Текст книги "Дом ведьмы. Большая уборка (СИ)"
Автор книги: Вера Волховец
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Всю дорогу до дома я пролетела с одним только четким желанием – обернуться. Было у меня ощущение, что вампир летит за мной следом, но когда за моей спиной лязгнули створки ворот особняка ди Бухе – ни за моей спиной, ни просто на улице никого не было.
И пожалуй, только здесь, стоя за забором моего дома, я и ощутила себя по-настоящему в безопасности. Только здесь смогла отдышаться и сжать ладонями голову, которую будто проморозили изнутри.
Не знаю, что это было. И знать не хочу! А вот что точно хочу – чтобы Джулиан ди Венцер больше так не делал. И вообще – желательно, чтоб он ко мне не приближался!
17. Глава о том, что в порядочной семье без паршивой овцы не обойдется!
– Джулиан, какая неожиданность, ты ведь взял выходной сегодня.
Черный плащ упал на руки первому попавшемуся лакею. Джулиан же глянул в лицо кузена и ядовито искривил губы, стягивая с пальцев черные перчатки.
– Выходной пошел упырю под хвост. Я… кое-кого встретил.
– Может быть, не все еще потеряно?
Макса никогда не пугали проявления характера Джулиана, именно поэтому он и был идеальным управляющим. Всегда любезный, даже с врагами, всегда дипломатичный, всегда… Двуличный. Эта черта его характера не была Джулиану в новинку. Вампир априори всегда должен был быть готовым в любую минуту оказаться в большой политике, в которой предстояло бы изображать как минимум близкого друга короны, для любого из её врагов.
Вот только иметь дно, скрытое от людей – это одно. А поворачиваться вероломной стороной к семье, к клану – совершенно другое…
– Помнишь первое правило работы в моем ресторане, Макс? – Джулиан сбросил и камзол. Ничего удивительного, если он приходил в ресторан – он чаще всего проводил время на кухне, а там он не был сыном дворянина. Там он был кое-кем другим. Тем, кто позволил себе этот каприз – заниматься отнюдь не тем делом, которым пристало заниматься благородному лорду.
Другой вопрос, что сейчас Джулиан готовился отнюдь не к тому, чего от него ожидал Макс.
– Не стоять между тобой и твоими ножами? – Макс закатывает глаза и задирает ладони к потолку. – Ну что ж, как скажешь, брат, ты здесь повелитель.
– Да, – Джулиан едва искривляет губы, – так и есть.
Ему не нужно даже притворяться. Джулиан ди Венцер никогда не отличался легким характером, это было известно всем. И он вполне мог явиться в таком вот прескверном состоянии духа, ему для этого не нужно было каких-то душераздирающих событий.
Кто б знал, что иногда так совпадает…
Зал был полон.
Мест, где члены четырех завихградских кланов детей Аррашес могли собраться спокойно и получить должный уровень обслуживания, в городе было – по пальцам пересчитать, так что ничего удивительного.
И когда Джулиан вдруг остановился в центре зала – долго ждать всеобщего внимания ему не пришлось. Он просто поднял ладонь, активируя одну из трех рун, нанесенных на ободок поддельного аракшаса.
Вайтага. Сложный знак, который человеческим каббалистам всегда казался слишком вычурным, и местами похожим на двух раздавленных пауков, сросшихся тонкими лапками. Не было особого значения, как была создана эта руна. Она могла быть начертана даже просто указательным пальцем, и в любом случае означала одно – требование незамедлительно уйти, поскольку клан, использовавший Вайтагу, объявлял о наличии семейных проблем, требующих незамедлительного решения.
Кровь – превыше всего. И законы клана вампиров были не просто законами – они были непреложными заповедями в нынешнюю эпоху.
Гости поднимались из-за столов неспешно, прощально кивали Джулиану и таяли, уходя глубоко в тени, пользуясь теневыми тропами. Они даже не шли забирать оставленную слугам верхнюю одежду, ди Венцеры позже должны взять эти мелочи на себя, ведь время нужно им сейчас же, а это требование соблюдалось неукоснительно.
