Текст книги "Истинные Имена"

Автор книги: Вернор (Вернон) Стефан Виндж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Вы очень… сообразительны. Но вам помогли; я бы никогда не подумал, что вы станете сотрудничать с копами. Единственный расклад, который мог побить Почтаря, – он усмехнулся знакомой механической гримасой. – Но, видите ли, это расклад с летальными генами. Между нами троими больше общего, чем между вами и правительством.

Только посмотрите. Если раньше мы были колдунами, то теперь мы боги. Смотрите! – по-прежнему удерживая его в поле внимания, они взглянули и туда, куда он указывал. Миллиарды жизней опять раскинулись перед ними с мириадов сторон. Но теперь многое изменилось. Они отобрали на свою борьбу почти все вычислительные мощности человеческой расы. Видео– и телефонные разговоры оборвались. Публичные базы данных протянули ровно столько, чтобы успеть заметить, что произошло нечто ужасное. Их последние заголовки, вышедшие перед самой кульминацией битвы, гласили: «ВЕЛИЧАЙШАЯ В ИСТОРИИ ПОТЕРЯ ДАННЫХ». Сотни миллионов людей уставились в пустые дата-панели, напуганные куда сильнее, чем их могла бы ужаснуть обычная пропажа электричества. Утраченные данные и потерянное рабочее время уже привели к серьёзной рецессии.

– На их счастье, древняя гонка вооружений давно позади, не то независимые военные группировки уже развязали бы мировую войну. Даже если мы вернём управление сию секунду, им понадобится больше года, чтобы привести дела в прежний порядок, – DON.MAC глупо ухмыльнулся – они уже видели эту же гримасу во время вчерашней болтовни с Лаймо. – Кое-кто уже умер. И это при том, что больницы и самолёты частично автономны.

Даже если и так… Мистер Скользки представил себе тысячи самолётов, забивших посадочные эшелоны аэропортов от Лондона до Крайстчёрча. Локальные компьютеры не успеют скоординировать столько безопасных посадок прежде, чем у некоторых закончится топливо.

– И это всего лишь отголоски нашей драки, – продолжал ДОН. – А пожелай мы навредить по-настоящему, мы бы наверняка уничтожили всё человечество. – Просто чтобы подчеркнуть свои слова, он взорвал три боеголовки в пусковых шахтах в Юте. Десятками наземных и орбитальных глаз мистер Скользки и Эритрина увидели, как кольца разрушений прокатываются по пусковым площадкам. – Подумайте: ну чем мы отличаемся от мифических богов? Как боги, мы сможем править и процветать, если не будем ссориться между собой. – Он перевёл выжидающий взгляд с мистера Скользки на Эритрину. Смуглое лицо Красной нахмурилось; казалось, её злая сосредоточенность на противнике нисколько не ослабела.

DON.MAC повернулся к мистеру Скользки:

– Скольз, ну уж ты-то должен понимать, что у нас нет других вариантов, кроме сотрудничества. Они знают твоё Истинное Имя!Из нас троих твоя жизнь в наибольшей опасности, тебе нужно защищать своё тело от правительства, которое уже считает тебя предателем. Если бы не твои новые способности, ты бы уже дюжину раз умер за последнюю тысячу секунд.

И у тебя нет пути назад. Даже если ты, как примерный бойскаут, уничтожишь меня и честно вернёшься, они просто убьют тебя. Они знают, насколько ты опасен – пожалуй, даже опаснее меня. Они не решаться оставить тебя в живых.

Если отбросить похвальбу, он говорил чистую и страшную правду. Даже сейчас мистеру Скользки приходилось отвлекаться на небольшой диверсионный отряд, сброшенный в район Аркаты ещё до того, как правительство потеряло контроль над событиями. Их командиры поняли, с какой лёгкостью он может подменять их приказы, и дали бойцам инструкции игнорировать любые внешние команды, пока те не устранят некого Роджера Поллака. К счастью, они полагались на электронные карты со спутниковой навигацией, так что он водил их кругами. Это отвлекало и раздражало. Вскоре ему придётся принять более радикальные меры.

Но то, что сейчас всего лишь раздражало, станет быстрой и верной смертью, когда он вернётся к прежнему себе. Он взглянул на Эритрину. Не нашла ли она подтасовок в аргументах ДОНа?

