Текст книги "Золото наших предков (СИ)"

Автор книги: Виктор Дьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

13

Пашков, не понимая чем вызвал подозрения Калины, решил в открытую спросить его об этом. Они довольно часто уединялись в кабинете начальника производства и «подбивали» накладные. Но прежде чем задать вопрос в «лоб», Пашков начал издалека:

– А что, Иваныч, у Шебаршина действительно есть "мохнатая" рука?

– Ещё какая, нам с тобой таких не иметь. Отец... генерал, только не строевой, а от оборонки,– ответил Калина не отрываясь от дела.

– А сам Шебаршин, он как, мужик толковый?

Калине не уловил в вопросе "двойного дна" и бесхитростно, высказал то что думал:

– Да так... папин сынок, жизни почти не знает. Бегает, следит за всеми, за рабочими, за бабами, за мной, тобой. Лучше бы своим делом больше занимался, по организациям ездил да контракты заключал.– Калина оторвал взгляд от бумаг и посмотрев на Пашкова устало усмехнулся.– Эх, мне бы подольше в Москве пожить, а то ни знакомых, ни связей... Это дело знаешь как поставить можно? Производство, оборот в несколько раз увеличить. На золоте ведь сидим, тут такие доходы иметь можно, а он... Вон с подмосковным комбинатом никак договориться не может. В суд на них подавать собирается... Дурак... Они, видишь ли занижают процент содержания золота в нашей лигатуре... Воруют... Конечно воруют, а кто не ворует. Комбинат ведь это госпредприятие, разве можно с ним судиться... Идиот!– совсем разоткровенничался Калина.

– А Ножкин, он что за человек?– спросил Пашков и внутренне испугался – не слишком ли много он спрашивает про руководство фирмы, не заподозрит ли его самого Калина...?

Но Калина снова стал охотно отвечать, с тем же сарказмом.

– Тот ещё фрукт... Кстати, он тоже в армии служил, финансистом. До старлея дослужился и не захотел больше офицерскую лямку тянуть... за дискредитацию уволен. Теперь вот нами командует,– в словах Калины слышалась уже откровенная неприязнь.

– А как же он к Шебаршину сумел приклеиться?

– Через тестя. Он на москвичке женился. А её отец у шебаршинского папы какой-то шестёркой работал. Денег дали, помогли, чтобы вложил в уставной капитал фирмы. В общем, всё здесь через того папашу. Этот институт он тоже в советское время курировал. Мне бы такого папашу. За эти годы, что фирма существует я бы миллион долларов заработал, не меньше. А у них... еле на зарплату работягам наскребают. Себя-то они, конечно не обижают, у обоих иномарки, сотовые. Ты думаешь они мне много платят? Чуть больше чем работягам и тебе. Кручусь как проклятый, а они даже те два миллиона, что обещали, целиком не выплатили ни разу...

Своей откровенностью Калина совсем сбил Пашкова с "курса". Начальник производства показался таким несчастным, что задать неприятный вопрос Пашков так и не смог...

В середине декабря произошла и первая в бытность Пашкова кладовщиком отправка готовой продукции со склада на комбинат. Калина за день вручил ему список продукции, которую надо было подготовить к отправке. Целый день Пашков взвешивал упаковывал в картонные посылочные ящики лигатуру, транзисторы, микросхемы... составлял описи и накладные. К вечеру при-ехал Шебаршин с сопроводительными документами. Стали сверять эти документы с теми описями, что составил Пашков... Они не совпадали. Шебаршин было раскричался на Пашкова, но вскоре выяснилось, что ошибки были в официальных бумагах привезённых директором и составленных бухгалтершей. Шебаршин тут же по телефону оторал Князеву, и велел ей не уходить домой пока не переделает документы. Впрочем, в тот день все сотрудники фирмы, кроме работяг не ушли с работы раньше восьми вечера...