В зале оставались только ди Венцеры, они же подтягивались сюда извне – все, до кого дотянулся призыв главы клана.
– Джулиан, – когда за его плечом раздался негромкий нежный голос, с трудом удалось не вздрогнуть.
– Виабель? – он развернулся к ней на каблуках, удивляясь самому факту её присутсвия здесь. Сегодня? Когда его точно не должно было быть в ресторане? И тем более – разве она приходит без приглашения? И без отца, как полагается по этикету?
И тем не менее, она была здесь, стояла в шаге от него, покусывала белыми зубками алую губу и обеспокоенно смотрела на Джулиана из-под короткой гладкой челки.
Красивая, как и всегда – восхитительно эстетичная, идеальная картинка. Ох, сколько комплиментов этому платью с глубоким вырезом на бедре он бы сделал, надень она его для него. А вот сейчас было не до этого.
– Что у вас случилось?
– Это не важно, – Джулиан встряхнул ладонью, над которой парила разросшаяся до размеров рыцарского черта яркая красная руна, – семейные дела, Виабель.
– Ты позволишь мне остаться? – невеста перехватила его за запястье. – Мы ведь почти члены семьи, это ведь вопрос времени. Пары жалких лет, максимум.
Виабель ди Ланцер Джулиан знал с детства, а она – единственная вампирша вне клана ди Венцеров знала истинную причину того, почему именно Джулиан откладывает помолвку. И милосердно терпела, хотя её отец уже не один раз высказывал Джулиану свое недовольство.
Он рассказал ей в свое время после того, как взял с неё Мертвое Слово – клятву, которую нельзя было нарушить, просто потому, что она должна была знать, что его причины откладывать брак гораздо серьезнее, чем просто личное нежелание.
Но сейчас вопрос был иным.
– Тебе стоит уйти, Виа, – категоричность Джулиана его невесте не понравилась, но спорить с ним она не стала. Кивнула, опустила ресницы и истаяла тонкой тенью, уйдя на тропу так быстро, что Джулиан даже не ощутил примерного её направления.
Ди Ланцеры… У каждого клана были свои “милые фишечки”, например, ди Венцеры были чрезвычайно хороши в ментальных фокусах, даже умелые колдуны не могли сбросить их гипноз и с трудом противились телепатии, а вот семья Виабель была очень хороша в теневых перемещениях. Они могли странствовать дальше, их почти невозможно было отследить – только с помощью сложных артефактов, и некоторые возможности теневых форм были у них гораздо шире, чем у других вампиров.
– Ты пугаешь, брат, – Макс, все это время стоявший чуть поодаль, подал голос. Зал был пуст. Осталось семь младших членов клана, от тридцати и до семидесяти лет возрастом, еще пятеро старших были в пути, но можно было начать и без них, – что такого вдруг случилось?
Кажется, именно в эту секунду Джулиан и позволил себе впервые за вечер уставиться кузену в глаза.
– Измена, – устало произнес Джулиан слова, которые его язык произносить совершенно не хотел, – в нашем клане завелся предатель крови. Хотя, может, ты хочешь сознаться в этом сам, Максимус?
Макс молчал, не произнося ни звука, никак не меняясь в лице. Он не смог бы солгать пред лицом руны Вайтага, она работала универсальным гарантом истины. Своим не лгут.
– Ты был прав, братец, – наконец прохладно произнес Макс, чуть выпрямляя спину и разворачивая плечи, – ведьмам совершенно нельзя доверять. Все растреплют. Как вы с ней пересеклись?
Он не сомневался в том, кто открыл Джулиану глаза. Ну, конечно, у их разговора ведь не было свидетелей. Наверняка отвел глаза прохожим, а после затер свои магические следы, чтобы Джулиан, даже случайно проходя рядом, его не почуял.
Он и не почуял. Пока не встал у самых ворот ведьминого дома и не посмотрел в упор.
Макс глядел прямо в глаза Джулиану, не отводя взгляд и не отступая. Плохой расклад. Кажется, без драки все-таки не обойдется. А Джулиан-то был убежден, что все эти иерархические свары, драки до последней капли праха – при его главенстве останутся только пустым пережитком прошлого.
