Текст книги "Ролевик: Рейнджер"

Автор книги: Виктор Дуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

За такими филологическими размышлениями я и добрался до своего первого приюта в этом городе. Миккитрий сидел около стойки. При моём приближении, он вскочил со своего стула и, слегка поклонившись, поздоровался.

– Здравствуйте, уважаемый! – ответил я, наклоняя в ответ голову и пожимая крепкую, обветренную ладонь торговца. Тот, явно польщённый обращением, горделиво покосился на прочую публику. Дождавшись, пока я усядусь на экстренно принесённый и протёртый табурет, Миккитрий взгромоздился на свой.

– Не желаете выпить что-либо? – осведомился один из братьев, как я вспомнил, поочерёдно стоявших за стойкой.

– Не вижу никакой причины и возможности для того, чтобы отказаться. Только какого-нибудь лёгкого вина… или нет! Лучше светлого пива бокал. И моим спутникам, по их вкусу.

Неспешно, согласно установленному неписаному этикету, ведя беседу с Миккитрием, я выслушал текущую конъюнктуру цен на множество разных, совершенно не нужных мне, товаров, несколько дежурных жалоб на чиновников, на хозяев рынка и на стражников. Да уж, есть много общего у разных миров…. Наконец мой собеседник подошёл к сути вопроса.

– Вот тут Ваша доля за то, что я успел реализовать. Много остаётся в спорном имуществе, то есть неведомо, найдутся ли наследники. В том числе и доспех из дымчатой стали. Точнее, кхм, дымчатая сталь на переплавку, которая была доспехом. Там разве что поножи остались целыми. Но даже и в таком виде солера на два с половиной потянет. А пока, вот, что удалось…

Я взял протянутый кошель, развязал и, не пересчитывая, пересыпал его содержимое в свой.

– Знаете, уважаемый, я почему-то уверен, что Вы не станете меня обманывать, поэтому не надо так волноваться и оправдываться. Потом, так потом. Вот, – я протянул заранее подготовленный кусок пергамента. – Здесь данные моего счёта в банке у двурвов. С их помощью Вы сможете положить причитающуюся мне сумму на мой счёт в любом банке. Правда, не ошибитесь: если дадите лишнего, назад Вам не вернут, там нужны другие подтверждения прав. А я, в свою очередь, смогу получить эти деньги, где бы ни был.

Растроганный доверием, Миккитрий едва не прослезился:

– Вы…. Спасибо, что Вы мне…

– Ну что Вы, уважаемый. В конце-то концов, я Страж – или так, погулять вышел? – В зале раздались смешки и шепотки, очевидно, знающие наскоро пересказывали желающим узнать историю моей стычки на пороге храма Арагорна. – Должен же я понимать, кому можно довериться?

Хлопнув на прощание разрумянившегося торговца по плечу, я подозвал двурвов, которые успели приговорить литра по три эля. Затем расплатился с трактирщиком и отправился восвояси.

После ужина я поднялся к себе в номер. Через несколько минут раздался стук в дверь, и внутрь проскользнула Лана. Я улыбнулся и вынул из кошеля кулон.

– Вот, я хотел бы подарить тебе это украшение. Эльфийская работа, изделие Рода Сияющих Рос. Но главное в нём не металл и не работа. Это – защитный амулет. Он содержит в себе огненное заклятие, которое активируется, если тебе будет угрожать опасность, и нанесёт ответный удар, соответствующий уровню угрозы.

Лана во время моего монолога заворожено рассматривала игру искр огня на лепестках, казавшихся живыми. Женщина, одно слово. И какая женщина…

– Сейчас я должен активировать амулет. Дай я надену его и немножко поколдую. Потом ты сможешь снимать и надевать его сама, как простое украшение.

