Текст книги "В царстве тьмы. Оккультная трилогия"

Автор книги: Вера Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

– Нет, он жив, но ошеломлен возвратным ударом перерезанной нити, а окутывающий его пар – это ядовитые флюиды, которыми его наполнили.

Действительно, из тела Пратисуриа выходили клубы тонкого и прозрачного газа, образовав над ним точно купол темно-фиолетового цвета. Около четверти часа спустя по телу тигра пробежала дрожь, и он привстал, но глаза его смотрели тускло, а ноги дрожали. Однако на призыв Веджага-Синга он пополз к нему и положил морду ему на колени.

Маг сделал несколько пассов над его головой, и в какие-нибудь несколько секунд тигр, казалось, окреп; глаза заблестели по-прежнему и взглянули на индуса разумным взглядом. Как раньше Уриель, Веджага-Синг стал что-то говорить ему на ухо. Это были такие же странные, свистящие и гортанные звуки, но ритм и интонация были другие, и тигр слушал его с глубоким вниманием. Когда маг кончил говорить, Пратисуриа полизал его руку и направился к Мэри, которую лизнул в щеку, а затем растянулся у ее ног. Обрадованная Мэри поласкала зверя и поцеловала его в лоб.

– Вы приобрели друга в бедном животном, освободившемся наконец от пагубных чар Вайрами. А чтобы вознаградить вас за заботу о низшем существе, которое обязано было уничтожить вас, а между тем благодаря чудесной силе привязанности стало вашим спасителем, Пратисуриа впредь останется вашим защитником. Он не покинет вас, а то, что для вас останется невидимым, он будет видеть, уже издали чуя дьявольщину, которая будет преследовать вас во время вашего очищения, и предупреждать об опасности.

В эту минуту вернулся Заторский.

Веджага-Синг жестом подозвал его к себе и, взяв руку Мэри, вложил ее в руку доктора.

– Я возобновляю вашу помолвку, друзья мои, но свадьбу вы сможете отпраздновать только после того, как Мэри очистится – когда будет снято тяготеющее над ней страшное проклятие. Мужайтесь, дочь моя, ибо жених ваш стоит, чтобы вы потрудились быть вполне достойной его. Он доказал свою любовь, неустанно и горячо молясь перед вашим изображением; именно ему вы обязаны тем, что избежали величайшего из поруганий.

Взволнованная Мэри со слезами бросилась в объятия жениха, благодаря за его глубокую привязанность, спасшую ее.

Они перешли в другую комнату, где к ним вскоре присоединился князь. Радуясь счастью друзей, он поздравил их, и все продолжали дружески беседовать, причем решено было на другой же день попросить барона оказать на несколько недель гостеприимство Мэри, чтобы она могла привести в порядок свои дела: в дом Ван дер Хольма она не могла и не хотела вступать. Князь взялся объяснить по возможности дело барону и Лили, а также объявить о помолвке Мэри с Равана-Ведой, так как барон продолжал считать Заторского индусом.

Задумчиво слушавший их доктор внезапно повернулся к Веджага-Сингу и спросил, нельзя ли ему открыть барону свою действительную личность, связав его, конечно, безусловной тайной.

– Мысль, что он мой убийца, мучает его, я знаю. Мне хотелось бы избавить его от напрасных угрызений совести. Он уже достаточно пострадал по моей вине, – с волнением сказал доктор.

Веджага-Синг без колебаний изъявил свое согласие.

На другой день Елецкий отправился к Козенам и сообщил им о приезде Веджага-Синга, помолвке Мэри и просьбе мага принять к себе на несколько недель его молодую ученицу. Что же касается сатанинской части в истории Мэри, он рассказал лишь самое необходимое, чтобы как-нибудь объяснить нежелание Мэри жить в собственном доме. Барон обрадовался неожиданному приезду ученого индуса, которому был обязан своим спасением, хотя его обидело и огорчило, что Веджага-Синг остановился не у него. Он хотел тотчас отправиться в убежище, но так как князь сказал, что маг выехал по делам, то барон поручил Елецкому пригласить к обеду Веджага-Синга с женихом и невестой, присовокупив к этому, что Мэри всегда будет желанной гостьей на сколь угодно долгое время, а мага умолял провести у него те несколько дней, что он останется в Петербурге.