Впрочем – бить так бить. Если Максимус не желал предоставлять Джулиану иного выбора, пусть не рассчитывает на пощаду.
Теневые тропы раскрылись в разных концах зала, выпуская старших членов клана. Тех, кто был лишь на ступень ниже Джулиана, причем не по возрасту, а именно по статусу. И отец пришел – надо же, он все-таки нашел в себе силы прийти по призыву Вайтаги. Он так и не оправился от того нападения, когда с пальца находящегося на волосок от смерти вампира старая ведьма сняла аракшас. А уж еженедельная поддержка сил фальшивки и вовсе заставила его ослабеть. И тем не менее, он пришел по первой тревоге, тяжело опираясь на темную трость.
Вайтага налилась багряным светом, требуя оглашения обвинения. Макс, светлоглазый и дерзкий, стоял, высоко подняв подбородок, всем своим видом демонстрируя неповиновение.
– Ты презрел волю клана, Максимус ди Винцер, – медленно произнес Джулиан, – кланом было принято решение ожидать возвращения аракшаса в семью иным путем. Мы рассчитывали прогноз по рунам. Это всего лишь вопрос времени.
– Глупое решение, – Макс резко дернул подбородком, явно предпочитая дерзость осмотрительности, – шесть семей уклоняются по вине этой воли от продолжения рода, три семьи – балансируют на границе плодородного возраста. Будешь им рассказывать про вопрос времени, Джул? А сколько отложенных брачных союзов? Еще четыре, включая твой. К тому же, тебе ли не знать, у любого прогноза есть возможность не сбыться. Даже у самого надежного.
– Ты решил заключить договоренность с нашим кровным врагом, – Джулиан продолжал, вопреки тому, что Тревис, младший из мужчин клана ди Венцеров, с легким пониманием отвел взгляд, явно в уме соглашаясь с Максом. Он был одним из тех восьми, что были вынуждены отложить вопрос рождения детей.
– Эта ведьма – не наш враг, – Макс чеканил каждое слово, а за его плечами медленно сгущались тени – он материализовывал крылья и явно готовился к драке, – не она ранила твоего отца, Джул, не она взяла кольцо. Зато она может дать нам желаемое гораздо раньше.
Еще один понимающий вздох, на этот раз от Михалиса, о вероломство – одного из пятерки старших. Не так уж спокойно было в клане, раз такие идеи отзывались в умах родичей.
– Ты ведь презрел волю клана не только в этом, Максимус, – устало качнул подбородком Джулиан, – ведь если б дело было в отсрочке, ты мог инициировать совет, ты мог предложить свою идею всему клану, вряд ли её бы задавили в зародыше. Давай ты перестанешь уже изображать, что ты хотел получить аракшас для чего-то иного, кроме ритуала отсечения.
В этом и было основное преступление. Все остальное не тянуло ни на что серьезное, Джулиан за проявление инициативы не покарал бы братца ничем кроме родственной подзатрещины.
Вот только…
Аракшасы, древнейшие артефакты, созданные еще первовампирами, стремившимися урегулировать кровавую жажду своих потомков, действовали довольно сложно и изощренно. И никто, кроме старшего потомка клана, к аракшасу прикасаться не должен был. Это не был формальный запрет. Просто попав в руки любого из младших вампиров аракшас мгновенно признавал его своим новым хозяином, лишая силы благословения, сдерживающего жажду крови всех, кто оказывался старше по дням рождения и ветвям родословного древа. Окончательно и бесповоротно лишая. Это и называлось “усекновение”. Как секатор отсекал от древа лишние ветви, чтобы оно не тратило на него соки, так и аракшас лишал своей поддержки семьи вампиров, старших, но оказавшихся недостойными владения семейным артефактом.
А вампир, лишенный благословения аракшаса, подлежит немедленному истреблению. Казни, так дипломатично это действо называют люди. Суть от того не менялась.
