Текст книги "Поколение 700"

Автор книги: Виктор Брагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Заканчиваются карьеры таких работников предсказуемо: в один прекрасный момент количество начальников, сидящих на шее у дядей Васей, превысит все разумные пределы, а количество выданных ими поручений достигнет критической массы. Справиться со всем заданиями не сможет и сверхчеловек, ибо в сутках всего лишь двадцать четыре часа и сделать с этим пока ничего не удается. В результате дядя Вася обвиняется в тунеядстве, лени и пьянстве и вылетает с работы без выходного пособия.

А фирме теперь придется обращаться к услугам многочисленных дорогостоящих компаний по ремонту станков, водопроводов, электроинсталляций и платить им огромные тыщи, пока не будет найден очередной незаменимый дядя Вася или Федя за триста евро в месяц, который с успехом заменит всю эту банду высокооплачиваемых тунеядцев.

Если разобраться, то я выполняю роль такого же дяди Васи, только в других видах работ. И у меня тоже серьезные проблемы с тем, чтобы попросить и поклянчить. Зато присутствует наивная вера в то, что добросовестная и самоотверженная работа не нуждается в рекламе и будет всеми замечена и оценена по достоинству. Самое противное, что мои симпатии на стороне таких, как дядя Вася, – есть в этом простом (а может, и не простом) мужике какое-то странное благородство и высшее понятие о мужской чести, столь немодные в наше время.

Совещание у Беременного тюленя близится к концу. Послушными пингвинами прокивав на все решения босса, мы с чувством выполненного долга выходим из кабинета, – теперь на какое-то время он оставит нас в покое.

Я вновь обращаюсь к интернет-страницам, не имеющим отношения к проблемам прессованной древесной стружки, и обнаруживаю любопытную статью:

Модель-блондинка вышла из автобуса на ходу

На минувшей неделе в Нью-Йорке белорусская модель Татьяна Симанова, ехавшая в трейлере, перепутала двери и выпала из транспорта на скорости 60 км/ч.

Инцидент произошел на одной из скоростных автострад в Нью-Йорке, по которой 21-летнюю модель вез специально нанятый для нее «дом на колесах». Она ехала вместе со своими коллегами из международного агентства Next Models на остров Стейтен, где должны были состояться фотосъемки для одного из журналов, сообщил представитель полиции.

К счастью, после инцидента модель осталась жива, но получила повреждения в виде сломанной руки, вывиха плеча, поврежденного лица и ушибленной головы, сообщает New York Daily News.

Каким-то образом Симанова потеряла ориентацию, когда выходила из туалета в коридор. «Там слева есть дверь, ведущая в салон автобуса, а справа – дверь экстренного выхода», – рассказал один из полицейских. «Я думаю, она потеряла ориентацию», – добавил он.

Водитель в зеркале заднего вида увидел, как девушка упала, и немедленно затормозил. По счастливой случайности, ни один из проезжавших мимо автомобилей не задел девушку.

Линда Сафир, владелица компании On Time Elite, которой принадлежит автобус, говорит: «Я думаю, что на дверях висят таблички. Я даже не знаю, как она могла так упасть. Мы молимся за ее здоровье и надеемся, что с ней все будет в порядке».

Моей естественной реакцией на эту заметку оказался смех, даже более громкий чем положено в офисе. Порадовала фраза: « Симанова потеряла ориентацию». Понятно, что это дословный перевод с английского, но в русском варианте выражение приобретает непристойный смысл. Хотя веселиться тут нечему. Я осознаю, что работа этой путающей двери девушки непонятной ориентации во сто крат более высокооплачиваема, чем моя. Наверное, лучше быть глупой моделью, получающей миллионы, чем сильно умным помощником Беременного тюленя, получающим копейки.

А вот дядя Вася, например, никогда не перепутает двери в трейлере, хотя и не знает английского. Более того, в этом «доме на колесах» он так все починит, наладит и отрегулирует, что дом превратится в самолет… но, несмотря на это, Василия в Нью-Йорк никто не повезет и на подиум не пустит. В старом комбинезоне на показе мод он смотрелся бы крайне негламурно. Впрочем, и меня туда не пустят, – по подиуму будет ходить Симанова (до тех пор, пока не убьется, в очередной раз перепутав двери).

