Текст книги "Взмах чёрного крыла"
Автор книги: Вера Окишева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Ты делаешь мне больно, – шепнула я, видя, что мужчина, кажется, даже не осознаёт, что делает. Моргнув, он отошёл, зарываясь рукой в волосы, нервно отвернулся от меня.
– Просто захотелось поскорее увидеть брата. Понимаешь, я беспокоюсь за него. Я не могу найти его. Может, ты знаешь, в какой аудитории мне его найти? Я хочу его увидеть.
Черноокий оглянулся, смерил меня взглядом, прежде чем тихо спросить:
– Так сильно хочешь?
– Что? – опешила я от смены его настроения.
Теперь он казался опасным хищником, который видел перед собой жертву. Я даже оглянулась по сторонам, но кроме мебели никого рядом не было. Только он и я. Только хищник и его жертва.
– Так сильно хочешь его увидеть?
– Да, – выдохнула, делая шаг назад, но Гетер был быстрее. Он подхватил меня на руки, и через секундное головокружение мы оказались в его спальне.
Я отпрянула, пугаясь чёрных глаз, блестевших мрачным предвкушением. Сам Гетер сел на кровать, скинул с себя тунику. Его сиплый голос приказывал, и я задрожала от страха:
– Раздевайся, Тина.
– Зачем? – покачала я головой, не желая подчиняться, прижимая руки к груди.
– Ты же хочешь увидеться с братом. Я подскажу, где он, но прежде ты подаришь мне удовольствие, моя наложница, – усмехнулся Гетер, расправляя чёрные крылья.
Я запуталась. Я словно потерялась, растерянно пятясь от страшного оборотня, который скрывался под личиной красивого мужчины. Что с ним произошло? Отчего такая разительная перемена?
– Это потому, что я пела?
– Это потому, что ты сильно хочешь увидеться с братом. Ну же, не бойся, Тина. Мы уже этим занимались. Это не страшно, а даже, скорее, приятно. Раздевайся и иди ко мне.
– Я не хочу! – дерзко выкрикнула и разозлилась. – Слышишь, не хочу я с тобой этим заниматься! Тем более после того, как тебя кормила эта дрянь! Я не бессловесная наложница и не намерена терпеть…
– Наложница! – перебил Гетер, покрываясь перьями всё больше. Теперь его лицо словно скрывала карнавальная маска, только рот и нос оставались человеческими. – Причём моя! И ты будешь это делать тогда, когда я этого захочу, и столько, сколько мне потребуется! Иначе не видать тебе брата, поняла?
Я была в бешенстве от его слов и второй раз за этот треклятый день не справилась с магией. Вокруг меня запылало пламя, его оранжевые языки плясали, но я не боялась этого огня, куда больше страшил тот, кто сидел на кровати и требовал подчиняться, указывая на моё место и роль, которую он мне отвёл. Я-то надеялась, что он хоть что-то чувствует ко мне. Но в его душе царили лишь похоть и голод, утолить который может только человеческая женщина. Гетер подался вперёд, вкрадчиво спрашивая:
– Ты же так мечтаешь забрать его из этого ужасного мира? Ну же, Тина, – уже мягче позвал меня этот черноглазый монстр, протягивая ко мне руку. – Не скромничай, раздевайся. Я всё уже видел под этим платьем.
– Вот именно, ты всё уже видел, так чего ещё тебе надо! Бери тех, кто согласен подчиниться праву сильнейшего, – не выдержала я накала, вспыхнувшего между нами. Его властность, его мощь душили меня, он мог бы сделать со мной всё, что пожелает, даже убить. От собственного бессилия я готова была разреветься.
– А я хочу только тебя, только твоё прекрасное тело может насытить меня, – нежность словно острой бритвой прошлась по нервам. Я заморгала, сгоняя непрошеные слёзы. Думает меня подкупить лаской, раз приказами не может сломить? – Я хочу увидеть тебя, обнажённую, покорную, страстную.
– Это нечестно – пользоваться моим положением! – крикнула в ответ.
Продолжая пятиться, чуть не споткнулась о кресло, оглянулась назад и решила сбежать. Но даже прикоснуться не смогла к дверям, так как огонь, который всё ещё окружал меня, поднялся высокой стеной, отгораживая меня от заветного выхода и обжигая пальцы.
