355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Поротников » Битва на Калке » Текст книги (страница 3)
Битва на Калке
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 02:07

Текст книги "Битва на Калке"


Автор книги: Виктор Поротников



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Разбитые татары умчались прочь, нахлестывая коней. Русичи и половцы снимали с поверженных врагов оружие, шлемы и панцири, стаскивали сапоги, примеряли на себя добротные пояса, украшенные костяными и серебряными накладками. Татар полегло больше сотни. У русичей и половцев было всего около тридцати убитых.

– Надо продолжить преследование! – молвил горячий Изяслав Ингваревич, племянник Мстислава Немого. – На такой жаре татары далеко от нас не уйдут, кони у них не железные. Порубим поганых татар в капусту!

С ним согласился Даниил Романович.

Однако Мстислав Удатный приказал трубить отступление.

– Головному полку опасно далеко отрываться от главных сил, – сказал он. – Мы же не знаем, где именно поджидают нас татарские ханы и как много конницы у них под рукой. Думается мне, что это бегство татар – обычная уловка.

Русские дружины повернули обратно к Днепру. Половцы были недовольны, но не посмели прекословить галицкому князю, авторитет которого был среди степняков непререкаем.

Когда до Днепра было уже рукой подать, из знойного марева степи вынырнула лавина татарских всадников, которые храбро обрушились на замыкающий половецкий отряд ханов Алтуша и Кутеска. Обнажив мечи, русские дружинники бросились на помощь к половцам. После краткой беспорядочной стычки татары повернули вспять. Половцы и дружина Изяслава Ингваревича гнались за бегущими татарами, как борзые за зайцами.

Когда половцы оторвались на целый перестрел, на галицко-волынские дружины с двух сторон налетели притаившиеся в оврагах конные сотни татар. Произведенная ими атака на конные русские полки поразила даже видавшего виды Мстислава Удатного. Со свирепым воем мунгалы неслись на русское воинство, которое спешно смыкало ряды, затем, круто повернув коней, татары проносились мимо, почти в упор расстреливая русичей из луков. Вновь развернув коней, татары атаковали русичей с другой стороны, и опять проносились мимо, сыпля стрелами. Когда волыняне, сломав строй, погнались за татарами, те рассыпались в разные стороны, как брызги от брошенного в воду камня.

В то же время другой татарский отряд налетел на волынян с тыла. Вспыхнула беспорядочная свалка, когда кони и люди, сталкиваясь, валились в траву; кто-то рубился мечом, кто-то боевым топором. Съезжаясь вплотную, русичи и татары цепляли друг друга руками за горло, хватались за ножи. В этой сумятице татары пересадили раненого Гемябека на свежую резвую лошадь и умчали его в степь. После чего отрывисто засвистели костяные татарские дудки. Атака татар мигом иссякла. Вся лавина татарской конницы стремительно обратилась в бегство.

– Ай да мунгалы! – восхищенно промолвил Юрий Домамерич. – Выручили-таки своего Гемябека!

– Эх ты, растяпа! – выговаривал своему зятю Мстислав Удатный. – Проворонил такого пленника! Купился на уловку каких-то вонючих мунгалов!

Даниил помалкивал, досадливо кусая губы.

Глава шестая Разлады

В вечерних сумерках князья собрались на совет в шатре киевского князя. Рыжим пламенем горели масляные светильники, в их неверном свете на полотняных стенках шатра двигались бородатые тени. Князья и воеводы сидели полукругом кто на скамье, кто на грубо сколоченном табурете. В глубине шатра на кресле с подлокотниками восседал киевский князь.

Все слушали негромкую речь волынского воеводы Велимира, ходившего с передовым полком против татар вместе с Даниилом Романовичем.

– Из луков татары стреляют здорово, надо признать, – молвил воевода, – но в ближнем бою татары намного слабее половцев. Одолеть их будет нетрудно. Удивляюсь, почему половецкие ханы не смогли посечь этих диких мунгалов.

С Велимиром не согласился галицкий воевода Юрий Домамерич.

