Текст книги "Ярость небес. Том 10. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Виктор Викторов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глядя на её оседавшее на бетон тело, я не видел ни малейших признаков того, что девушка занималась борьбой. Но и это уже было неважно, поскольку я потерял драгоценные секунды и былую подвижность. Ногу отсушило капитально, чем не преминули воспользоваться оставшиеся две девушки.

Дамы знали что делали. Грамотно взяв меня в клещи, девушки осыпали меня градом стремительных атак, большинство из которых достигали своей цели. Последние секунды боя вообще слились для меня в бесконечное мельтешение «трассеров», линий и прилётов по многострадальному телу.

Уже понимая, что меня рано или поздно дожмут, старался держаться до последнего. И дело не в том, что мне было позорно слить схватку девушкам, вовсе нет. Таким и слиться не зазорно, если на то пошло.

Это, в принципе, и произошло. Пропустив удар в бороду, я на несколько секунд поплыл, чувствуя, как по гудевшей голове прилетает ещё и ещё…

Очнулся я, ожидаемо, на полу. Вот только мне, в отличие от Валика, никто помогать не спешил. Ну и хрен с вами. Обойдусь!

Мне не помог хвалёный интерфейс, как я не пытался выжать всё из его возможностей. И сейчас сидя на одном из стульев, в несколько рядов стоявших под дальней стеной ангара, я инспектировал свой организм на наличие повреждений.

В то, что уже через несколько минут мои глаза превратятся в щелочки, обрамленные великолепными фиолетовыми бланшами невиданной красы – факт. Как и то, что мне сломали минимум два ребра с левой стороны. Захотев откашляться, я почувствовал все прелести этих забытых ощущений. Последний раз я их ломал в детстве.

– Ну и смысл всего этого бардака? – покосился я на дядю Женю, но задав вопрос Иванычу. – Если вы это называете тренировочными поединками, то я даже боюсь представить, как у вас турниры проходят. Ай… прошипел я, неосторожно повернувшись корпусом. – С боевым оружием и процентом на случайную смерть?

– А у нас нет турниров, – процедила Инга, которую я случайно вырубил своим «апперкотом». – А те, которые проходят… лучше бы тебе на них не появляться. Не вывезешь.

– Ты извини, – осторожно пробормотал я, с чувством вины смотря на то, как девушка со страдальческим лицом держит возле скулы маленький пакет со льдом. – Я ж не специально.

– Да пошел ты, – беззлобно отозвалась она. – Обязательно было по лицу бить? Теперь вот синяк будет.

Я не стал её расстраивать и сообщать, что это «теперь» уже настало, а на месте удара скула у неё припухла, а синяк наливался лиловым. Как минимум неделю будет щеголять этим украшением.

– Ну да, ну да, – с непонятной интонацией неожиданно произнесла Аня. – Наша красавица «случайно» пропустила удар? Ничего странным не кажется? Инга?

Все еще не понимая на что она намекает я недоуменно перевел взгляд на Ингу, которая взглянула на подругу, с неожиданной злостью произнеся:

– Рот закрой – за умную сойдёшь!

В ответ девушка только фыркнула и, молча развернувшись, демонстративно направилась в сторону раздевалки.

Что это сейчас было?

Ловя на себе задумчивый взгляд усатого, я ничего в нём не мог прочесть. Так, наверное, смотрит энтомолог на бабочку, прикидывая, куда половчей загнать иголку, чтобы не испортить ценный экземпляр. В конце концов, молчание стало тягостным, и я решился его нарушить.

– Можно без этих ваших танцев? – смотря на Иваныча одним глазом, второй я прикрывал пакетом со льдом. Не знаю, был ли я похож на одного из легендарных пиратов прошлого, но вот то что вполне мог обзавестись деревянной ногой и крюком вместо правой руки, если на то будет желание конторы, названия которой мне так и не сказали, я догадывался.

«Или деревянной телогрейкой!», – гнусаво и на блатной манер пробурчал мой внутренний голос.

– Вы можете мне прямо сказать, что именно вам от меня нужно?