– Теряешь контроль, – голос Гетера всё так же был спокоен. – Перестань бояться. Страх мешает тебе, моя наложница.
Я обернулась, не видя ничего вокруг себя, кроме пламени, которое вдруг стало пугать. Прикрыв глаза, попыталась взять себя в руки. Советник прав, вырвавшаяся из-под контроля стихия могла поглотить своего хозяина.
– Ровнее дыши, – слышала я голос Гетера сквозь треск пламени. Запах гари забивал лёгкие, мешая концентрации, сбивая дыхание.
Глаз не открывала, шепча заклинание, чтобы развеять огонь.
– Молодец, – похвалил советник, а я открыла глаза.
В душе было полное спокойствие, я даже не удивилась преобразившейся спальне. Кресла обуглились, как и деревянный пол. На некогда безупречно белом потолке появился чёрный рисунок. Сам Гетер, продолжая сидеть на нетронутой кровати, поманил меня к себе пальцем.
– Трусиха, научись управлять своим страхом. От него много неприятностей. Ты же храбрая, Тина. Ну же, иди ко мне.
Я рассматривала оборотня, у которого уже и плечи покрылись перьями. Глаза заволокла тьма. Крылья, словно на ветру, чуть раскрывались и снова складывались за спиной. Концентрация помогла пересилить страх.
– Не хочу, – продолжала упорствовать. – Это низко – требовать за свою помощь секс. И почему именно секс?
– А что у тебя есть? – тихо уточнил Гетер, сложив руки на коленях и сцепив длинные пальцы в замок. – Что ты можешь мне предложить, Тина? Денег у тебя нет, положения в нашем обществе никакого, даже отцу и тому ты не нужна.
– Ну и что, что я ему не нужна? Что с того? – зашипела я рассерженно. – У меня есть мама, есть брат!
– Нет у тебя никого, кроме меня, Тина. Мать о тебе не помнит, отцу не нужна.
– Что? – опешила я. – Как не помнит? Что ты такое говоришь! Мама не могла меня забыть!
Гетер прикрыл глаза и опустил голову.
– Могла и сделала это. В этом и заключалась моя работа, Тина. Чтобы никто ничего не помнил про твоего брата. А ты мешала. Из-за тебя никто не мог забыть о наследнике, – я задрожала от сдерживаемых слёз. Как он мог! Гетер взглянул на меня нечеловеческими глазами и печально шепнул: – Я убрал мешающий фактор, и никто теперь не помнит ни о наследнике, ни о тебе. Даже твоя мать.
Я упала на колени, оглушённая правдой. Я не могла принять этого. Мама, моя мамочка не помнила меня! Такого не могло быть. В голове творилась полная мешанина: одно заклинание забвения выплывало за другим, и я понимала, что Гетер не врёт. Он выравнивал полотно реальности для всех, но было одно «но» – я! Я была тем самым раздражителем, который сбивал настройки!
– Если я вернусь, она меня вспомнит, – не столько спрашивала, сколько утверждала. Надежда зажглась во мне, словно робкое солнце, согревая, отгоняя тьму, в которую погружал оборотень. Он кивнул в ответ.
– Если, – подчеркнул он важное условие. – Но у тебя нет сил, чтобы вернуться самой.
– Зачем ты требуешь, чтобы я разделась для тебя? Какая тебе разница? Ты же сильнее, отчего не берёшь силой?! – плакала я вслед за раненым сердцем.
Я поняла, я и есть та самая птица в клетке, о которой говорил Гетер. Я билась о жёсткие прутья и не могла улететь, пока он не откроет её, пока не позволит. А для этого я должна отдаться ему.
– Не хочу, – отозвался Гетер, тяжело вздыхая. – Ты должна сама решиться. Всё зависит от тебя. Если нет, я не против, чтобы ты жила со мной в горах. Там прекрасное небо, чистый воздух. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама не попросишь, обещаю, и буду любоваться твоей красотой до скончания твоих лет. Ты долго не состаришься, и впереди нас ждёт множество прекрасных рассветов. Я приму любой твой выбор, можешь сейчас уйти, но, открыв дверь, окажешься в своей спальне в моей горной резиденции. А если решишь подарить мне удовольствие, то разденешься сама, сама подойдёшь и сама поцелуешь.
