Текст книги "Как склеить разбитое сердце?"
Автор книги: Вера Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
А вот расческой я с ней поделилась. Иначе ее буйные кудри превратились бы в сплошной колтун. На наше счастье, в раздевалке оказался встроенный фен, что еще раз навело на мысли о странном назначении заведения, в которое мы попали. В такой глуши – и столько признаков цивилизации!
– Теперь отмыть братца – и спать! – проворковала Каринка, расчесывая свою гриву.
Но когда, чистые, довольные, уставшие, мы вышли наконец из душа, выяснилось, что Вовика в кухне нет.
– Смылся! Душа испугался, – пояснила укутанная в полотенце Каринка. – Ненавидит купаться. Придется будить пса. Нельзя же оставить ребенка грязным!
Честно говоря, я вполне бы с этим смирилась. Без шумного мальчишки было так хорошо! Разнежившись, закутанная в халат, я сидела у стойки бара, расположенного рядом с кухней. Голова падала на руки, я боялась, что усну прямо тут и упаду с высокого табурета. Но долг есть долг. Если у меня когда-нибудь будут дети, первым делом научу их не бояться воды и купания. Или это уже второе? После чего-то там еще… Ах да, чтобы они слушались взрослых и не болтали!
Поднятый по тревоге пес послушно отправился вместе с Каринкой на поиски Вовика. А я, зевая и поеживаясь, начала искать место для ночлега. Можно было, конечно, устроиться и здесь – диваны и кресла выглядели вполне уютно. Но интуиция подсказывала мне, что в том месте, куда мы попали, должно найтись что-то более подходящее для сна.
Ну до чего же ненасытен человек! Еще какой-то час назад мы мерзли, мокли и готовы были спать хоть под кустом, лишь бы было сухо, а теперь нас уже и диваны не устраивают.
Пока я бродила вокруг бара, Каринка затащила брата в душ. Вовик упирался и недовольно ныл, требуя, чтобы его вернули обратно к телевизору.
– Вымоешься – будет тебе телевизор! – поставила условие Каринка, и мелкий отправился в душ, откуда вскоре раздались шум воды и жалобные вопли.
Прослонявшись без толку по коридорам и пройдя сквозь бар на другую сторону, я обнаружила небольшую комнату, набитую спортивным инвентарем. Рядом была комната с телевизорами: экраны, экраны, экраны… Я вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что первый раз в жизни не хочу их включать! Рассмеявшись, я вернулась за Каринкой, которая распекала только что вышедшего из душа Вовика – совершенно так же, как тетя Полли Тома Сойера. Сестра показывала брату грязную тряпку и уверяла, что ни капли воды из душа не попало на него. А малыш безуспешно пытался доказать обратное. В итоге под конвоем пса парня загнали обратно с угрозой применить к нему насильственное мытье, если он не справится сам. Не знаю, подействовало ли это, потому что угроза, к тому же нешуточная, неожиданно возникла для нас самих.
Из ведущего в бар коридора до нас донеслись ругань и топот, несколько необычный, словно у того, кто к нам шел, была деревянная нога. Пес насторожился, а потом с лаем кинулся вон. Испуганные, мы с Каринкой замерли и переглянулись. Топот приближался, и тогда мы бросились в душ, вытащили оттуда совершенно одетого братца и ринулись к обнаруженной мной «спортивной» комнатушке.
– Сторож! – в ужасе прошептала Каринка. – Ой, что сейчас будет!
Мы едва успели закрыть за собой дверь, как охранник появился в баре. Испуганные стуком, звяканьем и новыми ругательствами, мы затаили дыхание – сторож явно был недоволен.
И вскоре мы узнали почему!
– Какая свинья сожрала мой ужин?! – завопил он. – Куда подевались мои курицы?
– Облом! – прошептал Вовик, вырывая руку из ладони сестры и ужом отползая в самый дальний угол. – Сейчас начнутся разборки!
Малыш оказался прав. Едва мы отпрыгнули от двери, как в нее полетело что-то тяжелое и раздался новый вопль:
– А куда делся мой шампунь?!
