Текст книги "Тернистый палисад: Роза X Лилия (СИ)"

Автор книги: Вероника Бер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Наверное, ты прав, – он снова затянулся, на этот раз в последний, – На всех итак слишком много проблем навалилось, особенно на тебя с этими смертями и ссорами, прости что напрягаю тебя ещё со своими розовыми соплями. Ощущаю себя двенадцатилеткой, которую кинул «парень».

– Ой, да ничего страшного в этом нет, чего ты беспокоишься. Тебе же стало легче?

– Да, спасибо, что вытерпел вот это вот все, буду обязан.

– Если ты и в правду хочешь мне так помочь, то вот, – Кристиан полез под стол и достал оттуда стопку плакатов. Они были ярко-зеленого, но приятного, цвета. Белым контуром по обе стороны были нарисованы две одинаковые бесполые фигуры, только у одной были уши хербу и белый румянец, а у другой уши человека и тёмно-зеленые щеки. У хербу была видна только правая часть тела, у человека наоборот – только левая. А надпись посередине гласила – «Цена жизни у каждого одинакого дорогая. Ценится не твоя кровь, а твои поступки.»

– Воу, Картер, когда ты успел? – удивился Кирей.

– Знаешь, Люси очень милая хербу и помогла мне с типографией. Саму задумку придумал я сам, а Паула уже помогла её красиво реализовать. Твоя цель – развесить все это по всему корпусу Розы, и желательно ночью, чтобы утром был сюрприз. Тимеуса же я попросил сделать то же, только у Лилий.

– Ты гений! Ну что же, не могли же мы тут просто просиживать все время, надо действовать!

Комментарий к Глава 10: Время действовать.

Кристиан Овальный зовёт вас на митинг у шкалки после столовой приходить всем

========== Глава 11: Запертая башня. ==========

На следующее утро вся академия была завешана плакатами. Ученики недоуменно разглядывали их, некоторые хербу отнеслись критично и начали снова говорить о том, что после присоединения некоторых учеников Флос Петал все пошло вверх дном.

Тем не менее, сорвать их никто не решался – мало ли, какая-то школьная акция?

Увы, директрисы, как только узнали о подобном, сразу же развеяли этот миф, но поскольку на данных листовках не пропагандируется ничего плохого, их было решено оставить. Правда, ученики, которых они все же сильно раздражали, гневно срывали их. Точнее, пытались сорвать.

Добыть дорогой супер-прочный магический клей стоило немало, но оно того стоило, а с помощью наложенных заклинаний никто не мог добавить ничего своего – ни ручкой, ни маркерами.

– Говорят, есть даже такие, кто идут жаловаться в советы, – с усмешкой рассказывал Кристиан.

– А они там что? – спросил Тимеус.

– Лишь пожимают плечами! Вот умора, конечно. Ты там как, поговорил с Ливисом?

– Да, и ему не нравится эта задумка. Он же в строгой кадетской школе, у него в классе два человека всего и один полукровка, там за такое полголовы снесут. Я могу его понять.

– Но нам это необходимо!

– Связывайся с другими петаловцами и пусть они проводят твою акцию в своих академиях, не впутывай его. Вот Линкольн, например, где он учится?

– В Пугн Плант, относительно, рискнуть можно. Наверняка он и там друзьями обзавелся, может, сможет даже кого-то ещё в движение подыскать.

– Ой, там же куча девчонок, повезло ему наверное с «друзьями».

– У тебя какое-то неправильное понятие о девушках. Не все они такие, как ты считаешь, бывают также сильные, умные…

– Была одна идеальная, и ты видел, что стало?! Единственный белый лепесток среди этой грязной и гниющей листвы.

– Я тебя понимаю, успокойся и не начинай снова, тебе же самому от этого хуже. Её больше нет и спустя полгода пора уже смириться.

– Ты надоел! Если бы Селеста сдохла, то я бы посмотрел, как бы ты заговорил! Ты до сих пор не можешь смириться, что твоя мамка мертва.

– Оставь мою маму в покое, – Кристиан старался говорить как можно спокойней. Он редко общался с Тимеусом напрямую именно из-за того, что в определенные моменты друг начинал вести себя крайне агрессивно.

