Текст книги "Целитель на прицеле (СИ)"
Автор книги: Виктор Зайцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 16
Новая старая жизнь
Из дома я выбирался на всякий случай далеко за полночь, со многими соседями ещё не знаком. Вдруг имеются полуночники? Но к двум часам убедился, что окна дома не светятся, с фасада точно. За плечами у меня был рюкзак, в котором лежал очередной ломик-выдерга – приходится покупать, но делаю это в разных магазинах. По ним меня не выследят. Последнюю пару ломиков вообще купил в Москве, как предчувствовал, что понадобятся. Хотя, почему как? Не предчувствовал, а знал наверняка, что понадобятся, и не один раз, при моей-то жизни? Так что оставил один ломик в квартире, а собой я взял второй, на язычке которого заранее изменил заточку, чтобы следы монтировок не совпадали.
Большую часть пути я пробежал довольно быстро, чтобы случайные встречные не рассмотрели не то, что лицо, но и одежду, по пути переоделся в рабочую фуфайку и штаны. Ближе к цели, надел перчатки на руки, пакеты на ноги и осторожно подобрался к дому Миши. Тут главным была скрытность, поэтому выбирал самые тёмные места и глухие проулки. Как положено порядочному татарину, Миша жил в частном доме, не удивлюсь, если зелёного цвета. Ночью не было заметно, как выкрашен дом. Как обычно, усыпил всех, кто находился в доме и во дворе. На всякий случай натянул вязаную шапочку на лицо, вдруг видеокамеры уже работают, а я просто отстал от жизни?
Во двор зашёл через огород, для чего не поленился забежать на параллельную улицу, усыпив там жителей примыкающего дома. Вот к ним во двор и перепрыгнул, не скрываясь, через забор. Вероятность быть замеченным кем-то в три часа ночи мала, но хуже не будет. Через огород соседей добрался до огорода Миши, где, как обычно у соседей, была калитка в заборе. Через неё и пробрался во двор Миши, отжал ломиком дверь во двор, откуда сразу в сени, на второй этаж. Увидел крепко спавших троих телохранителей, сам хозяин мирно почивал в спальне на кровати. Под подушкой у него обнаружил пистолет, а не финка, как обычно. Из этого пистолета и застрелил телохранителей, обмотав его одеялом, чтобы никто не услышал.
Затем связал руки смотрящего за половиной города и принялся к расспросу, практически в полевых условиях. Тот недолго продержался, выдал заначенное, не только полмиллиона в рублях, но и сорок тысяч в долларах. Затолкав всё в рюкзак, я закончил допрос. Пришлось имитировать самоубийство, только бездарно, чтобы могли подумать исключительно на подельников. Для полноты картины оставил в комнате на столе недопитую бутылку водки со следами пальцев рук. Бутылку подобрал возле рынка, водку налил из своих запасов. Пусть думают, что угодно, но владельцев этих отпечатков будут искать все – милиция и уголовники. Интересно, после проверки уголовников по картотеке, как они станут брать отпечатки пальцев рук у остальных людей? Даже самому интересно.
Закончив с Мишей, я выбрался по старым следам и побежал в сторону жилья Камиля. Примерно в мою сторону, только небольшой крюк выходит. Так и пробежал полкилометра. Вдруг следопыт найдётся, или собака? Хуже не будет, пусть разбираются в своей криминальной среде. Потом снял пакеты, сменил направление движения и перешёл на быстрый бег. Точно могу сказать, на такой скорости меня никто не рассмотрит, особенно в темноте. По пути я спрятал рабочую одежду, монтировку, деньги, переоделся и осторожно вернулся домой, прячась в тёмных углах и прислушиваясь к посторонним шумам. Уверен, никто меня не видел.