Макс это знал. И на свое преступление против клана шел осознанно, старательно затерев следы своего присутсвия у дома ди Бухе. Джулиан специально проверил, ведь когда знаешь что искать, гораздо проще отыскать даже то, что старательно спрятали.
– Девять семей, Макс, – Джулиан едва скривил губы, хотя в груди все леденело с каждым озвученным словом, – ты решил лишить благословения девять старших семей. Не считая меня, ведь я своей семьи еще не создал.
Что-то дернулось в лице Макса при этом, дернулось и замерло.
– Довольно болтовни, – выдохнул он и ринулся на Джулиана, вытягивая когти, заставляя удлинниться и клыки, – ты же все равно знаешь, чем все это закончится, Джул.
Разумеется, он знал.
Любая попытка переворота и “усекновения” каралась только казнью бунтовщика.
Кровь превыше всего. Между кланами может быть вражда – внутри ни в коем случае её быть не должно было.
Конечно, если бы у Макса все выгорело, при поддержке аракшаса он бы мог подавить протесты младших членов клана. Только Марьяна ди Бухе открыла свой рот раньше. На счастье девяти семей.
Джулиан успел скользнуть под вытянувшуюся длиннющими когтями руку Макса и от души пнул его под копчик. По-мальчишески, раздраженно, с трудом заставляя себя думать об обязанностях. Этому идиоту хотелось переломать все кости, за то лишь, что пришло в его беспутную башку. Но девять семей… Долг… Именно он должен был карать предателей, остальные члены клана пришли сюда только для того, чтобы засвидетельствовать законность этого действа. Поэтому они сейчас и не вмешивались.
И…
– Почему? – Джулиан успел сгрести Макса за шкирку и швырнул носом в пол. – Какого черта тебе не хватало?
Это в общем-то не было дракой, хоть и до боли напоминало Джулиану детские драки с Максом, когда старшая кровь в жилах будущего главы клана еще не давала ему никакого преимущества перед кузеном. Сейчас этих преимуществ было много.
К слову, мелких стычек из-за какой-то ерунды в детстве у Джулиана и Макса было предостаточно, но в какой семье не ссорятся пацаны одного возраста, особенно если они растут рядом? Но это ведь всегда было не всерьез.
Вайтага резала глаза, требовала отвечать правду.
Макс не отвечал, он просто стремительно крутанулся, вскакивая и снова готовясь к бою.
Ладно, молчун, ты сам напросился!
Теневым лассо Джулиан пользоваться не любил, уж больно неприятное это было оружие – петля тени, парализующая и в то же время вгрызающаяся в плоть вампира-бунтовщика. Оно не очень подходило для выяснения отношений между братьями. Впрочем, нужно бы запомнить, что Макс тут Джулиану не брат, а враг всей старшей части клана, которую был намерен оставить без благословения.
И все-таки, почему?
Взрослый Макс постоянно поддерживал Джулиана, даже эту немыслимую блажь – его ресторан, в котором Джулиан регулярно готовил сам, неизменно глубоко шокируя всю свою благородную родню.
Старший потомок! Глава клана! Занимается готовкой как дешевая кухарка?
Вопрос был не в дешевизне, конечно – фирменный конта-лоор “от Джулиана ди Венцера” могла себе позволить только варосская королева и главы некоторых других кланов, раз в год, по праздникам.
Вопрос был принципа. И Макс поддержал Джулиана тогда, даже вызвался управляющим, и…
Да. Почему?
Макс взвыл, когда петли теней спутали его по рукам и ногам и швырнули на колени.
Джулиан шагнул к нему, чтобы уставиться в глаза кузена с расстояния трех дюймов. Против прямого гипноза Максу противопоставить нечего. Он сознается, в какой момент и по какой причине решил пустить под нож верхушку клана.
Бах…
Вспышка боли, заставившая Джулиана отшатнуться от кузена, донесла до него простую истину – у Макса была в рукаве пара грязных трюков, например, боднуть склонившегося к нему Джулиана лбом в переносицу. Пара – да. Потому что полыхнувшая вслед за этим черная вспышка, вырвавшая Макса из хватки теневого лассо оказалась вторым трюком. Последним – после этого Макс бесследно исчез, оставив на паркете выжженое пятно. Красотища. Теперь еще и ремонт зала делай, перекладывай этот чертов паркет. Антикварный, между прочим!