Та почти зажмурилась, хмурясь всё сильнее. Он чувствовал, как она выделяет всё больше ресурсов на анализ каких-то структур. Интересно, она вообще хоть слушала, что говорил DON.MAC? Но тут она открыла глаза, в которых светилось торжество:

– Знаешь, Скольз, я не припомню, чтобы симулятору личности хоть раз удавалось дурачить меня дольше нескольких минут.

Мистер Скользки кивнул, удивлённый сменой темы:

– Точно. Если болтать с симулятором достаточно долго, начинаешь замечать его ограниченность. Не думаю, что нам когда-нибудь удастся написать программу, способную пройти тест Тьюринга.

– Да, ограниченность и нехватка воображения – это верные признаки. Конечно, ДОН всегда притворялся программой, так что особой разницы не было. Но я уверена, что последние месяцы за его маской не скрывался никто живой…

…и я не думаю, что там кто-нибудь есть и теперь.

Мистер Скользки присмотрелся к DON.MAC'у. В ответ на обвинение тот только ухмыльнулся. Как-то фальшиво. Он припомнил странную неестественность боевого стиля ДОНа. Правда, стычка вышла слишком короткой, чтобы набрать достоверную статистику… Эри полагалась на интуицию и тот глубинный анализ, который сумела провести за последние секунды.

– Значит, самого Почтаря мы всё ещё не нашли.

– Верно. Это только его лучшая марионетка. Могу поспорить, что Почтарь просто взял шаблоны убитого DON.MAC'а и сложил из них этот защитный автомат. Почтарь не притворяется, его задержки ответа – взаправду. Это должно быть ключом к его тайне.

В любом случае, это сильно облегчает дело, – она хищно улыбнулась DON.MAC'у, словно живому человеку. – Ты почти принёс победу своему хозяину, ДОН. Ты нас почти убедил. Но раз уж мы тебя разгадали, будет несложно…

Её образ пропал, и мистер Скользки почувствовал, как ДОН хватается за освободившиеся ресурсы. Они снова сцепились за контроль над околоземными оружейными системами, которые Эри только что удерживала.

А в одиночку мистеру Скользки было не выстоять. Постепенно, понемногу он прогибался под напором противника, как борец, чьи кости трещат в смертельном захвате. Он мог только мешать ДОНу поджарить его дом, а ради этого приходилось шаг за шагом поступаться вычислительными ресурсами.

Эритрина пропала, исчезла начисто. Или нет? Он отщепил на поиск нить своего внимания, тончайшую паутинку, которая всё ещё была сильнее любого колдуна. Эта нить быстро нащупала отключение электросети в южном Род-Айленде. Сбой данных повлёк за собой немало таких отключений за последние минуты, но это было особенным. Пропало не только электричество, но и независимые линии связи, и теперь даже он не мог их оживить. Этот район оказался настолько изолирован, что такое никак не могло выйти случайно.

…но тут пробился едва различимый голос, узкая телефонная линия в реках данных, которые текли через него. Эритрина!Каким-то чудом она отыскала окольный маршрут наружу.

Он всмотрелся в тёмный пригород Провиденса. Отключённая зона покрывала несколько застроек, в сумме около сотни тысяч жилых блоков. Где-то там жил человек, который был Эритриной. Пока она сосредотачивалась на DON.MAC'е, тот, должно быть, так же старательно выискивал её Истинное Имя. Но даже сейчас ДОН ещё не знал его точно – лишь настолько, чтобы отключить весь район, где она жила.

Думать становилось всё труднее; DON.MAC методично разбирал его. Намерения ДОНа были очевидны: как только мистер Скользки достаточно уменьшится и ослабеет, орбитальные лазеры испарят сначала его тело, а затем и Эритрину. И тогда верный вассал Почтаря единолично завладеет всепланетным королевством, чтобы преподнести его своему таинственному сюзерену.

Он прислушался к тихому голоску, всё ещё пробивавшемуся из Провиденса. Смысла в её речах было немного – сплошные паника с истерикой. Удивительно ещё, что она вообще могла говорить; обрыв всех компьютерных линий, который она только что пережила, равнялся обширному инсульту. Мир для неё сжался до ширины замочной скважины, стал обрывочным, смутным и непонятным.