После принятого душа спал недолго, к восьми утра надо на стрелку, вот на неё я добирался на машине, своей «копейке». Прицепил только чужой номер, снятый буквально вчерашним вечером со старого Москвича, брошенного в соседнем районе. Добрался без остановок, какие гаишники утром в субботу, перед самой пересменкой? Они в это время умываются, пишут рапорты, собирают выкупные деньги у задержанных ночью нарушителей. Знаю, что говорю, работал с гаишниками в эти годы, отлично знаю их распорядок. Так и добрался до места стрелки на час раньше всех, машину оставил в густом ельнике, за километр от точки. Сам сел наблюдать за участниками театрального действия. Первыми прибыли наши оппоненты на двух машинах. Выскочили трое автоматчиков и сразу залегли в засаде по периметру поляны.
Водители из машин не вышли, да и машины не глушили, чувствуется, что народ пришёл опытный. А учитывая количество прихваченного оружия и сноровку – наверняка не одного человека убили. Поэтому я принялся убивать, не жалея никого, сразу. Первыми замерли автоматчики, едва я приблизился к ним до ста-ста пятидесяти метров. Тут же уснули оба водителя. Пятеро других оппонентов шли на поляну, по пути доставая пистолеты и пряча их, как фраера, за брючные ремни за спину. По опыту могу сказать, так носить пистолет невозможно – всё норовит соскользнуть в штанину, либо выскочить наружу. А летом ещё затвор снаружи ржавеет от пота, каждый вечер надо чистить и смазывать, даже в холодную погоду. Может, кому и удобно, так исключительно толстякам. У тех жир прижимает пистолет к ремню и штанины в обтяжку.
Наши три парня уже ждали бандитов в центре поляны с пустыми руками. А я следил за сближением бандитов и наших, на теоретический случай ошибки. Вдруг они договорятся? Но чуда не случилось – один из бандитов вытащил пистолет, не дожидаясь остановки своей группы уголовников. Ждать выстрела я посчитал рискованно. Поэтому все пятеро уголовников упали от резкого мозгового спазма. Дальше Олег действовал по заранее обговорённому сценарию. Двое парней взяли у бандитов трофейное оружие и принялись за дело, если можно назвать убийство делом. Один принялся отстреливать упавших уголовников посреди поляны, другой побежал к машинам, добивать водителей.
Затем по следам нашёл мужчин с автоматами и застрелил тоже. Убедившись, что разборка завершилась, я трижды ухнул, подражая филину. Это означало, что особых следов мы не оставили, надо быстро уходить. Парни Олега вернули отстрелянные пистолеты в руки мёртвых бандитов и повернули к машинам. Следы уже привычно заметали ветками. Машины Олег тоже обещал ставить не ближе километра, а затем поменять резину. Время дефицита в разгаре, и колёса вырвут из рук на барахолке. Я тоже вернулся в «копейку», снял полиэтиленовые пакеты с ног и сжёг их, любуясь, как в детстве лопаньем горящих частичек полиэтилена. Всё, проблема решена, можно жить дальше.
Вернувшись домой, я остаток дня провёл в ничегонеделанье, как и следующее воскресенье. Отдыхал от всего, чем загрузился в последние месяцы. Устал крутиться, молчать, делать нужные действия, когда хочется дать в морду. Даже мои подружки стали раздражать последний месяц какой-то внутренней наигранностью, что ли? Откровенно они меня не обманывали, но чувствовалось, что планов на наше совместное будущее у них не было. Возможно, это они почувствовали, потому и выскочили замуж? Или решили, что это последняя возможность обзавестись своими квартирами? Впрочем, именно на них у меня нет обиды. Как там пелось в старом романсе, «мы странно встретились и странно разошлись», точно не помню.
Собственно, за лето я выполнил всё, что планировал. Засветился в команде Ельцина, добавил фотографий с баррикад вокруг Белого дома рядом с Ельциным и Коржаковым. За последние дни заработал неплохие деньги, стоило только пожелать. Как в сказке – выполнил всё, что хотел. Только с женитьбой не получается. Или таким образом я расплачиваюсь за свой успех? Нет, я не суеверный, просто не нашёл близкую душу. Исключительно по своей вине, сам виноват. Не привык свои проблемы сваливать на других. Так что два выходных прошли у меня в приятном безделье и восстановлении хорошего настроения. К вечеру я пришёл в себя и принялся планировать дела на неделю, которая была полностью расписана по клиентам. Занято было всё время, даже на следующую субботу записались пятеро.