По прошествии получаса мы остались втроём: я, Иваныч и дядя Женя. Дождавшись, пока курсанты приведут себя в порядок, переоденутся и свалят из бокса, Иваныч, наконец, перешёл к главному – причине, по которой их контора в меня вцепилась, как утопающий в спасателя.

Меня покоробило то, что ни один из тех, кто со мной спарринговался, даже не удосужился произнести элементарное «до свидания». Одна Инга оглянулась, смерив меня не читаемым взглядом, чтобы тут же поспешить за остальными.

Не знаю почему, но в этот момент её лицо мне показалось знакомым…

– Сразу хочу уточнить, Владимир, – поморщился Иваныч, отвлекая меня от размышлений, – чтобы на это счёт у тебя не возникало ошибочных мыслей, ввиду своей исключительности, понимаешь?

– Пока нет, – слегка слукавил я.

Конечно же я понимал, что нужен им не я, а то, что в данный момент находилось у меня в голове. Я только не знал – в каком именно качестве.

Усатый слегка дёрнул щекой, но выводить меня на чистую воду, доказывая, что я всё прекрасно понял, но продолжаю валять дурака, посчитал ниже своего достоинства.

– У тебя сейчас есть то, что очень нужно нам, – тихо произнёс Иваныч. – И мы намерены это получить. Нет, нет, – улыбнулся он, став на мгновение похожим на нормального человека, когда увидел выражение моего лица. – Никто к тебе в башку лезть не собирается, Владимир. Проводить над тобой опыты – тоже. Но и ты, пожалуйста, пойди нам навстречу.

Знакомые методы.

Они хотят то, чем владею я, при этом, якобы, оказывают мне великое одолжение, продавливая меня на плодотворное сотрудничество. А процентики за услугу я им потом отдам, или как?

– Слушайте, а вы, таки, точно не из МОССАД? – хмыкнул я.

– Вова, – укоризненным тоном попенял меня дядя Женя. – Угомонись и дослушай.

Усатый только головой покачал, выражая всю степень своего терпения, которую он использует, чтобы продолжать говорить со мной спокойным тоном, не срываясь на крик.

– Владимир, – с отеческой улыбкой произнёс Иваныч. – А как давно ты видел Ноймана? Давно, да?

– Давненько, – напрягся я. – А что? При чём здесь он?

– Нет, просто вспомнил, – улыбка усатого стала шире. – Как ты думаешь, он сможет тебя разговорить, если случайно узнает, что ты нам больше не интересен? Или всё-таки постарается выяснить, почему именно?

А вот тут меня пробрало. Не знаю, о чём говорит этот таракан, но, как по мне, любая встреча с Нойманом – это уже плохо.

– Или ты думаешь, что он не догадывается, обладателем чего ты являешься? – продолжал «добивать» меня Иваныч. – Поверь, он прекрасно всё знает. Именно поэтому ты ещё ходишь на своих двоих и спокойно живёшь в своей квартире, а не отправился куда-нибудь в милую поездку. Возможно даже, в один конец.

«Не задавайте вопросов, если есть хоть малейшее сомнение в том, что вы получите на них ответы». Не помню, кто автор сего мудрого изречения, но я успел убедиться в филигранной точности этих слов.

Я мог поинтересоваться, почему Нойман ещё на свободе, почему Иваныч, представляя столь влиятельную структуру, не может пресечь весь это беспредел, творящийся вокруг моей персоны?

Понимая, что передо мной никто не станет отчитываться, я в то же время догадывался, что с личностью безопасника не так всё просто, и что я давно стал частью какой то хитромудрой разработки «конторы», которую представляет усатый, и, как оказалось, дядя Женя. На Ноймана у них имеются свои виды. И если им нужно будет, вывести его на решительные действия своим бездействием, используя вашего покорного слугу, они это сделают. Без сомнений.

Вот только какая роль в этом представлении была отведена мне? Неужели все эти танцы только из-за этого демонового интерфейса?

– Я не буду сейчас тебя стращать рассказывая о секретности, брать с тебя подписки о неразглашении и совершать прочие телодвижения, на которые тебе плевать с высокой колокольни, Владимир, – продолжил Иваныч. – Я лишь скажу, что в данный момент твоя голова стоит гораздо больше, чем ты себе можешь вообразить. И твой единственный шанс остаться в живых… Да, я не шучу сейчас… Так вот, твой единственный шанс – помочь нам вытащить это. Вытащить до того, как до тебя дотянутся другие, которые будут не так лояльны, как мы.