Лили принялась весело хлопотать об обеде. Она была польщена и счастлива тем, что в разговоре с глазу на глаз князь сообщил ей гораздо более, нежели барону; значит, он считал ее достойной доверия, отчасти «посвященной» в оккультную науку, и сознание этого наполняло ее простодушной гордостью.

Кроме того, любимый человек смотрел на нее с таким выражением, одно воспоминание о котором волновало ее душу жутким страхом и надеждой. Вся в белом, с пучком роз у пояса, она с нетерпением ожидала гостей, особенно интересуясь знакомством с Веджага-Сингом.

Наконец большой автомобиль князя остановился у подъезда, и через минуту гости появились в зале. Пока барон радостно приветствовал ученого индуса, Лили улучила минуту шепнуть Заторскому:

– Поздравляю, дядя Вадим, и желаю теперь одного – открыть папе, что ты жив.

– Вполне разделяю твое желание и надеюсь, что оно скоро исполнится, – улыбаясь ответил Заторский, пожимая руку Лили, которая одна узнала его сердцем, несмотря на изменившуюся внешность.

Мэри и юная баронесса горячо расцеловались, и Лили объявила, что комната для дорогой гостьи готова.

Обед прошел весело. Веджага-Синг, блестящий собеседник, оживил всех своими остроумными и интересными рассказами, а затем все радостно выпили за здоровье помолвленных.

После обеда Заторский попросил барона уделить ему несколько минут, и они прошли в кабинет хозяина дома.

Веджага-Синг начал серьезный разговор с Мэри, а Лили, воспользовавшись этим, потихоньку ушла в небольшую смежную гостиную и села у окна.

Через несколько минут к ней подошел князь и сел рядом на диванчике. Вынув у нее из-за пояса букетик роз, он заменил его принесенными свежими померанцевыми цветами.

– Что вы делаете, Алексей Андрианович? – спросила Лили, удивившись и сконфузившись.

– Украшаю вторую невесту в этот счастливый для Мэри и Вадима день. Или я ошибся, Лили, прочтя в ваших глазах, что вы отвечаете на мою искреннюю любовь к вам и согласны стать моей женой, ангелом-хранителем моего очага? – Он нагнулся к ней и любящим взглядом посмотрел в ясные, поднятые на него глаза девушки.

– Зачем скрывать, что не желаю большего счастья, как принадлежать вам? С самого детства вы покорили мое сердце, князь, и я употреблю все усилия, чтобы стать и быть всегда достойной вас, – весело и откровенно призналась Лили.

Взволнованный и счастливый князь обнял ее и горячо поцеловал в губы.

– Дорогая моя, я также счастлив и горжусь твоей давнишней любовью и, в свою очередь, постараюсь всегда быть достойным ее. Мы вместе станем работать над великим делом человеколюбия – просвещением душ, вместе будет стремиться к свету.

В то время как князь и Лили объяснялись, между бароном и Заторским происходил серьезный и необыкновенный разговор. Едва только очутились они вдвоем, как Вадим Викторович сказал безо всякого предисловия:

– Я знаю, что вы оплакиваете смерть Заторского. Так рассейте это темное облако грустного и далекого прошлого, омрачающее ваше сердце. Доктор жив, и я сам говорю вам это. Вот я, Заторский, пришел просить вашего прощения за свою неблагодарность и подлость относительно вас.

Он говорил по-русски, и при первых звуках знакомого голоса барон побледнел и шатаясь вскочил с места.

– Вздор, ложь! Мертвые не воскресают… Я сам видел Заторского в гробу!..

– А между тем он лично перед вами, барон. На этот раз мертвый воскрес, а потому перестаньте обвинять себя в убийстве, хотя я вполне заслужил его за свою непорядочность.