Вот он, самый удобный момент работы оперативника – заводить новые контакты и узнавать секреты. Не о преступлениях и правонарушениях, как я привык на работе в милиции, а с перспективой на будущее. Наверняка кто-то из мужей моих клиенток или самих клиентов будут баллотироваться в депутаты на ближайших выборах. Нужно осторожно прощупывать их слабые места, интересы, связи. Одновременно намекая на свои интересы и возможность материальной поддержки при необходимости. Нет, не от себя, конечно, кто примет всерьёз молодого парня? Все до сих полагали, что мне лет двадцать, особенно после рассказа о моей учёбе в институте. Нет, я буду многозначительно намекать, показывая мои фотографии с Ельциным и Коржаковым. Почти как незабвенный Остап Бендер, поиграю на полунамёках.
Набросав планы, я расслабился и быстро уснул, чтобы утром с чистым сердцем уехать на учёбу в институт. Первые занятия прошли обычным порядком, только девушки усилили натиск, похоже, прослышали о замужестве моих подружек. Пользуясь моей свободой, всем захотелось пообщаться, но, слава богу, в обморок не стали падать, как на младших курсах. Однако, кроме моих однокурсниц, девушки в институте учились и на младших курсах. И им было о ком лясы поточить. Мало того, кто-то проговорился, что я для младших курсов легенда и пример, почти по Маяковскому «делать жизнь с кого».
– Девочки, вы только подумайте. Простой деревенский парень закончил медучилище после армии по направлению райисполкома. Это понятно, многие так поступают. Но он умудрился на практике в больнице получить направление в мединститут и сдать все экзамены на проходной балл! А во время учёбы создал свой кооператив по массажу и зарабатывает огромные деньги. Даже купил машину и четырёхкомнатную квартиру! На баррикадах у Белого дома побывал, с Ельциным знаком! Да ещё холостой. И такой парень на свободе? – Подслушав случайно разговор девушек, я поспешил незаметно отойти в сторону, пока меня не изнасиловали особо практичные девицы.
До этого не дошло, потому как после обеда меня срочно вызвали в деканат. Секретарша кивнула на дверь в кабинет декана, куда я вошёл с отвратительным чувством «дежа вю». Кто, интересно, на сей раз меня ангажирует? Горком вышел в тираж. Кто остаётся? Горисполком и так ко мне ходит через одного, неужели генералы пошли? Так им не до массажа сейчас, их разгоняют и увольняют, якобы реструктурируют. Какое интересное название придумали, чтобы свести счёты со своими врагами! Декан телефонную трубку даже в руке не держал, кивнул на трубку, лежащую на столе.
– Слушаю, Кузнецов. – Мне терять нечего, увольнения не боюсь, в розыске я уже был, в СИЗО тоже сидел. Начнут задерживать – снова убегу. Денег много, проживу в том же Казахстане, Белоруссии или Украине несколько лет. Потом и за границей можно укрыться, если всё пойдёт плохо.
– Здравствуй, Федя. – Ласковый голос секретарши Ельцина немного успокоил.
– Добрый день, Ольга Михайловна, рад вас слышать, – совершенно искренне ответил я. По-моему, мои слова шокировали декана, потому как он откинулся на спинку кресла и удивлённо приподнял брови.
– С тобой Александр Васильевич хотел поговорить, не клади трубку. – Через полминуты в трубке послышался грозный рык полковника.
– Ты чего уехал, Фёдор? Почему службу бросил? Немедленно возвращайся обратно, завтра же выезжай в Москву!
Вот так, по-армейски круто, мне показали моё место у ноги. Явно не сомневаются, что я скулю, как напуганный щенок и устремлюсь в свой кабинет с кушеткой. Придётся расстроить.
– Ну, Александр Васильевич, я же работал временно. Наступил учебный год, вернулся к учёбе в институте. Мне ещё два года учиться, бросать не буду, диплом очень нужен. Хочу стать настоящим дипломированным врачом. – Я вздохнул, переводя дух, и в паузу втиснулся властный рык полковника.
