Текст книги "Большая игра"

Автор книги: Вениамин Каверин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Банк держал человек с короткой финской трубкой в зубах. Полуседые волосы падали на лоб. У него было худощавое лицо с выдвинутой нижней челюстью; он был несдержан в движениях и увлечен игрою.

За ним сидел человек, на котором фрак ломался углами, как обожженная бумага. У него был огромный лоб, переходивший в лысый череп, красные веки без ресниц и вдавленный нос Сократа. Он говорил быстро, отрывисто и беспрерывно улыбался.

Третье место занимал курчавый молодой человек с большой головой и проницательными глазами. Он грубо хохотал, махая рукой над головами партнеров, и курил папиросу за папиросой, рассыпая пепел по зеленому сукну стола.

За ним, далеко откинувшись от стола, сидел спокойный человек с ясным лицом и стеклянными глазами. Он играл, опуская по временам веко на круглый, как яйцо, глаз.

Пятым играл юноша с горбатым носом, почти мальчик. Вуд бросил папиросу и занял свободное место.

Играли без крупье, в chemiu de fer, играли быстро, движениями почти машинальными.

Человек с носом Сократа, посмеиваясь, принял банк.

Он вытащил из кармана руки с короткими пальцами и предложил снять колоду.

– Ну-ка, на счастье, – сказал он весело.

Белокурый человек с стеклянными глазами сбросил несколько карт.

Среди игры Вуд вдруг поднял голову и с грохотом отодвинулся от стола: огромное лицо с неподвижными мертвыми глазами смотрело на него в упор.

Он взмахнул рукой – лицо исчезло.

– Вам держать банк!

Вуд положил руки на стол и с ужасом увидел, что тонкая, острая, как бритва, веревка переплелась вокруг пальцев и крепко стянула кисти рук, прорезая мясо.

Он снял руки со стола и коленом разорвал веревку.

– Примите же карты! – вскричал человек с трубкой в зубах.

Вуд схватил колоду.

Он принялся тасовать карты, одним скользящим прикосновением узнавая фигуры.

Белокурый игрок, с сожалением глядя на него, снял колоду.

Вуд принялся за игру.

И с первой же картой, брошенной на стол его рукою, он увидел, как на зеленом сукне, протянутом в бесконечность, французские войска построились в штурмовые колонны.

Он увидел на высоких холмах артиллерию. Он услышал, как ветер звенит, расшибаясь о телефонные сети.

– Восемь!

– Восемь!

– Восемь!

Банк удвоился.

…Три батареи колониальных войск были расположены вдоль дороги. По дороге тянулись, сшибаясь, грузовики, лазаретные повозки, артиллерийские ящики, телеги. Мотоциклеты пролетали по узкой тропинке вдоль сломанных тополей. Огромные наблюдательные аэростаты, похожие на пауков с серыми крыльями, висели над зеленым полем.

Вуд видел, как африканцы, с коричневыми лицами в зеленых шинелях и касках с полумесяцем, готовились к бою. Ветер бил в лица. Черная луна на ущербе летела между синих туч…

Нужно было прогнать это виденье, этот мучительный сон. Вуд открыл глаза: сперва на столе появились его руки, держащие колоду, потом черные фраки, лица партнеров.

– Вы, кажется, нездоровы? – спросил игрок с финской трубкой в зубах.

– Благодарю вас, я совершенно здоров, – ответил агент.

Он извинился, отошел от стола, выпил стакан воды и продолжал игру.

Первая талия была окончена.

Вуд тасовал карты, и движения его рук снова приобрели уверенность и точность.

В то мгновенье, когда карты нижней части колоды были сложены в нужных для него сочетаниях, он, как бы нечаянным движением, просек колоду пополам, сгибая лежавшую посредине ее карту.

Белокурый партнер, снимая колоду, невольно схватился рукой за подогнутую карту. Вуд, блестя глазами, с вежливым вниманием принял карты и начал игру.

И с первой же картой второй талии он увидел, как французские войска, построенные на зеленом сукне, протянутом в бесконечность, начали атаку.

