Текст книги "Кодекс пацана. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Василий Высоцкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Один гаишник был у меня в багажнике, второй у дяди Коли в салоне. Он сидел, связанный и надежно зафиксированный на сиденье. Даже фуражку привязали крепко-накрепко, чтобы не смог стряхнуть при езде. Со стороны казалось, что сотрудник полиции сидит рядом с водителем – сопровождает.

И этот «сидящий» гаишник был как бы моя перестраховка. Всё-таки дядя Коля мог бы передумать следовать за мной, мог бы рвануть прочь, а так… Он стал соучастником и теперь вез в своей «копейке» срок. Вез и надеялся на то, что пятнадцатилетний пацан не обманет и сделает всё по красоте.

Да уж, если бы он передумал, даже вывалил бы гаишника на дороге, то его напарник остался бы у меня. А там уже по любому надо было бы отвечать. И ведь не отвертишься! Напарник обиделся бы за выброшенного друга.

Я ехал по дороге. Чуть приоткрыл окна, чтобы ветерок задувал в салон и высушивал выступивший пот. Машина слушалась неплохо. Даже была магнитола, которую я и включил. Голос Барыкина тут же поспешил уведомить, что он лишь хочет, чтобы взяла букет та девушка, которую он любит.

В процессе езды мы проехали мимо трех постов. Мне иногда махали руками, я поднимал руку в ответ. Из-за низко надвинутой фуражки моё лицо трудно было разглядеть, а взмах руки принимался как дружеский жест.

Семяга продолжал двигаться за мной, чуть ли не впритык. Его «пассажир» не махал рукой, но потряхивал головой, когда машина чуть притормаживала. Так казалось, что мы сопровождаем водителя в центр – один в машине, второй показывает, куда нужно ехать.

Большие города мы объезжали, мелкие проскакивали. Вскоре мы выехали из Ивановской области и понеслись по Владимирской. Конечный пункт назначения был всё ближе.

Глава 9

«Если на улице незнакомец предлагает тебе посмотреть что-либо или помочь донести сумку, обещая заплатить, ты должен ответить категорическим отказом»

Памятка «Правила поведения на улице»

До села Небылое мы доехали уже когда полностью стемнело. В багажнике машины недавно начало постукивать, а это означало, что милиционер очухался. Выпускать его на волю не имело никакого смысла – нас бы приняли через полчаса после освобождения. Так что сотрудникам волей-неволей нужно было следовать с нами.

То место, куда мы ехали, я помнил ещё по прошлой жизни. За селом поворот на неприметную бетонную дорогу, миновать «колючку» и мы на месте. То, что тут раньше была колючая проволока, мне сказали в своё время опорные столбы.

Да-а-а, в моём времени от бетонки осталось только воспоминание и редкие неубранные плиты, которые не утащили хозяйственные мужички. «Колючки» уже как не бывало, да и вообще – на месте опустевшей ракетной шахты был затянутый ряской пруд. Военный полигон перевели в другое место, а тут всё забросили.

Но забросили не просто так! Тут складировали мешки с деньгами СССР!

Кто-то решил схоронить добро и оставить до поры до времени в заброшенной шахте. А как грянули девяностые, так и забыл хозяин о своем «кладе». А может и сгинул хозяин в круговороте событий. В любом случае эти деньги быстро обесценились и превратились просто в макулатуру. Но сейчас…

Сейчас это может стать очень хорошим подспорьем для моего плана, который сформировался сам собой. А может и не сам собой, а под влиянием знания того, что случится в дальнейшем.

Мы остановились в сотне метров от того места, где находится первая ракетная шахта. Сами ракетные шахты представляют собой своего рода колодцы глубиной более тридцати метров. В них, когда еще воинская часть функционировала, находился стальной стакан диаметром четыре метра. Во время заряжания в него машины-установщики 8У224М на базе одноосного тягача МАЗ-529В спускали оружие массового поражения. Когда ракета уже находилась в шахте, ее заправляли горючим из транспортных цистерн, присоединяли головную часть, после чего шахты закрывали многотонным бетонным куполом, способным защитить от авиационного удара и даже ядерного взрыва мощностью одной мегатонны.