Сила во мне пыталась вырваться наружу, огонь плясал по моим запястьям, спускаясь к пальцам. Я держалась из последних сил, сглатывая слёзы.
– Сама? – уточнила я и, получив в ответ лёгкий кивок головы, протяжно вздохнула.
Так сильно хотелось его ударить, но здравый смысл шептал не злить его. Он сильнее, ловчее. Но удержаться не смогла, приблизилась и выкинула вперёд руку, поджимая губы, желая причинить боль этому монстру, покрытому перьями. Гетер легко поймал мой кулак, сжал до боли, склонил голову набок, наблюдая, как я пытаюсь отобрать свою руку.
– Я предупреждал больше так не делать, Тина.
– А что ты от меня ждёшь? Я не буду безропотно отдаваться тебе! Я не торгую своим телом, как та землянка в академии. Думаешь, я мечтала стать наложницей? Да я вообще думала, что у меня муж будет единственным мужчиной. Единственным! А я стану единственной для него! А что теперь? Кто я? Кто я теперь? – я рыдала в голос. – Во что ты меня превращаешь? Зачем хочешь сделать ещё больнее? Зачем унижаешь меня?
– Унижаю? – удивился Гетер. – Унижаю? – настойчиво переспросил, а затем взорвался гневной тирадой: – Я хочу, чтобы ты подарила мне удовольствие, в ответ сделаю всё, что ты захочешь! Разве это называется унижением? И о какой землянке ты говоришь?
– О той, что оказывала тебе сегодня эти ваши «донорские услуги»!
– Что? Мне? Сегодня?
– Ты не понимаешь, – сокрушалась я. – Я не хочу становиться продажной девкой. Кому я такая буду нужна?
– Мне, – тихо шепнул мужчина, осторожно погладил меня по щеке, заставляя смотреть ему в лицо. – Мне нужна. Я же сказал, что буду твоим единственным. Ты будешь только моей, я обещаю. Никого другого, только я. И с тех пор, как я увидел тебя на Земле, меня никто не кормил кроме тебя. Это всё равно, что пытаться пить воду из застоявшегося болота после чистой родниковой слезы. Тебя жестоко обманули. Я всегда буду только твой.
Я моргнула, совершенно сбитая с толку. Что он имеет в виду? Я пыталась найти ответы в его ничего не выражающих глазах, рассматривала лоб, покрытый перьями, спутанные волосы. Тенгарец в своём половинчатом состоянии больше был похож на тёмного ангела. Я никак не могла понять ход его мыслей. Откуда у него уверенность, что он будет единственным? Если я вернусь, то обязательно найду себе настоящего нормального мужчину. Но главное было вернуться.
Сипло сглотнув, попросила помочь расстегнуть платье. Сама я его точно не смогу снять. Ноги уже не держали, а пальцы не слушались меня. Я развернулась к Гетеру спиной и задрожала от нежных мужских прикосновений. Розовая ткань легко скользила по плечам вниз, открывая тенгарцу моё тело. Он не целовал меня, лишь гладил. Я пыталась вызвать в себе неприязнь к его прикосновениям, но не могла. Я помнила его слова ректору. Он считал, что я его ненавижу за то, что он принуждает меня к сексу, переживал из-за этого, но тем не менее опять повторяется.
Его руки, его слова, я вязла в его шёпоте:
– Какая у тебя светлая кожа. Она словно светится. Ты самое удивительное, что я встречал в своей жизни. Тина, ты очень красивая.
Я не верила его словам, ведь на Земле мне подобного никто не говорил. Я была одной из миллионов, американская девочка с азиатскими корнями. Я не особенная, просто мои голубые глаза уникальны среди азиатов. И красоту мою никто не возводил на пьедестал, только рядом с Гетером я чувствовала себя поистине уникальной и прекрасной. Ведь восхищение я видела не только в его глазах, но и у сокурсников, даже у некоторых преподавателей. Ведьмочки, которые мне встречались, тоже чувствовали себя чуть ли не богинями, расцветая в мире тенгарцев.
– Повернись, – тихий приказ прервал мои размышления.
Я медленно повернулась к нему. Гетер всё так же сидел на кровати. Его обнажённый торс наполовину покрывали чёрные перья.