От его слов пробежал мороз по коже, поскольку я спинным мозгом почувствовал, что Иван Иванович сейчас абсолютно серьёзен.

– Вы меня всё-таки хотите запереть и препарировать? – горько усмехнулся я. – Так сказать, во благо?

– Нет. В данный момент тебе пока ничего не грозит, Белевский. Бояться нужно будет после определённого момента, когда ты будешь готов передать всю гипнопрограмму нашим специалистам. Только вот так сложилось, что сделать это ты можешь исключительно игровыми способами. В «Даяне I». Иных – нет, так что в реале твоя голова особой ценности пока не представляет. И когда ты достигнешь определённого игрового прогресса, ты сможешь это сделать, после чего – свободен на все четыре стороны. И это, Владимир, максимум той информации, которую ты должен знать. Всё остальное – по мере твоих успехов.

– Всё так просто? – недоверчиво хмыкнул я. – Передал и могу быть свободен?

– А ты что думал? – удивился усатый. – Тебя будут вербовать или сулить золотые горы? Так это не к нам, Белевский. Как сотрудник, ты нам абсолютно неинтересен. Даже непригоден, скажем так. Твоя задача – передать нам интерфейс. Всё. И я с радостью забываю твою нахальную физиономию.

– Не хотите рассказать, как интерфейс вообще попал мне в голову? – меня неожиданно зацепила его отповедь. Иш ты – непригоден. Да, я не стремился к «ним», но и слышать такое было… обидно что ли… – И почему вы вообще решили, что я что-то должен вам отдавать? Надписи «мэйд ин КГБ» я там что-то не заметил.

– У тебя просто выбора нет, – равнодушно пожал плечами усатый. – Отдашь, куда ты денешься. А насчёт того, как он у тебя оказался, у родственника спросишь. Он расскажет.

Получив подтверждающий кивок дяди Жени, который всё так же продолжал безмолвствовать, я снова обратился к Иванычу:

– Что я должен сделать, чтобы передать вам эту хреновину?

– Ничего из того, что тебе не по силам, – прищурился усатый. – Ты должен стать одним из Богов своей Фракции.

Глава 13

Вот ты говоришь: все запуталось и переплелось, не могу, мол, разобраться. А не оттого это, что ты пытаешься решать свои дела с самого верха? Собрался что-то важное сделать – начинай лучше с какой-нибудь ерунды. С пустяка, который каждому виден и понятен. И обязательно потопчись как следует вокруг него.

(Харуки Мураками, «Хроники Заводной Птицы»).

Флерал, Кроат-дум.

– Да как у тебя вообще хватило наглости открыто припереться сюда⁉ – яростно прошипел Гарион, привстав со стула и вцепившись руками в тяжёлую столешницу. – Тебе здесь на рады, хаосит!

Мне в какой-то момент показалось, что под его узловатыми пальцами морёный дуб начнёт крошиться.

– Ты, который подставил меня перед Двалином, ещё смеешь что-то предлагать? Назови хоть одну причину, почему я не должен приказать им отправить тебя на перерождение? – задранный нос Первожреца Отца Подгорного народа сейчас больше меня смешил, нежели подчёркивал желание Гариона продемонстрировать собственную важность.

– А ты чего так всполошился, уважаемый? – невинно поинтересовался я, развалившись на тяжёлом дубовом стуле. Придирчиво осмотрев свои ногти, я дохнул на них и тщательно вытер о рукав охотничьей куртки.

Оставалось только забросить ноги на столешницу для полного соответствия выбранному образу, и покачаться на ножках, но, увы, стул был слишком массивен для подобных акробатических номеров.

Не чинясь, подвинул к себе кружку с элем, к которой гном ещё даже не успел прикоснуться, и сделал несколько глотков. От подобного хамства глаза Гариона стали похожи на кофейные блюдца.

«Хороший эль здесь, кстати! Умеют же варить, засранцы», – одобрительно цокнув языком, я сделал ещё один неспешный глоток.