– У нас есть шанс, ещё не всё потеряно, – сбивчиво и поспешно твердил голос. – Старая военная ретрансляционная вышка к северу. Чёрт. Я не знаю ни номера, ни сетки, но она у меня прямо за окном. С неё ты пробьёшься к антенне на крыше… канал широкий, а у меня тут батареи… только быстро!

Подгонять и не требовалось; это еготут жрали заживо. Противник уже почти обездвижил его, выдавливая и удушая там, где не мог рвать и резать. Он судорожно дёрнулся под тяжестью ДОНа и дотянулся до ретрансляторов к северу от Провиденса. Только один из них находился в зоне видимости затемнённого района. Его поворотная антенна давала очень, очень узкий луч.

– Эри, мне нужен номер твоего дома, может быть даже номер антенны!

Прошла секунда, другая – целая эпоха адских мучений для мистера Скользки. В сущности, он спросил её Истинное Имя – он, который уже висел на крючке у федов. Как только он вернётся в реальный мир, эти сведения уже никак от них не скрыть. Он отлично понимал её чувства: больше никогда никакой свободы. На её месте он бы тоже замялся, но…

– Эри!Истинная Смерть нам обоим, если ты не скажешь! Он достал меня!

На этот раз она не медлила:

– Д-Дебби Чартерис, улица Гросвенор, 4448. Это всё, номера антенны я не знаю. Моего имени и адреса тебе хватит?

– Да. Жди, я сейчас!

Слова ещё не отзвучали, когда он нашёл это имя среди арендаторов антенн и нацелил военный передатчик. Соединение установилось, и он снова сосредоточился на DON.MAC'е. Кажется, враг даже обратил внимания на этот разговор. Должно быть, он уже расслабился.

Мистер Скользки сделал выпад и выбил коммуникационные узлы, общие для них обоих. ДОН дёрнулся, перестраиваясь вокруг оставшихся ресурсов, и снова навалился на мистера Скользки. Поскольку ДОН был сильнее, размен обошёлся мистеру Скользки пропорционально дороже. Враг пошатнулся, но теперь конец наступит очень скоро.

Волшебные пространства вокруг него, прежде столь богатые невиданными цветами и деталями, тускнели, уступали место ощущениям его истинного тела, скрученного животным ужасом в калифорнийском домике. Связь с великим миром почти иссякла. Он едва заметил, как ДОН опять навёл на него Перст Господень…

…Сознание, прежнее сверхчеловеческое сознание вернулось почти неощутимо, незаметно, пока расширенные чувства не нахлынули внезапной волной. Мистер Скользки неуверенно осмотрелся, как больной, очнувшийся от комы, ещё не вполне осознавая, что борьба продолжается.

Но теперь они поменялись ролями. DON.MAC'а застигли врасплох, когда он добивал, как ему казалось, своего последнего врага. Эритрина использовала всё преимущество внезапности, ударив из японского дата-центра и уничтожив большинство зон высшей мотивации ДОНа прежде, чем тот даже заметил её. Огромные ничейные процессорные области рассыпались повсюду, и мистер Скользки быстро подобрал всё, до чего дотянулся.

Даже теперь ДОН побил бы их поодиночке, но когда мистер Скользки снова бросился в битву, перевес оказался на их стороне. DON.MAC тоже это понял, и с идиотской наглостью завёл старую пластинку:

– Ещё не поздно! Почтарь даже теперь вас простит!..

Мистер Скользки и Эритрина вцепились во врага с разных сторон, отключая связи, данные и процессорные ресурсы целыми блоками. Они аннулировали его доступ к широкополосным ретрансляторам и один за другим сбрасывали его запросы к низколетящим спутникам. ДОНа заперли в наземных линиях, приковали к единственной военной сети, растянутой от Вашингтона до Денвера. Он шатался и наугад размахивал всеми средствами уничтожения, которые ещё оставались в его власти. По всей центральной части США взрывались пусковые шахты, противобаллистические лазеры нарезали небо. Начало их драки остановило мир; окончание грозило разорвать его в клочья.