– Тогда ты оставь в покое меня и мою девушку, ясно?!

– Ладно, хоро…

– Да пошел ты!

Кристиан уже привык к такому поведению и тому, что их разговоры почти всегда заканчиваются тем, что Одуванчик психует и уходит. Доминика даже не была его девушкой, он не уверен, была ли вообще ей нужна романтическая связь в этом возрасте. Он знал, что Тимеус пьет какие-то препараты, но когда обычная медицина ему не помогала он находил ей альтернативу в виде запрещенных средств.

Кристиан этого не одобрял, ведь это мало того, что почти не помогало и делало из друга или идиота, или ещё более агрессивного хербу, так ещё и вредило. Но спорить с ним – самоубийство, поэтому он молчал.

С помощью газет и интернета он мог узнавать о том, что происходит в их штате. Плохое почти не писали – словно бы все тихо и мирно, поэтому приходилось искать лишь самые мелкие СМИ, и то, там любили некоторые новости подчищать, поэтому ему приходилось печатать самое необходимое.

Уровень террактов был пока прежним, но зато возрос уровень протестов: Неизвестные открыто говорят о своей позиции, кидая оскорбления и угрозы в сторону людей и полукровок, стены полны негативных граффити, а статьи в газетах заполнены расисткими анекдотами.

Цель Орхидеи – ненависть хербориального народа и, кажется, ему это удалось. Значит, скоро будут вводиться также и законы, направленные на избавление от тех, чья кровь имеет не белый цвет.

«Неужели никто не бастует? Неужели нет недовольных?» – думал Кристиан почти всегда при прочтении ужасающих подробностей. Ну не может же быть такого, чтобы только он и его друзья против всей этой системы.

А как же другие люди и полукровки? Неужели их настолько запугали, что они не в силах высказывать своё недовольство? А ведь все обстоит гораздо сложнее, чем он предполагал.

Скоро зимние каникулы, а это значит, он сможет проводить агитации на улицах, а на скопленные деньги купить рупор, или найти его где-то на барахолке за копейки. Он уверен, Паула или Кирей помогут ему, а у первой даже окна в машине сейчас бронированы, на случай, если придется быстро делать ноги.

Жизнь Селесты протекала также неспокойно. После того, что случилось с Клэр, на совет свалилось много работы – от помощи в расследовании и возни в документах, до ответов на письма учащихся о том, как им страшно и не по себе. Им также надо было придумать, как выявлять Неизвестных в их школе. Когда об этом узнали все классы Розы, тут же пошли доносы на всех расистов и просто нехороших хербу, каждого из которых они должны были проверить, а тех, кто попадался чаще всех, отстранять от занятий – а это выслушать в свою сторону кучу лестных слов от «невиновных».

Благо, был Джейб. Вместе они прекрасно проводили время и долго беседовали, ходили по академии, держась за руки, или сидя на мягких простынях в спальне Картер. С каждым разом она убеждалась, что он – прекрасен, и ей очень повезло. После смерти Клэр ему было очень тяжело осознать то, что произошло, и она пыталась помочь ему всеми силами. Василёк не был из тех людей, которые показывали свои истинные эмоции, но она чувствовала, как внутри него все опустело.

Тот часто противился, отмахивался и говорил, что все нормально и, возможно, ему просто стоит потом уединиться и обо всем подумать. В такие моменты Картер его не держала.

Сейчас он уже постепенно начал приходить в себя, что, к сожалению, сложно было сказать о Пауле – та словно бы загналась ещё сильнее. Хорошо, хоть у классов Розы был хороший психолог.

– Мою подругу зовут Кларисса Василёк, вы безусловно слышали о ней, – прозвучал по радио знакомый голос. Все начали недоуменно переглядываться, – Многие предпочитают называть её Клэр, бой-бабой, великой спортсменкой и магом, но я называла её ласково Клари, когда мы оставались наедине. Сейчас её не стало, и никому вообще нет до этого дела. Умер полукровка – и хорошо, снижена популяция хотя бы на одного подростка. Я знаю Клари, я уверенна, что тут не обошлось без посторонних рук. Мы живём в мире, где всегда следует быть осторожным, ведь никогда не знаешь, когда твой соратник начнет считать тебя мусором. Любите, любите друг друга так же, как я любила Клари. Хербу войны тут не место.