– И стрелки, и ратники, и наездники из татар отменные! – заявил он. – Татары чаще предпочитают рассыпной строй, но и в плотном строю эти нехристи сражаться умеют. Победить татар будет трудненько, помяните мое слово. Сегодня мы не единожды обращали татар в бегство. Однако я не уверен, что наши конные полки доказали татарам свое превосходство. Скажу больше, отбив из наших рук своего военачальника, татары тем самым проявили большую храбрость и большее воинское умение, нежели наши дружинники.

– В сече татар полегло втрое больше, чем наших ратников! – горячился Велимир. – Я сам зарубил четверых нехристей! Не выстоять татарам против наших полков, как бы много их ни было.

– Ты посчитай, друже, сколько наших гридней пало от стрел татарских, – спорил с Велимиром Юрий Домамерич. – Эти черти узкоглазые бьют, почти не целясь, и не промахиваются. Так что, друже, наших воев полегло не меньше, чем татар.

Мнения воевод, ходивших на вылазку против татар, разделились. Одни поддерживали Юрия Домамерича, другие – Велимира.

– Довольно споров! – повысил голос киевский князь. – Послушаем, что скажет Мстислав Удатный. Он средь нас самый опытный воин.

– Буду откровенен, братья, – сказал Мстислав Удатный. – Татары, без сомнения, сильнее половцев. Они лучше вооружены, лучше организованы. Ежели татар так же много, как половцев, то победить их будет нелегко. Нужно усилить наш передовой конный полк и преследовать татар, как волки преследуют оленье стадо. Таким образом, можно будет выйти на основную татарскую орду и покончить с нею в одной решительной битве.

– Так и порешим, – подвел итог киевский князь, борясь с зевотой. – Мстислав Удатный передовой полк возглавит, половецкая конница пойдет за ним следом для ближайшей поддержки. Я возьму под свое начало всю остальную рать.

На другой день спозаранку все русское воинство потянулось к мосту через Днепр.

Перебравшись на левый днепровский берег, Мстислав Романович стал собирать князей на совет, чтобы договориться о порядке движения полков на марше. Внезапно ему сообщили, что Мстислав Удатный ни свет ни заря поднял головной конный полк и умчался в степь. Половецкие дозорные оповестили галицкого князя о приближении татар. Дружина пересопницкого князя замешкалась и отстала от головного полка. Отстала и дружина Мстислава Немого.

– Мстислав Немой и его племянник Изяслав Ингваревич надеются догнать галицко-волынские полки, оба спешно двинулись на юго-запад вдоль Залозного шляха, – поведал киевскому князю его гридничий Ермолай Федосеич. – Конники Михаила Всеволодовича тоже ушли вдогонку за Мстиславом Удатным.

– Я же велел черниговским князьям купно держаться, – рассердился Мстислав Романович. – Почто Михаил Всеволодович посмел меня ослушаться! Куда глядел Мстислав Святославич?

– Михаил Всеволодович сам себе голова! – гридничий пожал плечами. – Разве ж он допустит, чтобы вся слава и добыча достались Мстиславу Удатному. Да ни за что!

Мстислав Романович и его воеводы чуть ли не силой остановили шумского князя Святослава Ингваревича и каневского князя Святослава Владимировича, которые во главе своих конных дружин тоже вознамерились идти вдогонку за Мстиславом Удатным.

– Нельзя оставлять пешую рать и обоз без конной поддержки, – молвил на спешно собранном совете Мстислав Романович. – И конным полкам без пешцев в большую битву с татарами также лучше не ввязываться. Нельзя растягивать войско на марше. Беспечность недопустима в войне со степняками, которые горазды на разные хитрости. Тем паче, братья, недопустимо двигаться без всякого порядка кто где захочет. Авангард и арьергард должны быть в поле зрения наших основных сил.

– Как же быть с головным полком? – спросил черниговский князь. – Чаю, Мстислав Удатный уже перестрелов на тридцать от нас оторвался. Коль окружат его татары, то наши полки вряд ли успеют к нему на помощь.

– Мстислав Удатный во всяких переделках бывал, – сказал киевский князь. – Не думаю, что татарам удастся поймать его в сети. Впрочем, вечером я поговорю с ним. Уходить так далеко вперед головному полку очень опасно!