А мои перспективы на сегодняшний день рисуются унылыми. Книга вперед двигаться отказывается, и немым укором на столе лежит банковская папка с планом кредитных платежей на двадцать пять лет вперед. Для полноты картины добавим сюда прохудившиеся ботинки и отсутствие секса. Более-менее внятного выхода из столь удручающей ситуации я не вижу. Тайные попытки найти другое место работы показывают, что Беременный тюлень – далеко не самый худший и не самый жадный работодатель в нашей стране.

Да и вообще, честно говоря, нынешняя моя работа выгодно отличается от работы предыдущей. В царстве Беременного тюленя гораздо спокойнее и сытнее, чем в царстве лопат, отверток и гаечных ключей, где я и постигал прелести офисной жизни. Звалось то место «Лопатотрек», и по сравнению с ним мое теперешнее древесно-табуреточное производство – прямо-таки санаторий. Поработав в «Лопатотреке», очень быстро начинаешь понимать, почему люди иногда берут в руки оружие, приходят в свой офис и стреляют во всех подряд, пока не кончатся патроны. Подобное желание возникало у меня не раз, коллеги и не представляли себе, насколько были близки к этому.

И еще. Теперь я точно знаю, что означает фраза в объявлении о вакантном месте: «динамичная и увлекательная работа». Это значит, что ты будешь носиться как электовеник, не зная за какой край хвататься, не имея возможности даже присесть; при этом все, кому не лень, будут сношать тебя в хвост и в гриву, придавая дополнительное ускорение.

«Лопатотрек» относился к организациям старого образца. Созданная выходцами еще из советских учреждений, компания переняла некоторые принципы трудовых отношений того времени, далеко не лучшие. Всякие там аспиранты и сотрудники НИИ, нещадно высмеивавшие в курилках и КВНах бюрократическую волокиту, создав собственную фирму, с охотой переняли все самое худшее из столь ненавистной им командно-административной системы. Нигде я не подписывал столько бумажек, правил, распорядков, циркуляров и служебных записок, как в этой «быстроразвивающейся, прогрессивной» компании.

В «Лопатотреке» ярко подчёркивалась разница между простыми сотрудниками и начальством. Главная функция руководства заключалась в демонстрации собственного превосходства над простыми смертными. Директор был бог, великий и недосягаемый, а ты – кусочек говна, ничто; бог лишь изредка снисходит до тебя, чтобы одарить очередной мудростью собственного сочинения.

В этой компании свято чтились традиции дедовщины. Первое время новый сотрудник обязан бегать до седьмого пота и изнеможения, – как «дух» в армии. Необходимо проявлять недюжую прыть и выносливость при подставлении задницы, – прочие способности вновь прибывшего никакого значения не имеют. Поначалу ты все равно будешь дурак, будешь неправ и будешь отвечать за все и за всех. Лишь после нескольких лет усердной беготни у «духа» появляется возможность продвинуться, самому начав гонять и чмырить нижестоящих.

И меня, как очередного новобранца, «деды» принялись усердно обрабатывать с первого же дня работы в «Лопатотреке». Поначалу я не роптал, понимая, что после долгой невостребованности привередничать глупо, и потому с остервенением принялся носиться, получая свое по полной программе.

Особенно усердствовала Сука-в-ботах: она, как потом выяснилось, и содержалась на своём месте с основной функцией – перетрахивания вновь прибывшего персонала и демонстрации каждому его места. Прочие ее коммерческие способности вызывали весьма серьезные сомнения. Это была старая дева лет сорока, с омерзительным характером и такой же омерзительной внешностью, постоянно носившая уродливые сапоги со шнуровкой, откуда и появилось «в ботах». А почему «сука», я думаю, понятно и так.