Карта, брошенная на стол его рукой, превратилась в карту военных действий. Штабную карту с красными и синими стрелами, направленными друг против друга. Это была большая игра. И он участвовал в ней… и тысячи других разведчиков… скрывающихся, крадущихся, притворяющихся, уходящих в тень, в неизвестность… Секретные донесения хранились в тайниках, летели по воздуху, передавались тайнописью, выучивались наизусть. Узнавалось неизвестное, открывалось то, что казалось надежно скрытым. Неожиданность возникала из большой игры – и удар обрушивался там, где его не ждали.

Орудийные выстрелы с молнией и тяжелым свистом резали плотный воздух. Взлетали огни, разрывались ракеты. Солдаты, оборванные, облепленные грязью с осунувшимися лицами и оскаленными зубами, шли в атаку, спотыкаясь о трупы.

Офицер, срываясь, кричал: «Четвертая к оружию! шестая к оружию! четырнадцатая к оружию!»…

– Восемь!

– Жир!

– Восемь!

– Восемь!

Поле сражения снова было уже зеленым полем карточной игры и тот же голос добавил, снижаясь до шепота:

– Простите меня, но вы нездоровы. Не лучше ли было бы для вас на время оставить игру?

– Уверяю вас, я совершенно здоров, – повторил Вуд.

И снова он увидел черные фраки, движения и лица партнеров.

– Положение отчаянное, – говорил человек с лысым черепом, потирая рукою затылок, – он выпотрошил меня. У кого еще есть деньги? У тебя, дружище?

Человек с финской трубкой засмеялся таким голосом, как будто его душили.

– Ни черта!

– Сен-Галли богат! – закричал человек с лысым черепом, не переставая чесать затылок, – у Сен-Галли хорошие родители! Сен-Галли играет.

– У меня почти ничего не осталось, Виктор, – ответил серьезно молодой человек с кудрявой головой.

Вуд молча глядел на них, перебирая карты.

– Грудцыну везло! – снова закричал человек с лысым черепом. – Грудцын много выиграл! Грудцын играет?

– У меня еще есть на пару пива, – сказал, смеясь, белокурый игрок.

– Про маленьких я не говорю, – сказал лысый череп, кидая взгляд на юношу с горбатым носом, – маленьким пора спать.

В это время к столу подошел, прихрамывая, новый партнер.

Он слегка поклонился, отодвинул стул и сел между игроками.

Вуд поднял голову и вздрогнул.

Напротив него, лоб в лоб, подперев голову рукой и задумчиво вертя в руках портсигар, сидел профессор Панаев.

«Ага, безрукая обезьяна! Ага, вот он, Панафу-сяньшэн!»

– Угодно вам карту? – спросил Вуд, бледнея и вежливо кланяясь.

– Да, прошу вас.

– Ваша ставка.

– Ва-банк.

Вуд осторожно положил перед собою карты, прощупывая колоду: в лоб шел жир, под колодой лежала восьмерка.

Он передернул и открыл карты.

– Восемь!

– Девять, – сказал Панаев. – Ваша бита. Простите, я не успел открыть моих карт. Вы меня предупредили.

Он небрежно и торопливо засунул деньги в карманы брюк и отошел от стола. Спустя некоторое время он вернулся и продолжал игру.

Вуд вытер потный лоб и сложил на груди дрожащие руки.

Банк перешел к Панаеву. Положив левую руку на стол, он с необыкновенной ловкостью бросал карты правой.

– Разрешите узнать, сколько у вас в банке? – спросил Вуд.

– Тысяча пятьсот рублей, к вашим услугам, – отвечал Панаев.

– Позвольте карту.

Пять игроков, сидевших за столом, одновременно повернулись к Вуду. Это затруднило задачу. Панаев бросил ему две карты.