– Поцелуй меня, – шёпот, больше похожий на стон.
Я задержала дыхание, понимая, что готова разреветься. Почему обязательно по принуждению? Зачем он рушит установившиеся с таким трудом тёплые отношения, заставляя быть подстилкой?
Сжимая платье на груди, я рассматривала витиеватые рисунки, набитые на золотом покрывале, чуть мятую ткань чёрных брюк Гетера.
– Есть приворотное заклинание? – тихо шепнула, так как ни о чём подобном не знала, и память молчала об этом.
– Зачем тебе? – тихо спросил мужчина.
– Я не хочу так, без чувств. Лучше уж влюбиться в тебя, чтобы не было так больно.
– Влюбиться? – переспросил Гетер, словно ослышался. – В меня влюбиться? Любовь невозможно наколдовать, маленькая моя. Она сама рождается здесь.
Его тонкие горячие пальцы прикоснулись к моим рукам, которые всё так же мяли розовую ткань, прикрывающую грудь.
Я с шумом выдохнула, смежив веки. Отчего так тяжело решиться? Почему опять пасую? Гетер взял мою руку, поднёс к своим губам, чувственно целуя. Я не вырывалась, дрожа от неизбежности. Нужно было пересилить страх. Огонь во мне опять начал вырываться, алые искры бегали по коже. Гетер, не мигая, смотрел на меня и ждал. Я в очередной раз подавила вздох, наклонилась над ним и несмело поцеловала, не размыкая губ. Я ждала, что мужчина сожмёт меня в свои тиски, повалит на кровать, но он, прикрыв глаза, не шевелился. Только его крылья отгородили меня от всего мира, погружая нас в полумрак. Шёлковые перья ласково коснулись голой спины, и я выгнулась, в изумлении оглядываясь. Крылья легко касались моей кожи, даря щекочущие ощущения. И словно каменная плита рухнула с моей души. Я рассмеялась, попыталась отодвинуться от них, прижимаясь ближе к Гетеру.
Он тоже улыбался, наблюдая за моими попытками увернуться от шаловливых крыльев.
– Поцелуй меня, – тихо шепнул он, и я вся подобралась.
Одного поцелуя ему было мало? Чего он, собственно, добивается? Я не спешила выполнять его приказ, подняла руку и стала проверять перья на его лице на ощупь. Они были словно пух, мягкие, приятные. Я погладила Гетера по щеке, там, где человеческая кожа граничила с перьями. Затем с исследовательским азартом прошлась рукой по волосам – удивительный контраст. Кончиками пальцев провела по плечам – тёплые, мягкие. Страх перед оборотнем прошёл, но желание, на которое, вероятно, рассчитывал Ликард, так и не проснулось.
Я всегда считала, что твоим мужчиной считается тот, от одного взгляда на которого ты моментально вспыхиваешь. Осматривая упругие кубики пресса, я пыталась не смущаться. Гетер обладал безупречной фигурой – спортивной, подтянутой. Провела пальчиками по его рукам, отмечая, как напряжены мышцы мужчины. Взглянув на его губы, вспомнила наши поцелуи. Всё же он безумно приятно целуется, весь мой немногочисленный опыт меркнет перед его мастерством. Захотелось вновь почувствовать эту лёгкость в голове, которую дарил мне Гетер. Склонившись над ним с прикрытыми глазами, снова прикоснулась к его мягким губам. В этот раз черноокий соблазнитель не был безучастным, он вёл в нашем поцелуе. Гетер прижал меня к себе, кладя ладонь мне на затылок, мягко массируя голову, углублял поцелуй, привнося всё новые краски в мои ощущения. Я отвечала ему, погружаясь во власть беспокойства. Моё тело отзывалось на близость мужчины, медленно разгораясь желанием. Я увлеклась своими новыми чувствами и не сразу поняла, что отпустила платье и стояла перед мужчиной лишь в нижней рубашке, неуклюже повисшей на одной бретельке. Гетер отстранился и, глядя на открытую грудь, приказал осипшим голосом:
– Сними с себя всё.