В мои обязанности входило общение с поставщиками продукции, коих насчитывалось около сотни, из Европы и Скандинавии. Поток товаров шел плотный и, естественно, в заказах, согласованиях и поставках возникало немало вопросов, проблем и несоответствий. Однако никто из моих многочисленных начальников не спешил мне помогать, хотя вроде как все мы делали общее дело. Порою закрадывалось сомнение: а не работают ли мои гениальные наставники на конкурирующие организации? Ведь прежде чем ответить на любой, даже самый невинный вопрос, каждый считал своим долгом объяснить мне, что я дурак, бестолочь и не умею работать, и только после этого давал ответ. Вначале я очень старался и сильно переживал, если что-то не получалось и приходилось выслушивать очередную речь о неумении правильно работать. Иногда мне казалось, что они правы и я в самом деле такой тупой, раз не могу все успеть и запомнить. Впрочем, сдаваться было рановато…

Ну а мой трудовой день выглядел следующим образом.

Приходя в офис, я, сразу же шел курить, оттягивая сладостный миг начала работы. Курилка располагалась аккурат напротив входа в наш отдел, поэтому нужно было быть на чеку. Откуда ни возьмись, появлялась Сука-в-ботах:

– Так, а почему у нас вчера не был решен вопрос с неподтвержденными позициями?

Это вместо «доброго утра».

– Доброе утро, – мычу я. – Сейчас посмотрю, что там было…

– Это надо было сделать вчера, до отгрузки. Мне нужна полная информация о переписке по данному вопросу, немедленно.

– Да, сейчас, – поняв, что покурить не удастся, я выбрасываю окурок и устремляюсь к рабочему месту.

– У нас есть подтверждение от итальянцев? – не унимается Сука-в-ботах.

Конечно, у нас его нет.

– Я вчера звонил им, обещали прислать сегодня.

– Этот вопрос первоочередной, ответ мне нужен до десяти часов.

Я старательно записываю в ежедневник – иначе не запомнить, но и половину записанных дел сделать не удается, – просто не хватает времени.

– Я не смогу дать ответ до десяти, – спохватился я, – у нас разница во времени с Италией, и к десяти по нашему они еще не начнут работать.

– Ну до одиннадцати, – с раздражением соглашается Сука-в-ботах, раздосадованная тем, что против таких очевидных вещей, как разница во времени, не попрешь.

– А что это такое? – окликает меня еще один «дед», презрительно тряся распечаткой протокола несоответствия по гаечным ключам, который я ему положил на стол вчера вечером.

– Это протокол несоответствия, – отвечаю я, понимая уже, что влип.

– Это не протокол, это полное несоответствие, тридцать позиций не подтверждено! Почему?

– Да откуда я знаю, ну нету у них…

– «Ну нету у них» – это не ответ! Надо выяснить. Уже третий заказ они не подтверждают одни и те же позиции. Если позиции сняты с производства, то соответствующие артикулы надо исключить из ассортимента, если нет – то нужен ответ, когда они будут и зарезервировать их.

– Хорошо, – я забираю свой неправильный документ и бегу переделывать.

– А почему не подтверждены три позиции по лейкам? – уже на бегу слышу я от Суки-в-ботах. – Они что, уже отгрузились?

Я пытаюсь вспомнить, отгрузились ли лейки, но на счастье добегаю до своего стола и вижу отгрузочные документы в ворохе бумаг.

– Да, отгрузились, – заявляю я уверенно. А зря.

– Но не отгружены три позиции, самые основные, как такое могло произойти? Когда они отгрузились?

Я смотрю на дату в документах:

– Пятого числа.

– А почему я об этом узнаю только сегодня?

Не успев проверить и завести отгрузочные документы в систему, я начинаю оправдываться:

– Ну-у, у нас вообще-то порядка пятидесяти тысяч наименований в ассортименте, как я могу знать, какие из них основные, какие – нет. После двух-то месяцев работы.

Отмазка, что у меня не хватает времени, не принимается. Считается, что времени навалом, просто я не умею его правильно распределить.

– Как это вы не знаете?! Основные – это позиции категории «А». Все они есть в каталогах, берем и смотрим!

И так далее и тому подобное… Рабочий день начался.