И он передал вкратце, каким образом его спас Веджага-Синг и как благодаря науке и труду он снова обрел душевный покой, а в заключение добавил:

– Впрочем, я воскрес только для вас и Лили и прошу хранить по этому поводу безусловное молчание. Заторский умер для света и должен быть вычеркнут из его списков. Из этой могилы встал Равана-Веда, новый человек, в полном смысле слова, который сознает, насколько был виновен, и будет счастлив, если вы простите ему прошлое, а впредь не откажете в некоторой дружбе.

Со слезами на глазах барон привлек его к себе и обнял.

– От всей души прощаю вам злополучное прошлое по вине бессердечной и бесчестной женщины. Благодарю, что вы сняли с меня угрызения совести, а свою вину вы искупили великодушным поступком, избавившим меня от уголовного наказания. С радостью принимаю вашу дружбу и предлагаю вам свою. За тайну же вашу будьте спокойны: я никогда не выдам ее.

После дружеской откровенной беседы, вполне восстановившей их прежние сердечные отношения, они вернулись в залу, где их ожидала приятная новость о сватовстве князя. Сияя от удовольствия и будто помолодев лет на десять, барон расцеловал жениха с невестой, заверяя князя, что другого зятя он никогда не желал. Все снова выпили шампанского и, довольные, разошлись.

Затем Лили была занята приготовлением приданого, а Мэри – приведением в порядок своих дел. Маг уехал в Лондон.

Недели две спустя после описанных событий к Мэри явился какой-то господин, назвавшийся дальним родственником Ван дер Хольма, и представил законные документы, требуя свою часть наследства, так как Мэри не имела детей. С приходом этого господина Пратисуриа проявил беспокойство и гнев, царапая пол с глухим ворчанием, а Мэри схватила его за ошейник – из опасения, что тот бросится на незнакомца. Ей самой тоже было как-то жутко под лукавым, недоброжелательным взглядом своего собеседника, и она понимала, что это член братства, требовавший возврата имущества общины.

Без малейшего колебания согласилась она передать все состояние покойного мужа его «двоюродному брату», за исключением дома, в котором она жила, чтобы сохранить его как вдовью часть. С кислой улыбкой согласился «кузен» на ее желание, но когда впоследствии князь посетил по просьбе Мэри этот странный дом, который предполагалось переустроить по указаниям мага, то заметил, что статуя сатаны исчезла, а вместе с тем опустел и подвал, где хранились соблазнившие Мэри сокровища…

Недель через шесть в самом тесном кругу отпраздновали свадьбу Лили, и новобрачные уехали в Крым, где у князя было имение.

Окончив к этому времени свои дела по наследству, Мэри в сопровождении доктора отправилась в Тироль, где ей предстояло тяжелое испытание по окончательному очищению. Немноголюдная женская община проживала на берегу того же озера, видного из окон виллы, где посвящался Заторский, и управлялась настоятельницей, также из посвященных, которой уже были переданы все указания относительно новой сестры, отданной под ее покровительство.

Доктор удалился в мужскую обитель, дорогую ему по воспоминаниям о его «воскресении», намереваясь работать там, пока не окончатся тяжкие испытания его невесты.

Дав отдохнуть несколько дней своей ученице, настоятельница объявила, что пора начинать искус. Прежде всего они отправились в ближайший город, где Мэри с глубокой верой исповедовалась и причастилась, а на другой день она облеклась в белое одеяние кающейся, взяла в руки зажженную восковую свечу, и настоятельница со всей общиной отвела ее в уединенное место, где той предстояло пережить свое испытание.

Неподалеку от берега озера находилась самой природой вырытая в скалистом массиве обширная пещера, в глубине которой тонкой струйкой журчал родник, падающий в каменный бассейн и скрывавшийся затем в расселине у входа. Подле одной из стен был каменный престол, на нем – распятие с семисвечником, а у его подножия стояла увенчанная крестом чаша и лежало Евангелие; с потолка свешивались подвешенные лампады, а у боковой стены пещеры помещался орга́н. Мэри была прекрасная музыкантка и отлично знала этот инструмент. В маленькой смежной пещере стояли скромная постель, стол, два табурета и шкафчик из белого дерева, а в ногах кровати лежала охапка травы для Пратисуриа. На столе стояли две кружки – одна с водой, а другая с молоком – и лежал хлеб.