Меня била дрожь от переполняющих чувств. Хотелось пойти наперекор, но и в то же время показать ему себя, чтобы увидеть восхищение в его чёрных глазах, услышать в его голосе безумное желание. Поэтому робко стянула рубашку, которую Гетер кинул на кровать. Трусики я снимала, жутко смущаясь. Хотелось красиво нагнуться, но получалось всё как-то неловко, потому что я боялась поднять глаза на тенгарца, крылья которого трогали мои обнажённые ягодицы, и это тревожило ещё больше.
Гетер дождался, когда я разденусь, встал, снимая с себя брюки, обнажаясь передо мной. Я пыталась не смотреть, но взгляд упорно скользил по его возбуждённой плоти. Он взял руку и сжал мои пальцы вокруг каменного горячего мужского естества. Я попыталась вырваться, но тенгарец лишь прикрыл глаза и глухо застонал. Меня объял огонь, но стоило Гетеру зашипеть, как он потух, а я задрожала ещё сильнее.
– Тина, не дёргайся. Это не так и страшно. Неужели не видела мужчину голым?
Замотала головой, пытаясь не вспоминать порнографические фильмы, просмотром которых грешила. Видела, конечно, как не видеть, но вот так вот, в живую, только тенгарца! Второй раз, а всё так же панически страшно.
– Понятно, это даже лестно, – усмехнулся черноокий совратитель, отнимая мою руку от своей воинственной плоти. Он прижал мою ладонь к своей щеке, притягивая меня к себе ближе.
– Ты удивительная, Тина. Невинная, наивная, красивая. Ты моё сокровище.
Он подарил мне поцелуй, который отмёл все страхи и сомнения, даря взамен волнующее тепло, которое всё больше разрасталось в крови. Я в одно мгновение оказалась на кровати, а Гетер, улыбаясь, располагался между моих ног.
– Ты сводишь меня с ума, птенчик. Я не могу совладать с собой, когда ты так смотришь на меня. Тш-ш-ш, не бойся, я собираюсь подарить удовольствие, которое тебе понравится.
Он нашёптывал ласковые слова и целовал шею, медленно спускаясь вниз, к груди, ласково гладя её руками, осторожно сминая, от чего я стонала, не справляясь со своим телом. Я плавилась от настойчивости и нежности Гетера. Его язык рисовал на моей коже рисунок, словно рождая музыку, под которую я двигалась, извиваясь. Его губы спускались всё ниже, пока его голова не оказалась между моих бёдер. Я вцепилась в густые волосы Ли, когда он приступил к такой желанной и такой бесстыдной ласке, исполняя мои заветные мечты. Сколько раз я представляла себе это, лёжа в ванной, лаская себя пальцами. На деле всё оказалось намного ярче и необузданнее. Я стонала в голос, потеряв стыд. Я двигала бёдрами, направляя язык Гетера, я даже кричала его имя, когда терпеть было выше моих сил. Сладость растекалась по венам после оглушительного взрыва.
Меня укрыло тепло мужского тела, а горячая плоть наполнила изнывающую пустоту лона. Я широко распахнутыми глазами смотрела на чёрные крылья, заслонившие потолок. Это было пугающе прекрасно. Тёмный ангел укрывал меня собою, вкушая со мной запретный плод сладострастия. Гетер держал себя на руках, а я хотела поцелуя. Обняв его, потянулась к его губам.
Так началось безумство, которое смело все казавшиеся ранее нерушимыми рамки приличия и угрызения совести. Только дикая страсть, только желание получить большее. Гетер не останавливался, когда я просила, погружался в моё тело, лишая всякой мысли. Только восхитительные по накалу ощущения восторга переполняли меня. Мужчина словно знал, как сделать мне ещё приятнее, менял положения, подминая меня под собой. Мне казалось, что я ослепла и оглохла, только яркие всполохи перед глазами и шум моего сердца. Только толчки, сиплые стоны. Я привыкла к тянущей боли, которая была в каждой мышце, я пыталась впитать в себя всю гамму ощущений, которые рождало каждое движение во мне Гетера.
Я, кажется, умерла, разорвавшись на части, на мелкие осколки, опадая к ногам черноокого искусителя. Он подарил мне удовольствие, о котором говорил. Я лежала под ним на спине, рассматривала потолок, который портила чёрная копоть. Я не могла ни о чём думать, только о том, что только что чувствовала. Ничего подобного не видела и не читала. Актёры не могут передать и толики этого волшебства, лишь приоткрывая тайну соития мужского и женского начал.