Как только эта речь закончилась, большинство проигнорировали её или обменялись лишь парой слов.

– Бедная Файнберт, наверное, ей очень трудно, – сказал Джейб, – Надеюсь, хотя бы через три года она поймет, что её уже не вернёт и постарается хоть немного смирится. Нельзя же жить так…

– Работа Кристиана, явно, – перебила его Селеста, – Я уверена, на каникулах он тоже попробует что-то провернуть, только уже перед более серьезной публикой.

– Ты волнуешься, что ничего не выйдет?

– Конечно! Нас итак ищут, а некоторые Неизвестные даже не прочь убить, а он просто лезет в этот огонь, используя уже умерших людей как марионеток для своих планов.

– Вы же договорились, что вы живёте каждый своей жизнью, нет? Какая разница, что с ним будет, если он облажается, это будет его вина, может, тогда до него дойдет, что ты права.

– Хм, – Селеста задумалась, – думаю, ты прав. И все же, обидно, что он использует Паулу.

– Никого он не использует, она сама согласилась помочь ему. Тебе стоит меньше беспокоиться об этом, твой брат не настолько полоумный.

– Буду надеется, что это так.

Переживать потерю человека всегда очень нелегко. Некоторые всю жизнь не могут смириться с утратой и тешат себя воображаемыми событиями и воспоминаниями, другие же начинают видеть в случившемся свою или чужую вину, не осознавая, что это не имеет никакого значения. Обычно, люди говорят что-то в духе «да забудь ты», «отпусти ситуацию».

Но это мало того, что глупый совет, но ещё и неправильный.

Каждый человек, которого мы встречаем в нашей жизни, создан для того, чтобы направить нас на истинный путь. Кто-то дарит положительный опыт, кто-то наоборот, негативный, для того, чтобы человек мог извлекать уроки и понимать, как делать не стоит.

Совершенно нормально, когда они начинают уходить. Это означает, что их миссия на этом закончена. Нужно быть благодарным за то, что они появились в нашей жизни. Не стоит винить никого в том, что произошло: машину времени не изобрели, а значит, время вспять не повернуть.

Мертин сидел в одной из заброшенных башен, которая изначально была заперта – черт вообще его знает, что там находилось. Она была узкой и небольшой, с одним лишь окном. Тут также стоял шкаф, за которым он все время и находился, если кто-то вдруг захочет зайти. Он тоже был пуст. Странная башня.

Раздается звук зажигалки, запах табака начинает медленно распространяться. Ему нравится это место – тесное, тихое, далёкое. После смерти брата он любит находиться один.

Сейчас он не чувствует ту самую горечь, которую почувствовал тогда. Ему, наверное, не привыкать видеть трупы, кто знает, столько ещё он их увидит? Все, что у него сейчас осталось, это чувство глубочайшей пустоты.

Дверь в башню открывается и резко хлопает, что Мертин чуть не давится сигаретой. Неужели учителя?!

Он быстро тушит её и сидит, притаившись. Шаги направляются в сторону окна.

Мертин не слышит голоса, лишь всхлипы и яростное топанье каблуков. После это заканчивается и остаётся лишь истеричное рыдание.

Судя по всему, он не один приходит сюда поразмышлять. Мертин осторожно выглядывает из своего убежища, чтобы проверить, кто же вообще пришел.

Кажется, этого парня он знает, он же был с ними в одной команде во время игр! Он изначально показался ему странным типом, но особой неприязни к Алфорду у него не было, ну, она немного появилась только после случая с Селестой.

Алфорд, как он слышал, состоит в Совете классов Лилии, и вроде как начал встречаться с Мэй Лотос. Другой информации он о нем не знал да и не искал.