Удары врага почти не причиняли вреда мистеру Скользки и Эритрине, а шансами серьёзно пострадать от шального выстрела можно было пренебречь. Они углубились в разборку DON.MAC'а, не обращая внимания на царапины. Они нашли объектный код симулятора, который был ДОНом, и обнулили его. ДОН – или его создатель – предусмотрительно разместил повсюду множество резервных копий, так что уничтожение очередной будило следующую. Но с каждой минутой ресурсы симулятора таяли. Теперь от него осталось не больше, чем когда-то было в Ковене.

– Глупцы!Почтарь – ваш естественный союзник. Феды вас убьют! Как вы не понима…

Голос оборвался на полувопле, когда Эритрина обнулила очередную копию симулятора. Следующая не пришла ей на смену. Наступили тишина и… пустота… повсюду. Эритрина и мистер Скользки переглянулись и продолжили обыск вражеской территории. Пространство данных было огромным, там хватило бы места для гораздо большего числа скрытых копий ДОНа. Но без ресурсов, которые они отобрали, симулятор был бессилен. Никакая действенная засада не могла крыться в этих недвижных руинах.

И у них остались полные копии DON.MAC'а для изучения. С ними было несложно в точности проследить заражение. Они методично прошлись по системе, очищая и исправляя всё, что находили, возвращая функциональность к изначальным замыслам программистов. Они справились так хорошо, что не оставили федам никаких намёков на то, насколько глубоко Почтарь со своими приспешниками забрался к ним, насколько он был близок к абсолютному господству.

Большинство областей были затронуты едва-едва и требовали только незначительных правок. Но в глубинах военной сети крылись сотни терабайт непонятной программы, связанной с действиями ДОНа множеством ссылок. Безусловно, это был объектный код, но настолько раздутый и плохо организованный, что даже они не разобрали, осталось ли в этой мешанине хоть что-то функциональное. Так или иначе, он наверняка не служил никаким легитимным целям; после секундного раздумья они рандомизировали его.

И наконец всё закончилось. Мистер Скользки и Эритрина остались одни. Им принадлежали все без исключения вычислительные мощности на Земле и в её окрестностях. Не осталось ни единого места, где враги могли бы затаиться. И никаких следов хоть какого-то вмешательства извне.

Впервые после того, как они достигли этого уровня, они смогли спокойно изучить весь мир. (Он едва замечал непрестанные жалкие попытки американских военных убить его реальное тело.) Мистер Скользки осмотрелся всеми своими миллионами органов чувств. Земля безмятежно плыла в пространстве. В видимом диапазоне она выглядела в точности так же, как все те тысячи фотоснимков, которые он видел, будучи человеком. В ультрафиолете за ней на тысячи километров тянулся водородный шлейф. Спутниковые детекторы высоких энергий различали тысячи энергетических уровней в радиационных поясах, колеблющихся на солнечном ветру. Он ощущал тепло течений во всех океанах мира, чувствовал их напор. И одновременно он слышал миллионы голосков, возвращавшихся к жизни по мере того, как они с Эритриной осторожно поднимали на ноги оступившиеся коммуникации человеческой расы и мягко запускали их снова. Каждый корабль в море, каждый благополучно садящийся самолёт, каждый кредит и платёж, все завтраки, обеды и ужины человечества чётко отражались в разных уголках его сознания. Вместе с восприятием пришла и власть; почти всё, что он видел, он мог изменить, уничтожить или улучшить. В образной системе ковенов их можно было назвать только одним словом: они стали богами.

– …мы могли бы править, – в сдавленном голосе Эритрины звучало потрясение. – Поначалу будет непросто сохранить наши тела, но мы справимся.

– Но всё ещё остаётся Почтарь…

Она отмахнулась.

– Может быть да, а может и нет. Верно, мы ни на шаг не приблизились к разгадке его тайны, но мы выбили из-под него все процессорные мощности. Пускай только попробует снова заползти в Систему – мы тут же узнаем. – Она пристально всмотрелась в него, и он не сразу понял, что она что-то замышляет.

Она говорила чистую правду: пока их тела будут живы, они смогут править. И DON.MAC тоже был прав: они стали величайшей угрозой, с которой «силы порядка и закона» когда-либо сталкивались, включая Почтаря. Разве могут феды отпустить их с миром, разве могут хотя бы оставить их в живых, если они откажутся от своих нынешних возможностей? Но…

– Множество людей погибнут, если мы встанем во главе. На Земле ещё осталось немало независимых военных группировок, которые придётся запугивать ядерными ударами, по крайней мере поначалу.