Я набросил цепочку на шею и, глянув на артефакт особым зрением, коснулся жгутиком энергии трёх узловых точек. Всё, амулет настроен. Я поднял тяжёлые волосы Ланы, вытягивая их из-под цепочки, чтобы металл коснулся шеи. Потом оттянул не слишком туго зашнурованный лиф, опустив металлический цветок в вырез. После запустил туда же свои руки и вытащил наружу пару тёплых, упругих мячиков, а после…. А что после – это только наше дело, моё и Ланы. Скажу только, что на сей раз мы угомонились раньше, чем накануне, Лана выскользнула за дверь не позже часу ночи.

Встав на рассвете, я быстро собрал свои пожитки, включая купленную вчера в Гильдии карту местности примерно на две-три дюжины дней пути во все стороны от Роулинга. Отхлебнул от остатков бальзама, забросил в рот несколько зёрен кофе и вышел на улицу. К открытию ворот я уже встретил около южного выхода из города своих двурвов. Они принесли запасы продовольствия, купить которое я поручил им из соображений конспирации. Из тех же соображений я заплатил в гостинице за три ночи вперёд. Эти невинные хитрости могли бы помочь, вздумай племянник графа устроить мне какую-то пакость в качестве мести – пока спохватятся, что меня нет в городе, я уже буду далеко. Не то, чтобы я боялся этого индюка, пристрелить и прикопать нетрудно, но зачем мне это? А так ушёл и ушёл – поди угадай, куда именно?

Перепаковав мешки мы втроём первыми в этот день покинули Роулинг, направляясь к загадочному лесному урочищу и таинственному артефакту в нём.

Глава 6.

Итак, первыми пройдя ворота Роулинга, мы втроём снова в пути. Солнышко только-только выглядывает из-за верхушек деревьев по левую руку от нас. Под ногами лежит южная дорога, которая, причудливо извиваясь, ведёт к нужной нам Резани и дальше, сворачивая правее – к горному кряжу, прародине бергзеров. Но нам с дорогой было не по пути. С одной стороны потому, что я не видел резона следовать всем её извивам, которые повторяли то русла рек, то контуры древних границ, а то и вовсе тракт закладывал немыслимую и необъяснимую дугу. В результате, по дороге до Резани считалось от двенадцати до четырнадцати дней караванного пути, а по прямой, лесами, по моим расчетам можно было бы дойти дней за семь. Правда, прямой путь лежал между двумя поселениями эльфов, даже немного цепляя окружавшие их заповедные рощи, что делало походы по этому маршруту неоправданно захватывающими дух. Для меня это не составило бы проблемы и при наличии в лесах их прежних обитателей: Спутнику доводилось бывать в одном из этих посёлков, да и вообще имелось позволение ходить по эльфийским лесам. А поскольку мы с ним теперь 'два в одном' и меня принимают за него, то вопрос снимался. Теперь же, после исчезновения хозяев леса, вообще ничто, кроме привычек, стереотипов и неумения ориентироваться в лесу, не могло помешать пройти хоть через центр посёлка. Хотя, тут я, наверное, всё же погорячился – магические и инженерно-технические заграждения вокруг них вряд ли исчезли вместе с хозяевами.

Однако, с другой стороны, для меня проблема 'прямого пути' лежала в ином: идти в Резань не было ни малейшего смысла без амулета. Конечно, плата за услугу мной не получена, но попробуй, поспорь с богом. Да и не исключено, что я подберу кошелёк при следующем посещении Костра в Тумане. А если и нет – не велика беда, не бедствую. Итак, прямая дорога нам заказана, делаем крюк.

Я услышал, как Драун как раз жалуется своему соплеменнику:

– Вот зачем было через южные ворота выходить? Теперь вокруг города к воротам на восход, там два дня до таверны, а будем тянуться за караванами, которые нас сейчас обгонят.

Похоже, двурвы вчера вечером продолжили налегать на эль, и, если Гролин был просто какой-то полусонный, то Драун выглядел совсем смурным и недовольным всем вокруг. Тем более что понимал: никто, кроме него самого, в его состоянии не виноват.

– А вот объясните мне, богов ради, зачем вы собрались такой крюк закладывать?! Сначала по так называемой восточной дороге – на северо-восток (если не считать всех загибов) два дня до Таверны. Потом – полдня обратно. Затем – на юго-запад. Это сколько в итоге будем путешествовать туда-сюда?!