Сейчас вся его красивая оболочка словно разрушилась: он стоял у окна, облокотившись о подоконник, и плакал. Несмотря на его поступки в прошлом, его было жалко, и сейчас перед Мертином стоял выбор – выйти или нет?

Алфорд громко закричал и стукнул кулаками по окну так, что оно разлетелось в дребезги.

– Стой! НЕ СМЕЙ ДЕЛАТ ЭТГО!

Мертин быстро схватил его сзади и прижал к себе, заломив обе руки, пока МакАлистер не опомнился. Потом он начал резко пинаться и кричать, чтобы его отпустили, но от этого он сжимал его ещё сильнее, правда, вот оттащить от окна не удавалось.

– Пршу, успокойеся ты наконц! – умолял Бихтер, но Алфорд его не слышал.

– Пусти! Пусти немедленно ты, чертов отброс, мне казалось ты сдох, какого ты вообще решаешь, что мне делать?! НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ!

– НЕТ!

С его рук стекала кровь, он упирался ими в пустую раму и тянулся к выходу. Кажется, теперь стало понятно, почему эту башню заперли и не используют.

– Прошу, умоляю, просто дай мне сделать это, – Алфорд начал постепенно успокаиваться, но все ещё упирался, не выпуская из рук рамы подоконника.

– Джаже и не подъумаю! Ты с ума сшел?! Усьпокойся сечасже!

– Это ты сумасшедший, а не я, я нормальный, – его голос, кажется, сорвался, – Просто…просто сделай вид, что ты ничего не видел, ладно?

– Ты мне уже ндаел, всо хорошо, вдохни и…

Неожиданно, он получает резкий и больный пинок в живот. Пользуясь случаем, Алфорд вырывается, вскарабкивается на подоконник

И летит.

========== Глава 12: Верить. ==========

Полет. Что может быть ещё более свободным, чем ощущение того, что ты летишь? Все проблемы остались там, далеко далеко, рассеялись по воздуху, испарились, одна за другой. Жизнь также улетает в никуда, отсчитывая секунды в обратном направлении с каждым разом, как тело пролетает на сантиметр больше.

Холодные руки обхватывают Алфорда за талию почти у самой земли, часы снова начинают идти вперёд, набирая обычный ритм.

Приземление вышло неудачным: колени жутко болят, судя по всему, разбились, а ладони стёрлись о каменную тропинку.

Ученики начинают недоумевающе сбегаться к месту происшествия, чтобы посмотреть, что произошло, и узнать все самыми первыми. Мертин в то время складывает свои крылья и они испаряются – быстрая же у него реакция, однако, странно, что он проиграл в первом этапе игр.

Алфорд тяжело поднимается с земли, стараясь стряхнуть с себя всю грязь, хотя это бестолку – сейчас идёт сезон дождей. Вся его одежда и волосы теперь испачканы, а на руках и лице кровоточат позорные раны.

Мертин тянет руку, чтобы помочь ему встать.

– Да ты издеваешься?! – Алфорд отталкивает его и встаёт, давая всем своим видом понять, что ему не нужна помощь, но слезы начинают предательски выступать от стыда и боли, – Почему ты вообще полез, зачем ты родился?! Ты, жалкое подобие, ты просто опозорил меня и мой выбор.

– Алфорд, пршу, успокойся, – сказал Мертин строго, но не подходя к нему близко, словно бы МакАлистер – дикое животное.

– Да пошел ты со своим успокоишься! Вы все! – он оглянулся на собравшуюся толпу, которая пришла поглазеть на неудачное самоубийство, чтобы потом было, что обсудить со своими друзьями, – Жалкие уроды! Лицемеры! Забавно, да?! Очень!

Он расстолкал их всех и помчался в свою личную спальню, чтобы уединиться. Весь путь на него смотрели с недоумением, он старался прятать свои слезы и не кричать, но не мог. Теперь он точно стал персоной для обсуждения номер один.

Когда-то он мог только мечтать об этом: чтобы его заслуги ценились, чтобы о нем говорили то, какой он красивый и обаятельный, как умело он умеет вести беседы, шутить, и как он дорог для окружающих. Это, а не то, что вышло.