За спиной Джулиана скрипнули каблуками отцовские ботинки.
– Ушел, – задумчиво отметил отец, так же как и Джулиан прощупывая в это время теневые тропы. Бесполезно. Та тропа, по которой сбежал Максимус, была срезана почти под корень, так что её было невозможно отследить.
Как он вообще смог это провернуть? Младшекровник просто не мог обладать такими магическими возможностями.
Из ноздри Джулиана сбежала тонкая алая струйка. Надо же… Разбил-таки, мерзавец.
– Даже не пытался ведь отрицать вину, – негромко заметил Тревис, впрочем прекрасно понимавший, что перед лицом руны Вайтага лгать главе клана просто невозможно, – Джулиан, откуда вы узнали?
– Узнал, и этого достаточно, – устало выдохнул глава клана, вытягивая из кармана платок и зажимая нос и избегая дополнительных объяснений.
Аракшас теперь нужно было вернуть в рекордно быстрые сроки. До того, как Макс вывернул что-то еще. Девять семей и жизнь самого Джулиана висели под вопросом, и чем быстрее фальшивка на его руке сменится подлинником артефакта, тем быстрее угроза лишения благословения аракшаса перестанет висеть над его душой.
И это все не говоря о том, что Марьяне ди Бухе Джулиан сегодня и без того неслабо так задолжал.
18. Глава о том, что в жизни должно быть место подвигу, хоть и трудовому
– Я вернулась! – громогласно заявила я, вставая на пороге кухни, закатывая рукава. Тараканы, увы, не впечатлились моим эпичным появлением, и не поспешили покинуть мой дом, как вежливые гости прихватив с собой весь мусор. Увы! Только люстра на потолке приветственно скрипнула массивной цепью – это дом со мной поздоровался.
– И я по тебе скучала, скрипун, – проворчала я, нежно поглаживая косяк, – не боись, мы тебя откопаем.
Дом не отозвался, но по тому, как поколебался кухонный воздух, мне показалось, что он тихонько вздохнул. Жду, мол, жду, Марьяша, приступай.
Триша не было, он еще не вернулся с рынка, насколько я поняла его планы – он собирался подкупить еще что-то для обеда. Вафля решила, что все эти вампиры, прогулки, голуби на фонарях, на которых надо было поплеваться маленькими огненными шариками – это все ужасно утомительно, и она будет спать, вдохновляя меня на трудовые подвиги. Я принесла ей корзинку с подложенным в неё одеяльцем из дома садовника. Вафля смерила корзинку испытующим взглядом, но решила смилостивиться над бедной мной и проявить лояльность к столь не королевским условиям жизни. Забралась в корзинку, свилась клубочком, сунула две головки под крылышко, а третью положила сверху – бдеть.
Какая же она милая, когда спит…
Корзинку с дракошкой я оставляю на крыльце – при открытой двери на кухню. Чтоб сразу услышать, как только она проснется.
Я же стояла в дверях кухни, водила глазками туда-сюда, и размышляла – с чего мне начать?
Помыть окна, пока Триша нет? Поскрести черные от копоти изразцовые плитки на печи?
О! У меня же есть буфет!
Это устрашающее сооружение стояло как раз напротив раковины, и в этот угол я еще не забиралась, по одной простой причине – было страшно остаться погребенной с головой внезапным мусорным оползнем.
В первый свой визит на эту кухню, я решила, что этот угол завален хламом аж до самого потолка, и удерживается вся эта куча вместе только ценой какого-то мудреного заклинания. А нет! То ли Триш в какой-то момент задел этот завал хвостом, то ли я оказалась не настолько дюймовочкой, как мне хотелось, не важно! Факт оставался фактом – кто-то прошелся рядом с этим углом очень неосторожно, задел неровно стояющую ободранную кастрюлю, она рухнула на пол, и вслед за ней градом посыпалось то, что только мощью этой кастрюли удерживалось на месте.