Через два дня после отправки готовой продукции Калина объявил рабочим и Пашкову, что сейчас они все поедут в Останкино на телецентр, где Шебаршин договорился о покупке некоей списанной ЭВМ. Задача рабочих заключалась в том, чтобы разобрать эту машину на месте, загрузить и перевезти. Пашков должен был помочь рабочим, посчитать и опечатать, чтобы уже расчленённую ЭВМ не "разграбили" до момента погрузки и отправки.

Пока ехали в метро Пашков опять разговорился с Калиной. Тот пожаловался, что задерживается сдача дома, где он приобрёл квартиру. И как бы невзначай Калина спросил:

– А ты как квартиру здесь получил?

– Очень просто. Уволился из армии, прописался к матери, встал на очередь, четыре года ждал и вот получил,– ответил Пашков.

– И что, ничего не заплатил?

– Почти... только за оформление документов, но сверху ни копейки.

– Везёт же вам москвичам. А вот нам, которые с периферии, деньги, да деньги... Ну ничего, мне бы только зацепиться, только бы угол свой здесь заиметь...

В Останкино они вошли в одно из зданий, где располагалась аппаратура телецентра и находилась та самая списанная ещё СЭВовская ЭВМ. Различные её части производили Болгария, Венгрия, Польша... ну а самую дорогостоящую часть, с золотосодержащими деталями конечно же СССР. Вот эти советские блоки и надо было отделить от остальных, упаковать и опечатать.

В процессе работы поговорили с инженерами и техниками телецентра, поинтересовались их зарплатой. Выяснилось что местный персонал, выполняет в общем-то довольно заурядные дежурные функции, а получает за эту нехитрую работу до полутора миллионов. Пашков искренне позавидовал их спокойной, размеренной работе, с мизерной ответственностью, их непоколебимой уверенности в завтрашнем дне. Он так ещё никогда не работал. В армии пришлось более двадцати лет прожить в фактическом отрыве от цивилизации, в строгом ограничении свободы действий и передвижения, на телевизионном заводе – простои и как следствие небольшая заработная плата, сейчас – постоянное нервное напряжение и подозрение. Он бы с удовольствием поменялся с этими спокойными, уверенными сотрудниками телецентра.

Теперь каждый день возвращаясь с работы, Пашков из автоматов звонил по номерам, что были в записной книжке, переданной ему Геной Сухощупом. Увы, там действительно были в основном телефоны пунктов приёма цветных металлов. Но вот, наконец, по одному из номеров ответили, что принимают золотосодержащие радиодетали. Но работали они только по будням и до шести часов. Это означало, что Пашков, работавший до половины пятого туда вряд ли успевал. Но он всё же сделал попытку. Ехать надо было на Ордынку. Он захватил с собой немного деталей, так ради пробы. Он очень волновался и едва успел... У него приняли почти всё что он принёс, на сто сорок тысяч. Правда пришлось предъявить паспорт...

Домой Пашков пришёл одновременно и в приподнятом, и в тревожном настроении – он боялся что по паспортным данным про его торговлю сможет как-то прознать Шебаршин, и тогда... Когда Пашков отдал Насте деньги, та тоже испугалась. Произошёл нервный разговор, закончившейся ссорой. Как всегда помирились в постели...

ЧАСТЬ III. ЦЕННОСТИ ИСТИННЫЕ И МНИМЫЕ

1

Новый 1998 год Калина с семьёй встретил в новой, так дорого ему стоившей квартире. Наконец у них был свой собственный угол в Москве. Теперь можно было точно сказать, что «свалившиеся с неба» доллары не пошли прахом. Но на обустройство квартиры денег уже не доставало. Валя советовала приобрести мебель подешевле, но Калина хотел покупать всё дорогое и качественное, пусть и не сразу. Потому все остающиеся у них в наличии деньги вложили в испанскую «стенку» и большой, с диагональю 72 сантиметра телевизор «Сони». Экономить пришлось буквально на всём, даже на питании. Из-за этого у Калины на душе скребли кошки, но внешне он излучал оптимизм, домашним говорил, что потерпеть надо совсем немного, что скоро у них опять появятся деньги, что самое трудное позади...