– Себе почему не заказываешь? – я постарался, чтобы мой голос звучал удивлённо. – Я что, один пить буду? Ты это прекращай, я ж не алкаш какой.

А ещё я старательно не замечал напряжённых стражников за моей спиной, которые продолжали набиваться в таверну, навевая ассоциацию с сельдью пряного посола в ведёрке.

С губ Гариона сорвалось еле слышное рычание. Ещё немного, и он дойдёт до кондиции, которая мне требовалась.

– Гарион, давай так поступим с тобой… Вот вместо того, чтобы сейчас гневно топорщить бороду и попусту сотрясать воздух смешными угрозами, ты просто замолчишь свой рот и послушаешь, что говорят тебе умные лю…«дроу», – быстро поправился я. – Договорились? И да, ответ на твой вопрос… Приказ своим «дуболомам» ты не отдаёшь только потому, что прекрасно знаешь если я огорчусь, то просто разнесу эту таверну к демонам, а потом вдумчиво примусь за Кроат-дум. Да, я в какой-то момент отправлюсь на перерождение, тут без вариантов. Но… – поднял я палец. – Только ты, наверное, забыл, что не пройдёт и четверти часа, как я вернусь из родных пенатов Танатоса, чтобы закончить начатое. А они? – лениво указал я за спину. – Они смогут вернутся?

И без того красная от злости рожа гнома сейчас напоминала переспелый томат, который вот вот треснет, забрызгав едким соком всё вокруг.

Не представляй Гарион возможностей Первожреца Хаоса, моё тело бы уже получило несколько десятков травм и отверстий, не совместимых с цифровой жизнью. Каким бы ни был упрямым гном, он отлично понимал – я сейчас не шутил. Стоит меня тронуть, и Кроат-дум умоется кровью.

Неиспользованная ипостась Ариэла, Стражи, которые после усиления Фракции Хаоса существенно прибавили в силе, набор рун, рунный став имени Мастера Нивела, Праруна в конце-концов… Способов самостоятельно устроить здесь бардак хватало с головой. Таверну я точно смогу спалить к демоновой бабушке вместе со всеми, кто здесь сейчас находится…

– У меня есть к тебе предложение, – с удовлетворением произнёс я, поняв, что коротышка принял правильное решение. Со скрипом, но – принял. – Даже не к тебе, а к твоему Богу. К Двалину. При всём моём неуважении к тебе, ты явно не уполномочен говорить за него, – усмехнулся я. – И у тебя сейчас есть только два варианта. Первый – послать меня к демонам и посмотреть, что из этого получится, а потом, размазывая сопли по своей причёсанной бороде, признать, что ты зря выбрал этот вариант…

– Ты! – проревел гном, инстинктивно потянувшись к кинжалу, болтающемуся на его поясе. – Ещё слово, и я не посмотрю на то, что ты…

Я не повёл и бровью, вместо этого активировав руну «Турс». Узкий жгутик первородной Мглы, которая была видна лишь мне, обвил ручку кружки с элем, чтобы приподнять сосуд над столешницей. Со стороны казалось, что деревянная кружка воспарила сама по себе.

Гарион только открывал рот, чтобы снова добавить что-то явно непечатное, когда посудина резко вильнула в сторону и с грохотом разлетелась о ближайшую стену таверны.

– Тихо, – веско произнёс я. – Я ещё не договорил. Так вот…

Я был готов к тому, что произойдёт дальше. А как иначе, если я именно этого и добивался?

В глазах гнома промелькнула такая лютая ненависть, что я мысленно себе зааплодировал. Я всё быстрее и быстрее способен выбешивать разумных всех рас до состояния, когда они готовы вцепиться тебе в глотку, невзирая на последствия.

Вот и у гнома «кукушечка» тронулась, весело загрохотав колёсиками по рельсам.

Издав нечленораздельный рык, взбешённое дитя Двалина с грохотом опрокинуло стул и, взвившись в прыжке, попыталось через столешницу вцепиться мне в лицо, совершенно позабыв о кинжале и о том, что он, собственно, Первожрец, наделённый частью божественных сил.

Ай-яй-яй. Каким приличным гномом казался поначалу, а повёл себя сейчас хуже дворовой гопоты.