Подключаются директор и бухгалтерия, мой телефон не умолкает ни на секунду, Сука-в-ботах тоже умолкать не собирается:

– Давайте разберем ситуацию по итальянскому заказу, где мы их информируем о замене неподтвержденных позиций…

– Что это за новые артикулы? – не отстает второй «дед».

– Голландия подтвердила новые рулетки? – слышу я голос директора в телефонной трубке.

– Виктор! Срочнозвони в Германию: они груз не отдают, мы делаем им платежку, но машина ждать не может, – это прозванивается бухгалтерия.

– Берем каталог и смотрим, что это за позиции. Это срочно!

–  Срочнозвоните в Италию!

– Надо срочноуговорить испанцев отгрузиться, скажи, что мы оплатим на следующей неделе.

– Почему молчат немцы?! Почему-у-у? Ответ нужен срочно.

Уже через полчаса после начала рабочего дня я выгляжу так: в одной руке у меня обычный телефон, куда я кричу что-то по-английски, в другой мобильный, куда я объясняю что-то по-русски, третьей рукой я тщательно записываю в ежедневник задания, которые щедро выдает Сука-в-ботах, четвертой рукой роюсь в куче бумаг, пытаясь найти документы, необходимые для второго «деда». Жаль, что у человека нету пятой руки, – нечем показать средний палец всем присутствующим.

Я выбегаю в туалет – единственное место, где можно на минутку спрятаться ото всех и перевести дух. Только бы никто не встретился по дороге… Как бы не так! Неожиданно из-за поворота появляется директор номер два.

«Бля, сейчас что-нибудь спросит… Только бы ничего не спросила», – разгоняясь, я пытаюсь проскочить опасное место, но маневр мне не удается.

– Когда у нас лестницы грузятся? – летит мне в спину предательский вопрос.

Обращаюсь к мозгу – тот выдает чистый лист, то есть «blank»; делаю вид, что вспоминаю:

– Я сейчас посмотрю, точно не помню… Я перезвоню вам.

Наконец-то мне удается добежать до туалета и быстро захлопнуть за собой дверь. Погони вроде бы нет, можно перевести дух. Непосредственно в туалет я уже перехотел, а может, и не хотел вовсе, – просто необходима была передышка. Где еще спрятаться от назойливых начальников? Другого места в фирме нету. В тишине туалетной комнаты отчетливо слышно, как моя голова гудит, словно трансформаторная будка, а в ушах стоит шум, переходящий в мелодичный звон.

Эта временная передышка кажется обманчивой – я с ужасом представляю, что сейчас из унитаза покажется голова Суки-в-ботах и спросит что-нибудь типа: «Вы разобрались с новыми артикулами на запчасти из Италии?»

«И так будет каждый день? – спрашиваю я сам себя. – Что, эти деньги действительно должны так тяжело даваться?»

Мне вспоминается, как на стройке в Америке я без особого труда зарабатывал свою нынешнюю месячную зарплату меньше, чем за неделю… Воистину, все относительно.

«Владимэр, хорошо тебе говорить: живи честно! – мысленно обращаюсь я к своему далекому другу. – Попробовал бы сам!»

А еще в тот день шесть поставщиков не отгрузили того, что надо, пять отгрузили то, что не надо, трое вообще не отдали груз, потому что у «Лопатотрека» не было дурной привычки своевременно оплачивать счета. Итальянцы так все напутали с артикулами запчастей для бойлеров, что ничего нельзя было разобрать, а немцы продолжали хранить многозначительное молчание. Угадайте, кто во всём этом оказался виноват? Правильно, я. И завтра, с самого утра, меня ждет разбор полетов по всем этим вопиющим фактам.

Естественно, по приходу домой, после таких «динамичных» рабочих дней, ни о каком писании книги не могло идти и речи – я был способен только тупо пялиться в телевизор, либо заливать в себя алкоголь гигантскими дозами.