– Какой, на хрен, институт. Тебя в Москве в любой институт примут, если понадобится. Без рассуждений, срочно езжай, даже лети самолётом.
Тут уже я обрисовал свои проблемы:
– Александр Васильевич, мне жить негде, а как жить на зарплату санитара в Москве? Тут я больше тысячи долларов зарабатываю в месяц, после уплаты всех налогов. Обещаете меня также устроить? Я только вам и верю.
Под моим взглядом декан, всё прекрасно слышавший, начал усиленно потеть и мысленно прощаться со своим креслом.
– Ладно, решим с этим. Завтра жду тебя, и бегом! – Решительно прозвучало в трубке и раздались короткие гудки.
– Лети, мы пока академический отпуск тебе оформим, в любое время можешь вернуться и досдать экзамены. – Махнул на меня рукой декан в буквальном смысле. Видимо, знал все сплетни, блуждавшие по институту.
– Тогда я полетел?
– Да-да, лети уж. – Декан так и не встал с кресла. Я машинально сунул ему своё цветное фото с Ельциным, Коржаковым, с танком возле Белого дома.
– На память, чтобы не забыли зачислить обратно через полгода. – И вышел в приёмную.
Там попрощался с секретаршей, явно подслушавшей телефонный разговор и беседу с деканом. Есть такие функции у некоторых телефонных аппаратов, если кто не знает. Из института поехал сначала к Зое Ивановне, положил перед ней фото с первыми лицами, велел отменить все записи, под предлогом срочного вызова в Москву.
– Будут жаловаться, переводите все стрелки на Ельцина. К нему еду. Вот зарплата за три месяца, как дальше дела пойдут – не знаю. Надеюсь вернуться, если не арестуют.
– Дай бог тебе всего хорошего! – перекрестила меня партийная женщина.
Затем заехал к своему знакомому, у которого оставлял на хранение машину, проплатил ему стоянку на полгода, до весны. И по пути домой зашёл к Олегу, озадачил его нашим расставанием. Из тайника вытащил сто тысяч рублей и десять тысяч долларов, московские цены знаю. Хуже не будет. Лишь потом собрал чемодан и отправился в аэропорт «Кольцово», благо автобус туда ходил часто. Среди ближайших рейсов до Москвы нашлось свободное место, но не сразу. Билетов поначалу не было, я уж было собрался доплачивать или помахать фотографией с ЕБН, но потом решил попробовать внушение. Я уже замечал, что частенько встречаемые мной люди поступают так, как я прошу. Считал это удачей. Потом вспомнил слова, приписываемые Суворову – один раз удача, второй раз удача, третий раз, помилуй бог, надобно и умение.
У меня таких случаев накопилось не только больше трёх, а больше десятка. Поэтому пришёл к выводу, что кроме лечения и огненных шариков на руке, могу ещё и внушать людям свои желания. Москва тот самый город, где можно потренировать эту способность. Там можно толкнуть человека на улице, нахамить ему, и потом до самой смерти не встретиться. Этим и пользуются столичные хамы и уголовники. В маленьких провинциальных городах не так. У нас тоже есть такие типы, но отношения немного лучше. Потому как почти все взрослые, кроме дураков, отлично знают, что могут встретить обиженного ими человека на улице или на работе. Он может оказаться твоим дальним родственником или коллегой из другого подразделения. Может, соседом из дома напротив твоего. Тогда будет стыдно за свои поступки, и такое понимание формируется ещё в детстве. Нахамивший ребёнок узнаёт от родителей, что оскорбил своего двоюродного деда, а обруганную бабку встречает на семейном торжестве, где та, поджав губы, расписывает родне «шалости» наследника. Поэтому в провинции, особенно в маленьких городках, отношения между людьми более человечные, что ли? Преступников, конечно, тоже хватает, но мало кто плюёт в лицо из трамвая или пинает ногой случайного прохожего. Хотя да, идиоты встречаются. Так что билет в самолёт я получил, но только после демонстрации своей коммуникабельности, усиленной внушением. Эту, обнаруженную у себя, способность уверенно решил развивать, но не на работе. Не дай бог, узнает Коржаков или другой комитетчик – сгину в недрах этой системы.