Он специально нашел эту башню, ключ от которой почему-то отсутствовал, и без лишних церемоний и часового стояния на крыше решил сделать это. И что? Какой-то полукровный гад просто все взял и испортил.

Наконец, Алфорд в своей спальне, где никто на него не смотрит. Ключ щелкает, а при помощи нескольких простых заклинаний он делает так, чтобы его ещё никто и не слышал, а также не мог проникнуть в спальню различными способами.

МакАлистер расстёгивает грязную рубашку и кидает её в кучу с остальной грязной одеждой, туда же летят и брюки. Раньше он жалел, что в этих небольших комнатушках нет зеркал во весь рост, можно было бы любоваться собой и быть всегда убежденным в том, что выглядишь ты прекрасно. Теперь он был даже рад, что их тут нет.

В последнее время ему не хочется смотреть на себя. Да, он не забросил уход за собой и его все ещё многие находят милым, особенно Мэй, её устраивает все, от прически и темного взгляда, до ключиц, тонких стоп и слегка торчащих ребер.

Сейчас это белоснежное тело было покрыто синяками: некоторые были свежими, фиолетовыми, а некоторые уже заживали и становились желтыми.

На руках были многочисленные порезы: ровные и кривые. Первые делал он сам, а вторые ставили ему другие, чтобы слить поскорее.

Другие.

Как бы это ни было печально, в чем-то Кристиан был прав: быть полукровкой – опасно. Или ты выбираешь неизвестную сторону и помогаешь семье с белой кровью, или же становишься в этом мире изгоем. Несмотря на то, что он выбрал первое, его продолжали травить.

Он думал, что, может, в новой академии начнется его новая жизнь: семья наконец приняла его, он может помогать им и быть полезным, у него есть прекрасная девушка, что может быть не так?

Другие.

Алфорду все ещё припоминали случай с Селестой, который испортил его жизнь окончательно. Если бы он даже не попытался сделать этого, если бы не позволил своему отчиму использовать свое тело тогда на играх, то вся семья отвернулась бы от него и он остался без крыши над головой. Тут уж или это, или нездоровая психика и вечные избиения и попытки унизить.

МакАлистер не ладил с Одуванчиком с самого первого класса, увидев в этом дерзком деревенском мальчишке своего заклятого врага. В Флос Петал у него хоть были друзья, чтобы его «успокаивать».

Тут он совсем один. Ему страшно и одиноко с тех пор, как умер Фелипо, его единственный друг, а тут ещё новая академия, задания неизвестных…

Все резко свалилось на голову и уже нет никаких сил продолжать терпеть это.

– Алфорд, так это правда? – спросил Аргус, когда они вновь созвонились по стеклу Связи.

– Да, – диалог только начался, но он уже понимал, что он имеет ввиду.

– Маме написала твоя академия, типа, времена сейчас трудные и возможно на тебя надавили из-за твоей вонючей крови, чтобы мы были терпимее, а Альб Аморе сделает все, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Эти оболтусы хоть говорили с тобой?

– Я не выходил из комнаты после того случая.

– Ну ты даёшь, конечно, держись там, ты нам ещё живой нужен, братиш. Ты сделал все, о чем тебя просили?

– Да, слепки от ключей готовы, я отдам их как только вернусь домой. Карта тоже есть.

– Молодец, хорошо работаешь. Думаю, на съезд после Нового года мы все же готовы взять тебя, увидишь всех, более подробно обо всем узнаешь.

– А как же специальная одежда?

– Возьмёшь мою старую пока что, а потом уже и тебе новую сошьют.

– Оу, это круто, – Алфорд был очень рад, но почему-то не мог показать этого. Может, всему виной неуверенность, которую он так старается не замечать?

– Круто, что ты наконец стал нам полезен. До связи, Красная пешка.

На утро, когда прозвенел будильник, Алфорд по привычке оделся в школьную форму, но потом подумал, что какой смысл идти, чтобы его обсуждали? Можно залечь тут надолго, даже может выйти умереть от голода, ведь он со вчерашнего обеда ничего не ел.