*

Когда все русское войско перешло через Днепр, Мстислав Романович приказал разобрать мост. Было решено оставить лодки и насады у левого днепровского берега под охраной трех сотен пеших ратников.

К тому времени у моста скопилось около полусотни торговых судов: греческих, немецких, фряжских, русских… Одни суда двигались вниз по течению Днепра, другие шли на веслах против течения. Наплавная переправа, сооруженная русскими князьями на излучине Днепра, на два дня задержала движение купеческих кораблей.

Дружинники соорудили легкий навес из парусины, чтобы киевский князь и его приближенные смогли потрапезничать в тени, а не на солнцепеке. Шатров князья и воеводы не ставили, поскольку через час-другой войску предстояло выступать в глубь степей по следам головного русского полка.

Мстислав Романович уселся на свой походный сундучок. Слуга в белой рубахе подал ему глиняную миску с мясной похлебкой и деревянную ложку.

Гридничий Ермолай Федосеич сидел прямо на траве, скрестив ноги калачиком по степному обычаю, и уплетал за обе щеки жирный суп.

Рядом с ним сидел долговязый дубровицкий князь, прислонясь широкой спиной ко вбитому в землю шесту. Он отказался от супа и лениво жевал хлебный мякиш, щуря глаза, как сытый кот. Племянник киевского князя Святослав Владимирович примостился на вязанке хвороста, перед ним на траве стояло большое медное блюдо с пареной морковью и мочеными яблоками. Святослав больше налегал на яблоки.

Чуть в стороне сидел на седле, подстелив сверху попону, зять киевского князя, юный Андрей Владимирович. Он что-то писал на клочке пергамента тонкой палочкой-писалом, макая ее в маленький стеклянный пузырек с черной тушью.

– Что ты там корябаешь, грамотей? – насмешливо окликнул зятя Мстислав Романович. – Неужто надумал летописцем заделаться, а?

– Письмецо пишу для Сбыславы, – не поднимая головы, ответил Андрей. Его растрепанные русые кудри разметал легкий ветерок. – Один купец новгородский обещал доставить мое послание Сбыславе прямо в руки.

– Неужто стосковался по жене, младень? – усмехнулся дубровицкий князь. – Всего-то две седмицы прошло, как ты с нею в разлуке.

Андрей нахмурил светлые брови и ничего не ответил, продолжая сосредоточенно выводить буквы на пергаменте.

Дубровицкий князь перевел взгляд на Мстислава Романовича. Тот выразительно повел густой бровью: «А ты как думал?.. Любовь!»

Едва начав движение по Залозному шляху, русское войско внезапно остановилось. Причина была в том, что смоленский князь отказывался идти в арьергарде и хотел занять место в передовом полку, но черниговский князь, возглавлявший авангард, не желал пускать его туда. Мстислав Романович чуть не охрип, споря и ругаясь с Владимиром Рюриковичем и Мстиславом Святославичем, у которых дело едва не дошло до драки. Оба жаждали сойтись в сече с татарами, а не тащиться где-то далеко позади с обозами.

Наконец князья сошлись на том, что киевляне будут постоянно двигаться в середине войсковой колонны, а черниговцы и смоляне будут поочередно идти то в голове, то в хвосте русского войска. Владимир Рюрикович и Мстислав Святославич помирились и разошлись к своим полкам.

Прозвучал сигнал боевой трубы, русское войско двинулось вперед.

На раскаленном небе не было ни облачка. Полки шли протоптанным путем по шляху, взбивая тучи пыли, в которой задыхались и кони и люди. Черная земля рассыпалась под ногами и тяжелыми колесами повозок.

*

Вечернее зарево окрасило небосклон на западе в пурпурный цвет.

Сойдя с пыльного шляха в степь, русские полки стали располагаться на ночлег. Обозные мужики ставили повозки в круг. В середине этого круга выросли шатры и палатки, заполыхали костры.

Из сумеречной мглы неожиданно вынырнули несколько сотен всадников – это была дружина новгород-северского князя Михаила Всеволодовича.