Прилетел я в Москву, с учётом смены часовых поясов, не так и поздно. Искать квартиру не стал, будет повод напомнить полковнику о его обещании. С трудом дождался своей очереди такси и поехал к Белому дому. Мысленно попросил таксиста молчать, и он, как ни странно, молчал всю дорогу. Полагая, что попал на неразговорчивого водителя, я нагло расплатился по счётчику, но тот даже слова не сказал и сдачу отсчитал до рубля. От копеек я сам отказался. Фантастика! Раздумывая о своих новых возможностях, я подошёл в центральному входу в здание и постучал в стеклянные двери.
– Кто такой? – раздался незнакомый голос из динамика. Я удивился, что меня не узнали, осмотрелся в поисках видеокамер, не нашёл и решил, что ещё не настало время видеонаблюдения. Когда же оно появится, интересно? Но хамить не стал, начал объясняться, как почтальон Печкин из незабвенного мультика.
– Я Фёдор Кузнецов, работал здесь санитаром, приехал по вызову Коржакова. Прошу пропустить, жилья в Москве не имею.
Охранник оказался сообразительным, переговорил с кем-то из своих коллег. Видимо, меня ещё не успели забыть. Вскоре дверь открылась, и я прошёл в холл, где был встречен знакомыми охранниками, как родной.
– Где был? Чего приехал? Тебя вызвали, зачем? – Масса вопросов посыпалась на меня. Я поставил свою сумму с багажом на скамейку и доложил:
– Я учусь в Свердловском мединституте, перешёл на пятый курс, там я и был весь сентябрь. Сегодня днём меня вызвал Александр Васильевич. Зачем – не знаю. Но не мог отказать такому хорошему человеку. – Некоторые знакомцы понимающе хмыкнули, зная, какими хорошими бывают полковники КГБ. Воспользовавшись общим молчанием, я перевёл разговор на другую тему.
– Парни, я не ужинал. Буфет ещё работает?
Помнится, в августе буфет был не только круглосуточным, там и спиртное продавали постоянно. Это же девяностые годы с их пьянством и свободой круглые сутки. Не могу сказать, что это было плохо, тем более, после талонной системы восьмидесятых годов. Приятно, когда тебе после талонов на водку и сигареты предлагают любое спиртное и курево круглые сутки, да на каждом перекрёстке. Пили и курили все и всё, это потом пришло понимание поддельного спиртного и сигарет. А в начале девяностых такое изобилие в буфете просто радовало.
– Работает, деньги-то есть? Но пропуска у тебя нет, – буркнул старый знакомый Паша.
– Деньги есть, у меня же кооператив в Свердловске. Может, кто сходит, возьмёт мне колбасы с хлебом на ужин, пару пачек чёрного чая? Пить вам нельзя, так почаёвничаем? – Я продемонстрировал тысячу рублей мелкими купюрами, таких денег даже во время начинающейся инфляции должно хватить. Судя по радостным возгласам парней, хватало с избытком. Они тут же послали двоих парней в буфет, как обычно, молодых, судя по всему. Потом мы хорошо перекусили, поболтали обо всём, кроме Белого дома и начальства. Тут это правило строго соблюдалось. Да и я не выжил из ума, чтобы сплетничать о начальстве с комитетчиками.
В мой кабинет меня, конечно, не пустили, но койку в комнате охраны нашли. Я спокойно разделся, не люблю спать в одежде, и выспался спокойно, как дома. Иногда сквозь сон слышал, как ребята менялись на пересменку. Утром умылся и почистил зубы в казённом туалете. Заварил себе чифира, немного перекусил. Да устроился в холле первого этажа ждать своих работодателей. Пока они не пришли, успел перездороваться со многими, шокируя незнакомых сотрудников. Понимаю их мысли – что это за пацан, с которым начальство здоровается, включая секретаршу Ельцина? Одна Ирина сделал вид, что меня не признала, в ответ я подмигнул старым приятелям из охраны, мол, важничает женщина.