Пашков же перед Новым годом, ещё раз "срубил" халявных денег. На складе он "настриг" ценных деталей, но принести их пришлось домой. Калина в конце года установил жёсткий режим работы, причём сдача готовой продукции на склад осуществлялась не ранее чем за пятнадцать минут до конца рабочего дня. Так как Пашкову предстояло сданную продукцию не только принять, но взвесить и оформить документально... В общем, освобождался он настолько поздно, что на приёмный пункт на Ордынке никак не успевал. Тогда он попробовал использовать свой старый канал в Доме Быта при АЗЛК, где ремонтом радиоаппаратуры занимался некий Олег. Когда Пашков ещё работал на телевизионном заводе, Олег покупал у него запчасти к телевизорам, а потом реализовывал их на радиорынке в Митино. Пашков доехал на метро до станции "Текстильщики", зашёл в мастерскую Олега.

– О кого я вижу, Сергей! Куда запропастился-то? Я уж думал с тобой случилось чего... Товар принёс?– радостно встретил Пашкова старый партнёр.

– Принёс, но не то, что всегда,– ответил здороваясь Пашков.– Я ведь на заводе том больше не работаю.

– Да ну... И где ж ты теперь?

– Да так... в одной хитрой организации. Слушай ты вот такие вещи сумеешь на рынке продать? – Пашков вытащил из своей сумки пакетики с платиновыми конденсаторами, золотой лигатурой, транзисторами и микросхемами.

– Иш ты,– заворожённо смотрел Олег.– Это ж... это ж золотишко.

– Да... Ну как ты сможешь это толкнуть?

– Конечно, я знаю кто этим промышляет... втихаря правда... Так ты теперь вон чем занимаешься...? Смотри, это опасно.

– Запчасти с завода выносить тоже было опасно,– возразил Пашков.

– Запчасти это ерунда. Там если бы и поймали тебя просто выгнали, или штраф. А здесь золото... это сразу статья.

– Знаю, пять лет по первой ходке. Так ты продашь или нет?

– Конечно продам, в эту же субботу, когда торговать поеду. В понедельник зайди...

В понедельник, последний перед Новым Годом, Олег вручил Пашкову четыреста тысяч. Зная, что этот радиомастер и торговец радиодеталями по совместительству никогда не возьмётся продавать без выгоды для себя... Пашков не сомневался, что истинная рыночная цена этих деталей, легко уместившихся в его сумке, как минимум вдвое больше. Он окончательно и бесповоротно осознал, что находится вблизи настоящей золотой "жилы", не было сомнений и в том, что в дальнейшем надо продавать детали без посредников, самому.

Пашковы встречали Новый Год не экономя. На столе у них стояла красная и чёрная икра, сёмга, карбонат, окорок, заливной язык, экзотические фрукты, виноград...

– Наконец-то, на пятом десятке сподобились по человечески поесть, ни в чём себе не отказывая,– сказал Пашков поднимая бокал с французским шампанским в ожидании боя курантов в новогоднюю ночь.

– Дай-то Бог, чтобы и дальше всё нормально было,– опасливо произнесла Настя, загадывая желание на следующий год...

В один из дней двухнедельных новогодних «каникул» Пашков зашёл к Матвееву. Профессор принял его одновременно и с радушием, и обидой:

– Опять вы долго не заходили. Неужто я со своими лекциями так вам наскучил?

– Да что вы Виктор Михайлович, я же каждое ваше слово ловлю. Хотите повторю то, что вы говорили в последний раз, конечно, в общих чертах? А не заходил долго... просто на работе сильно заматываюсь. Да и вас беспокоить часто... вы же наверное тоже от студентов своих устаёте, а тут ещё один, великовозрастный, да ещё задарма.

– Да уж... студенты... Они, конечно, деньги заплатили, и убеждены, что им за это в определённое время должны диплом выдать, независимо от того, как они учатся. А вы... вы же совсем другое дело. Я вижу у вас настоящую заинтересованность. Или я ошибаюсь?