В просвете между хламом удалось разглядеть полированное темное дерево и изящную черную ручку.
Там был буфет! Он был погребен в мусоре так же, как некоторые фараоны – в пустынных песках. И если раньше я откладывала свою карьеру археолога, то сейчас решила, что больше не буду оттягивать это дивное мероприятие.
Пора уже сбываться самой бестолковой детской мечте – стать археологом типа Лары Крофт и откопать в куче хлама мумию.
Бестолковее мечты быть археологом может быть только мечта быть библиотекарем. Что там, что там – пыльные фолианты, маленькие зарплаты и проблемы с трудоустройством. Увы, затерянные города в жизни находятся гораздо реже, чем в фильмах.
А вот затерянный буфет у меня уже был. И я была девочка не привередливая, я была на все согласна. Даже это скромное деяние для меня сегодня вполне тянуло на подвиг. Тем более, куча, в которой прятался буфет, занимала треть кухни, и если разгрести её – то в принципе можно было уже сказать, что кухню мы победили. Нет, еще оставались кухонные столы, не до конца разобранные от всякой дряни, немытые полы и все остальное, но… Это было все равно что начерно набросать контуры будущей картины. Чтобы отмыть и отскрести что-то по мелочи, нужно было сначало разобраться с крупными проблемами.
Нельзя же мыть полы до того, как вынести мусор!
Чудо-швабра, то ли вытянутая мной из сна, то ли подброшенная мне вредным призраком хозяйки дома, ждала меня терпеливо на том самом месте, где я её оставила – у отмытой Тришем раковины. Ну, что ж, Экскалибур, надеюсь, ты мне пригодишься в битве за Порт-Артур. Тьфу-ты, за буфет!
Сжав резную ручку швабры, я только лишний раз подивилась тому, как долго заморачивались с украшением обычной бытовой палки, предназначенной для мытья полов.
Хотя…
Если наши нувориши делают себе в туалетах золотые держатели для бумаги, то почему бы в этом волшебном мире у ведьмы с деньгами и титулом не быть такой вот выпендрежной швабре?
Поди еще и заговоренная, и век ей полы надраивай – не потускнеет, не потрется, не сломается, так и останется красоткой. Да-да, красоткой. В конкурсе красоты между мной и моей шваброй я бы не стала делать поспешных ставок и взвесила бы все за и против. А уж если бы в придирчивом жюри вдруг оказался Джулиан ди Венцер – тогда и вовсе бы не поставила на себя ни одного ломаного медного грошика. Тем более вон у меня какая соперница красивая! И щетина-то у неё огого! Не, точно проиграю. Без шансов! Моя швабра точно разобьет сердце этому вампиру. А может быть, лучше нос? Лично я – за последнюю часть тела. Нос-то у ди Венцера неприемлемо идеальный, породистый, испорть его – и эта хамская морда сразу потеряет половину своей харизматичности.
В какой-то момент мне показалось, что ручка швабры во время моих хвалебных мыслей о ней потеплела, но значения я этому явлению не придала. Можно меня понять, я ж свежая и еще не оперившаяся попаданка, не привыкла замечать все на свете.
Местная мода на макси была, конечно, хороша, ногам там в жаркую погоду было прохладно в широком колоколе из ткани, но в бытовом плане длинный подол был совершенно не удобен, мотаясь в ногах и немыслимо раздражая.
– Ну-с, приступим! – подвязав подол с одной стороны над коленом я подступилась к «аванпосту» штурмуемой крепости. Если быть конкретнее, я начала методично сгребать шваброй хлам на пол, старательно приглядываясь, чтоб ничего бьющегося на пути к чистоте и свободному воздуху не попалось. Не то чтоб мне было жалко местную посуду, но летящие мне под ноги осколки меня не особо вдохновляли. Я предпочитаю цветочные лепестки, и пусть их кидают симпатичные восторженные вампиры.
Хлам посыпался громко – со шлепками, стуками, звяками. Ничего особо ценного на пол не полетело – четыре неопознанных кулька, смятое в лепешку ведро, сковорода без ручки и глиняный чугунок – как из нашего школьного музея, только трещин на нем было больше.