Раздражение от столь «увлекательной» работы в столь же дружном коллективе, постепенно перерастало в стойкое отвращение. Неимоверными усилиями я заставлял себя ходить на работу, но с каждым новым днем делать это становилось все труднее. При приближении к офису «Лопатотрека» меня начинало трясти и подташнивать. Все мое естество восставало против такого позорного и недостойного занятия.

Благодаря мизерной лопатотрековской зарплате и учитывая сказочные условия труда, через несколько месяцев у меня появилась мощная мотивация… Мотивация уйти из «Лопатотрека» как можно дальше и как можно скорее. Бежать, бежать…

До меня вдруг дошел смысл, сокрытый в названии фирмы: если предположить, что слово «Лопатотрек» это результат уродливого смешения русского и английского языков, то его можно перевести как «След лопаты» или «Путь лопаты».

И уже через полгода я стал втихаря подыскивать себе иной путь. И хотя ничего стоящего пока обнаружить не удавалось, одно было ясно окончательно и бесповоротно – с лопатой мне не по пути!

Лишь, по прошествии года с небольшим мне удалось найти новую работу. Платили здесь гораздо больше (по сравнению с «Лопатотреком», конечно), а в интимные отношения с моим мозгом вступали гораздо реже. Фирма Беременного тюленя, конечно, раем не была, но по сравнению с предыдущей работой любое другое место покажется райским.

Мой новый босс был моложе директора «Лопатотрека» и никогда не работал в советских НИИ; наверно, поэтому в своей компании он устроил все куда как проще и эффективнее, без лишней церемониальности и бюрократии. Ассортимент выпускаемой продукции Беременный тюлень называл не иначе, как «все это это дерьмо», поэтому мы с ним быстро нашли общий язык. После парочки необременительных собеседований я был принят на работу и, с превеликим удовольствием покинув «современную, динамично развивающуюся» компанию «Путь лопаты», вспоминая ее впоследствии, как страшный сон и жесткий курс молодого бойца.

Переход к Беременному тюленю был, безусловно, прогрессом, после которого я снова возьмусь работать с завидным рвением, до тех пор, пока не обнаружу себя на поле гнева с моим негодующим: «выньте гуляющие руки из брюк…».

До финальной черты, до моего окончательного прощания с честной жизнью остаются несколько лет. На эти годы Беременный тюлень получил трудолюбивого, добросовестного и исполнительного работника (читаю из характеристики), а я получил полный пакет социальных гарантий для честных сотрудников: вечную нехватку денег, постоянные проблемы с жильем, перебои с транспортом и сексом.

– Виктор! На секундочку! – окликает меня Беременный тюлень из своего кабинета.

Вы просите у меня секундочку? Могу дать, их есть у меня. В обмен на заработную плату предоставляю двадцать восемь тысяч восемьсот этих самых секундочек собственного времени ежедневно.

Глава 10
«Поколение 700»

С самого начала офисной карьеры, а именно с «Лопатотрека», меня мучал вопрос: возможно ли заставить себя полюбить работу? Ну, если не полюбить, то хотя бы, перестать испытывать к ней такое сильное отвращение. Что для этого нужно делать и как правильно себя мотивировать так, чтобы не возникало неудержимой тяги к преступному сговору, а наоборот, возникало бы искреннее желание ходить на службу?

Обращаясь за помощью к своим знакомым, вразумительного ответа я не получал, – в лучшем случае мне предлагали поменять работу, если эта меня не устраивает. Но на что ее поменять, как не на точно такую же работу, в чем же будет смысл подобной замены?

Знаю, знаю, знаю! Хочешь быть писателем – пиши книги, а в офисах пусть сидят те, кому нравится там работать, ну или те, кого это не так сильно раздражает. Но что делать, если книгу написать не удастся, это ведь дело непростое и небыстрое? Всю жизнь мучиться, повторяя унылую судьбу Франца Кафки, или все-таки попытаться понять, каким образом остальные люди заставляют себя ходить на работу (не особо любимую)?