– Дней пять…

– Вот-вот. А зачем? Тут по прямой два дня всего.

– Тот, кто ходит напрямик – поднимает потом крик, – это уже Гролин.

Да, ребятам их блуждания по лесу вдоль дороги долго ещё будут вспоминаться.

– Это про тех, кто прямо ходить не умеет. Ну, в путь!

– Эй, так мы, значит, в Таверну заходить не будем?!

– Ну, если найдёте в лесу, то зайдём.

Раздался дружный вздох. Я, посмеиваясь про себя, зашагал по дороге – решил воспользоваться ею до края леса чтоб не вызывать излишнего любопытства среди стражников и не спотыкаться о кротовьи кучи.

– Хорошо, что я с собой взял! Жаль, что маловато…

Интересно, что именно Драун 'взял с собой'?! Явно не пиво – меньше бочонка им с собой нести без толку. Что-то крепкое? Ладно, если хлопнуть по рюмашке перед сном, но мало ли. Я решил не терзаться вопросами, а просто спросить:

– И о чём это речь идёт?

– Да так… Кефирчик практически! – двурвы переглянулись и заговорщицки захихикали. Ох, не нравится мне это! Ну да ладно, люди вроде как взрослые. Кстати, слово 'кефир' они от меня подцепили, было дело по дороге.

Первый день пути оказался тихим и будничным. Мы добрались до леса, прошли вдоль опушки минут десять и, улучив момент, когда нас никто не видит, свернули в него с дороги. Лес был пригородный – то есть с довольно густой сетью тропинок, следами выпаса скотины, частыми пеньками и изрядно потоптанными ягодниками. Тем удивительней было встретить ближе к вечеру очередного иглозубого лже-кролика. Удивление не помешало прибить эту мелкую нежить, причём мимоходом, зато тема для разговоров появилась. Другой живности, не считая всякой птичьей мелочи и парочки каких-то не то змей, не то ящериц, не видали, да и не особо присматривались – запасы в мешках позволяли какое-то время не отвлекаться на охоту и собирательство.

Вскоре после встречи с рэбтором следы человеческого присутствия мало-помалу сошли на нет. Прошагав до сумерек, мы вышли на достаточно уютную полянку, где и решили заночевать. Разложили костерок, разогрели самые скоропортящиеся запасы. Я пожертвовал последние остатки своего бальзама – всё же двурвам длинные пешие переходы по лесу не слишком, мягко говоря, привычны. Разделили вахты, я выставил все положенные сигнальные и защитные контуры.

Перед сном я ещё успел развернуть карту и немного посидеть над ней. Удивительно, сколько информации о Мире всплыло из памяти Спутника, как при этом разглядывании, так и в предыдущем случае, когда ещё только намечал маршрут. Вот откуда бы мне знать, что эта петля дороги следует древней границе между некогда независимыми графствами? Заодно вспомнилось и то, на что намекал Арагорн – происхождение названия 'Резань'. Корни его таятся в правлении Солера Первого, того самого, что ввёл в обращение одноименную золотую монету, и который на самом деле был Вторым. Как я уже упоминал, разрезание золотого солера приравнивалось к покушению на императора. Соответственно, хождение повреждённых или разрезанных монет было недопустимо. А всякого рода недовольные правлением Солера Первого, успевшие сбежать на сопредельные территории, взяли в моду рассчитываться именно резаными золотыми имперской чеканки.

Для переплавки крамольного золотого лома было решено выделить какой-то небольшой монетный дворик в тихой провинции, подальше от столицы и беспокойных соседей. Был выбран городок на пути к родине бергзеров – удачное соседство для дела, связанного с деньгами. Местный барон был не то уличён в крамоле, не то ему эту крамолу быстро организовали, монетный дворик конфисковали, пригнали таких же подневольных мастеров – и работа пошла. Вскоре сюда же стали свозить на переплавку и перечеканку всякую резаную и истёртую монету, изымаемую из обращения, а также деньги иностранной чеканки, не вызывавшие особого доверия. Изначально городок носил достаточно труднопроизносимое и весьма длинное название на одном из диалектов двурвов. Но вскоре людям, связанным с новым государственным промыслом, надоело ломать язык, и они, сперва в разговорах между собой, а затем – и официально, переименовали городок. Так как занимались тут в основном 'резанкой' – то и получилась, в конечном итоге, Резань.