– Ты же не мылся! – Каринка поймала брата за ногу, притянула к себе. – А ну, говори, что ты сделал с шампунем?
– Пузыри пускал, – честно признался Вовик. – Знаешь, такие огромные получились! Жалко, шампуня было мало.
– Ой, мамочки, – я закрыла лицо руками. – Что сейчас будет! Не дай бог, он холодильник откроет… А там тоже ничего нет… Только остатки салатов…
– Гитара! – вскрикнула Каринка так громко, что мне пришлось зажать ей рот. – Я оставила там гитару…
– В холодильнике? – удивилась я.
– В баре, у стойки! – прошептала безутешная Каринка.
Обнявшись, мы дружно задрожали, проклиная тот день и час, когда наткнулись в лесу на это белоснежное здание. Судя по шуму из бара, ничего хорошего нас не ожидало.
– А все вы! – захныкал Вовик. – Сидели бы дома, ничего бы не случилось!
Каринка шикнула на него, но легче нам не стало. А сторож продолжал бесноваться, срывая злость на ни в чем не повинной мебели.
– Кто посмел испачкать мое полотенце? И кто спер мой халат?!
Я затрепетала. Неужели он имел в виду тот халат, который сейчас на мне?! Не выдержав, я упрекнула подругу:
– Это все ты, Каринка! Это была твоя идея – машину угнать!
– А откуда взялась эта идея, ты уже забыла? – огрызнулась Каринка, больно ущипнув меня за бок. – Это не я, а они, Евген с Петюней!
В этот момент в баре что-то бухнулось на пол и разбилось.
– Надеюсь, это была не гитара, – прошептала Каринка.
– Скорее, миски с салатами, – предположила я.
И тут мы услышали рык, смешанный с нечеловеческим стоном:
– Какая свинья испоганила мою рубашку?!
– Ладно, извини. – Я потерла бок, чмокнула Каринку в щеку. – Конечно, это все парни, гады, виноваты! Интересно, о какой это рубашке он говорит?
– Наверное, о той, которую мы использовали вместо мочалки, – прошептала подруга.
– Об этой?! Надо же. А я думала, это просто тряпка. Я ею еще курицу вытаскивала! Вот ужас! Теперь ее не отстирать… Там столько жирных пятен!
– Ты что, не видела, что это рубашка? – удивилась Каринка.
– Откуда я могла знать? Она на стуле валялась, скомканная.
А сторож между тем продолжал вопить.
– Кто нагадил на пол? – донеслось до наших ушей.
– Уж это точно не мы, – покачала головой Каринка. – Лично я на пол не гадила. А ты?
– И я нет. Разве что Вовик или пес.
– Не думаю. Скорее всего он имеет в виду наши следы…
И тут раздался крик такой силы, что мы затрепетали.
– Зубная паста! Ни капли мне не оставили!! Гады!!! Изверги!!!
Мы снова посмотрели на Вовика. В темноте его глаза блестели, как у кошки. Он попытался было улизнуть, но Каринка бросилась к нему, поймала за руку.
– Зачем ты это сделал? – грозно прошептала она. – Там же еще много пасты оставалось! Зачем ты ее всю выдавил?
– Чтобы ты меня зубы чистить не заставила! – хныкал Вовик, вырываясь. – Отпусти, а то как закричу!
Выдавать сторожу наше укрытие никак не следовало, и Каринке пришлось подчиниться.
– Живи, – бросила она и откинулась на мат. – Не знаю, как вы, а лично я собираюсь спать. – Подруга сладко зевнула и натянула на себя какую-то сетку.
– Я тоже. – Я принялась устраиваться на другом матрасе.
– Рекс, ищи! Ищи воров! – раздался голос разозленного сторожа, и мы снова задрожали – сейчас собака бросится к нашему укрытию и выдаст нас! Но нет, умный песик, наоборот, увел буяна в другую сторону, и вскоре лай, странный топот и крики затихли.
– Интересно, откуда он знает, что нашего пса зовут Рекс? – сонно пробормотала Каринка и захрапела.