– Ага… – её голос стал ещё тише, а образ лица склонился, пряча глаза. – Я промоделировала это за последние секунды. Нам бы пришлось уничтожить от четырёх до шести крупных городов. А если где-то остались укрытые от нас командные центры, то будет ещё хуже. И нам придётся набрать собственную человеческую тайную полицию, потому что люди начнут действовать в обход нашей системы… Чёрт. В итоге мы станем ещё хуже, чем человеческое правительство.

Она увидела по его лицу, что он пришёл к тем же выводам, и криво усмехнулась:

– Ни ты, ни я на это не пойдём. Так что государство опять выиграло.

Он кивнул и легко коснулся её. Они позволили себе ещё минуту купаться в высшей реальности, а затем молча расстались и направились вниз, каждый своей дорогой.

Спуск в обыденную человечность не был мгновенным. Мистер Скользки тщательно подготовил безопасный выход. Он набросал сложную систему обманок для отряда, который тянулся к его физическому телу; они найдут его не раньше, чем через несколько часов – правительство сможет отозвать их куда быстрее. Он провёл предварительные переговоры с федеральными программами, которые изо всех сил старались перехватить у него контроль, убедив их в своём твёрдом намерении сдаться в обмен на гарантии безопасности его физического тела и свободу передвижения. Через несколько секунд он опять начнёт говорить с людьми, наверное даже с Вирджинией, но до тех пор ещё множество базовых правил отработают автоматически.

В соответствии с договором о перемирии он начал закрывать одну за другой свои так недавно обретённые способности. Это было всё равно что останавливать уши, ослеплять глаза, и хуже всего – понемногу отказываться от самой способности мыслить. Словно жертва самодеятельной лоботомии, которая даже больше не понимает, что же утратила. За ним по пятам следовали федеральные силы, старательно перекрывая доступ к только что освобождённым областям, чтобы подстраховаться на тот случай, если он вдруг передумает.

Ужасно далеко, как он теперь смутно чувствовал, Эритрина проходила через такую же процедуру, только медленнее. Странно; он уже не мог быть ни в чём уверен, но казалось, что она специально медлит и делает что-то ещё сверх подстраховок для возвращения к человечности. А потом он вспомнил, с каким странным выражением лица она говорила, что они так и не разгадали Почтаря…

Там, где могли править двое, сможет и один!

Внезапный приступ паники ошеломил его, а ужаснее всего была мысль о предательстве той, которой он так доверял. В отчаянии он ударился о стены, которые только что позволил возвести за собой, но было уже поздно. Он уже стал слабее федов. Мистер Скользки беспомощно оглянулся в сгущающейся тьме, и увидел…

…Эри, нисходящую в реальный мир вместе с ним, отказывающуюся ото всех преимуществ, которые могла бы оставить за собой. Что бы ни задержало её, предательства в этом не было. И почему-то он почувствовал облегчение не столько от того, что избежал смерти – а от того, что не ошибся в Эри.

В последнее время он досыта насмотрелся на Вирджинию – само собой, не в романтической обстановке. Её команда обосновалась в Аркате, и дважды в неделю она наведывалась к нему в гости с кем-нибудь из своих головорезов. Эта правительственная операция была из тех немногих, которые велись лицом к лицу. То ли она сама, то ли её начальство поняли, насколько телефон уязвим для жульничества. (И они были правы. Поллак, например, мог за пару недель соорудить телефонного робота, а сам – с поддельными удостоверениями и привилегированными пропусками – улизнуть самолётом в Джакарту.) На первый взгляд, эти встречи во многом повторяли тот первый весенний визит:

Поллак отступал к двери и смотрел, как чёрный «Линкольн» притормаживает на повороте. Как всегда, машина заезжала под навес. Как всегда, водитель выходил первым и смеривал Поллака холодным взглядом. Как всегда, Вирджиния двигалась с военной выправкой (как он выяснил, она и в самом деле попала на нынешнюю должность с военной службы). Парочка целеустремлённо шагала к домику, не обращая внимания ни на летнее солнце, ни на влажную зелень соснового леса и лужайки. Он придерживал перед ними открытую дверь, и они молча и высокомерно входили. Как всегда.