Ничего не вышло. Обеспокоенные учителя начали стучать в его дверь и требовать, чтобы он открыл её, иначе им придется выломать её, чтобы убедиться, жив ли он вообще, а уж кому захочется жить в комнате без двери даже день? Пришлось открыть.

Они сразу же схватили его, словно бы он пытался бежать, и потащили к школьному психологу. Многие из его класса даже не пошли в столовую, чтобы посмотреть на это, хотя скорее всего это потому, что они ожидали увидеть ещё один повешенный труп в своем корпусе.

Больше всего смешило, что многие из них перешептывались, что же такое случилось и почему он вообще решил выпрыгнуть, хотя прекрасно знали о том, что Тимеус и его компания травят его и даже видели некоторые синяки на его теле.

Сам же Одуванчик смотрел на него с испугом, вечно отводя взгляд в сторону. Трус.

Интересно, что же сделает Кристиан, который стал местным защитником бедных и угнетенных? Смог ли он предвидеть это? Если он даже не смог показать своему другу, что унижение других – это ненормально, что он вообще может донести до других, незнакомых и более озлобленных хербу?

Какой же идиот, ничего у него не выйдет. Шныряет тут и даже не скрывается, возможно и не догадывается, что давно находится на прицеле. Он и его поганная сестра.

Школьный психолог оказалась такой же дурной, почему он вообще должен ей что-то рассказывать, чем она ему поможет? Правда, он понимал, что если не расскажет мисс Фиалке ничего, то от него не отстанут. Тем более, учителя сказали, что теперь он состоит у неё на учёте и они будут каждую неделю видеться. Придется привыкнуть.

На самом деле, она довольно милая и приятная женщина. Обычно все взрослые, которых он встречал, были серьезными и холодными, сосредоточенные только на своих проблемах. Она же была совсем другой – доброй, открытой, искреннее желающей помочь ему, в отличие от Кристиана.

Он каким-то образом подкинул ему записку о том, что им надо встретится возле того самого «тайного укрытия» несмотря на все разногласия, которые были в прошлом, сейчас он и его «полукровные проблемы» имеют для него значение.

Это даже выглядит смешно. Ему даже вспомнилось, как Кристиан пытался подружится с ним и даже влезал в конфликты, связанные с ним, иногда даже принимая его сторону. Алфорду даже тогда казалось это странным, зачем ему, человеку, у которого итак много друзей, ещё и ему помогать? Ему никогда не был интересен ни Картер, ни его взгляды, так какой в этом всем смысл?

Просто попытка подлизаться и построить из себя всемирного героя. Тем не менее, Алфорд идёт на эту встречу: чем не повод поиздеваться?

Он, конечно, видел Кристиана и в обычное учебное время краем глаза, но все изменения он заметил только сейчас: смелый взгляд, сильные плечи, уверенные движения.

– Вау, я правда не думал, что ты захочешь прийти, заходи, – пригласил его он и МакАлистер подошел ближе, крадясь теперь с какой-то внутренней неуверенностью.

Теперь Картер явно перестал быть маленьким мальчиком, который любит веселиться со взрослыми ребятами и рассказывать истории с детства. Перед ним теперь был кто-то другой, совершенно иной.

– Это было неожиданно с твоей стороны, ну, написать мне, – Алфорд сел за стул и усмехнулся, – Неужели настолько много людей знает об этом?

– Да ты что, конечно об этом все знают, ты же черт возьми с башни прыгнул. Да и к тому же, мой человек спас тебя, и даже не услышал ни одного слова благодарности, одни ругательства. Если бы ты придерживался аристократических взглядов, то знал, что это не совсем благородно.

– Потому что это не его дело, он просто взял и влез, что тоже не правильно.

– Правильнее было бы позволить тебе умереть и жить с осознанием того, что он мог бы что-то изменить?

– Он ничего не изменит.

– Твое решение останется прежним?

– Верно.

Интересно, как он выкрутится из такой ситуации? Судя по тому, как он громко вздохнул и задумался, вряд ли на этот раз ему удастся выйти спасителем. Так тебе, Картер!