Через несколько минут все стихло. Лишь объевшийся кофе Вовик долго не мог угомониться. Сквозь дремоту я уловила, как он осторожно открыл дверь и вышел. А потом до нас донеслись звуки включенного телевизора.
– Этот везде телик найдет! – прошептала Каринка, и больше этой ночью я ее не слышала.
Последнее, что долетело до моих ушей перед тем, как я окончательно погрузилась в сон, был потрясенный шепот Вовика:
– Так вот, оказывается, что по телику ночью показывают!
12.00
Таким мы и нашли братишку днем – он сладко спал прямо на стойке под орущим телевизором.
– Вот поганец, а? – улыбнулась, сладко потянувшись, Каринка. Обернутая в полотенце, она стояла на полу босиком. – Так и уснул под телевизором!
– Пусть поспит! – торопливо бросила я в надежде на несколько спокойных если не часов, то минут. – Маленьким надо побольше спать.
– Он у меня уже в печенках сидит! – угадала мои мысли Каринка. – И как это предки еще не свихнулись?
Но говорила она это все беззлобно и беззаботно. Также стоя босиком на прохладном мраморном полу, я нежилась в махровом халате охранника и испытывала похожие чувства – радость от ясного утра, осыпавшего нас солнечными зайчиками, бодрость после крепкого долгого сна на свежем воздухе и ожидание чего-то чудесного…
Расслабленные, довольные, мы смотрели на парнишку без всякого раздражения – спящий ребенок вызывал умиление и казался почти ангелочком.
На экране появилась заставка новостей, голос ведущего возвестил:
– Доброе утро, уважаемые телезрители! Главные темы субботнего выпуска…
– Что это за канал? – заинтересовалась я. – Что-то не узнаю.
– Наверное, местный кабельный, – предположила Каринка, показав на эмблемку в углу экрана. – Только надо бы его выключить. – Подруга нажала на кнопку пульта. И – надо же! – едва орущий телевизор умолк, ребенок зашевелился и захныкал.
– Включай! Включай скорее! – замахала я на Каринку, но она и сама поторопилась вернуть все в исходное состояние. Под приятный тембр ведущего Вовик успокоился, и мы облегченно перевели дух.
По полу сквозило, босым ногам стало холодно, я зябко укуталась в халат. И тут нам одновременно пришла в голову одна и та же мысль.
– Одежда! – завопила я.
Мы бросились в душ.
Наша одежда! Что он с ней сделал?
Страшно было даже подумать о мести оскорбленного нами сторожа! Мы же развесили свои тряпки прямо у него перед носом! А ведь это последнее, что у нас осталось!
– Если этот маньяк испоганил мои шорты так же, как ты его рубашку, я его убью! – шептала Каринка, потуже затягивая вокруг талии полотенце.
– Если этот монстр посмел коснуться моих джинсов, ему не сдобровать! – вторила ей я.
Однако нам не суждено было привести эти угрозы в исполнение. Обожаемые вещички висели на радиаторе нетронутыми. За ночь они успели высохнуть и теперь выглядели вполне прилично – даже паспорта и деньги! Страницы и купюры были жесткими, слегка коробились, но это было вполне поправимо – ведь можно аккуратно погладить их теплым утюгом или просто оставить все как есть.
– Что же это он, – озадаченно пожимала плечами Каринка, когда мы, взбодренные душем, облачались в любимые шмотки. – Не заметил их, что ли?
– Как же! Шампунь и пасту заметил, а твой купальник – нет? И мои тряпки тоже висели на самом виду! – фыркнула я.
– Да-а-а… Странный случай! Как же это он так? Я бы на его месте…
– Я бы тоже, – кивнула я. Было так приятно снова надеть любимую одежду! – Если бы кто-нибудь посмел съесть мою курицу…
– И испоганить мою рубашку…
– И не оставить мне шампуня! Я бы своими руками придушила гада!
– Да, – согласилась Каринка. – Неужели среди парней все-таки попадаются вполне приличные?
Полотенце и халат сторожа мы повесили на место, в шкафчик, откуда взяли их накануне.