– Да нет... нисколько. А как ваше самочувствие?

– Почти весь месяц всё нормально было, а тут двадцать второго у выпускников защита диплома была. У нас два раза в год выпуск, летом и зимой, и набор так же. Ну так вот, после защиты банкет, принял немного на грудь, потом два дня пластом лежал, сердце барахлило. Ну да ладно, не будем о грустном. Продолжим наши лекции?

– С удовольствием... Поверите, я уже не могу без них, они мне как наркоману наркотики, всё более необходимы становятся,– Пашков рассмеялся.

– Ну что ж, я рад. Итак, на чём мы остановились... средние века?

– Да Виктор Михайлович. Вы обещали рассказать о русском искусстве того периода.

– Ну что ж, хорошо. Как вам известно христианство на Русь пришло из Византии, оттуда же крестовокупольные конструкции храмов. Со временем византийская традиция была развита и усовершенствована русскими зодчими в виде, так называемого, русского многоглавия. То же самое можно сказать о системе расположения фресок и мозаик в храме...

– Извините, Виктор Михайлович, опять вас перебиваю, но у меня вопрос, давно уже мучает. Где-то я слышал, то, что мы унаследовали в культуре, в религии вот эти византийские традиции, а не западноевропейские, и является основной причиной нашего отставания от Запада.

– Чушь. Византийская культура в период с пятого по двенадцатый век была передовой и значительно опережала западноевропейскую. Это уже потом, когда Русь на два с половиной столетия попала под иго, а Византию уничтожили турки, западная культура вышла на передовые позиции. Нет Сергей, наши предки воспринимали всё лучшее для своего времени. Кирилл и Мефодий кто были?

– Я слышал, что это болгарские просветители.

– Чушь! Совершенная чушь! Бессовестный брёх времён социализма. Хотели приятное болгарам сделать, вот и извратили историческую правду. Эти просветители были византийскими монахами, сыновьями византийского военначальника, они были настоящими ромеями. Так что письменностью мы тоже Византии обязаны... – профессор явно разволновался, но быстро взял себя в руки.– Ладно мы отвлеклись. Что у вас оживает в памяти при воспоминании о русском искусстве средневекоавья?

– Ну в первую очередь церкви и иконы.

– Правильно. Но как вы, наверное, помните из истории, это были времена феодальной раздробленности и наиболее могущественные княжества имели свои особые черты в развитии того же зодчества. Так архитектура новгородских храмов отличалась простотой, особой техникой кладки, этакой суровостью, мощью. Вот, я вам покажу фото этих церквей, сохранившихся до наших дней,– Матвеев взял с полки альбом и открыв его положил перед сидящим за небольшим столиком Пашковым.– Видите?

– Да... Но какое то уж больно невзрачное впечатление они производят,– разочарованно произнёс Пашков рассматривая чёрно-белые фотоснимки неказистых храмов.

– Действительно, красивыми они не кажутся,– усмехнулся профессор.– А вот это церкви Владимиро-Суздальского княжества.

– Ну, это совсем другое дело, на эти смотреть приятно.

– Во времена князя Андрея Боголюбского, это середина двенадцатого века, были найдены новые изысканные пропорции масс и членений, включаются мотивы гражданского строительства, резное убранство фасадов. Всё это и создаёт такое эстетическое восприятие... Вот смотрите, Боголюбовский дворец, Успенский собор, а это вообще чудо, жемчужина древнерусского зодчества, церковь Покрова на Нерли...

2

В цеху демонтажа вовсю «жарил» огромный «козёл» – кусок бетонной трубы на подставке, обмотанный спиралью нихромовой проволоки. Но даже он не в силах был помочь еле теплившимся батареям поднять температуру выше восьми-десяти градусов. Рабочие работали не снимая телогреек. На малом складе у Пашкова ещё холоднее. Тем не менее «жар соблазна», в данном случае исходящий от ценных радиодеталей, помогал ему выдерживать в этом «холодильнике» по нескольку часов кряду.