Я описывал этим – остальным – людям свои ощущения, когда просыпаюсь утром по будильнику, когда ношусь по офису, гоняемый начальством, когда плáчу, получив мои гроши, которые хозяева называют зарплатой. Эти деньги лучше именовать старым русским словом «жалование», от слова «жалость», – оно точнее отражает тот микроскопический транш, сиротливо падающий на мой счет раз в месяц. Есть ли способ полюбить все это? Может быть, существуют специальные таблетки, вызывающие желание ходить на работу и позволяющие получать удовольствие от самого процесса? И все нормальные люди уже давно пьют эти чудо-пилюли, а я один мучаюсь, не ведая о таком средстве. Например, какой-нибудь препарат «Мотивин», вызывающий рабочую эйфорию и неудержимую тягу к офису. Таблетки предписывалось бы принимать перед выходом на работу и в течение дня в случае ослабления мотивации.

Оказалось, что таких таблеток не существует, а я просто слишком драматизирую ситуацию. Да, многим не очень нравится и не очень хочется ходить на работу, но что поделаешь – работа есть работа, и ходить на нее надо. Я был в корне не согласен с подобной постановкой вопроса и считал ее ненормальной. Даже противоестественной. Работа, как и жена, должна быть любимой, иначе как с этим жить?

Может это я один такой ущербный, а все остальные научились ловко себя обманывать, но не рассказывают мне, как? Я не сдавался, упорно пытаясь понять, каков он, идеальный офисный служащий: о чем думает, о чем мечтает, что делает в свободное время? Словом – чем дышит. В разгадке этой тайны, возможно, и скрывается ключ к правильной мотивации.

Не находя реальных объяснений природы, столь странной тяги людей к офисной повинности, я призываю на помощь образное мышление.

Вот на светофоре со мной поравнялся фургон довольно известной компании, которая поставляет строительные леса, лестницы, заборы, стеллажи и прочее. В качестве эмблемы фирмы, выбран веселый слоник в рабочем комбинезоне. Может быть, идеальный сотрудник таков, как этот слоник? Тот и фигурой напоминает человека: стоит на задних лапах, обутых в рабочие ботинки, в одной «руке» – стремянка, а другая вытянута в ленинском жесте «Верной дорогой идете, товарищи». Почему многие компании любят использовать в своих эмблемах такие придурковато-мультяшные персонажи? У «Лопатотрека» на логотипе такой же развеселый бобер. Откуда эта инфантильность? Мультипликационный зоопарк напоминает детскую игру и, по идее, настраивает на несерьезный лад. И в то же время, по изможденному лицу водителя фургона я вижу, что его труд – далеко не детская игра. Одной рукой он курит и пытается рулить, в другой держит мобильный телефон и что-то в него яростно кричит; на лбу водителя даже с такого расстояния видны капли пота… Словом, он не похож на веселого беззаботного слоника. Представляю, как приходя в понедельник на работу этот водитель ненавидит своего слоника, как его тошнит от дурацкой притворной улыбки, потому что с наступлением трудового дня для водителя начинаются долгие, далеко не детские перепетии со стрессом, двумя пачками сигарет и выступлением пота на лбу.

А вот слоник спокоен, спортивен и никогда не грустит. Он радуется, если стремянки продаются хорошо, и не падает духом, если продаются плохо, потому что оптимизм и упертость помогут ему с достоинством выйти из любой затруднительной ситуации.

Ну а я еду навестить моего приятеля и коллегу по «Лопатотреку», с которым мы немного сдружились вне работы. Не то чтобы наше общение было содержательным, но как человек, не избалованный светским обществом, я не отказываюсь от предложения поболтать и выпить пива. К тому же коллега обещал помочь с поиском новой работы. Общение начинается с моего рассказа о неудержимом желании поскорее покинуть ненавистный «Лопатотрек». Коллега в ответ демонстрирует новые электронные игрушки, приобретенные для дома по выгодным ценам. Венец приобретений – огромный жидкокристаллический телевизор в полстены. Телевизор мне нравится, и довольный собой хозяин предлагает тут же его опробовать.

– Ты смотрел «Властелин Колец»? – спрашивает он.

– Не-а, не смотрел.

«И не собираюсь», – хочется добавить мне, но я решил не огорчать гостеприимного хозяина.