Подивившись причудливым вывертам чужой памяти, я подумал – жаль, что не могу выбирать, что именно получить из неё. Никакой мери-сьюшности, к моему определённому сожалению, не получилось. Для того чтобы что-то узнать от Спутника, нужно сначала как-то узнать, что ты этого не знаешь, простите за пародию на каламбур. А как определить границы своего невежества или некомпетентности, кроме как попытавшись эти самые границы перейти? Вот и выходит: для того, чтобы получить какие-то новые боевые или магические навыки – надо ввязаться в ситуацию, когда имеющихся умений и знаний не хватит. А это, как ни крути, весьма опасно – хотя бы потому, что по незнанию можно ввязаться в такое, из чего и не выкрутишься. Или информация придёт и усвоится с фатальным опозданием…. Вздохнув, я лёг спать.

Моё дежурство было последним. Я обошёл периметр, проверил установленные с вечера заклинания и уселся около кучки углей, в которую превратился костёр. Огонь был мне не особенно нужен: скоро должен был наступить рассвет, да и ночью он освещает в основном только того, кто у него сидит, плюс ночное зрение портит. Не говоря уж о том, какой это демаскирующий фактор, а в лесах сейчас неспокойно – поэтому костёр был разведён с вечера по всем правилам – в ямке, с тщательным отбором топлива. Сейчас из импровизированного очага шёл поток тёплого воздуха, помогавший бороться с предутренней сыростью. Активировав своё чувство Леса, чтобы оно предупредило меня о возможных гостях, я запахнулся в плащ и стал смотреть в высокое чужое небо на чужую Луну.

А Луна была очевидно и недвусмысленно чужая. Я когда-то читал ещё дома, что парочка Земля-Луна весьма нетипична с точки зрения астрономии. Слишком большой и массивный спутник слишком близко к планете – достаточно редкое явление. Некоторые учёные рассматривают эту пару небесных тел как своего рода двойную планету (по аналогии с двойной звездой), вращающуюся вокруг общего центра тяжести. Правда, он всё равно находится внутри Земли, но… Здешний спутник был легче и держался дальше от планеты, видимый размер диска был без малого раз в пять меньше, чем в моём родном мире. Правда, альбедо у местной луны было просто сумасшедшее, так что в полнолуние эта маленькая Луна светила немногим слабее, чем большая на Земле. И ещё одно отличие, уже культурно-фольклорное. Яркий серебристый свет ночного светила исключал напрочь домыслы о Луне, сделанной из сыра – здесь считали, что она состоит из особенно яркого лунного серебра, потому и серебряную монетку называли именно луной. Из этого поверья логично вытекало другое – что силы Тьмы не любят и боятся лунного света. Дескать, он для них хоть и не губителен (за исключением самых мелких и слабых духов), но очень неприятен и потому в полнолуние нечисть прячется и затихает. Забавно.

Маленький и далёкий спутник не вызывал столь ощутимых приливных явлений, ни в океане, ни в мантии, хоть и 'массировал' её, правда, намного слабее, чем дома. Кроме того, периоды вращения Луны вокруг своей оси и вокруг планеты не совпадали. Ещё какие-то местные особенности привели к тому, что 'лунный цикл', пресловутые четыре фазы, был переменной длины – возможно, дело в очень вытянутой орбите, тогда чем дальше Луна от планеты, тем длиннее цикл. Сам я таких наблюдений не проводил, да и некогда было, а память Спутника ничего по этому поводу не сообщала. Редко кто мог бы сказать, в какой фазе будет ночное светило, скажем, через неделю. Соответственно – на порядок меньше было связанного с Луной фольклора. В частности, и близко не было привычных по Земле связок 'отец-Солнце' и 'мать-Луна'. Правда, была куча других суеверий и верований – свято место пусто не бывает, как известно.