– Убью, тв-в-в-арь пришлая! Горло перегрызу! Вот этими руками!

«Видно совсем плохо болезному, раз он грызть руками собрался, – мелькнула идиотская мысль. – Хреново здесь у них с анатомией, конечно».

Переместившись «проколом», я вынырнул сзади Гариона. Волнистый кончик антрацитового лезвия затрепетал возле сонной артерии замершего гнома. Напитанный по самую маковку «Духовным ударом» кинжал ощутимо вибрировал в моей ладони, будто умоляя незамедлительно всадить его в податливую шею гнома.

– Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен отправить тебя на перерождение, бородатенький, – мстительно вернул я Гариону его собственную фразу.

Первожреца Двалина и его способностей я ни капельки не опасался, поскольку отлично знал, что для их применения ему нужна предварительная подготовка. Завязанные на гномьи руны, все его способности были больше защитными, нежели атакующими. Исключение составляла только «ульта» Гариона – тот самый огромный молот Двалина, однократное применение которого мне когда-то довелось лицезреть.

Но я очень сомневался, что у гнома хватит ума применить его сейчас, в центре Кроат-дума, прихлопнув не только себя, но и целую кучу соплеменников. За геноцид собственного народа его точно по головке не погладят, будь он хоть триста раз Первожрецом.

Так что, я был абсолютно спокоен, невзирая на разницу в наших уровнях.

Гном слишком слаб, чтобы мне противостоять. И у него нет питомцев, которых он мог бы вызвать на подмогу. Даже если я ошибся, и гном выкинет какой-либо фортель, шею я ему проковырять успею, как и вызвать Стража, который незамедлительно порвёт Гариона, как Тузик грелку, довершив начатое мною.

– Прошу, дай мне только повод, Гарион, – ласково произнёс я, с удовлетворением понимая, что гном замер, опасаясь совершить лишнее движение.

Весь мой план строился на эффекте неожиданности и природной склочности подземной расы, которую я и использовал. Если я сейчас позволю Гариону оклематься и немного пошевелить мозгами, ища странности в моём вызывающем поведении – включится знаменитая спесь подгорного народа.

После этого мне будет проще перехватить ему горло, чем переубедить или достучаться к его разуму.

А ещё я всерьёз рассчитывал, что божество этой бородатого психопата окажется более вменяемым. В тот момент, когда я усилил нажим «Близнеца», мир вокруг неуловимо изменился, что я тотчас ощутил каждой клеточкой своего виртуального организма.

– Я хочу говорить! – произнёс я в полной тишине.

То, что меня услышат, не вызывало сомнений. Ни одно божество не стерпит подобного унижения и обязательно отреагирует.

Пространство вокруг нас искривилось, а воздух, будто, стал гуще. Выгнувшись упругой сферой, он выстрелил во все стороны, заставив замереть всех, кто, в данный момент, находился в помещении таверны.

Я скосил глаза на висевшую муху, которую божественное явление застало в воздухе.

Это была не полная остановка времени, как в случае с Танатосом. Здесь что-то другое. Похожий эффект я наблюдал, когда ко мне являлся Тармис. Выходит, что каждый из них так может?

Руки прострелила невероятная боль, словно по ним пропустили электрический разряд, добравшийся к голове и разорвавшийся там яркой вспышкой.

Краски окружающего мира на миг поблекли, а в следующее мгновение я понял, что уже стою напротив Гариона. Заметно подросшего и раздавшегося в плечах Гариона.

Но – нет. Глаза, которые на меня сейчас смотрели, Первожрецу не принадлежали. Гневно пылающие золотым цветом из-под кустистых бровей, глаза Божества внушали трепет.

Мне, всё-таки, удалось это сделать. Кто молодец? Я– молодец! Теперь осталось не отправиться на перерождение.

– Моё почтение, Двалин, – здесь моей чести не будет урона, а спина не переломится лишний раз уважительно поклониться. Это же не Двуединый или Тармис, дери демоны всю их Фракцию по кругу. А к Богу гномов я пока не испытывал никакой ненависти. – Благодарю, что откликнулся на мой зов. И извини, что пришлось вот так, – развёл я руками.