Настоятельница поцеловала новую послушницу и сказала, что каждый день одна из сестер будет навещать ее и приносить чистое платье, молоко, хлеб и пищу для Пратисуриа. Затем она прибавила, что Мэри может купаться в озере, куда положительно никто не ходит, и посоветовала высыпаться днем.

– Днем ты можешь ничего не бояться, сестра, будучи под охраной тигра, но зато бодрствуй и молись ночью, так как сыны бездны ищут тьмы. Играть ты можешь только духовные песнопения, чтобы очищать воздух глубокими и строгими звуками, а на престоле возжигай ладан. Если же демоны слишком остервенятся на тебя, воздвигни против них чашу, внутри которой хранится благословленная остия, и адские силы отступят перед Светом Небесным. Чтобы достичь тебя, они будут принимать всякие человеческие и животные формы, но Пратисуриа вовремя предупредит: его-то они не обманут. Но если ты начнешь слабеть, тогда дерни за шнурок возле органа, в убежище зазвенит колокол, и мы придем поддержать тебя. В шкафу ты найдешь белье, свечи и хрустальный сосуд с вином, которым время от времени ты можешь подкреплять силы. А пока до свидания, милая сестра. Будь тверда, мужественно перенося страшную борьбу, предстоящую тебе, и не забывай, что победа зависит от твоей твердости и спокойствия.

– Теперь, снова обретя веру и возможность молиться, я уже не боюсь, что демоны вновь овладеют мной, – просто ответила Мэри.

И действительно, побывав в сатанинской секте, повидав и испытав в полном значении слова весь ужас ошеломляющих явлений царства тьмы, Мэри считала себя во всеоружии хладнокровия, готовой на всякое испытание, а потому с относительным спокойствием ожидала борьбы. Ее вера была настолько горяча, раскаяние глубоко и надежда на милость Отца Небесного так непоколебима, что она ни минуты не сомневалась в своем окончательном освобождении.

Поцеловав настоятельницу с сестрами и попросив их молиться за нее, Мэри осталась одна. Сев за орган, она стала играть и петь духовные молитвы, а затем выпила чашку молока, легла и, приказав тигру стеречь ее, заснула.

Уже стемнело, когда она проснулась и тотчас начала готовиться к обороне в эту первую ночь, которую ей предстояло провести в уединении. Она долила лампады, зажгла свечи на престоле, обильно накурила ладаном, а потом встала на колени перед престолом и, прочитав главу из Евангелия, начала горячо молиться.

В нескольких шагах на песке растянулся Пратисуриа, но он не спал. Уткнув морду в лапы, тигр то смотрел на свою хозяйку, то окидывал взглядом пещеру, насторожив уши: очевидно, он караулил.

Приближалась полночь, как вдруг тигр с легким ворчанием приподнялся. Мэри насторожилась, а минуту спустя ясно услышала приближающийся лошадиный топот, стихший у входа в пещеру, и насмешливый голос, хорошо знакомый ей:

– Э, что за фантазия пришла тебе, сестра Ральда, зарыться тут и каяться! Ха-ха-ха! Во всяком случае, благодарность не входит в число твоих новых добродетелей, если ты так плохо платишь за мои благодеяния. Ты забыла, неблагодарная, как мерзла на улице, а я спас тебя и всех твоих от голодной смерти? И в награду за нашу помощь ты обездолила твоего учителя Азрафила и убила своих благодетелей… Право, я был о тебе лучшего мнения. А теперь выходи-ка! Я не желаю влезать в твою дыру, а мне надо поговорить с тобой и предложить тебе кое-что превосходное.

В широкий просвет грота Мэри увидела озаренного луной вороного коня, который тяжело дышал, а из ноздрей его валил красный дым. Скакун был неспокоен, вздрагивал и рыл землю копытами, а подле стояла высокая, по-кошачьи гибкая фигура Ван дер Хольма; фосфорически блестевшими глазами он зло и лукаво глядел на Мэри.