Пока я предавался размышлениям, ночь сменилась серым рассветом. До восхода солнца оставалось всего ничего, и я решил аккуратно разжечь костерок и приступить к приготовлению завтрака. Ночь прошла спокойно.

Наутро мы продолжили путь. Пока наша экспедиция напоминала какой-то поход выходного дня для всей семьи, не считая рэбтора. Однако чем ближе было место назначения, тем осторожнее мы становились. Стали чаще попадаться следы зверей, да и сами они тоже, но, кроме того, пару раз натыкались на места гоблинских привалов.

Ближе к вечеру мы вышли на берег очередной лесной речушки. Хоть до темноты ещё оставалось немало времени, и можно было прошагать ещё часика два, но все дружно решили, что для этого дня вполне достаточно – всё равно сегодня до места не доберёмся, а если и дойдём, то к темноте, не самое лучшее время для вторжения на гоблинскую территорию. В любом случае придётся ещё одну ночь провести в лесу. Да и неизвестно, найдём ли мы дальше такое же уютное местечко.

Оставив двурвов разбивать лагерь, я отлучился в сторонку, чтоб заодно и дровишек поискать. В высокой траве я нашёл несколько кустиков припозднившейся земляники. Знаете, как это бывает – когда в лиственном лесу, среди травы, вырастают почти такие же длинные, как эта самая трава, стебли, на которых неторопливо наливаются особенно крупные и сочные ягоды? Не выспевают очень ранние, небольшие и суховатые, но ароматные, как на пригорках и солнцепёках. И не раскисают водянистыми, клёклыми пузырями, как в сырых и тёмных болотинах. А вот именно та самая золотая середина, когда на полянке на первый взгляд – просто зелёный ковёр травы, но стоит только раздвинуть руками растительность, и увидишь урожай, позволяющий за час-полтора без особой спешки набрать небольшое, литров на пять-семь, ведёрко ягод.

Здесь, правда, полянка была совсем небольшой, больше стакана земляники она бы не дала. Потому и двурвов звать не стал – они бы больше вытоптали, чем съели. Я уже объедал последние ягоды, от полянки, облюбованной нами для ночёвки, меня отделяли всего-то пара метров и один развесистый куст. Отчётливо слышался тихий разговор двурвов, как вдруг там, на месте ночлега, раздался резкий хлопок, напомнивший звук подрыва взрывпакета, и сразу же наступила полная, гнетущая тишина…

Моя реакция на взрыв предоставила мне повод крепко задуматься впоследствии. Потому как на лицо было расхождение рефлекторной реакции, моей и Спутника. Я сразу же метнулся залечь на землю, головой к взрыву, к корням куста, а реакция спутника была – сорвать лук и прыгнуть за дерево. Оказавшись на траве с луком в руках, я понял две вещи: во-первых, даже самый лучший лук отличается от самой простенькой винтовки тем, что лёжа из него не постреляешь. А во-вторых, случись такой раздрай в серьёзном бою – и мне кранты, без вариантов. Да уж, не самое обнадёживающее открытие, особенно с учётом предстоящих событий.

Всё описанное заняло от силы секунду-другую. Я аккуратно выглянул из-за куста около его корней, стараясь не нарушить своей головой контур укрытия. Спиной ко мне неподвижно сидел Драун. Метрах в четырёх с половиной ('четыре метра семьдесят два сантиметра', подсказал мой навык, полученный при переносе в новый мир) лицом к нам обоим так же неподвижно стоял Гролин. Над полянкой висела мёртвая тишина и какой-то странный запах. Несло кислятиной, запах был резкий, неприятный, но в то же время чем-то смутно знакомый, эдакое дразнящее ощущение, что когда-то, очень давно, доводилось нюхать такое, но в другой обстановке. И вся трава вокруг сидящего двурва была покрыта непонятной белёсой субстанцией. Масса, которую в начале принял за снег, потом – за пену, еле слышно шипела и странным образом шевелилась. Грудь, живот и борода Гролина были покрыты мелкими крапинками того же вещества, но он очевидным образом был на границе зоны поражения.