– Наглый! – пророкотал Двалин. – Дерзкий! Непочтительный!

Голос Бога отразился от стен таверны, заставив застонать массивные дубовые столы. Громкий треск нескольких из них только добавил жути и осознания того, что может здесь сотворить сердитое божество. – Да как ты вообще посмел угрожать моему Первожрецу, требуя встречи со мной? Тебя сюда никто не звал, хаосит! Ты будешь наказан за это!

Почувствовав, как на мои плечи обрушилась невидимая тяжесть, будто стараясь раскрошить коленные суставы, я изо всех сил старался держаться, чтобы не рухнуть на колени перед ним. Нельзя этого допустить.

– Уважаемый Двалин, – я старался, чтобы мой голос не дрожал. Подпустить петуха в ответе Богу, что может быть хуже? – Казнить послов – это весьма дурная практика. Особенно, не выслушав то, с чем они пришли. И если ваше божественное величество опустится до такого…

– То что? – голос Бога заледенел. – Что ты сделаешь?

Мне показалось, или он меня сейчас специально провоцирует на то, чтобы я начал прикрываться божествами своей Фракции? Только для чего ему это? Ну уж нет! Если именно этого от меня и ждут, то допустить подобного никак нельзя. Здесь нужно действовать по-другому.

Вот только если я ошибусь в своём решении, мне кажется, что жители Кроат-дума позавидуют всем тем, кто слишком легко погиб в Цитадели Клана Стали.

«Ускорение».

Чем мне нравились мои классовые умения – тем, что они избавляли от всех ограничивающих моё передвижение эффектов. От всех, включая божественные.

Запредельная тяжесть пропала с плеч, а я скользнув к Двалину, нанёс один единственный выверенный удар. Туда, где билась синеватая жилка на шее.

Мир замер, а воздух, кажется сгустился ещё больше, словно вот-вот должен грянуть гром с небес.

Волнистое лезвие вошло в плоть, словно раскалённая кузнечная заготовка в воду. Не прерывая действия «Ускорения», я отпустил рукоять «Близнеца», оставив его торчать в ране, а сам переместился туда, где находился до этого.

Этот манёвр занял не больше секунды.

Я не был самоубийцей, который решился не только дерзить Божеству, но и первый напал на него, нет. Когда я беседовал с Тиамат, наш разговор незаметно перетёк в плоскость обсуждения нынешнего божественного пантеона.

Тиамат охотно отвечала на мои вопросы, а меня в тот момент интересовало абсолютно любая крупица информации. Именно на примерном понимании характера Двалина и строился этот дикий, по своему безумию, хрупкий план.

И если я допустил ошибку в расчётах – меня сейчас размажут тонким слоем фарша по Кроат-думу.

Застыв напротив Двалина, я шумно выдохнул. Как же мне хотелось отвести взгляд от вспыхнувших золотом глаз гномьего Бога, но этого тоже ни в коем случае нельзя было делать, иначе это будет воспринято, как слабость.

Через несколько секунд рукоять «Близнеца» померкла, я щелчок инвентаря возвестил о том, что кинжал благополучно вернулся к законному владельцу. Повторно призывать «крисы» я не стал. Если начнется заваруха, они мне ничем не помогут.

«Заваруха? Ты слишком самонадеян, Вова. Драки не будет – будет твоё убийство!».

Отверстие в шее Двалина не фонтанировало кровью, как у простого смертного. С влажным чавканием края раны сошлись, а через миг кожа на шее разгладилась, будто и не было вовсе никакого ранения.

Сейчас во взгляде Двалина сквозила задумчивость. Мне показалось, что там даже мелькнула капля уважения, но откуда ему взяться? Достаточно того, что я пока стою на своих двоих.

Я уверен на тысячу процентов, что он мог избежать моего удара, который для него был не опаснее обычного комариного укуса. Двалин мог меня прихлопнуть играючи, но не сделал этого. Он вообще сделал вид, что не заметил моей дерзкой выходки.

Вот только не сказав ни слова, я умудрился ответить на его вопрос: «Что ты сделаешь?», тем самым продемонстрировав ему, что несмотря на огромную пропасть между нашими возможностями, я не позволю себя унижать и буду драться до конца, зная, что мне не выиграть.