Но она ничего не ответила, а молча схватила лежавший на престоле крест и, высоко подняв его над головой, шептала молитвы.

– Ну что же, придешь ты наконец? – хриплым голосом крикнул Ван дер Хольм. – Или мне надо идти в твой чулан, чтобы свести счеты с тобою? Ад обвиняет меня в том, что я избрал своей наследницей такое неблагодарное и опасное чудовище, как ты.

С этими словами он двинулся вперед и прыгнул в пещеру, но в ту же минуту Пратисуриа выскочил перед материализованной лярвой и ударом лапы отбросил чудовище, которое разразилось богохульством и растаяло в воздухе. Затем раздался глухой голос, дрожавший от бешенства:

– Змея! Ты заразила даже наших животных. Но подожди! Мы придем снова и усмирим тебя с твоим зверем!

С этого дня почти ни одной ночи не проходило без какой-нибудь тревоги. Иногда в пещеру летели бросаемые невидимой рукой камни, кости и разные нечистоты, а иной раз появлялись целые полчища крыс, нападавших на тигра, но тот давил их своими могучими лапами, а когда Мэри окропила их святой водой, дьявольская нечисть превратилась в шарики и покатилась прочь, оставив после себя нестерпимую вонь.

Как-то раз, уже среди белого дня, когда она только что вернулась с купания, в грот собиралась ворваться целая масса воробьев, но Мэри, предупрежденная легким ворчанием своего сотоварища, бросила им крошки просвиры, и они упорхнули с громким писком. Мэри твердо переносила все эти нападения, горячо молилась и играла на органе ради отдохновения. Вера в Бога и твердая надежда, что Господь примет ее раскаяние, не ослабевали в ней.

Глава VII

Однажды после обеда, когда Мэри только что пропела гимн Пресвятой Деве и приводила в порядок кое-какие вещи, ей послышались около пещеры глухие стоны. Она обернулась и увидела около входа странника, который потерял сознание. Из чувства сострадания она уже хотела броситься к нему, но Пратисуриа зарычал, схватил ее за платье и не выпускал, словно указывая новый обман. Она проворно наполнила святой водой маленькую кружку, прибавила к ней несколько капель разведенного в спирту ладана, данного ей Веджага-Сингом, и вылила это на лежавшего человека. В тот же миг раздался точно ружейный выстрел, тело странника начало корчиться в судорогах, потом перевернулось на спину и осталось лежать неподвижно с вытянутыми руками. Из широко открытого рта вылетел черный хвостатый шар с красными, словно глаза, точками и, резко свистнув, исчез в кустарнике. Мэри с ужасом увидела перед собой разлагающийся труп.

Ее испуг был таков, что она зазвонила в колокол. На зов прибежали несколько сестер и удостоверили, что это было тело бродяги, повесившегося в лесу и похороненного недели две назад.

После этого последнего нападения все успокоилось; несколько недель прошло без каких-либо проявлений со стороны демонов. Когда же Мэри высказала настоятельнице убеждение, что, вероятно, духи зла, видя ее твердость, отказались от преследований, та с улыбкой ответила, что, по ее мнению, это молчание было только затишьем перед бурей.

Однажды утром Мэри пошла в убежище по вызову настоятельницы. Когда они остались одни, та сказала ей:

– Имею основание думать, что в эту или одну из ближайших ночей вам придется выдержать сильный натиск, и не только со стороны демонов, но и живых, прежних ваших собратьев. – Заметив, как побледнела Мэри, настоятельница добавила: – Да, вам потребуется много мужества, но я надеюсь, что нападение это будет действительно последним, так как армия темных духов мобилизует все свои силы.

– Хватит ли у меня сил бороться? Не одолеют ли меня чудовища, стремящиеся отомстить мне? – проговорила Мэри со слезами на глазах.