Он усмехнулся про себя. Можно сказать, что ничего и не изменилось. Его жизнь и смерть по-прежнему оставались в их руках. Они по-прежнему могли отрезать его от всего, что он любил. Но в остальном…

– Сегодня, Поллак, у меня для вас лёгкое дело, – сказала она, раскладывая на кофейном столике свой чемоданчик и включая дата-панель. – Но вам оно, наверное, не понравится.

– Даже так? – он уселся и выжидающе уставился на неё.

– За последнюю пару месяцев вы по нашему требованию устранили остатки Почтаря и вернули в строй Национальные программы и базы данных…

Угроза Почтаря по-прежнему маячила за всеми решениями. И через десять недель после битвы – Войны, как звала её Вирджиния – общественность знала только то, что Система подверглась масштабному вандализму, но, как и большинство войн, эта тоже оставила немало руин с обеих сторон. За прошедшие после битвы месяцы правительство США и мировая экономика соскользнули ещё ближе к хаосу. (Без их с Эритриной помощи американские бюрократии вряд ли вообще пережили бы Почтарскую Войну. Он не был уверен, спасли они этим Америку или предали.) А что же враг? Его силы почти наверняка уничтожены. За последние три недели мистер Скользки нашёл всего одну копию программного ядра бывшего DON.MAC'а, да и ту нерабочую. Но стоявший за Почтарём человек – или существа – по-прежнему оставался загадкой. В этом вопросе Вирджиния, правительство, да и сам Поллак были осведомлены не лучше широкой общественности.

– Теперь, – продолжала Вирджиния, – пришло время разделаться, так сказать, с проблемами помельче. Почти два десятилетия мы были вынуждены мириться с тупым вандализмом безответственных лиц, которые ставят свои мелочные интересы превыше общественных. Теперь, раз уж мы располагаем вами, мы планируем это прекратить.

Мы требуем предоставить нам Истинные Имена всех нарушителей, пребывающих ныне в Системе, в особенности членов так называемого Ковена, в котором вы состояли.

Он ожидал, что ему рано или поздно предъявят это требование, но приятнее от этого оно не стало.

– Сожалею, но этого я сделать не могу.

– Не можете? Или не хотите? Не забывайте, Поллак, цена вашей свободы – игра по нашим правилам. Своими преступлениями вы уже заслужили пожизненный срок. Как мы оба знаем, вы настолько опасны, что вас действительно следует изолировать. И кое-кто не настолько мягкосердечен, как я. Они просто мечтают видеть вас и вашу девушку из Провиденса окончательно и бесповоротно мёртвыми, – она высказалась равнодушно-грубо, как обычно, но взгляда не подняла. С тех пор, как он вернулся из битвы, в её напыщенные тирады закралась тень неуверенности.

Она старалась это скрывать, но Поллак ясно видел, что она колебалась: то ли бояться его, то ли уважать, то ли и то, и другое вместе. Так или иначе, она разглядела в нём глубину; он думал, ей не хватит на это воображения. А ведь Роджер Поллак как человек почти ничем не выделялся. Он чувствовал себя не более чем шелухой того, кем когда-то был, а теперь мог только фантазировать о том, что едва помнил.

Почти сочувственно Роджер улыбнулся:

– Я действительно не могу, Вирджиния, но я и не стал бы. И не думаю, что мне за это что-то будет… Дайте мне договорить! Сильнее нас с Эритриной ваши боссы боятся только одного: что вдруг объявится ещё кто-нибудь такой – да хотя бы и сам Почтарь, если он вдруг вернётся. Мы с ней – ваши единственные эксперты по этому виду подрывной деятельности. Думаю, что вы не решитесь натаскать собственных агентов нам на замену, даже если бы и могли. Чем параноидальнее служба безопасности, тем меньше она способна доверять хоть кому-нибудь с такими возможностями. А мистер Скользки и Эритрина – известные факторы: эксперты, которые не преступили черту. Между Властями Предержащими и Властями Возможно Пребудущими тогда стояла только наша самодисциплина.

На секунду Вирджиния онемела. Её новое отношение к нему подверглось серьёзному испытанию. Всю жизнь её учили, что власть развращает; понимание того, что он отказался от мирового господства по своей воле, выбило её из колеи.