Именно эти качества всегда нравились Двалину: готовность идти до конца, отсутствие почтения к любым авторитетам и храбрость, пусть даже слепая и безрассудная.

– Наглый! Дерзкий! – Повторился Двалин, а его бороду тронула едва заметная усмешка. – И не трус! – теперь я убедился, что одобрение мне не показалось. – Хорошо, хаосит. Заслужил. У тебя есть сто ударов сердца, чтобы поведать мне причину своего визита. Если я посчитаю, что причина была не столь серьёзной, уж не обессудь – накажу, – его улыбка стала и вовсе отеческой, но я понимал – Двалин не шутит.

– Мне нужна помощь! – спокойно произнёс я.

– Чего⁉ – благостное настроение Двалина, как будто ветром сдуло. – Ты хочешь сказать, что припёрся что-то клянчить у меня⁉ Ты сумасшедший?

Вес всего мира снова рухнул мне на плечи, сорвав полный боли стон с моих губ.

– Я пришёл сказать, что без моей помощи – тебе придёт конец, Двалин! – раздражённо ответил я. – Но для того, чтобы я помог, мне нужна твоя помощь! Я пришёл просить?

– Продолжай, – нахмурился Двалин, но тяжесть с плеч пропала.

– Эмиссар Миардель. После того, как он отомстит Ей, как думаешь, к кому он отправится в гости? К тебе или к кому-то другому?

Двалин молчал больше минуты, то сжимая, то разжимая массивные кулаки. Наконец, приняв решение, Бог заговорил.

– Миардель – дура! Как была ею, так и осталась. Но, к сожалению, никто из светлой Фракции не может к ней добраться. С недавних пор она заперлась на личном плане, полностью абстрагировавшись от того, что творит Её ставленник. Она потеряла уже два своих Храма.

Это было неприятной новостью, поскольку о втором нападении я не знал. Выходит, Борзун решил действовать более решительно, чем мы рассчитывали. Это плохо! Это очень плохо!

– Никто из нас не вправе мешать Эмиссару, – глухо произнёс Двалин. Я прекрасно понимаю его состояние: жаловаться смертному-пришлому, что может быть унизительнее? – Была бы моя воля… – прорычал он, скрипнув зубами.

– Если мы промедлим сейчас, то потом мы его не остановим, – сказал я чистую правду. – И прольётся очень много крови. Погибнут десятки тысяч. Он черпает силу с каждой отнятой жизнью.

– Что ты предлагаешь, Первожрец?

– Для начала, я предлагаю перемирие между нашими Фракциями, – усмехнулся я. – Наши разногласия мы можем решить попозже, когда разберёмся с Эмиссаром. Сейчас мы должны сплотиться перед лицом общей опасности.

– Хорошо, – неожиданно легко кивнул Двалин. – Что ещё?

Когда я озвучил Отцу Подгорного народа следующее требование, я рассчитывал на долгие уговоры. Считая, что Двалин будет возмущаться, я проработал как минимум, десяток аргументов, чтобы убедить его в своей правоте. Вот только этого не потребовалось, так как Двалин сначала расхохотался, а потом без колебаний согласился на это условие.

– Я догадываюсь, зачем тебе это нужно, – отсмеявшись пророкотал он. – Думаю, что это будет полезным опытом для него. Но помни, пришлый… Если ты решишь обратить дарованное тебе на время против меня, моего народа или их благополучия – ты пожалеешь! И я буду в своём праве! Слово?

– Слово, Двалин! – кивнул я. – Клянусь, что приложу все силы, чтобы сделать то, о чём только что говорил!

– Вот и славно, – фигура Гариона подёрнулась рябью, а в следующее мгновение я ощутил, что Бог ушёл из этого плана.

'Внимание!

Ваша репутация с Двалином повысилась.

Текущий уровень: Уважение'.

'Внимание!

Ваша репутация с расой гномов повысилась.

Текущий уровень: Превознесение'.

– Ну что, бородатенький? – подмигнул я растерянному Гариону, в глазах которого медленно проступало понимание той пятой точки, в которую я умудрился его только что затолкать. – Равняйсь? Смирно?