– Ч-что эт-то?! – эхом моих мыслей прозвучал непривычно робкий и дрожащий голос того из парочки, что остался на ногах.

– Ик! – не слишком информативно отозвался Драун, передёрнулся всем телом и снова замер.

Ну что ж, главное понятно – оба живы, и взрыв был не нападением врагов, а следствием очередной выходки неистощимого и неутомимого в поисках приключений на собственный филей берглинга. Я встал на ноги, отряхнулся от налипших листьев, спрятал лук в чехол и вышел на полянку. Тем временем на редкость познавательная беседа двурвов заканчивала четвёртый круг, и Драун расщедрился на новые подробности:

– Вот, ик! Нам было, ик! Значит, вместо – ик! Вечерком, значит…

Внезапно у меня в голове как будто щёлкнуло, и всё встало на свои места. Загадочная фраза насчёт кефирчика; странно знакомый запах; слышанные на земле байки про оторванные дверцы холодильников и запуганных котов; про выбитые окна и ремонт на кухнях; эпизод из книги В. Яна об экзотическом способе казни у татаро-монголов… Я не засмеялся, нет – я заржал, как артиллерийский конь! С этим смехом выходило напряжение последних минут, мысли по поводу расхождения реакций моих и моего тела, переживания о предстоящем деле. Двурвы оба повернулись ко мне с одинаковой смесью обиды и недоумения на лицах. Вид Драуна в контрастной окраске: белый, как клоун, спереди и тёмно-зелёный сзади, вызвал дополнительные спазмы хохота. Добавляло пикантности в ощущения то, что я старался хохотать потише, как-никак – на враждебной территории находимся. Слегка угомонившись, я сумел выдавить:

– Попили, значит, кумысу?

– Ты знал?! – хоровой вопль, в котором не оставалось и тени той почтительности, с которой эта парочка пришла ко мне в ресторан всего несколько дней назад.

Смех как рукой сняло.

– Тише вы! Гоблинов подманить хотите?!

Набранный в груди для очередного праведного возмущения воздух с шипением вышел из двурвов.

– Про то, как себя ведёт перекисший кумыс – знал. А про то, что вы его с собой таскаете двое суток в жару в плотно укупоренной таре – даже не догадывался. Зачем он вам вообще понадобился-то?! Эль в Роулинге закончился?!

– Да вот, у нас на постоялом дворе караван откуда-то из-за Внутреннего Моря пришёл. Угощали. Мы решили попробовать – интересно же! Понравилось, решили с собой взять. Мы бы поделились, обязательно! Но вчера бальзам пили, не захотелось смешивать…

– А почему свежего не взяли?

– Так, это… Нам сказали, что чем дольше бродит, тем крепче. Лучше взять меньше, но крепкого, чем тащить на себе много, но слабого…

– Ясно с вами. Так, Драун, снимай с себя всё и – в реку, пусть на верёвке поплавает, может и прополощется. Запасная одежда есть же?

Оба двурва со странным выражением посмотрели на вместительный мешок Драуна.

– Есть… – как-то очень нерешительно протянул виновник переполоха.

– Там, в мешке, ещё три баклаги с этим вот, – прояснил ситуацию Гролин и добавил: – Я туда не полезу!

Драун просто смотрел на меня, как Му-Му на Герасима с той стороны борта лодки.

– А, может, оно само? Подсохнет и отвалится, а?

– Само!? Так, если ты собрался претендовать на роль хозяина леса и помечать всю территорию, по которой пройдём – твоё право. Но – без меня! Брысь в реку, и бороду постирать не забудь! Потому как завтра она так благоухать будет, что сбрить захочешь! А я займусь твоим боекомплектом.