– Тина, – тихий голос заставлял опуститься на землю с небес, но мне не хотелось даже шевелиться.
– Тина? – обеспокоенное лицо Гетера вновь в человеческом обличии нависло надо мной. – Тина, ты как?
Он ещё спрашивает? Плохо, мне безумно плохо. Я же влюбляюсь в него, медленно, но верно. В его заботу, в его боль, в его любовь ко мне. И пусть только скажет, что не любит меня, я не поверю. Нельзя подарить такое волшебство нелюбимой.
– Тина, где болит?! – чуть ли не тряс меня Гетер, а я моргала от накатившей радости.
Я так боялась, что всё это без чувств, всего лишь сделка. Мне нужна была эта уверенность в его чувствах и моих. Я отдалась ему, и теперь он обязан взять за это ответственность. Смогу ли я решиться на такое с кем-то другим? Нет, это будет предательством себя. Если только не влюблюсь так сильно, что забуду о Гетере.
– Тина, ответь. Ну же. Где больно? – тревога в голосе совратителя невинных землянок набирала обороты.
И я рассмеялась, поразившись такой заботе. Он боится меня потерять, боится навредить, но принуждает быть с ним, быть только его.
– Тина, ты же не сошла с ума? Тина, посмотри мне в глаза, – приказал Гетер, а я покачала головой и попыталась сесть, тихо охая.
– Где больно? – требовал ответа советник, растерявший весь налёт надменности, который я видела на его лице в стенах академии.
– Поясница болит и между ног, – решила давить на жалость. Душа требовала отмщения за унижения, которые он заставил пройти.
– Я сейчас мазь принесу.
Я осталась одна, оглядывая спальню. Ничего не хотелось делать, в крови блуждала ленивая нега. Теперь я понимала, почему мужчин и женщин тянет этим заниматься так часто. Между ног всё жгло. Встав с кровати, стянула покрывало, от чего наша одежда упала на пол. Я с трудом замоталась в золотую ткань, поплелась в душевую.
Тёплые струи падали с потолка, я подставляла под них лицо, вспоминая и вспоминая. Как я себя должна вести после всего, что произошло между нами? Склонив голову, пыталась думать. А какие вообще у нас с ним отношения? Он меня учит, соблазняет спать с собой, дарит наслаждение, оберегает, а я… Я просто пользуюсь им и хочу забрать брата домой, туда, где нас не помнит даже мама. Но как она там одна без нас? Ей, наверное, одиноко в пустой квартире. Не верю, что она может забыть нас, мы же её дети, плоть от плоти.
Я вздрогнула, подпрыгнув на месте от того, что Гетер меня обнял, целуя в шею.
– Я тебя заждался, – воркующе объяснил он своё неслышное появление. – Давай помою.
Я вся сжалась, не зная, как поступить. Мне казалось как-то неправильно принимать душ с мужчиной. Он опять вторгся в моё личное пространство без спроса, и при этом мне не было неприятно, только немного тревожно и чуть-чуть стыдно. Это всё отсутствие опыта общения с мужчинами, только в этом я видела причину своей нерешительности. Я млела от ласковых движений мыльной губки, от осторожных поцелуев Гетера в шею.
– Я сама могу помыться, – проблеяла я, даже стыдно стало, что не получилось дать твёрдый отпор.
– Не бойся, – шепнул черноокий соблазнитель так близко над ухом, что у меня коленки задрожали, а тело отозвалось снедающим огнём внизу живота. – Я не наброшусь на тебя сейчас.
Хорошенькое обещание, то есть сейчас не набросится, а потом да? И когда это потом будет? Я что, должна ожидать этого каждую секунду?
– Нет, честно, я сама могу помыться, – увереннее произнесла его, оборачиваясь, чтобы поймать мочалку в его руках.
Стараясь прикрыть грудь, я решительно отстранилась от мужчины, вцепившись в мыльную губку, зажатую в длинных красивых пальцах. Но Гетер не собирался её мне отдавать. Мы немного поперетягивали её, пока я не заметила, как печален оборотень. В его глазах плескались вселенское разочарование и тоска.