– Ну что? Настиг Мстислав Удатный мунгалов? – нетерпеливо спросил Мстислав Романович, едва Михаил Всеволодович появился в его шатре.

– Настиг, – коротко ответил Михаил и, взяв из рук отрока кубок с квасом, принялся жадно пить.

– Чем же закончилась сеча? – поинтересовался находившийся тут же дубровицкий князь.

– Посекли галичане мунгалов, – ответил Михаил и устало опустился на скамью. Его плащ был покрыт большими пятнами засохшей крови.

– Задело тебя в сече, брат? – участливо промолвил Александр Глебович и указал на кровавые пятна.

Михаил сбросил с плеч корзно.

– Это не моя кровь, – сказал он. – Коня подо мной убили в битве. Насилу ногу из-под убитого коня вытащил. Кабы не гридни мои, изрубили бы меня татары. Заглянул я ныне смерти в глаза!

– Много ли было мунгалов? – опять спросил Мстислав Романович.

– Немного, – ответил Михаил. И угрюмо добавил: – Ох и лютые они в сече, эти мунгалы!

– Где же Мстислав Удатный? Почто он сюда не подошел? – недоумевал Мстислав Романович.

– Не ведаю, брат. И ведать не хочу! – огрызнулся Михаил. – В раздоре я с ним.

Мстислав Романович досадливо всплеснул руками:

– В чем же причина, брат?

– Не по совести поступает Мстислав Удатный, – сказал Михаил. – О своих галичанах радеет, а на прочих русичей ему наплевать! Захватили мы у татар полсотни добрых коней, я попросил у Мстислава одного коня для себя и еще шесть для бояр своих. Так Мстислав мне отказал да еще нагрубил, заявив, что дружинники мои в сече были нерасторопны, как бабы беременные!

Мстислав Романович сочувственно покивал головой.

– Гордыни-то Мстиславу Удатному не занимать! – пробурчал он. – Я потолкую с ним об этом при случае, брат.

– Не желаю я под началом Мстислава Удатного в головном полку ходить, – продолжал изливать свое раздражение Михаил Всеволодович. – У меня от его самонадеянности изжога начинается! Кем он себя возомнил? Новым Александром Македонским? Мои гридни ни в чем галичанам не уступят, а посему имеют право на свою долю в военной добыче.

– Ладно, брат, – сказал Мстислав Романович, – ступай под начало своего дяди Мстислава Святославича. Он тобою помыкать не будет. И добычей тебя не обделит.

Когда Михаил Всеволодович удалился, дубровицкий князь позволил себе язвительную реплику:

– Не иначе Михайло-то вздумал Мстиславу Удатному перечить да советы давать, а тот ведь этого не выносит. Галицкому князю палец в рот не клади! – Александр Глебович рассмеялся. – Поделом Михайлу толстозадому! Наперед будет знать, как с Мстиславом Удатным тягаться!

– По-твоему, значит, Мстислав Удатный всюду прав, так, что ли? – нахмурился Мстислав Романович. – Галицкий князь желает в одиночку жар загребать. При удаче он ведь и с нами добычей не поделится. Смекай, брат!

– Мстислав Удатный и рискует больше всех нас, – заметил Александр Глебович. – Он же постоянно впереди, постоянно в опасности.

– А его никто не понуждает лезть в омут с головой, – сердито проговорил Мстислав Романович. – Эдакая удаль всегда до поры, уж поверь мне! Сколько я знаю Мстислава Удатного, всегда его храбрость граничила с безрассудством!

«Кабы не его храбрость, брат, так не бывать бы тебе киевским князем!» – подумал Александр Глебович, но вслух ничего не сказал.

Глава седьмая Неистовый Даниил

Волынский князь Даниил Романович выделялся из всех молодых князей какой-то особенной статью. Его природная мужественность была заметна во взгляде, в посадке головы, в манере речи. Старшие князья относились к Даниилу, как к равному, поскольку знали, через какие опасности он прошел и каких сильных недругов одолел, чтобы вокняжиться во Владимире-Волынском.