С битой посудой мои отношения были очень нетерпимыми, поэтому чугунок мне было не жалко. Я только придержала его шваброй, чтоб он не разлетелся на осколки, и позволила аккуратно скатиться по скату из мусора. Из опрокинувшегося чугунка весело выспались мумифицированные яблочные огрызки. Хотела найти мумию, Марьяша? Держи двадцать. На них уже даже мухи не покушаются!
За моей спиной недовольно заскулила Вафля – она вообще была за чистоту и порядок, особенно наводимые хозяйкиными руками, но дракошка была явно уверена: когда она изволит отдыхать – все остальные должны летать по воздуху и дышать строго через раз, в сторону, противоположную от спящей.
Я проявила возмутительную небрежность в адрес интересов моего фамилиара и абсолютно бесцеремонно сшибла на пол половинку закопченного самовара из нижней выемки буфета.
Бамс – вывалилась из самовара кукольная голова. Мне, дитяте двадцать первого века, смотревшей кучу триллеров о проклятых детских игрушках, это внезапно показалось криповым.
А уж когда глазки куколки полыхнули ярко красным – я и вовсе подскочила и замерла как вкопанная, поудобнее перехватив швабру, резко развернувшись к источнику потенциальной угрозы лицом.
Выходи, неведомая хтонь, Марьяшка ди Бухе тебя сейчас на эту швабру натянет!
И тишина, зловещая и коварная была мне ответом…
Глаза у кукольной башки погасли, она еще чуть поколебалась в поисках точки баланса и замерла с абсолютно невинной улыбочкой на красных губках.
Нет, в самом деле!
Видимо, из-за этого во всех былинах и сказках дракона вечно вызывают громогласным: «Выходи на смертный бой, чудище поганое». Чтоб не стоять себе и не ждать с оружием наизготовку и не шарахаться от трепетания всякого кустика.
А я тут, понимаешь ли, стою! Жду! Трепещу и умираю от нетерпения лично увидеть Чаки вживую! Да хоть Фреди Крюгера мне дайте, что ли, и мы сойдемся в неравном бою. Что его когти против моей швабры?
Я выдержала две минуты. Потом подошла к кукольной голове и пнула её носком ботинка. Глазки словно загорелись, но уже гораздо слабее, чем в первый раз, выдержали несколько секунд и снова погасли.
Все это напомнило мне явление разряженных батареек и диодиков, которые находили возможность загореться «из последних сил», чтобы их угасание выглядело более драматичным.
Кукольную голову я подняла без малейших опасений. Вообще-то вчера я успела допросить Триша про упомянутый Максом защитный контур дома и узнала, что вообще-то в Завихграде, так как тут полным полно волшебников и магических созданий, вроде тех же лояльных короне упы… упс, давайте вспомним про толерантность – вампиров, принято обносить любой дом защитными чарами.
Чары попроще и подешевле работают как сигнализация, предупреждают тебя о незваных гостях, о принесенном ими оружии и ядах.
Вокруг дома ди Бухе же, гостевого дома в прошлом, была возведена целая магическая фортификация. Сюда вообще не могли войти магические создания высшего класса опасности – поэтому тот же Макс был вынужден спрашивать у меня разрешения. Лешие, домовые, всякая безобидная нечисть еще могла заходить дальше ворот, но при условии, что при них не было ничего опасного. Никаких ядов, артефактов, способных навредить хозяину дома и его гостям, каких-то вредоносных механизмов…
Так, например, отравленную еду внести бы не дали, примерно как не дают сейчас никому кроме меня выносить мусор из дома.
Эх, вот бы я сразу об этом вспомнила! Тогда бы и не подпрыгивала так. Все, что принесено сюда леди Улией, предыдущей безумной владелицей этого дома, его хозяйке навредить не может. Ну, при условии осторожного обращения, конечно. А какой был шанс, я бы с удовольствием заборола какого-нибудь вселившегося в эту куклу вампира в рамках антистресса.
Да-да, вампира – нужно же соответствовать тематике.