– Я не буду тебе подчиняться! – заорал Гарион. – Я – Первожрец!!!

– Серьёзно? – усмехнулся я. – А давай я верну Двалина, как раз все вместе и обсудим его приказ. Может он и перепутал чего. С каждым бывает.

– Я не буду! – взвизгнул гном, с нарастающей паникой смотря по сторонам, будто ища поддержки. – Я не должен!

– Равняйсь, бородатый! – рявкнул я. – Товарищ Первожрец, упор лёжа принять!

– Ты не представляешь, что я с тобой сделаю! – прорычал Гарион. – Я страшно отомщу!

– Хорошо, – пожал плечами я. – Не хочешь – не нужно. Два-а-али-и-ин! – неожиданно во всю мощь лёгких заорал я. – А Гарион не хочет меня слушать!

Я даже не успел рот закрыть, когда услышал глухой шлепок, с которым Первожрец плюхнулся на своё объемистое пузо, выполнив команду «упор лёжа принять». Ты смотри, даже в виртуале знают армейские приколы.

– Да я пошутил, – расхохотался я, глядя в сверкающие ненавистью глаза Гариона. Он этого точно не забудет. – Ты чего?Мы же вроде, как братья с тобой. Вставай, грязно здесь!

– Я этого не забуду! – прошипел гном, словно змея. – Я никогда этого не забуду, тварь!

– А спорим, что забудешь? – заговорщицки подмигнул ему я. – Давай пари. Если ты меня простишь за эту выходку, то возьмёшься обучать ремеслу. Идёт?

– Я⁉ Прощу? Да никогда этого не будет! Хорошо! Спор! Но если я выиграю – я тебя отправляю на перерождение сотню…нет! Две сотни раз, как сам захочу! Идёт⁉

– Замётано! – пожал плечами я, протягивая руку. – Договор!

Гном победно сверкнул глазами.

– Слушай, – я почесал затылок, будто что-то вспоминая. – А вот то яйцо, которе тебе было нужно. Ну помнишь? Оно тебе ещё надо? У меня просто появилась возможность по-быстрому мотнуться его достать. Как там её? Птица Рукх?

– Вот тварь! – ошеломленно посмотрел на меня Гарион. – Какая же ты всё-таки крыса хитрая!

– Я теперь вроде, как подмастьерье? – невинно поинтересовался я. – Когда начинаем, мастер Гарион?

И я сейчас прекрасно понимал, чего ему стоило не вцепиться мне в глотку повторно, наплевав на прямой приказ Двалина, до уничтожения Эмиссара полностью подчиняться мне.

Гарион этого не забудет, даже если признает, что спор я выиграл. Только не Гарион.

Глава 14

Интрига – как поединок. Должен быть всего один удар, но смертельный. А гоняться друг за другом и тыкать мечами – фи.

Это недостойно профессионала.

(Галина Гончарова, «Средневековая история. Интриги королевского двора»).

Флерал, Кроат-дум, таверна «Борода Косого Гарди».

Раздражённо барабаня пальцами по столешнице, я никак не мог собрать мысли во что-то стройное и логическое, чем можно воспользоваться, как пособием или методичкой. Да, этот раунд я выиграл, снова пробежавшись босиком по лезвию кинжала, но мне не могло везти постоянно. Когда-то я оступлюсь и полечу вниз, где мне не простят моего неосторожного шага.

Присутствовало сильно раздражение на долбанного усатого интригана Иваныча, который, вместо того, чтобы напускать туман и устраивать идиотский спарринг, мог мне, хотя бы, сказать намного раньше, как происходит передача «гипнопрограммы», чем ускорил бы процесс минимум на неделю.

Но – нет, это же было бы слишком просто. Нужно же, чтобы я сначала отгрёб, как следует, а потом пару недель ходил и зализывал травмы, любуясь на своё лиловую рожу в зеркале.

Если бы я знал все эти расклады немного раньше, совсем бы не те вопросы я задал Тиамат. Ох, не те…

Понятно, что из той информации, которую Она мне поведала, я всё-таки смог вычленить несколько полезных вещей, но…

«Тебе нужно стать богом своей Фракции!».

Да охренеть просто. Всего лишь?