Принуждая себя к спокойствию, шулер несколько замешкался, протягивая левую руку раньше правой. В правой руке, на одну десятую секунды позже вытащенной из-за борта пиджака, уже лежала карта для подмены. Две карты слились в одну, тройка плотно закрыла бубнового валета и…

– Девять, – сказал Вуд.

– Девять, к вашим услугам, – ответил Панаев.

На одно мгновенье перед Вудом мелькнула склоненная голова китайца.

– Плуоха деала, – сказал певуче китаец, вытягивая губы.

– Угодно вам, – сказал Вуд, низко склонившись над столом и ногтями вырезая овальные линии на потных ладонях. – Угодно вам сыграть со мною в штос на сто тысяч три раза, не понижая ставки?

Панаев поднял на него равнодушные глаза с покрасневшими веками.

– Угодно. Простите, я сейчас кончаю талию.

Он продолжал играть не торопясь, внимательно провожая каждую карту.

Вуд, глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами, отошел в сторону и остановился неподалеку, поджидая Панаева.

Панаев кончил талию и встал. Они отошли в сторону и выбрали свободный стол. Их тотчас же обступили, ожидая крупной игры.

Панаев вежливым движением руки предложил Вуду быть банкометом, и Вуд скрюченными руками схватил колоду.

– Начнем!

– Прошу вас, – сказал Панаев спокойно. Он сел и, откинувшись назад, щелкнул левой рукой.

– Дама треф налево!

Вуд начал метать. Карта еще не достигала стола, как из его рук уже вылетала другая. Когда половина колоды была сброшена, он передернул. Рука задрожала, придерживая одну карту и выбрасывая вперед другую, и дама треф, колеблясь в воздухе, плавно легла налево.

Шулер приподнялся, с ужасом глядя перед собой. Ослепительно ясный свет мелькнул у него перед глазами и тотчас погас.

– Туз бубен направо, – сказал равнодушно Панаев.

Вуд снова начал метать. Зал раздвинулся, ровная площадь простерлась от стены до стены. Под круглым фонарем на пустой площади бесновались, выбрасывая карты, две руки.

– Налево-направо, налево-направо, налево-направо.

Вуд сделал вольт. Туз бубен стремительно вылетел из рук и лег налево.

– Ваша карта бита, – сказал Вуд. Он глубоко вздохнул и выпрямился.

– Вы ошибаетесь, – отвечал Панаев. – Прошу вас продолжать игру. Налево упал туз червей, а я называл бубнового.

Белесый дым поплыл перед глазами Вуда. Голова Панаева упала на стол, покатилась и подпрыгнула вверх.

– Угодно в третий раз? – сказала голова. – Я никак не могу вспомнить, где я имел честь встречаться с вами. Моя карта – тройка пик налево!

Вуд тасовал колоду, и карты, как раскаленные, обжигали руки. Он принялся метать, незаметно вбрасывая в колоду меченые карты. По свисту этих карт он знал каждую из них, прежде чем она падала на стол.

В то мгновенье, когда тройка пик должна была лечь налево, он положил руку на колоду и, незаметным движением прижимая к колоде кольцо, приколол карту.

Тройка пик, прикованная к меченой тройке пик, вброшенной в колоду Вудом, упала налево.

– А, сяньшэн Панафу, безрукая обезьяна, ты!!

Невысокий китаец со сморщенным лицом возник в конце зала. Он подошел к Вуду и положил руку ему на плечо.

– Плуоха деала, – снова сказал китаец, – чтоа за деала? Умиарать наадо.

Панаев, наклонившись над столом, разъединил приколотые карты.

– Вы шулер, – сказал он, вновь откидываясь в кресло, глядя на агента покрасневшими от усилия глазами, – Господа, он бы выиграл, если бы случайно не приколол к тройке пик другую тройку пик, – разумеется, меченую, взгляните.

Вуд шатался, протянув руку вперед.

– Дьяволы, – сказал он, стискивая зубы и кося помутневшими глазами. – Уберите китайца! Все кончено! Довольно! К черту!

Он упал возле стола, поджимая под себя руки и ища что-то в заднем кармане фрака.

1923 г.