– Знаешь, Тимеус почти сразу же после этого случая пришел и рассказал мне обо всем, что происходило между вами. Конечно, раньше я обо всем узнал от Кирея, но все же. Ты напугал даже его.

– Знаю, и мне вообще плевать. Он сам говорил, что я должен умереть, оставлял на мне кучу порезов и ссадин и кидал множество угроз, что убьет меня или изнасилует. Мне ещё слаще от мысли, что я сломаю его психику своим самоубийством окончательно.

– Да, Тимеус – больной хербу, сильно больной. И это никак его не оправдывает. Ты же сам понимаешь, что он поступал с тобой жестоко и неправильно?

– И что, к моей крови это не имеет никакого отношения, я просто ему никогда не нравился. Да, я злой, лицемерный, гнусный, хитрый мерзавец, который слишком сильно любит себя и плюет на других. И? Такие мало кому нравятся, я знаю…

– Кто дал тебе такую характеристику, ты или твоя семья? Если бы ты любил себя, то не хотел бы убить.

– Да причем тут это! Ты начинаешь раздражать меня, Картер.

– Я буду раздражать тебя до тех пор, пока до тебя не дойдет, что ты заврался и строишь вокруг себя какие-то иллюзии и живёшь в образе, который тебе не принадлежит.

– Со мной все нормально…

– Тогда почему ты решил выпрыгнуть? Тебе с самого детства внушили, что ты должен быть как твоя мать, твои тети и дяди, дедушки и бабушки, чтобы быть любимым, и я прекрасно помню, о чем говорили вы с братом ещё тогда, когда мы сломали с тобой шкаф в драке. Ты не себя пытался убить, а тот самый навязанный образ, отравляющий тебе жизнь. Дело не в Тимеусе, хотя его вина тоже огромная, дело в тебе самом.

– Да отвали ты! Хватит давить на меня всем этим! Моя жизнь – мой выбор, тебе ясно или нет?!

– Тогда зачем ты пришел сюда? Разве не для того, чтобы я попробовал переубедить тебя?

– Да просто посмотреть, как ты будешь строить из себя героя, всемирного спасителя, второй Великий Дуб, потому что все это просто смешно и нелепо, тебе не десять и не пять, чтобы верить в мир и любовь на всей планете.

– Начать верить никогда не поздно.

– О боже, просто замолчи, я пошел.

Кристиан ничего не сказал вслед, словно ещё сильнее поиздевавшись над ним. Алфорд обвел взглядом некоторые плакаты, которые висели в его «тайном убежище» и ему почему-то вспомнились плакаты, которые делают Неизвестные. Правда, жаль что их нельзя так открыто распространять и они все ещё считаются пропагандистскими.

Ну ничего, это время скоро пройдет, скоро все изменится и тогда его точно назовут нормальным.

========== Глава 13: Снова. ==========

– Прошу, простите, что я подвела вас! – извинялась Паула со вчерашнего вечера.

– Все нормально, ты не виновата, что у отца трудности, он не обязан обеспечивать нас, – успокаивала её Селеста.

– Если вам вдруг будет не хватать еды или денег, я могу что-то придумать, правда.

– Паула, у нас правда всего хватает, не беспокойся. Мы уже жили в этом отеле, там вполне себе терпимые условия.

– Хоть и сама деревня навееивает не самые лучшие воспоминания, – вмешался Кристиан, – Ну, зато можно ещё подзаработать, убирая навоз.

– Рада, что ты думаешь об этом.

– Безусловно, сестрёнка, тебе ведь тоже придется работать.

– Я знаю.

– Надо бы ещё подумать, как Новый год встретить. В этот раз все будет сложнее.

– Мне все равно, я и без праздника прожить могу. Если тебе это принципиально, возись со всей мишурой сам.

Кристиан с Паулой грустно переглянулись: совсем не та Селеста, которую они знали. Хотя, она, возможно, уже запланировала какое-то свое празднование с Джейбом, так что её равнодушие было понятно.

Как часто влюбленные становятся мудаками, не замечая никого, кроме предмета своей симпатии.

Другой из Картеров по этому поводу не особо унывал, поскольку уже давно смирился с неисправимостью родной сестры: у него много друзей, найдет, с кем отметить.