Естественно, сидеть пришлось до половины одиннадцатого утра, помнится, раньше начальство на работу не приезжало. Но рано или поздно мои будущие работодатели появились. Борис Николаевич прошёл мимо, погружённый в государственные думы. Зато всезнающий Александр Васильевич, не останавливаясь, бросил мне:
– Пройди ко мне.
Теперь меня пропустили без всяких документов, прямо за полковником.
Глава 17
Торгуюсь
Мы поднялись с полковником в кабинет Ельцина, где измотанный Борис Николаевич только взглянул на меня, даже не пытался говорить. Похоже, ежедневную усталость он снимал единственным доступным способом – спиртным. Оно вечером давало отдых мозгу, позволяло уснуть быстро и без кошмаров. Вполне понятно – такую нагрузку и тренированный спортсмен не сдюжит. В своё время меня всегда поражала выдержка нашего Верховного. Как он в возрасте за семьдесят лет выдерживает такую нагрузку?
Ельцин, похоже, оказался не таким выносливым, видимо сказалось алкогольное прошлое строительного и областного руководства. Там же отдыхают не в спортзале, а исключительно за столом, и не за чайной церемонией. Поторопившись подойти к президенту, я встал у него за спиной, проводя руками вдоль тела. Вскоре Ельцин пришёл в себя и повернулся ко мне, блеснув поздоровевшим взглядом.
– Спасибо, Федя, давно так себя не чувствовал.
– Рад, что смог помочь. – Кивнул я головой. Потом развернулся к Александру Васильевичу и повторил свои действия у него за спиной. Тот только мотнул головой в знак признательности.
– Ну вот, с вами всё хорошо, я пойду. – Спортивным шагом направился в приёмную, где оставил свою походную сумку. Начальство изумлённо посмотрело, как я вышел в приёмную, а я, закрыв за собой дверь, принялся работать с Ольгой Михайловной. Та молчала, но приняла мои действия с явным удовольствием. Убедившись, что женщина пополнила свои силы, я уточнил у неё на всякий случай:
– Насчёт меня никаких указаний не было? У меня нет жилья в Москве, официально я в столице не работаю. – Она отрицательно помотала головой. – Поэтому пойду, пожалуй. Рад был увидеться, передавайте приветы общим знакомым. Если начальству, – я покосился на дверь кабинета Ельцина, – понадобятся мои услуги, звоните. Приеду сразу, могу оставить домашний телефон. До свидания.
Я оставил свою визитку с рабочим и домашним телефонами в Свердловске и вышел в коридор. Неторопливо спускался к выходу, в глубине души надеясь на то, что меня станут догонять, хотя бы кто-то из офицеров Коржакова, ну не он же сам будет такой мелочью заниматься? Увы, никто меня не догнал, даже охране у выхода не позвонили. А я так долго с парнями прощался в ожидании! Наконец, пришла пора уходить, благо таксисты буквально стоянку устроили возле Белого дома. И мою просьбу довезти до Казанского вокзала водитель воспринял оскорблением. Сначала. Однако, я уже знал, как себя вести, поэтому мы доехали спокойно, без лишних поворотов, но расплачиваться по счётчику я не стал, опасаясь себя засветить. Заплатил две цены и купил билет на ближайший скорый, хотя бы до Агрыза.
Это узловая станция, откуда можно пересесть на поезд в любую сторону при необходимости. А возможные комитетчики точно будут отслеживать пассажиров до Свердловска, или я не знаю их компетенцию. На их фоне даже молодые оперативники уголовного розыска выглядят знатоками. Так что я великолепно отоспался в поезде, где оказался единственным пассажиром купе, сойдя ранним утром на железнодорожной станции Агрыз или Агрызь по-татарски. Эти две надписи меня с детства восхищали. Удалось почти сразу взять билет в вагон СВ на поезд из Горького, ещё не переименованного в Нижний Новгород. Поезд тоже оказался проходящим, так что остановка в Свердловске пришлась на раннее утро.