Древнерусский летописец оставил такое описание князя Даниила: «Сей князь роста был немалого, широк в плечах и при этом стремителен в движениях, как хищный зверь. Темно-русые власы на его голове топорщились, будто грива льва. В очах его, больших и синих, никогда не бывало страха. С кем Даниил дружил, те его боготворили и почитали. От угроз Даниила трепетали даже сильные духом, ибо угрозы его никогда не бывали пустыми. В сече Даниил был храбр и неудержим; знал толк в конях и оружии…»

Случай с татарским военачальником Гемябеком, которого мунгалы сумели вырвать из плена, не давал покоя Даниилу. Досада и злость жгли его нестерпимо. Когда половцы сообщили Даниилу, что Гемябек, несмотря на рану, опять появился в атакующих татарских сотнях, волынский князь устроил за имовитым мунгалом настоящую охоту.

Татары, дразня русичей и половцев стремительными наскоками, все время отступали в южном направлении. Где-то среди степных оврагов и солончаковых пустошей, затаившись, ожидала своего часа вся татарская орда. Хитрый замысел татарских ханов был понятен Мстиславу Удатному. Татары, по всей видимости, вознамерились заманить в ловушку головной полк русичей. Однако галицкий князь не привык выступать в роли добычи, поэтому он применил против татар еще более хитрый контрманевр.

Еще до рассвета несколько отрядов половцев на резвых лошадях ушли на запад и юго-восток с целью обойти татарские дозоры и оказаться у татар за спиной. Утром галицко-волынские конные полки и дружины луцкого и пересопницкого князей, как обычно, завязали перестрелку из луков с татарской конницей. Постепенно русичи стали сближаться с татарами, но до прямых столкновений не доходило, так как татары постоянно подавались назад.

Волыняне во главе с Даниилом были на самом острие атакующего русского строя, они высматривали в нестройных татарских сотнях тысячника Гемябека. Наконец Гемябек был обнаружен самыми зоркими из дружинников Даниила. Знатный татарин гарцевал на быстрой пегой лошади с длинной гривой. Гемябек тоже заметил Даниила и несколько раз пускал в него стрелы, одна из которых вонзилась в щит волынского князя.

«Погоди, нехристь косоглазый! Доберусь я до тебя! – мстительно думал Даниил. – Второй раз от меня не сбежишь!»

По сигналу, данному Мстиславом Удатным, русская конница стремительно пошла на татар, развернувшись широким фронтом. Татар было втрое меньше, поэтому они обратились в бегство, разделившись на два отряда, каждый из которых при отступлении старался постоянно нависать над фланговыми полками русичей. Кони перешли в галоп. Татары уходили к гряде невысоких холмов.

Вдруг на этих холмах возникли густые цепи половецких всадников; в этих степях половцы были у себя дома, поэтому они мастерски осуществили задумку Мстислава Удатного. Татары заметались, оказавшись между двух огней. Часть татар решила пробиваться через половецкий заслон, остальные попытались выскользнуть из ловушки, уповая на резвость своих коней. Ударился в бегство и Гемябек.

Даниил и несколько его гридней на выносливых скакунах мчались вдогонку за наездником на пегой лошади. Из-за раны в бедре Гемябек не мог уверенно держаться в седле и выдерживать долгую скачку, поэтому телохранители укрыли его в старой волчьей норе на склоне одного из половецких курганов.

Даниил, увидевший пегую лошадь, мчавшуюся с пустым седлом, сразу смекнул, в чем дело, и повелел своим дружинникам обшарить все курганы и кусты дикой вишни вдоль русла пересохшего степного ручья.

Дружинники нашли волчье логово и вытянули оттуда за ноги полузасыпанного песком и сухой травой тысячника Гемябека. Ему связали руки и привели к Даниилу.

– Что же ты, нехристь плосколобый, пришел к нам без спроса и ушел, не спросясь! – насмешливо обратился к пленнику Даниил. – Прыткий ты, как заяц-русак! Но до нашей прыти тебе далеко.

Дружинники дружно засмеялись, довольные тем, что смогли угодить своему князю. Засмеялся и толмач-половчин, переводивший Гемябеку слова Даниила. Пленник угрюмо молчал, глядя себе под ноги.