– Тина, неужели я тебе так омерзителен, что даже…
– Что? – опешила я от очередного беспричинного обвинения. – Ты мне не омерзителен.
Я стояла перед ним, прикрывая грудь, и чувствовала себя неуютно, а его словно не смущала нагота. Он красовался передо мной своими безупречными линиями, без грамма жира и некрасивых складочек. Во мне просыпалось желание прикоснуться к Гетеру, прижаться и повторить. Неприличные картинки всплывали в голове, от чего стыдно было смотреть мужчине в глаза, а он ещё и добавляет масла в огонь, ласково моет меня.
– Тина, я понимаю, можешь не оправдываться… – горькая усмешка остановила мои объяснения.
– Я не оправдываюсь! – вспылила я, отгораживаясь от соблазна в лице черноокого искусителя струями тёплой воды. Вода хоть и мешала смотреть, но жадный взгляд улавливал все притягательные линии его тела.
– Это вовсе не из-за омерзения. Просто…
Нет, у меня язык отсохнет, я никогда такого не смогу сказать ему.
– Просто я сама домоюсь, спасибо за помощь, но я как-нибудь сама.
О, как я хотела, чтобы он ушёл, а в мыслях мечтала, чтобы он остался и продолжил начатое.
– Я хотел помочь. У тебя же всё болит, – возразил Гетер и присел передо мной на корточки, от чего наши взгляды встретились, а паника меня накрыла с головой. Он осторожно провёл губкой по моим ногам, и я чуть не рухнула.
– Нет, нет, не надо, – попыталась я оттолкнуть его голову от себя.
– Хочешь сказать, что не от омерзения гонишь меня прочь? – вкрадчиво спросил Гетер, не убирая своих рук от моих ног. Он держал меня под коленями, а я хваталась за его плечи, не в силах устоять.
– Нет, не из-за этого, – хрипло отозвалась.
Вода лилась с потолка мне на голову, я укрывала от потока лицо Гетера. Мы смотрели друг другу в глаза, а он, усмехнувшись, ласково зашептал:
– Отчего же тогда? Отчего твои ноги слабеют лишь от одного моего прикосновения? – он пальцами погладил кожу, я же сильнее вцепилась в его плечи. – Почему твоё лицо пылает, как лепестки мака? – я прикусила губу и глухо застонала. – Отчего в твоих глазах призыв остаться и не уходить? – его руки плавно поднялись до ягодиц, осторожно сминая их. Я потеряла голову, склоняясь всё ниже над ним. – Почему твои слова наполнены таким отчаянием? – я ничего не видела, кроме этих чёрных ласковых глаз, погружаясь в их тьму всё глубже, теряя контроль. – Что будет, если я останусь?
В ответ я поцеловала его с глухим стоном, зарываясь руками в его волосы. Гетер резко поднялся, не выпуская меня из объятий, прижал к стене.
Я, кажется, плакала от облегчения, что пытка закончилась, что вновь я оказалась во власти тенгарца. Я не могла признаться даже себе, как же приятна стала его близость, и сердце радостно билось в груди.
Гетер отстранился, с улыбкой заглядывая мне в глаза, и тихо переспросил:
– То есть это не из-за отвращения ты меня гонишь?
– Нет, – прикрыв глаза, прижалась губами к его плечу, пряча взгляд. Конечно же нет. Я готова была закричать от того, что со мной происходит. Сердце так громко билось, а я дрожала, испугавшись правды. Это не отвращение, совсем наоборот.
– Что ж, – осторожно отстранился от меня Гетер, – тогда я пойду?
Он спрашивал, давая шанс остановить его. А я смотрела, как он медленно отступает, призывно улыбаясь. Нет, нет, я не такая, как он думает. Я отвернулась, прижимаясь лбом к прохладной каменной стене. Господи, что на меня нашло? Разве можно так себя вести? Это так смущало, но подогревало интерес. Вот оно, о чём мне постоянно рассказывала Миранда. Это волнующее чувство, когда не можешь расстаться с любимым по утрам. Когда спешишь на работу, а в мыслях всё ещё с ним в тёплой постели.
Постояв немного, я обернулась и удостоверилась, что Гетер ушёл. После этого схватила губку, оброненную оборотнем, и быстро стала мыться, яростно тёрла кожу, ругая себя за слабость. На что я, собственно, рассчитываю? Куда заведут меня такие отношения? Я ведь не мечтаю быть наложницей?