Наконец она ответила с мимолетной улыбкой, которую он едва успел заметить:

– Ладно. Я передам ваши слова. Может, вы и правы. В дальней перспективе вандалы угрожают основам американских свобод, но в повседневной жизни они только раздражают. Моё руководство – Министерство соцобеспечения – вероятно, предпочтёт бороться с ними прежними методами. Они стерпят ваше… э… неповиновение по этому конкретному вопросу, покуда вы с Эритриной преданно защищаете нас от сверхчеловеческих угроз.

Поллак облегчённо расслабился. Он всерьёз боялся, что МС растопчет его за этот отказ. Ну а поскольку феды никогда не избавятся от ужаса перед Почтарём, то и их с Дебби Чартерис – Эритриной – никогда не заставят предать своих друзей.

– Но, – продолжила фемкоп, – это не значит, что мы можем игнорировать ковены. Скорей всего, новые сверхчеловеческие угрозы всплывут именно там. Вандалы обладают наилучшим практическим знанием Системы – даже армии пришлось это признать. А если сверхчеловеческая личность и возникнет вне ковенов, её самомнение заставит её покрасоваться перед колдунами, как это случилось с Почтарём.

В дополнение к прочим вашим обязанностям, мы хотим, чтобы вы проводили по паре часов в неделю в других значительных ковенах. Вы останетесь одним из «своих парней» – только под нашим ответственным контролем – и будете высматривать проявления сил, подобных Почтарю.

– Я снова повстречаюсь с Эри!

– Нет. Этот запрет остаётся в силе. Радуйтесь, что так вышло – не думаю, что мы бы потерпели ваше существование, не окажись вас двое. Если вы будете выходить на Иной План строго по очереди, у нас всегда останется одно оружие в резерве. Покуда вы не сможете встречаться, вы не сможете и сговориться против нас. Я это серьёзно, Роджер: если мы застукаем вас или ваших заместителей вместе на Ином Плане, это будет конец всему.

– Хмм…

Она строго посмотрела на него, но приняла это как молчаливое согласие. Следующие полчаса они посвятили уточнению задач на эту неделю. (На Ином Плане вышло бы скорее, но Вирджиния – или инструкция МС – была романтически привязана к прошлому.) Ему следовало продолжать работу над записями гражданского страхования и обследование южноамериканских сетей данных. Работа предстояла грандиозная, в особенности с теми ограничениями, которые феды на него наложили. Вряд ли выйдет наладить механизмы соцобеспечения раньше октября. Но к выборам они как раз уложатся [6]6
  Все основные выборы в США проходят в начале ноября; президентские – раз в четыре года, сенатские – раз в два года, палаты представителей – ежегодно. Учитывая совмещение Марса с Юпитером [3]3
  С момента написания повести и до середины XXI века Марс сближается с Юпитером в конце весны только дважды: 29 мая 2022 года и 22 мая 2038 года – см. таблицу (прим. перев.).


[Закрыть], речь идёт не о выборах президента. См. подробности (прим. перев.).


[Закрыть].

Затем, в конце недели, ему следует посетить Ковен. Роджер уже считал часы; он так давно не бывал там…

Вирджиния оставалась прежней собой, собранной и деловитой, пока они с водителем не собрались уезжать. Но выйдя под навес, она почти застенчиво призналась:

– Я прошла вашу «Анну Болейн» [7]7
  Anne Boleyn (произносится как «Анна Б олин») – королева Англии с 1533 по 1536 гг., супруга короля Генри VIII. Казнена по приказу мужа. См. подробности (прим. перев.).


[Закрыть]на прошлой неделе… Это действительно чудесно.

– Вы как будто удивлены.

– Нет. В смысле да, наверное. Собственно, я прошла её несколько раз, в основном от лица Анны. В других играх соучастия, которые я читала, не было такой глубины. Мне даже показалось, что я как-нибудь смогла бы остановить Генри и сохранить голову на плечах!

Поллак расплылся в улыбке. Только представить, как Вирджиния, коп с суровым взглядом, садится читать «Анну», чтобы вникнуть в психологию своего подопечного правонарушителя – и постепенно увлекается сюжетом романа.

– Это возможно.

В сущности, она даже могла бы как-нибудь стать приятным человеком.

А на обратном пути к дому Поллак уже и думать забыл о Вирджинии. Он возвращается в Ковен!