– Я твердо убеждена в этом, ни минуты не сомневайтесь в себе! – настоятельница подняла руку. – Кроме того, ваши друзья охраняют вас и посылают вам оружие для защиты. Смотрите!

Она открыла лежавший на столе длинный футляр и достала из него странной формы шпагу: рукоять была крестообразной, а лезвие заканчивалось звездой с красными эмалевыми концами. На блестящем лезвии были выгравированы каббалистические знаки.

– В случае нападения взойдите на ступени, прислонитесь спиной к престолу и этой шпагой немилосердно разите наступающих, так как они остервенятся и будут всячески стараться вырвать вас из грота: очутясь снаружи, вы полностью окажетесь в их воле. За время вашего отсутствия и то уже злые духи проникли в ваш приют, а против живых в лице Пратисуриа вы имеете превосходного помощника и защитника. Но с наступлением ночи прочтите написанные на этом пергаменте формулы и шпагой обведите в воздухе три круга вокруг тигра, так как они всячески будут стараться убить его.

Мысль, что враги могут убить Пратисуриа, к которому она чрезвычайно привязалась и который ни на шаг не отходил от нее, мгновенно вернула Мэри спокойную отвагу. Она спросила только, не может ли кто-нибудь помочь ей поддерживать курения и играть на органе, если будет на то надобность, и настоятельница опросила сестер, не найдется ли между ними достаточно смелая, чтобы помочь кающейся в предстоящие ей тяжелые минуты. Молодая женщина, известная в общине своей строгой жизнью, горячей верой и энергией, объявила, что готова сопровождать Мэри и остаться с нею, чтобы помочь в борьбе с воплощенными и развоплощенными демонами.

Со слезами умиления поблагодарила Мэри смелую помощницу, и обе они вместе с Пратисуриа поспешно отправились в обратный путь.

Уже подходя к гроту, тигр стал проявлять беспокойство: глухо рычал, бил себя хвостом по бокам и временами щелкал зубами в воздухе или ударял лапой по чему-то невидимому и, несомненно, враждебному.

По этим признакам Мэри со спутницей заключили, что нападение должно произойти в эту ночь, и спешно занялись приготовлениями. Они поставили жаровни с ароматическими травами и смолистыми ветвями, а сестра Элеонора взялась поддерживать огонь, обильно накурила ладаном и т. д. После этого Мэри занялась Пратисуриа, который волновался и в тревоге бродил по гроту, обнюхивая воздух и ворча; раз даже он испустил такой рев, что казалось, словно задрожала земля, а сестра Элеонора совсем перепугалась. Но Мэри уже не боялась тигра и успокоила его лаской, а потом угостила хлебом, смоченным сладким вином, что тот очень любил. Когда же она произнесла формулы и обвела его тремя предписанными кругами, тигр совсем успокоился и лег у подножия престола. Только по фосфорическому блеску его глаз и подергиванию ушей был видно, что зверь не спал и был настороже.

Пробило полночь, и в стенах грота послышался треск, а порывы холодного воздуха носились во всех направлениях, угрожая загасить пламя треножников и свеч шандала.

Несомненно, начиналась гроза; свистел ветер, сгибая трепетавшие под его напором деревья, вдали слышались раскаты грома, а сверкавшие молнии освещали окрестности и внутренность пещеры диким белесоватым светом.

Вдруг из углов, стен и земли стали появляться разноцветные шарики, со свистом носившиеся по гроту, распространяя удушливую трупную вонь, от которой кружилась голова, и Мэри с Элеонорой задыхались.

Бледная Мэри решительно взошла на ступени с магической шпагой в руке и прислонилась к престолу, а сестра Элеонора тем временем наблюдала за треножниками.

В ту же минуту показались огромные крысы, летучие мыши и другие мерзкие животные, которые напали на Мэри, стараясь повалить ее, и атаковали ощетинившегося Пратисуриа, но тот защищался зубами и когтями. Мэри также храбро отстаивала себя, а ее шпага производила большие опустошения среди нападавших. Как только мистическое оружие касалось какой-нибудь из дьявольских тварей, та съеживалась и таяла в воздухе, навевая ужасную истому.