Пока двурвы с лёгким матерком, ведь вода ещё не прогрелась, особенно в лесной-то речке, лезли в воду, один по необходимости, а второй в помощь и за компанию (или чтоб не оказаться в группе по разминированию), я призадумался. Нет, общий принцип решения задачки я себе представлял неплохо: заморозить рюкзак со всем содержимым, или хотя бы сильно охладить, и аккуратно извлечь ёмкости. И заклинания более-менее подходящие вспомнились. Ледяным болтом бить не стал бы, энергоёмкое для меня заклинание, да и цель другая, нежели уничтожение мешка. Было заклятие, настолько резко и сильно понижающее температуру в определенном объёме, что относилось также к боевым, но – слишком уж оно мощное. И сложное, я едва ли не впервые уловил в ощущениях Спутника неуверенность, что справимся. Шансы были довольно неплохие, три из пяти, но вдобавок охлаждение достигалось путём очень заумной комбинации сил Воздуха (который совсем свой) и Воды, с которой на 'Вы', хоть она мне и отзывается в принципе.

Но я-то знаю, что холод как таковой не существует, с точки зрения физики. Так может просто откачать тепло из зоны рюкзака, воспользовавшись гораздо более отзывчивым Огнём? Концепция замораживания при помощи пламени вызвала, надо сказать, нешуточный интерес у Спутника.

Через десяток минут трава вокруг рюкзака подёрнулась инеем, а я стал счастливым обладателем новой версии Ледяного Облака, причём в таком варианте шанс на успешное применение заклинания в бою я оценивал как девять из десяти или больше, а энергоёмкость уменьшалась чуть ли не вчетверо! Плюс появлялось некоторое количество паразитного тепла, которое надо было куда-то девать. Например, вогнать в заранее заготовленный и хорошо изученный каркас, чуть добавить силы – и готов огненный мячик, именуемый в Ордене Кулак пламени. Огнешаром именовалось заклятие, диаметрально противоположное тому, которое я только что модифицировал. Это было чем-то наподобие магического аналога термобарической боеголовки или РПО, того же знаменитого и пресловутого 'Шмеля', например. Моего запаса энергии хватило бы на два таких удара с достаточно большой вероятностью успеха. С шансами пятьдесят на пятьдесят можно было попробовать бросить третий – но после этого половину суток отлёживаться. Зато орденский боевой маг вполне мог изобразить из себя залповую установку, игриво именуемую на моей исторической Родине 'Буратино'.

Неожиданный, но приятный эффект: в процессе изысканий мой арсенал (точнее, уровень информированности об этом арсенале) заметно вырос, похоже, я ухватил из памяти Спутника изрядный кусок знаний о боевой магии.

Я осторожно извлёк из рюкзака Драуна три керамических сосуда, ёмкостью чуть побольше привычной бутылки шампанского каждый, и аккуратно, как гранату без чеки, перенёс их под дальний кустик, с намерением перед уходом разбить эту мину с приличной дистанции, дабы невинная зверушка не подорвалась. Тут и двурвы от реки подошли.

Место ночлега, казавшееся столь привлекательным всего час назад, пришлось менять: амбре на полянке стояло то ещё, да и трава была грязной. Прошли вниз по течению реки километра два и заночевали, не разводя огня – во избежание.

Во сне я опять попал к костру в тумане. Странно, мой Спутник явно испытывает к этому месту какие-то особые чувства, которых, впрочем, и сам не понимает. Ну и ладно, потом разберёмся. Возле костра никого не было. Я обошёл по кругу. Кошелька не было, зато на границе тумана обнаружился некий странно гладкий с одной стороны щит. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что щит представлял собой своеобразную записку! Скрижаль, ёлки, несгораемая! Неужели следы жизнедеятельности моих 'коллег', на которых намекал Арагорн?

С трудом поборов идиотское желание нацарапать в ответ на 'Здесь была Алёна' цитату из классики 'Киса и Остя тоже были здесь', я, стараясь имитировать чертёжный шрифт, поскольку мой свободный почерк сам по себе криптография, вывел ножом своё послание.

'Виктор, Рейнджер = воин (лук) + маг. Мир Единой Империи Света. Иду лесом из Роулинга в Резань. Эльфы пропали!!! Гоблины оборзели.'