– Как будто так и было, – смущенно хихикнула Каринка, и мы опять направились в бар.
На этот раз торопиться было некуда, и мы могли как следует осмотреть помещение. А тут было на что посмотреть! Подобной красоты я еще не видела: бар располагался в большом зале оригинальной шестиугольной формы, стены были выложены пластиком под темно-зеленый мрамор, а пол устлан белоснежным паласом. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, ее подвески казались падающими вниз водяными струями. В центре зала бил небольшой фонтан, вода вытекала из кувшина, его держала в руках обнаженная девушка – изящно изогнувшаяся фигурка из темного камня была удивительно красивой, к тому же она казалась знакомой, но я никак не могла вспомнить, кого она мне напоминает. Между столиками и стульями оригинальной формы живописно были расположены кадки с пальмами. На уровне второго этажа зал опоясывала галерея, тремя круговыми лесенками спускавшаяся к бару. На стенах висели картины, выполненные в технике батик, изображающие различные сценки на морскую тематику. Больше всего мне понравился дельфин, на чьей спине мчалась по морю рыжеволосая девушка, тоже смутно знакомая…
– Да это же ты! – воскликнула Каринка, увидев морскую всадницу. – Вылитая! Особенно веснушки похожи… Надо же, как здорово…
– Как в музее, – согласилась я, мечтательно вздохнув. – Хотя о веснушках можно было и не напоминать.
– А теперь – информация правоохранительных органов о происшествиях в нашем районе, – продолжал телеведущий, а мы тем временем решили обследовать выходившие в бар двери.
Та, что примыкала к нему сзади, была заперта. Остальных дверей было шесть, по числу стен. Одна вела в коридор, по которому мы добрались сюда, вторая – в кладовку со спортинвентарем, третья – в комнату, уставленную телевизорами, четвертая – в уже обследованную нами кухню, пятая – еще в один коридор, откуда мы только что пришли, – там располагались душевые. За шестой мы, к своему удивлению, обнаружили целый «салон красоты» – там были парикмахерская и косметический кабинет.
– Клево! – вздохнула Каринка, прихорашиваясь перед зеркалом. – Давно я в парикмахерской не была! Надо бы осветлиться, что ли… Или химию сделать…
– Куда тебе химию! У тебя свои вон как вьются!
– Криминальная сводка, – громко возвестил диктор. – Дерзкое ограбление салона видеотехники…
Цепочка грязных следов, тянущаяся из коридора по белому ковру, показалась кощунством среди окружавшего нас великолепия.
– Какой вандализм! – воскликнула Каринка, брезгливо поморщившись. – Это даже хуже ограбления. Если бы какая-нибудь свинья у меня так наследила, я бы ее носом туда ткнула, как нашкодившего пса!
В ответ раздался громкий лай.
– Рекс! – хором крикнули мы. – Рекс! Сюда!
Пес радостно завилял хвостом, да и нам было приятно видеть его.
– Молодец, парень! Не выдал нас вчера. – Каринка потрепала собаку по спине, но Рекс не остановился – обежав вокруг нас, он исчез в одной из шести дверей.
Мы проводили его глазами.
– Наверное, опять к сторожу побежал, – предположила Каринка. – Интересно, откуда этот тип его знает?
– Да, эти двое выглядят давними знакомыми, – согласилась я, и тут наш положительный настрой подвергся резкой атаке.
– А теперь сообщение о розыске, – донеслось с экрана телевизора. – В связи с аварией на… километре… шоссе разыскиваются две девушки, предположительно, восемнадцати лет. Приметы: первая – невысокая, нормального телосложения, волосы длиной до плеч, рыжие, глаза зеленые, лицо круглое, с веснушками, нос курносый, лоб средний, одета в джинсы, рубашку, свитер. Вторая – высокого роста, плотного сложения, волосы длинные, темно-каштановые, кудрявые, лицо овальное, глаза темно-карие, брови черные, широкие, нос толстый, лоб высокий, одета в шорты, футболку, рубашку. Предположительные имена девушек – Карина и Марина.