*

– Ну, Данила! Ну, хват! – восклицал Мстислав Удатный, тряся за плечи своего зятя. – Выследил-таки Гемябека и прижал к ногтю! Волоките сюда этого злыдня кривоногого, сейчас он расскажет нам все про орду татарскую и про кагана Чагониза.

Убитых татар русичи сложили рядком, сняв с них сапоги, кольчуги и пояса. У многих мертвых мунгалов к поясам были прицеплены небольшие кожаные сумки, где хранилось награбленное в походах злато-серебро. Среди порубленных в сече татар были и зрелые воины, и совсем еще юнцы, и седые старики, высохшие и морщинистые. Почти все убитые враги имели на себе старые шрамы, следы давних сражений. У кого-то не было одного глаза, у кого-то не хватало пальцев на руке. У одного мертвого татарина был срезан кончик носа, еще у одного было отсечено левое ухо.

Сидя у костров под звездным южным небом, русичи негромко переговаривались между собой.

– Похоже, эти мунгалы, окромя войны, ничем больше не занимаются, – молвил бородатый сотник из галицкой дружины. – У них старцы воюют наравне с молодыми. Среди трупяков я видел мунгалов седых и древних, кожа на них, как потемневший пергамент, зубов во рту почти нету, а пальцы кривые, как крючья. Злые ведьмы из царства Нави и те, наверно, испугались бы встречи с этими стариками-мунгалами!

– И откель такие люди берутся? – вздохнул другой ратник, вороша палкой раскаленные уголья кострища.

– Половцы сказывают, что татары пришли сюда из-за Алтайских гор, из страны цзиньцев, которая отгорожена от прочего мира длиннющей каменной стеной, – поведал сотник притихшим дружинникам. – Мунгалы завоевали царство цзиньцев и через земли карлуков и уйгуров продвинулись в Хорезм. Там орды кагана Чагониза обратили в пепел тридцать городов, истребили множество народа… Это случилось два года тому назад. Теперь вот дикие мунгалы добрались и до половецких степей.

– Ежели так пойдет, то орда татарская и до Руси докатится, – заметил кто-то из дружинников.

– Не докатится! – уверенно возразил сотник. – Не зря же князья наши вышли скопом на татар.

– Вышли-то князья скопом, а по степи идут порознь, – прозвучал еще один неуверенный голос. – Слишком уж растянулись полки на марше. Почто Мстислав Удатный и Даниил Романович мчатся вперед без оглядки?

Сотник промолчал. Он и сам с тревогой подумывал об этом.

Глава восьмая Ярун из рода Токсобичей

То, что в зятьях у хана Котяна ходит знаменитый Мстислав Удатный, знала вся Половецкая Степь. Но был у хана Котяна еще один зять – отважный Ярун из рода Токсобичей.

Среди половцев об Яруне шла недобрая слава. В молодости из-за пустяковой обиды Ярун зарезал родного брата. По этой причине он долго скитался в чужих краях. После смерти отца Ярун вернулся в родное кочевье во главе отряда таких же сорвиголов, как и он сам.

Дядья Яруна не пожелали давать ему доли из отцовских богатств, поэтому в орде Токсобичей вспыхнула кровавая междоусобица. Ярун собрал вокруг себя всех изгоев и преступников и начал против своих дядей беспощадную войну. Истребив дядей, Ярун принялся искоренять двоюродных братьев, которые в страхе разбегались от него по соседним кочевьям.

Пришлось хану Котяну вмешаться, чтобы положить конец братоубийственной резне, которая уже вышла за пределы кочевий рода Токсобичей. Хан Котян имел свои виды на Яруна, поэтому он сумел обольстить его одной из своих дочерей. Из четверых сыновей хана Котяна ни один не отличался воинственностью. Это сильно беспокоило старого хана. Не за горами было то время, когда ему придется уступить ханскую кошму кому-то из сыновей. Вот только кому?

Стада хана Котяна неисчислимы, на него работают сотни рабов и обедневших соплеменников. В ханских юртах много красивых рабынь, полным-полно роскошных паволок, ковров, одежд, злата-серебра… На кого оставить все эти богатства? Ни в одном из своих сыновей хан Котян не был уверен – нет среди них воителя под стать ему самому. Вот если рядом с молодым ханом будет воинственный и бесстрашный родственник, тогда за стада и прочие сокровища можно будет не опасаться. Котян решил, пусть этим родственником станет бек Ярун, который уже проявил свою жестокость и удачливость в битвах.