– Ты чего?! – недоумевает он. – Такой классный фильм! У меня как раз есть, давай посмотрим!

Дело в том, что я очень неравнодушен к хорошему кино и совсем недавно навещал кинофорум «Арсенал», где засматривался фильмами Альмодовара, Джармуша и Кустурицы. А всякие там «Властелины колец» я вообще за фильмы не считаю и смотреть их не собираюсь. Более того: желание взрослых, образованных и неглупых людей смотреть подобное говно всегда вызывает во мне искренние непонимание и раздражение. Детям еще простительно.

– Да ну нафиг! – отнекиваюсь я. – Ну что мы сейчас, сядем и будем два часа смотреть эту муть?

– Во-первых, три часа. А во-вторых, ну посмотри, хоть немножко, – не отстает хозяин дома. – На таком экране все выглядит совсем по-другому. Не понравится – выключим.

В общем, игнорируя мои протесты, он втыкает диск с «Властелином колец» в одну из панелек его многоэтажки аудиовидеоустройств.

«Господи, – думаю я, – ну неужели вся эта сложная и дорогая аппаратура создавалась человечеством для того, чтобы просматривать на ней подобное убожество?! Стоило ли так напрягаться?»

Но, с другой стороны, не могу же я предложить ему посмотреть фильмы Кустурицы, – этого он, мягко говоря, не поймет и искренне возмутится: «Что за бредятину ты притащил?!»

Здесь не то место, где нужно метать бисер, и пришел я сюда не кинематограф обсуждать. Да и слоник со стремянкой из Кустурицы и «Властелина колец» выбрал бы, безусловно, последнего. После «Властелина» гораздо проще впаривать стремянки, мозг не мешает.

Наслаждаясь фильмом, коллега указывает мне на прикольные моменты, которые «вот сейчас будут». Но, заметив мой вялый интерес, возвращается к изначальной теме нашей беседы.

Суть в чем: у него есть приятели, которые когда-то работали в «Лопатотреке», а потом ушли и открыли собственную фирму: им сейчас нужен человек на должность, схожую с моей лопатотрековской.

– Хорошие мужики, – уверяет меня коллега, – бывшие КГБшники.

– КГБшники?!

– Ну да, работали в КГБ, но мужики прикольные, думаю, вы сработаетесь.

– А чем фирма-то занимается?

– Да что-то по сантехнике, точно не помню. Ты позвони им, поговори. Я предупредил, что будет звонить человек из «Лопатотрека» по поводу работы, они ждут.

– Спасибо, позвоню.

На следующий день я действительно позвонил бывшим КГБшникам. Оказалось, фирма занимается продажей труб и колен под раковины, ванны и унитазы.

– Так я, в общем-то, занимался в основном закупками, я по продажам – не очень…

– Ну и закупками тоже надо заниматься, – увещевал меня КГБшник, – нам нужен менеджер, который будет контролировать весь процесс – от поиска поставщиков, до реализации…

«Ясно, – подумал я. – Им нужен человек, который будет заниматься всем подряд. Знакомая ситуация».

– Работа очень интересная, динамичная, – заманивающе говорит КГБшник.

– Что ж тут интересного? – бесцеремонно спрашиваю я. – Продавать колена под раковину?

– Ну, знаете, не важно, что продавать. Можно себя мотивировать так, что и трубами торговать будет интересно. Главное – правильно себя мотивировать.

Насчет правильной мотивации я с ним полностью согласен! Вопрос лишь в том, как ее выстроить, эту мотивацию? Может, необходимо научиться получать удовольствие от просмотра «Властелина Колец» и «Шрека», а не от Альмодовара и Кустурицы? Если надо для дела, я могу притвориться, что мне нравится «Шрек» или «Ледниковый период», но чтобы полюбить это искренне, надо, на мой взгляд, серьезно потупеть. Может тогда и станет интересно продавать колена под раковину. А пока в моем воображении рисуется совершенно неприглядная картина – я хожу по магазинам с сумкой и говорю: «Посмотрите, какие у меня есть прекрасные трубы под ванну!», а мне отвечают: «Пошел ты нахуй!» Словом, с мотивацией как-то сложно…

Призванный мною на помощь слоник лишь издевательски улыбается, видя, как я, отфутболенный из очередного магазина, понуро бреду с сумой, полной труб. Проклятая образность мышления! Наверняка в жизни все выглядит не так страшно.