Бой был в самом разгаре. Вдруг сквозь раскаты грома и рев бури раздались топот и ржание множества коней, а затем послышался звук охотничьего рога. Мэри поняла, что «адская охота» спешила на помощь чудовищам потустороннего мира, так как живые несли с собою более действенную силу, и горячая молитва вознеслась из ее сердца к Отцу Небесному, моля его о помощи и покровительстве.

Все, что произошло потом, осталось в ее памяти в виде какого-то чудовищного кошмара. У входа в грот появилась кучка, человек в десять, замаскированных лиц, в черных волосатых трико и рогатых шапках, а впереди них был огромный черный козел с фосфорически горевшими глазами.

«Это Азрафил!» – молнией пронеслось в голове у Мэри.

Собрав все свое мужество, она стиснула в руке магическую шпагу и, когда козел-демон, склонив рога, устремился на нее и уже вскочил на первую ступень, Мэри вонзила ему в грудь острие шпаги. Чудовище дико заревело, откинулось назад и исчезло в одном из темных углов.

В то время как козел кинулся на Мэри, сопровождавшие его люди осыпали тигра градом пуль и огненных стрел. Но за шумом бури, грохотом выстрелов и неистовым рычанием зверя сатанисты не замечали, что пущенные снаряды отлетали от него, попадая точно в невидимую стену, и без вреда для него ложились около тигра. Тем не менее Пратисуриа, присевший, словно для того, чтобы прыгнуть на врагов, молча застыл на месте, а затем голова его тяжело опустилась, как бы от полученного сильного удара.

После нанесенного козлу поражения Мэри на минуту закрыла глаза, внезапно ослабев. Мысли ее путались, и она только повторяла: «Господи Иисусе, спаси меня! Спаси меня!»

Пользуясь этой минутной слабостью, нападавшие, не обращая более внимания на тигра, кинулись к Мэри, стащили ее с престола и поволокли к выходу.

– Подожди, презренная тварь! Не избежишь ты пытки, которую мы приготовили тебе за измену! – кричал один из сатанистов, стараясь вырвать шпагу из рук Мэри. Девушка конвульсивно цеплялась за оружие, а товарищи его грубо толкали ее к выходу.

– А ты, дура, не мешайся не в свое дело! – крикнул другой из них, ногой опрокидывая на сестру Элеонору горевший треножник.

Мэри изо всех сил сжимала в руках магическую шпагу и была уже в нескольких шагах от выхода, как вдруг страшный рев потряс стены: это Пратисуриа пришел в себя после минутного оцепенения. Одним прыжком очутился он около группы, тащившей его хозяйку, вцепился зубами в затылок одного из врагов, и тот упал с перекушенной шеей.

Произошло замешательство. Боровшийся с Мэри предводитель банды выпустил наконец ее и хотел пустить в ход бывший за поясом стилет, но тигр свалил его ударом лапы и когтями рвал в клочья грудь. Сатанисты в ужасе бросились наутек, но Пратисуриа настиг еще одного и разорвал бы его, не отзови его Мэри, боявшаяся, как бы тот не вышел за пределы грота. Однако удалявшийся бешеный топот копыт и беспорядочные крики возвестили, что побежденные враги покинули поле битвы.

Все еще дрожа, Мэри бросилась к сестре Элеоноре, чтобы помочь затушить загоревшееся на ней платье. Происшедшее, долгое в описании, длилось всего несколько минут, а когда улеглось первое волнение, Мэри с помощницей упали на колени и в горячей молитве возблагодарили Бога за свое спасение.

Уже светало, когда они настолько успокоились, что рискнули осмотреть трупы, около которых растянулся Пратисуриа, лизавший лапы и легким ворчанием проявлявший свое видимое удовольствие. Первого из убитых невозможно было узнать, настолько оказалось истерзано когтями его лицо. Остальные двое оказались молодыми людьми, и в одном из них Мэри узнала сатаниста, которого встречала в Париже, но другого не знала вовсе. Помимо нестерпимой трупной вони, стоявшей в гроте, ими овладел ужас, и они решились отправиться в убежище вместе с не отстававшим от них Пратисуриа, которого даже сестра Элеонора рискнула приласкать. Когда уже совсем рассвело, Мэри с грустью увидела, что за минувшую ужасную ночь черные волосы сестры поседели.