Породнившись с ханом Котяном, Ярун возгордился и переселился в кочевье своего могущественного тестя, по сути дела, став его карающим мечом.

Мстислав Удатный, как ни бился, не смог выпытать у Гемябека никаких ценных сведений. Даже после того, как пленнику прижгли пятки раскаленным железом, он не стал от этого разговорчивее.

Разозленный Мстислав вызвал к себе Яруна, который тоже гонялся за Гемябеком, от сабли которого погиб его младший брат.

– Мне ведомо, что у тебя зуб на этого мунгала, – сказал Мстислав Яруну. – Отдаю его тебе. Делай с ним что хочешь.

Ярун оскалил белые зубы в торжествующей усмешке и отвесил поклон галицкому князю. Плечистые батыры из дружины Яруна выволокли Гемябека из шатра и поставили его на колени, заломив ему руки назад.

Поигрывая кинжалом, Ярун приблизился к пленнику и схватил его за связанные на затылке косы. Понимая, что наступил его смертный час, Гемябек хрипло выкрикнул по-половецки:

– Желтоухие собаки! Джебэ-нойон отомстит за меня! Его нукеры вспорют вам животы и выпустят наружу ваши кишки! Это случится скоро!

– Заткнись, поганый шакал! – Ярун левой рукой взял Гемябека за ноздри, а правой перерезал ему горло от уха до уха. – Это тебе за смерть моего брата!

Стоявшие вокруг половецкие воины подняли радостный крик, потрясая саблями и копьями.

Мертвому Гемябеку отрубили голову и насадили на копье. Держа в руке копье с торчащей на его острие мертвой головой, Ярун направился к своему шатру. За ним шли его батыры и громко пели победную песню.

Глава девятая Враг ускользает

Их разговор с самого начала был пропитан взаимной неприязнью. Мстислав Романович не скрывал своего гнева, все действия галицкого князя казались ему самонадеянной блажью.

– Тебе, брат, доверили головной полк для глубокой разведки, а не для завязывания сражений с татарами вдали от основной рати! – сердито молвил киевский князь. – Куда ты летишь без оглядки и роздыху? Полки на десять верст растянулись, пешцы от усталости с ног валятся.

– Я преследую татар, великий княже, – сдерживая себя, отвечал Мстислав Удатный. – Не моя вина, что татары отступают так быстро.

– Остановись, брат. Приказываю тебе! – сказал Мстислав Романович. – Так дальше продолжаться не может. Шесть дней полки идут неведомо куда. Надо передохнуть и собрать войска в кулак.

– Нельзя останавливаться, великий княже, – возразил Мстислав Удатный. – Где-то неподалеку находится стан татарский. Не сегодня завтра мы выйдем на него! Половцы говорят, татары гонят за собой множество пленников, тыщи голов скота, овец, верблюдов… Также у татар навалом злата и узорочья всякого. Они же немало городов разорили на Кавказе и в Тавриде.

– За свое добро татары будут биться отчаянно, тебе с одним головным полком их не одолеть, брат, – промолвил Мстислав Романович. – На стан татарский нужно наваливаться всеми нашими полками. Только так, а не иначе!

– Покуда пехота подтянется, татары свернут лагерь и улизнут, – хмуро проговорил Мстислав Удатный. – Прошу тебя, великий княже, дай под мое начало конных смолян и черниговцев. Тогда я смогу задержать мунгалов до подхода пеших полков.

– Ишь, какой прыткий! – скривился Мстислав Романович. – Я войском командую, а не ты. Не дам я тебе больше ни единого конного полка, ни единой конной сотни! Ты, брат, как я погляжу, слишком много себе власти взял. Я повелел каневскому князю находиться в боковом охранении, а он заявил, что по приказу галицкого князя дружине его надлежит в головном полку быть. Ответь же мне, брат, кто тут из нас самый главный верховод, ты или я?