После этой мысли замерла, представляя, как мы с Гетером страстно целуемся. Нет, с этим определённо надо что-то делать. Я же его ещё не люблю, он мне просто нравится. Он красивый, загадочный, восхитительный. Нет, не так. Надо думать о нём плохо. Но отчего-то я этого не могла сделать, хотя имела полное право обозвать его тираном и рабовладельцем.
Открыв дверь, я, придерживая одной рукой ворот шёлкового красного халата, сделала несколько шагов в спальню, где меня поджидал Гетер, сидящий на кровати. В руках он вертел небольшую баночку из зелёного стекла, нервно рассматривал её, а рядом с тенгарцем повис мыльный пузырь огромных размеров. Это был местный аналог телефонов, заклинание связи. И с поверхности пузыря на Гетера взирал преподаватель Инк, гневно отчитывая бывшего ученика:
– Доиграешься, Ликард. Это слишком для землянки, даже для полукровки, как ты утверждаешь. Её организм может не выдержать такого интенсива. Я вообще удивлен, что она пережила первую ступень, отделавшись всего лишь ночным кошмаром! Что ещё ты с ней сделал?
– Ничего, – хмуро отозвался Гетер. – Я только хочу, чтобы она стала универсалом. У неё есть потенциал, она сможет…
– Она мозгами своими простая смертная земная женщина, практически девчонка! Она совершенно к такому не готова! Ты понимаешь, на что её толкаешь? У неё психика может не выдержать таких перегрузок! Ты забыл свои гормональные бури, когда твое настроение скакало, как канарейки старой императрицы – туда – сюда, туда – сюда! И это тебя с рождения учили контролировать и силу, и эмоции. И готовили тебя, амбициозного птенца, лучшие преподаватели магии, и то, чуть не…
Гетер кинул быстрый взгляд в мою сторону.
– Я же чётко вам, госпожа Фукуи, приказал не прогуливать мои занятия! – я вздрогнула, так как лицо преподавателя Инка медленно повернулось ко мне, и я оказалась под прицелом его злых и колючих глаз.
– Хорошо, – пискнула в ответ, прижимаясь к дверям ванной комнаты.
И чего они такие злые? Неужели обряд настолько опасен для жизни? Нужно срочно сбегать в библиотеку, у меня на этот счёт не было воспоминаний Гетера. Он словно специально упустил их, чтобы не спугнуть.
Пузырь лопнул, и комнате настала тишина. Я всё так же стояла у дверей, глядя на явно недовольного черноокого советника. Что-то мне уже не по себе.
– Всё настолько опасно? – не выдержала и поддалась любопытству, желая узнать правду. – Я могу умереть?
Гетер протяжно вздохнул, поманил к себе рукой, вставая с кровати.
– Мир магии полон опасности, тут не угадаешь, где поджидает беда, – туманно изрёк он, устало наблюдая за мной.
Я же остановилась в нерешительности рядом с кроватью, затем села, ожидая продолжения. Пока меня не было, спальня вновь преобразилась, и следы учинённого мною пожара исчезли. Кровать уже была прибрана, не оставив на себе и следа страсти, бушевавшей несколько минут назад. Всё-таки мир магии очень удобен во многих вопросах.
Гетер присел передо мной, открывая баночку из зелёного стекла.
– Сложно предугадать будущее, – тихо шепнул черноокий искуситель и, не спрашивая разрешения, пробрался под халат под мой возмущённый визг и стал мазать внутреннюю сторону бедра правой ноги. – Тина, не дразни, тебе ещё на учебу возвращаться. А по поводу завтра, я думаю, переживать тебе не стоит. Я буду рядом. Тебе ничего не угрожает.
Я придерживала полы халата, чтобы они скрывали бёдра хоть немного. Это мешало Гетеру, но он и словом не обмолвился, говорил исключительно о потоках силы, о проходимости каналов. Я же была поглощена тем, чтобы не дать мужчине перейти границу в моём лечении, поэтому прижимала ткань, стыдливо опустив глаза.
– Тина, ты слушаешь меня? – вопрос Гетера застал меня врасплох. Я подняла лицо, и тенгарец усмехнулся.