Утро оказалось настолько ранним, что не работали ни автобусы, ни троллейбусы, ни трамваи. Ждать такси я не стал, решил прогуляться и по пути навестить пару своих информаторов. На вокзальном буфете купил в качестве платы три бутылки коньяка с дорогущей колбасой, отобрал не очень крупные купюры для оплаты наличкой, сунул их в карман джинсов и побрёл проходными дворами в сторону своего дома. Машину с охраняемой стоянки брать не стал, возможно, меня начнут возвращать прямо сегодня или завтра. Позавтракаю, схожу на занятия или доеду на троллейбусе. Отвык я от общественного транспорта за последнее время.
Встречи с информаторами внесли некоторую ясность в уголовные разборки. Как я и предполагал, после смерти Миши началась необъявленная война между группировкой Камиля и бывшими подчинёнными Миши, которая перешла в горячую фазу после обнаружения трупов банды, подчинённой Мише, пытавшейся занять территорию Камиля. О договорённости между мной и Камилем татарину хватило ума смолчать, поэтому район, охраняемый «Защитой», формально считался за Камилем. Так вот, убитых бандитов не просто нашли, но ещё и с оружием, да первой прибыла на место милиция. Поэтому в бандитскую разборку вмешались «органы». С учётом подкупленных начальников у той и другой стороны конфликта, ситуация вышла очень напряжённой.
Если раньше в подобные разборки пытался вмешаться Комитет, то после августовских событий он притих, и никто не смог остановить распоясавшихся ментов и бандитов. На фоне междувластия в городе после разгона партийного руководства, получилась очень интересная картинка. Милицейские оперативники словно сорвались с поводка, хватали уголовников направо и налево, особенно шестой отдел, в надежде наконец-то реализовать свою информацию по организованной преступности, а не садить местных «авторитетов» за хулиганку и прочую мелочь.
Сами бандиты усиленно вставляли клинья друг другу, отжимая богатых кооператоров и торговцев. Да так, что почти каждый день находили новые трупы или пропадали без вести всё новые уголовники. Одним словом, работы для правоохранительных органов хватало с избытком. Оставалось лишь порадоваться жизни в Свердловске, такой интересной, что воры в законе снова не рискнули появиться в городе. Вопрос нового смотрящего за половиной Свердловска решали в Челябинске. До сих пор решали. И такая неспешная ситуация радовала, да ещё сам факт съезда «авторитетов» именно в Челябинске, а не в Татарии или каком-нибудь Дагестане.
Дома я отдохнул, смыл с себя пыль дальних странствий и отправился в институт. Доложился в деканате, что прибыл, на всякий случай. После чего мирно просидел на лекциях до обеда. Я не сомневался, что полковник примется меня искать не раньше двух-трёх часов по Свердловскому времени, с учётом разницы во времени и появления на работе около десяти часов. Думаю, вчерашний день у Ельцина и Коржакова прошёл продуктивно под остаточным явлением моего воздействия. А сегодня с утра им должно быть плохонько, тут и вспомнят оба меня. Может Александр Васильевич и вспомнит, что обещал мне что-то, не помнит чего. Но команду на поиск даст сразу, он же полковник, командовать умеет.
Примерно так и оказалось, после обеда меня традиционно вызвали в деканат, но не к телефону. В приёмной меня дожидался мужчина неприметного облика в неброской одежде.
– За тобой, – кивнула мне на этого мужчину секретарша.
Тот традиционно скомандовал мне: – Пройдёмте.
Я послушно вышел в коридор и подумал, – «какого идиота ко мне прислали? Ни здрасте, ни до свидания, не представился, удостоверение не показал». Но, учитывая обилие свидетелей, спустился со спутником до выхода из института. Там выбрал момент и сильно ударил его в грудь, одновременно усыпляя часов на пять. Как раз до окончания учебного дня. Оттащил мужичка в кладовку, усадил на пол между швабрами и пустыми вёдрами. Проснётся этот «пройдёмте» часов в семь, никого в институте не будет из студентов. Рёбра у него целые, следов побоев нет. Пусть объясняет своему начальству, что случилось. О том, чтобы нас никто не видел, я позаботился.