Калина начал подозревать Пашкова после того, как тот отказался сидеть с ним в одном кабинете. Сначала новый кладовщик понравился – сразу без раскачки влез в дела, без посторонней помощи разобрался в документации, поладил с рабочими, навёл порядок на обоих складах, очень ловко повёл себя в случае с платиновой пластиной. Но потом Калина стал замечать, что кла-довщик несмотря на внешнюю исполнительность и покладистость, "его человеком" становится не спешит, скрытен, себе на уме. Как то он заметил его чего-то ищущего в "завалах" старого матери-ала. Он попытался подсмотреть, но ничего особенного не увидел. Тем не менее Калина инстинктивно ощущал, что кладовщик втихаря чем-то занимается на складе помимо основной работы.

Вместо уволившегося Бардыгина снабженцем в фирму по объявлению устроился некто Горбунов. Пока, в общем, удовлетворённый работой Калины и Пашкова Шебаршин стал охотно принимать бывших военных, коим также являлся и Горбунов. «Боевое крещение» нового снабженца стал приём на АЗЛК списанной английской ЭВМ. То была огромная машина собранная на элементной базе ещё второго и третьего поколений.

Разбирать и грузить этого монстра на АЗЛК поехали опять все во главе с начальником производства. На проходной "десант" фирмы прождал часа полтора, пока Калина уточнял заявки на пропуска. Заявки подавал сам Шебаршин, но оформил небрежно и Калине пришлось изрядно понервничать, прежде чем их пропустили на территорию завода. Впрочем, рабочие не тяготились ожиданием. Они с интересом рассматривали огромный вестибюль проходной, потоки людей идущих на завод и обратно – большинство из них никогда не работали на таких предприятиях-гигантах. Вдруг, охрана на турникетах, вся дежурная смена на проходной подобралась, явно в ожидании какой-то высокой начальственной особы. Ко входу подкатил длинный безобразный "Святогор" – новая разработка АЗЛКовских конструкторов, и из него вышел чернявый человек кавказской внешности лет сорока в короткой дублёнке и без головного убора.

– Асатрян... Асатрян,– пробежал шёпот среди людей толкавшихся в огромной проходной.

Пашков понял, что это приехал директор завода. Он вспомнил как радиомастер Олег, трудившийся в Дома Быта при этом заводе недоброжелательно отзывался о директоре:

– Завод еле дышит, убытки страшные, а машины новые, эти "Святогоры" и "Князья Владимиры" – такое убожество. Контрольный пакет акций завода у государства, но как только Асатряна снимать соберутся, вся армянская диаспора на дыбы встаёт, коньяк прямо с Еревана бочками, подарки, взятки...

Наконец, внимательно сверяя паспортные данные с заявкой, по одному на территорию завода пропустили и команду Калины. Зал заводского информационно-статистического центра так -же поражал размерами и был охвачен характерным шумом работающих ЭВМ. Часть помещения была отгорожена, там и располагалась гигантская машина, которая с шестидесятых годов обрабатывала всю массу информации о жизнедеятельности этого завода, некогда звавшегося МЗМА, потом ставшего АЗЛК. ЭВМ состояла из десятка металических шкафов выше человеческого роста и шириной метра в полтора, набитых электроникой. Здесь команду догнал припозднившийся Горбунов. Калина недовольно глянул на нового снабженца, грузного, в очках, запыхавшегося.

– Чего опаздываешь?

– Извини Иваныч... Электричка... мне же из Подольска ехать.

– Ладно показывай, что ты тут напринимал.

Горбунов подошёл к шкафам и начал выдвигать блоки, показывая их содержимое.

– И где ты здесь золото увидал?– иронически спросил Калина

– А вот,– Горбунов вырвал из гнезда металлический разъём и шеренги длинных контактов тускло зажелтели в матовом свете люминесцентного освещения зала.