– Оба мы главные верховоды, великий княже, – ответил Мстислав Удатный. – Я выслеживаю ворога, а тебе надлежит его изничтожить. Славой же мы с тобой опосля сочтемся.

Галицкий князь старался быть миролюбивым, но его миролюбие и желание договориться с великим князем без взаимной вражды и упреков натыкалось на откровенную неприязнь Мстислава Романовича. Едва полки отдалились от Днепра и двинулись в глубь степей, началась какая-то немыслимая погоня за головным русским полком и идущими с ним отрядами половцев. Все решения, принятые на последнем военном совете, были напрочь забыты Мстиславом Удатным, который увлекся преследованием татар, не обращая внимания на предостережения Мстислава Романовича.

Киевский князь чувствовал, что теряет верховную власть над войском, половцы и младшие князья во всем повинуются только галицкому князю. Мстислав Удатный сам допрашивает пленных, сам выбирает пути преследования татар, сам распределяет захваченную в стычках добычу. За время шестидневного перехода по знойной степи Мстислав Удатный лишь сегодня наконец-то встретился с Мстиславом Романовичем. И то, как оказалось, не для совета с ним, а чтобы выпросить подкрепление в свой головной полк.

Перепалку двух князей, самых именитых в русском войске, слушали еще два князя: дубровицкий Александр Глебович и вяземский Андрей Владимирович. Они неотступно находились при киевском князе из-за своего родства с ним.

Устав спорить, Мстислав Удатный замолчал. Мстислав Романович продолжал говорить, то вставая с кресла, то вновь опускаясь на него. Он пил квас, томимый жаждой, гневно бросал слова и смотрел в дерзкие, упрямые глаза галицкого князя, невольно вспоминая его покойного отца Мстислава Храброго. Тот обладал таким же дерзким нравом и поразительным бесстрашием.

Мстислав Храбрый в свое время бросил вызов самому Андрею Боголюбскому, который в гневе навел свои полки на днепровскую Русь. В пять раз меньше было воинов у Мстислава Храброго, поэтому он заперся в Вышгороде и целое лето выдерживал осаду суздальских и ростовских полков. С помощью родных братьев Рюрика и Давыда Мстиславу Храброму удалось победить воинство Андрея Боголюбского. После той блестящей победы под Вышгородом южные Мономашичи добрых пятнадцать лет первенствовали на Руси.

«По отцовским стопам шагает Мстислав Удатный! – недовольно думал Мстислав Романович. – Непокорен и стремителен в делах! Коль ухватит врага за холку, то уже не отцепится. В удачу верит, а не в разум!»

Мстиславу Удатному недавно исполнилось пятьдесят два года. Он был довольно высок и строен, у него были карие глаза, темные волосы, прямой нос с небольшой горбинкой. Усы Мстислав Удатный носил длинные, а бороду всегда подстригал коротко.

Сидя на раскладном стуле, Мстислав Удатный внимал раздраженной болтовне киевского князя с печатью скорбного терпения на челе. Долгих речей он не выносил, а Мстислава Старого не считал ни умелым оратором, ни способным полководцем. Всеми своими жизненными успехами Мстислав Старый был обязан кому-то, в том числе и Мстиславу Удатному.

Мстислав Удатный взирал на красную физиономию Мстислава Романовича, на его русые с проседью волосы, мощную фигуру – какой контраст с бледным, тонким лицом великокняжеского зятя Андрея, с его стройной фигурой!

– Вот и поговорили по душам, мать твою! – выругался киевский князь, когда Мстислав Удатный удалился из шатра.

Галицкий князь торопился к своему головному полку, опасаясь, что порывистый Даниил Романович в его отсутствие ввяжется в сечу с татарами или проглядит какую-нибудь хитрость с их стороны.

*

На другой день полки вышли к реке Волчанке, которая, зарождаясь среди известняковых разломов, текла по оврагам и сбегала на равнину, испещренную невысокими холмами. Это были коренные земли орды хана Котяна. В укромной долине среди тисовых рощ, на берегу Волчанки половцы обнаружили следы татарского становища.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю

    wait_for_cache