Далее разговор заходит о конкретных цифрах, и образы в моем воображении больше не возникают. Что не удивительно, ведь предлагаемая зарплата меньше (!) лопатотрековской, и главное, – никаких процентов от продаж. Чем гэбисты собирались меня мотивировать – совершенно непонятно. Я моментально теряю интерес к бывшим сотрудникам КГБ и, одновременно, прикольным мужикам, понимая, что встретится нам не суждено никогда.

Зато мне становится понятно, почему развалился Советский Союз. А произошло это потому что сотрудники Комитета Государственной Безопасности, то есть люди, которые должны были стоять на страже целостности и сохранности государства, мечтали лишь о том, чтобы торговать коленами под раковину. Им следовало мотивировать себя спасать империю, подобно Джеймсу Бонду, но желание спекулировать трубами пересилило, – по их мнению, это интереснее. Ну и какая страна тут выстоит?

Горбачев мечтал рекламировать пиццу, а комитетчики мечтали торговать коленами под раковины.

Спасать же страну не мечтал никто.

Вот она и развалилась.

А теперь бывшие активисты-суперагенты агитируют за честный офисный труд так же, как когда-то агитировали несознательных советских граждан за светлое будущее. Только вот опять почему-то не хочется им верить. Мне даже кажется, что слоника со стремянкой придумали и нарисовали они же – слоник как будто сошел со старых советских плакатов.

Но вернемся к реальной мотивации офисного аквариума, бог с ними, с КГБшниками и их слоником.

Водопроводные трубы, затычки для ванн, лопаты – все это, безусловно, вещи необходимые в нашей жизни, и кто-то должен снабжать ими население. Да и офисная составляющая этого процесса тоже, наверное, является нужной и неотъемлемой. С одной стороны, при наличии материальной мотивации, подобная работа может выглядеть достаточно интересной; но, с другой стороны, в таком подходе упущено нечто очень важное, отчего офисный труд становится малопривлекательным. И в первую очередь – для мужчин. Ведь не все упирается в денежную мотивацию, должен присутствовать еще и интерес, так сказать, «мужское дело».

Основная часть офисных работ беспола. То есть ее может выполнять и мужчина, и женщина. Специфически мужских или специфически женских работ в офисе почти не бывает. И в этом таится огромная опасность. Многолетнее выполнение нехарактерных для мужчин функций, неконфликтное подавление воли, приводит к формированию, в конечном итоге, некоего подчиненно – извиняющегося (немужского) отношения к окружающему миру. В случае чего, мобилизовать волевые качества характера, со временем, становится всё труднее и труднее.

Если в прежней жизни я не задумываясь мог дать в морду любому, то теперь, когда меня оскорбляют, я пытаюсь найти компромисс или делаю вид, что ничего не происходит. Сказывается опыт офисной работы… Да дело даже не в мордобое! Мужчине, чтобы чувствовать себя мужчиной, вовсе не обязательно быть мускулистым атлетом или воином, прошедшим горячие точки. Нет. Ему необходимо всего лишь видеть результат своего труда, а именно: то, чего не было, и что появилось благодаря его личным усилиям. Так, чтобы мужчина мог подвести любого и сказать: «Смотри! Это сделал Я!» И пусть оно будет не очень талантливо и не очень красиво, но это его, мужчины, личными усилиями произведённое на свет нечто. Большинство же офисных людей не видят ни начала своего труда, ни его окончания, ни результата – это просто монотонность повторяющихся действий, да еще и по чужой указке. К чему может подвести вас офисный муж и сказать: «Смотри, это сделал я»? Причастность каждого конкретного сотрудника большой компании к общему процессу производства настолько иллюзорна, что говорить о ней может только прожженный демагог.