В убежище их встретили восторженными поздравлениями, восхваляя мужественное отражение яростной и опасной атаки, а в награду настоятельница заявила Мэри, что та уже не вернется более в грот и останется в убежище заканчивать свое очищение молитвою и учением.

Мэри была глубоко обрадована известием, что будет жить среди просвещенных и добрых сестер, окружавших ее нежной заботливостью, с какой относятся к выздоравливающим. В мирной обители, проводя время в молитвах, размышлениях и учении, Мэри мало-помалу обрела душевное равновесие и укрепила физическое здоровье, пошатнувшееся под влиянием последних событий.

С Лили она вела оживленную переписку и от нее узнала, что дом Ван дер Хольма был обращен в богадельню для престарелых и неспособных к труду калек.

Так прошло месяца три, и вот однажды утром настоятельница объявила Мэри с ласковой улыбкой, что в приемной ее ожидает посетитель.

Взволнованная и заинтересованная, Мэри побежала туда и с радостью увидела доктора, который с восторгом поцеловал ее и сообщил, что приехал за ней.

– Ты работала с таким мужеством, что наставники решили сократить время твоего испытания и считают тебя достаточно сильной для исполнения последнего акта твоего очищения – освобождения Эдмонда.

Увидев, что Мэри побледнела и вздрогнула, он прибавил, чтобы успокоить ее:

– Не бойся! Веджага-Синг еще в Лондоне, и мы отправимся к нему, а он, конечно, поддержит тебя. Кроме того, я попрошу его позволить мне сопутствовать тебе в Комнор-Кастле, чтобы ты не была одинока во время ожидающих тебя трудных минут.

Мэри горячо поблагодарила жениха за обещанное содействие, но тем не менее предстоящая встреча со страшным хозяином Комнор-Кастла навевала ужас и бросала в дрожь. Удастся ли смягчить этого сурового мстителя? Пойдет ли он на то, чтобы прощением и раскаянием уничтожить чудовище, порожденное им в злополучный час безумного отчаяния и в продолжение многих веков вскормленное враждой и местью?

На другой день Мэри простилась и покинула убежище вместе с верным Пратисуриа, который своей необыкновенной кротостью и безобидной веселостью приобрел общее расположение в обители. С тех пор как маг очистил его, грозный на вид зверь как будто позабыл все свои инстинкты хищника, и только появление какого-либо нечистого, злого существа, видимого или невидимого, приводило его в ярость.

Веджага-Синг со свойственной ему добротой принял Мэри и посоветовал ей остаться на несколько дней в Лондоне, чтобы отдохнуть и обсудить их планы на будущее.

Вечером за дружеской беседой наблюдавший за нею Веджага-Синг заботливо спросил:

– Почему вы так печальны, задумчивы и даже как будто встревожены – вместо того, чтобы радоваться своей победе над дьявольщиной? Скажите, что угнетает вас и не могу ли я помочь вам…

– Меня гнетет мысль о поездке в Комнор-Кастл, – густо покраснев, ответила Мэри. – Я задаю себе вопрос: каким образом выполнить предписанный ритуал в доме, полном сатанистов, где они являются хозяевами и где даже вся прислуга набрана из членов дьявольской секты? Если они не убьют меня, то, несомненно, помешают действовать.

Улыбка скользнула по губам учителя.

– Открой вы мне раньше свои опасения, я давно бы успокоил вас, – сказал он. – В Комнор-Кастле другой владелец, а баронет, его прежний хозяин, загадочно погиб во время путешествия. Это был большой оригинал: он много путешествовал в одиночку и никогда не говорил, куда отправляется. Предполагают, что его ограбили и убили, судя по тому, что некоторые принадлежавшие ему вещи нашли окровавленными на изуродованном до неузнаваемости трупе.