Я вернулся в деканат, доложил секретарше, что остаюсь на учёбе и честно досидел до конца занятий. В последнее время у меня появился новый интерес к обучению в институте, среди большого количества людей. Многие меня не знали, те же старшекурсники, например. Мы ведь обычно не помним тех, кто моложе нас, ни в школе, ни в институте? Так и здесь, пользуясь своей «неизвестностью» для старших курсов, особенно для парней и незнакомых ассистентов преподавателей, я тренировал своё новое воздействие на людей. Проверял, как долго держатся внушённые мною фразы, которые должен произнести тот или иной человек, как далеко я вообще могу воздействовать своим внушением. Но такие пробы я делал в основном на улице. А в институте только на длительность проверял.
Получалось довольно интересно, с каждым разом мои возможности росли. В этот день я добился того, что старшекурсник под моим внушением произнёс назначенную фразу, совершенно безобидную, конечно, в том числе для него самого, через целый час занятий, на следующей перемене после внушения. На радостях я тренировался по пути домой прямо из троллейбуса, проверяя расстояние, на котором прохожие могут изменить направление своего движения или неожиданно остановиться. Тут результат был хуже, увы, дальше полусотни метров не получалось. С остановки прогулялся не спеша, играя своим новым умением, чтобы около восьми вечера снять трубку зазвонившего телефона у себя в квартире.
– Это я, Федя, здравствуй. – Звонила Ольга Михайловна. – Ты почему не послушал Александра Васильевича? Уехал и всё?
– Добрый вечер, Ольга Михайловна. Тут ведь какое дело, Александр Васильевич мне обещал в Москве квартиру и хорошую зарплату. Я же в Свердловске живу, здесь у меня есть квартира, работа в кооперативе и заработок. Больше тысячи долларов в месяц зарабатываю. Он примерно так и обещал мне сделать. Я прилетел на самолёте и что? Даже пропуска не оставили на вахте! Нет ни квартиры, ни работы, своего кабинета нет. А мне на улице ночевать? Если надо, я буду раз в неделю прилетать за свой счёт, коли у него нет возможности меня устроить на нормальную работу. Меня устроит, и никому в тягость не стану. Так и передайте полковнику. Я Бориса Николаевича и Александра Васильевича очень уважаю, можно сказать, люблю. Но у меня есть личная жизнь, я жениться хочу, детей завести. А жить на улице, даже в Москве, не хочу. Рад был вас услышать, до свидания. – Не дожидаясь ответа, положил трубку.
Дальнейшие действия Ольги Михайловны я представлял с точностью до каждого шага. Она обладает отличной памятью. За минуту она напечатает мои требования на своём компьютере, размножит в трёх экземплярах, чтобы два из них занести в кабинет Ельцина. Там положит перед президентом и его главным телохранителем. Даже знаю, что добавит словами – мальчику негде жить в Москве, на работу мы его не взяли, кабинета нет, даже пропуска в здание нет. После чего развернётся и выйдет в приёмную.
Интересно, что проворчат мои бывшие начальники? Тут есть два варианта. Либо они согласятся, и Коржаков тут же отправится в другой кабинет, где найдёт моего будущего куратора, чтобы тот все запросы выполнил и созвонился со мной. Как обычно, сегодня же! Чтобы встретить меня в аэропорту завтра утром. Либо Коржаков лично позвонит начальнику УВД пока ещё КГБ СССР в Свердловск, чтобы меня завтра утром доставили спецбортом в Москву, лично к нему в Белый дом, возможно, в наручниках. Самому стало любопытно, какой вариант выберет полковник? Если они не дураки, а я уверен в этом, более того, они выше многих своим умом, иначе бы ни добились такого положения. У начальства в КГБ и других структурах, выбиравших, кого играть главным, наверняка был выбор. Одно то, что выбрали Ельцина, и он смог неплохо отыграть свою партию, чтобы передать в нужный момент власть Путину, говорит только в плюс Борису Николаевичу.