В автобусе они продолжают сидеть рядом, но совсем не разговаривают: Кристиан смотрит в окно, Селеста думает о своем, Паула неловко молчит между ними.

Она переводит свой взгляд на сиденье, находящееся перед ней, и начинает теребить их за руки:

– Смотрите!

Она указала вперёд, где черным маркером была выведена надпись «Долой предрассудки», оставленная ими больше года назад.

– Мы попали в тот же автобус! – удивилась она.

– Навеивает воспоминания, – сказал Кристиан, проводя по ней пальцами, – Вряд ли даже оттереть пытались. Красивые слова, как я помню, это было твое предложение?

– Да! Такое чувство, будто бы это все было так давно, я даже забыла о ней, – Паула продолжала восхищаться этому совпадению.

– Это и было давно. Наша жизнь – быстрая и скоротечная, а за последнее время так вообще много чего произошло. Такое чувство, будто бы я из девяносто девятого – совершенно другой человек.

– Тоже самое. Все слишком быстро и сильно меняется, в том числе и мы сами.

После этого все снова замолчали, задумавшись о своем. Изменения? Да, их за этот год произошло очень много: потери друзей, ссоры, конфликты, новая академия, новые правила. Когда взрослеешь, начинаешь смотреть на мир шире, и замечаешь много чего нового, и чаще всего неприятного. Люди, которых ты считал героями, превращаются в простаков, а в тех, без кого ты не представлял свою жизнь, уже совсем нет нужды. Все осознают, что это – только начало их долгого пути, и что ещё будет.

Скоро новый год, а значит, начало новой загадки и неизвестности.

Картеры не посещали Полетрав уже как два года, но за это время тут совершенно ничего не поменялось. Тимеус напомнил им путь до отеля и направился домой, дальше они добирались по каменной дорожке к горе в одиночку.

Колесики чемоданов вечно сворачивали куда-то не туда, потому что были очень старыми и давно уже не выдерживали, от тяжелых рюкзаков гудели плечи, а руки отваливались от веса сумок и пакетов.

Самым большим желанием сейчас было скинуть все это на кровать, принять душ и прилечь на кровать. Неужели нельзя было построить его где-то в другом, более ровном, месте?

Спустя много усилий, они все же добрались до входа. Как только Кристиан открыл дверь, стало сразу понятно: что-то не так.

Внутри все кишило хербу и их семьями, вокруг носились и кричали дети, пока взрослые что-то обсуждали целыми скоплениями на диванах. Никогда тут не было настолько шумно.

– Извините, у вас есть свободные спальни на одну персону? – спросил Кристиан, когда подошёл к приемной.

Там сидела старая хербу с самым недоброжелательным видом из всех. Она походила на злую ведьму, которая ест детей на завтрак. Тут всегда работали пожилые женщины, но от этой так и веело ненавистью.

– Нет, – язвительно прокряхтела она. По её тону Картер быстро догадался, в чем дело: они люди.

– Хоть что-то есть? Я и моя сестра сироты, нам совсем негде жить.

– Мальчик, ты видишь, сколько тут хербу?! Мест нет! Сиротам место в приютах, а не здесь.

– Мы готовы жить с другими, если они, конечно, не против, готовы работать, делать все, что угодно…

– Чтобы хербу и жили с какими-то детьми?! Уму непостижимо так оскорблять наших гостей, которые платят за проживание, в отличие от вас. Убирайтесь, иначе я позову охрану.

Кристиан плюнул на пол и вышел, хлопнув дверью. Селеста быстро двинулась за ним, вслед ей кричали много ругательств и словно прожигали взглядом.

– Прошу, держи себя в руках, Кристиан, – сказала она, когда он уходил все дальше и дальше от гостиницы, спускаясь вниз, – Куда ты?

– Искать нам новый дом, а куда же ещё?

– У тебя есть предположения, куда мы можем пойти?

– Нет, совсем. У всех свои семьи и свой скудный достаток, если уж отец Паулы не в силах прокормить нас двоих, то другие тем более.

– И что же нам делать?