– Это же про нас! – ахнула Каринка, плюхаясь на стул. – Это же наша авария! Наши приметы! Нас ищут!
– …Последний раз девушек видели накануне около часа ночи у районной больницы, садящимися в автомашину «Жигули» шестой модели, бордового цвета, номерной знак… – продолжал бубнить диктор. – Всех, кто располагает сведениями о пропавших девушках или об автомобиле, просьба позвонить по телефону…
Номер, который назвал телеведущий, был нам совершенно незнаком. Мы перебирали возможные варианты, но – нет, по этому телефону нам не приходилось звонить ни разу.
– Милиция! – догадалась наконец Каринка. – Нас разыскивает милиция!
Стало страшно. Невинная шутка грозила обернуться серьезными неприятностями. Мы в замешательстве смотрели друг на друга, читая в глазах друг дружки один и тот же вопрос – а не позвонить ли нам домой? Именно домой, а не по указанному телефону. И не вернуться ли самим, пока нас не нашли и не доставили в тюрьму в наручниках?
Вдалеке снова послышался лай, Каринка схватила пульт дистанционного управления и выключила телевизор.
Лай теперь раздался совсем рядом с баром, мы в испуге вскочили.
– Надо спрятаться! – воскликнула Каринка, хватая меня за руку.
– И замаскироваться, чтобы нас не узнали! – добавила я, поэтому мы бросились к двери, ведущей в парикмахерскую.
– Как это, интересно, они нас вычислили? Даже номер машины запомнили! – волновалась Каринка.
– Что там номер, они и мои веснушки разглядели! – переживала я. – Наверное, это врач рассказал. Он нас так разглядывал!
– И еще странно, – продолжала размышлять вслух Каринка, – что ищут только нас, а не Вовика. Твои веснушки заметили, а одиннадцатилетнего парня – нет?
– Этот проныра, как всегда, умудрился выйти сухим из воды, – буркнула я и села в кресло парикмахерской, лишь для порядка усомнившись: – А как же наш манифест? Мы же решили больше не менять свой внешний вид. Как же «долой косметику»?
– Манифест утонул, – глубокомысленно заметила Каринка, расчесывая мне волосы. – Но это не значит, что можно вернуться домой. Мы еще не добрались до Питера. Нельзя бросать дело на полдороге. Мстить так мстить!
– Мстить так мстить! – подхватила я.
– Новый девиз – «Не сдадимся»! А изменить облик нам придется в целях маскировки. Если мы не изменимся, нас поймают и вернут домой. Это в лучшем случае! Потому что за угон машины и побег от милиции нам грозит тюрьма. Но мы не сдадимся! Будем бороться до последнего, ага?
– Ага, – уныло кивнула я, глядя на себя в зеркало. Ну как, скажите, бороться и маскироваться, если рыжие кудрявые патлы торчат во все стороны и пылают на голове, как факел?
– Лучше всего было бы тебя постричь! – поигрывая ножницами, в очередной раз угадала мои мысли Каринка. – Идеальный вариант – налысо.
– Нет! – Я в страхе отшатнулась. – Не дамся! Я их с пятого класса отращиваю! Лучше затонируй чем-нибудь и заплети в косичку.
– Желание клиента – закон, – пожала плечами Каринка, выбирая на полке пульверизатор.
После обильного опрыскивания и щедрого смачивания гелем мои волосы стали какими-то липкими и черно-бурыми. Зато французская коса из них получилась идеальной – ее можно было даже не плести, а просто лепить, как из глины, что Каринка и делала. В итоге вместо оранжевого чертополоха голова моя стала похожа на головку античной статуи из музея Пушкина: прилизанные волосы, стянутые в косу, подчеркивали идеально правильную форму черепа, лицо сразу сделалось круглым, глаза и брови, наоборот, посветлели, как будто выцвели, а губы словно припухли.
– Теперь веснушки замазать – и никто тебя не узнает, даже родная мама, – успокоила меня Каринка, любуясь своей работой. – И еще темные очки – тогда вообще пол-лица не будет видно.