– Ух ты!– восхитился подошедший бригадир Сухощуп.

– Какие большие, наши таких не делали,– удивлённо качал головой и Пашков.

– Что-то не верится, что здесь большое содержание золота,– продолжал выражать скепсис Калина,– скорее всего как в чешских и польских, не больше процента.

– Что, процента!? А почти шесть не хочешь!?– торжественно провозгласил Горбунов.

– Не может быть,– не поверил Калина.

– По документам пять и восемь десятых, и здесь таких разъёмов и розеток тысячи три будет.

– Чтобы в Англии и столько золота в ЭВМ забухивали...? Нет, не может быть. Они же всегда заменители использовали, чтобы расходы уменьшить, это у нас без счёта тратили,– продолжал сомневаться Калина.

– Какого года выпуска машина?– поинтересовался Пашков.

– Шестьдесят первого,– ответил Горбунов.

– Тогда всё ясно. Иваныч, вполне может быть, что столько золота тут. Они же несколько позже, в семидесятых, восьмидесятых экономить стали. А до шестидесятых у них золото ещё дармовое было, из колоний гнали, из ЮАР, Родезии,– уверенно пояснил Пашков

Продолжая недоверчиво качать головой Калина отдал распоряжение начать разборку шкафов, чтобы их по частям можно было втащить на грузовики. Потом он взял у Горбунова документы на покупаемую ЭВМ и стал их внимательно изучать. Пашков пересчитывал блоки. Но это оказалась работой на полчаса. Видя, что рабочим во главе с Сухощупом приходится нелегко, вытаскивать увесистые блоки, грузить на тележки, возить во внутренний двор к месту погрузки... Он стал им помогать, хоть в его обязанности это не входило... В обеденный перерыв вся команда поднялась в заводскую столовую, а Пашков, улучив момент, когда рядом никого не было, стал звонить с городского телефона, находящегося в информационном зале...

До сих пор у него не получалось обзвонить все номера из записной книжки, которую ему дал Сухощуп. Звонить с работы он не мог, потому что там был один общий телефон и возле него постоянно кто-то крутился – его вполне могли подслушать и заложить. Звонить вечерами из уличных автоматов было уже поздновато и ряд номеров не отвечали, в выходные звонить так же не было смысла, приёмные пункты не работали. Потому в книжке оставалось ещё немало "не пробитых" номеров. Скорее всего, что и они принадлежали скупщикам цветных металлов... но Пашков всё же решил воспользоваться возможностью позвонить в рабочее время. Первый номер не ответил, второй оказался "цветным", третий тоже, четвёртый...

– Извините, вы принимаете радиодетали?– задал в трубку свой обычный вопрос Пашков.

– А у вас какие?– последовал встречный вопрос.

– Разъёмы с золотосодержащими контактами, конденсаторы типа ЭТО и КМ-6, золотосодержащие транзисторы...

– Разъёмы какого типа, -перебил голос в трубке.

– СНП 34 на 135, РППМ – 288-е.

– Берём, СНП по пять долларов за штуку, РППМ по восемь, а КМ-6 по двести пятьдесят за кило.

– А как вы работаете?– с замиранием спросил Пашков, ведь если как на Ордынке он опять не будет успевать.

– В будни с десяти до семнадцати, в субботу с десяти до часу.

– Что...!? Вы работаете в субботу!? – чуть не воскликнул Пашков.

– Да, с десяти до часу,– бесстрастно ответила трубка.

– Сообщите пожалуйста ваш адрес,– дрожащим голосом, словно боясь спугнуть удачу, попросил Пашков...

Потом он с минуту стоял с опущенной трубкой в руке, застыв как изваяние, но в уме подсчитывал, сколько он баксов "подарил" Олегу.

После обеда Пашков помог рабочим грузить блоки в подошедший КАМАЗ. Грузить помогали и Калина с Горбуновым, ибо вес стальных шкафов, даже лишённых своей начинки, был настолько велик, что в кузов их можно было забросить только сообща.