Поглядев на дело рук своих, я добавил подпись 'Кот' и, оглянувшись вокруг ещё разок, мысленно сказал Спутнику:

– Давай назад, спать хочу.

Через секунду, открыв один глаз, я убедился, что лежу под своим плащом на полянке, Гролин бдит, ночь темна и спокойна – и заснул снова. Благо дежурить и в этот раз выпало последним…

Утром, после лёгкого завтрака и чуть менее лёгкой разминки, наша РДГ начала осторожно выдвигаться на исходные. От бороды Драуна всё ещё отчётливо пованивало кислятиной. Его одежду, почти всю ночь полоскавшуюся в реке, я ближе к концу своего дежурства вытащил на берег и осторожно подсушил. Если вспомнить мои опыты по производству глиняной посуды в этом Мире, основания для осторожности имелись, и немалые. В итоге Драун шёл в запаске, но свежевыстиранная одёжка хоть не капала на ходу и имела приемлемый вес.

Часа через полтора после рассвета немного в стороне от маршрута послышались довольно громкие голоса. Надо сказать, что вокальные данные неизвестных крикунов оставляли желать много лучшего: голосочек одновременно визгливый и гнусавый, да ещё и переходящий временами в крик, чарующим назвать было сложно. Консервные банки таким голосом вскрывать. Вскоре мы и увидели источник воплей. Между деревьев околачивалась довольно странная компания гоблинов. Странным было не само наличие в лесу этого племени, а именно численный состав данной конкретной шайки. Мне удалось насчитать одиннадцать рядовых зеленявок, а при них наличествовали целых два десятника, но ни одного шамана. Вот эти самые десятники стояли и орали друг на друга, явно выясняя отношения. Они по очереди вставали на цыпочки, выпирали вперёд грудь, стараясь нависнуть над оппонентом, и начинали верещать. По мере того, как воздух выходил из лёгких, оратор сдувался, опускался на пятки и замолкал – тогда приходила очередь второго. Подчинённые, не обращая на крикунов ровно никакого внимания, бродили вокруг по странным траекториям, глядя то в траву, то на деревья, как будто искали что-то.

Двурвы посмотрели на меня с нескрываемым удивлением на лицах. Что ж, надо так понимать, что подобное поведение не является типичным для гоблинского патруля. Я, напрягая свой дар, внимательно прощупал окрестности метров на сто – сто двадцать. Никаких неучтённых гоблинов не обнаружилось. Один из участников представления по замысловатой траектории направился в нашу сторону. Вдруг Гролин, который уже какое-то время принюхивался к дующему в нашу сторону ветерку, тихонько воскликнул:

– Да они же пьяные! От них тянет, как вчера от Драуна!

Хм, похоже на то. Точно, я же баклаги вчера не разбил! Видимо, они набрели на осквернённую полянку до того, как кумыс успел нагреться, то есть где-то через полчасика после нашего ухода. Невольно подумаешь, не вынести ли Драуну благодарность перед строем за ту диверсию. Хотя стоп, тогда они бы протрезвели, скорее уж клад был найден с самого утра, по холодку. Тут Драун воскликнул:

– У них гром-камень!

Один из гоблинских десятников поднял над головой небольшой, меньше своего кулака, камень с продетой сквозь него верёвочкой. Видимо, как последний и неоспоримый аргумент. В голове пронеслись какие-то смутные данные о такого рода вещах. Гоблинские шаманы каким-то образом накачивали старые воинские амулеты маной, подвергнув их предварительно отжигу. Камушки становились хрупкими и после этого гоблины в бою метали их в противника. Если камень раскалывался, то накопленная энергия вырывалась в виде взрыва. Эдакий аналог ручной гранаты на базе огненной магии. Всё это промелькнуло в голове за долю секунды. И следом другая мысль: если этот придурок шваркнет свою гранату оземь и та сработает – сюда набежит целая орда, и нам придётся или устраивать бой против неизвестного по составу и численности противника, или драпать.