Не могу утверждать, что я обрадовалась. Диапазон моих ощущений изменялся от чувства удовлетворения до необъяснимого страха остаться такой навсегда. Новый облик был непривычным, я сделалась взрослее и серьезнее.
– Нечего кукситься! Ради дела можно и потерпеть! – прикрикнула на меня Каринка. – Теперь твоя очередь! – заявила она, сталкивая меня с кресла. – Только красить не надо, лучше подстриги.
– Да ты что! С ума сошла? – Я взвешивала в руках ее тяжелые вьющиеся пряди. – Такую роскошь – и под ножницы! Ни за что. Лучше я тебе косички заплету.
– Да? Ну как хочешь! Главное, чтобы меня было не узнать.
В плетении косичек я – признанный мастер. В детстве плела их из всего, что попадалось под руку – из бахромы бабушкиной любимой скатерти и маминого единственного платка, из кисточек на шторах и волос подруг, конечно. Так что преобразить Каринку мне не составило особого труда. Я заплела ей ровно сто две косички, и они тут же встали дыбом, как маленькие рожки. Несколько штук свешивались ей на лицо, почти полностью закрывая его, так что подруга оказалась прекрасно замаскированной. Правда, сама она выглядела не очень-то довольной.
– Лучше бы подстригла, – брюзжала моя «клиентка», так и сяк перекладывая косички. – Я теперь ничего не вижу!
– Ради дела можно и потерпеть! – подколола ее я. – Главное, чтобы не было видно тебя.
Закончив с прическами, мы перешли на косметическую половину.
– С помощью грима человека можно сделать совершенно неузнаваемым! – сообщила Каринка, изучая содержимое многочисленных баночек и коробочек. – Помнишь, в кого превратили Николь Кидман в фильме «Часы»? Я только из титров узнала, что это была она. Так что могу превратить тебя в древнюю старуху. Кстати, для маскировки это было бы лучше всего.
– Нет уж! – подпрыгнула я, в ужасе замахав руками. – Старухой я стать еще успею. Естественным путем. Лучше преврати меня в Мисс Мира.
– Извини, но у тебя для этого не те данные, – не замедлила огорчить меня любимая подруга. – Курносый нос, слишком круглые щеки… И как там еще по телевизору сказали: «Лоб средний…» И зубы налезают друг на друга. А я не пластический хирург. И не ортодонт.
– Тогда просто замажь мне веснушки и подкрась брови и губы! – огрызнулась я. – А впрочем, я сама могу это сделать. А тебе, если хочешь знать, лучше всего замаскироваться под негритянку. «Глаза темно-карие, брови черные широкие, нос толстый…» – процитировала я. – Так что намажь физиономию кремом для обуви – и вперед!
– Ну, знаешь! Я тебе честно все говорю. А ты нарочно меня злишь, из вредности!
Надувшись, мы разошлись по разным углам и занялись макияжем самостоятельно. Мои веснушки никак не хотели замазываться, пришлось извести на них килограмм тонального крема и пудры. Хорошо хоть, прыщи под этим слоем были не видны. Брови и ресницы все равно остались светлыми, а тушь почему-то налипала комками. Потом я долго не могла подобрать цвет помады к новому цвету волос. В итоге губы вышли такими, словно я наелась битого кирпича.
– Я же говорила – старуха! – фыркнула Каринка, увидев результат моих усилий. – И чего было обижаться, не пойму.
Сама она явно перебрала с тональным кремом, к тому же взяла цвет на два тона темнее, чем нужно. Так что мой совет превратиться в негритянку тоже пошел ей на пользу, о чем я не преминула язвительно сообщить.
Потом я надела очки – и замаскировалась на все сто. А вот Каринка приуныла, потому что никак не могла найти свои. Увидев ее грустное лицо, я вмиг простила ей все обиды, и мы принялись искать пропажу. Очки обнаружились в душевой.
Слава богу, темные очки скрыли наши преображенные физиономии – мы с Каринкой стали похожи на «людей в черном», это придавало уверенности, да и вообще было прикольно. Разве что плохо видели, поэтому тут же стали натыкаться на мебель.