Кукла была вампиркой. И когда-то была даже красивой, с темными косами, ныне сбитыми в два несимметричных колтуна, с яркими сапфировыми глазами, которые за счет какой-то магической батарейки умели загораться красным светом – господи, если бы я такую куколку во включенном виде увидела в постели у моей доченьки, я бы, пожалуй, родила ей братика от страха…
Особенно после того, как один вампир уже быстренько залез мне в голову, хотя этого я не разрешала.
Один глаз куклы был растрескавшийся – их тут делали из хрусталя, видимо. Мне досталась только голова, и в ней что-то громко брякало – судя по всему, останки механизма, отвечавшего за свечение глаз.
Помню я таких кукол, бабушка мне одну такую покупала, только у неё не было светящихся глаз – моя бабуля была чрезвычайно мудрой жещиной, беспокоящейся о своих нервах. Зато у моей куклы была пищалка, и когда она отвалилась – она тоже брякала вот так.
Ну что ж, так или иначе, эта несчастная голова все равно поможет мне избавиться от побулькивающей в глубине душе злости на ди Венцера с его мерзким гипнозом.
Я опустила кукольную голову обратно на пол, прямо напротив коридорчика, ведущего в холл дома. Да-да, туда, где в глубоком мраке высились к потолку кучи хлама, ждущие, что я до них доберусь.
Клюшки для гольфа у меня не было, зато была швабра, а это, между прочим, незаменимое орудие труда. И оружие тоже!
Я примеривалась к башке долго и старательно, чтобы удар вышел именно таким, какой я бы отвесила, принадлежи эта голова, раздери его черт на триста четырнадцать пазликов, Джулиану ди Венцеру.
– Ну, давай, красотка, – шепнула я мягко древку швабры в своих пальцах, – давай покажем этой упырице, чего мы стоим?
Вжиах…
Если бы головенка куколки была фарфоровой – она бы от моего удара разлетелась вдребезги. На мое счастье, она была деревянной и легонькой.
Ласковый пендель от моей швабры вызвал еще одно спонтанное включение кукольных глаз, и во мрак коридора улетела маленькая, быстрая комета с двумя пылающими красными точками. Именно благодаря им я и поняла, что кукла все-таки долетела до холла и даже там упала не у самого порога, а добралась где-то до половины этого грандиозного помещения.
В холле что-то зашуршало, зашумело, лязгнуло что-то металлическое, треснуло что-то деревянное…
Судя по всему, голова куклы-вампирицы задела верхушку какого-то холма, и он сполз на пол. Особенно по этому поводу я не угрызалась, о разгребании холла я пока думала с содроганием.
Интересно. Удар вышел роскошный, гораздо сильнее, чем я думала.
– Надо же, как мы с тобой умеем, – возрадовалась я, бросив косой взгляд на швабру и мельком подумав, что разговаривать с предметами быта – немножко странненько даже для меня, с уже диагностированной белой горячкой.
Да, это было странненько.
Еще страннее оказалось то, что те самые узоры на швабре сейчас вдруг почему-то светились белым светом. Ну, здрасьте! Это еще что за интересности?
19. Глава о том, что никакой собеседник лишним не бывает
Я сказала «Ой» и выронила швабру из рук.
Может быть, кто-нибудь сочтет меня излишне впечатлительной – ну, что ж, пусть будет так. Лучше представьте, что будет, если ваш веник, тот самый, которым вы раз в неделю обметаете потолки от паутины, вдруг возьмет и воссияет, решив примерить амплуа джедайского меча. Вы его не уроните?
Вот и я уронила.
– Возмутительно, – внезапно раздался голос профессиональной бабки, позавчера отметившей свое первое столетие, – девушка, вы что так дергаетесь-то, артефактов никогда из спячки не выводили?
Мне резко захотелось чего-то крепленого и выдержанного в дубовой бочке лет этак хотя бы двадцать. В кухне по-прежнему никого не было. Вообще-вообще никого.
Белая горячка, снова ты? Мы ж договорились – ты ко мне не заходишь, мне некогда, у меня еще целый дом заваленный лежит и грустит!