Всё это я узнал уже гораздо позднее, когда вместе со знакомым наткнулся на эти самые шахты и узнал их главную буржуинскую тайну. Да уж, тогда брошенные шахты затопило и вынесло на поверхность тот самый клад, который какой-то очень запасливый делец сложил в эти закрома. Не меньше миллиарда советскими рублями…

При зарплате в сто двадцать – сто пятьдесят рублей на такой клад нужно было копить больше пятисот тысяч лет! А деньги выплыли и разлетелись пожухлой листвой по ближайшему лесу, укоризненно смотря ленинскими глазами на потомков.

Но это было в моем времени, а сейчас…

– Дядь Коль, ты оставайся пока тут. Я всё разузнаю, а потом приду. Никуда не дергайся и это… проследи за нашими друзьями, чтобы они лишний раз не поднимали шум, – кивнул я на пассажира Семяги.

– Ну, вырубить мента я всегда рад, – хмыкнул тот в ответ.

– Только не до смерти. Нам ещё мокрухи не хватало, – размял я плечи.

– Да ну тебя, даже и не думал, – отмахнулся Семяга.

Мне не понравилось то, с какой задержкой он сделал отмашку. Вроде бы покатал мысль в голове, осмотрел её с разных сторон, взвесил на ладошке, а потом отпустил на волю. И взгляд в сгустившихся сумерках не понравился.

А может это я себя только накручиваю?

Нервы, понимаете ли… Нервы вообще ни к черту!

Я кивнул и двинулся в кусты, в сторону колючей проволоки. Перемещение по ночному лесу то ещё удовольствие. Того и гляди наколешься на торчащую ветку или споткнешься о любезно подставленный корень. Но кое-как, с горем пополам, я вышел к колючему забору. Прихваченные из машины Семяги кусачки с легкостью открыли путь к заброшенным шахтам.

В конце девяностых, да и вообще на советских машинах редко у кого из водителей не было инструментов. У моих друзей тоже запасной комплект всегда хранился в багажнике. Машины могли закапризничать в любой момент, поэтому и приходилось иметь инструмент под рукой.

По памяти я направился в сторону пятачка, где был вагончик охранника. Сейчас я не знал – один солдат охранял заброшку или с ним ещё кто-то находился в паре? Надеялся всё-таки на лучшее. Если тут серьезная охрана, то мне не поздоровится. Поэтому крался неторопливо, пригибаясь к земле и скрываясь в траве.

Змей и всякую другую живность не боялся – по ночному времени большинство гадов спали. Они любили в основном теплый воздух и солнечный свет. Только цикады сопровождали моё передвижение, да пролетали порой летучие мыши.

Из окна небольшого вагончика светила лампа. Там пару раз метнулась тень. Я подобрался поближе и застыл возле входной двери, стараясь разглядеть то, что находилось внутри. Да уж, небогатое убранство.

Две лежанки по бокам, стол с телефоном и два стула. Вырезки из журналов, в основном полуобнаженные красотки, взирали со стен. Почти у самого входа подобие кухонного буфета с плиткой. На одной из лежанке валялся молодой солдат с сержантскими нашивками на погонах. Он листал толстую книгу и курил.

Второго человека не было видно. Или на обходе или…

Я осмотрелся по сторонам. Темно, нигде не видно блеска фонарика. Да и за то время, пока я крался, второй должен был как-нибудь себя проявить.

Меня чуть покоробило – а если сейчас тут нет никаких денег? Если их завезут позднее? Ведь такое богатство и под охраной всего двух человек? Или они просто охраняют брошенные шахты от мародеров, любителей поживиться цветным металлом?

Тогда выходило, что весь мой путь был проделан напрасно, и что ситуация с милицией очень и очень некрасивая. А то и вовсе…

Я отбросил эту мысль прочь. Если ничего не выйдет, то просто оставим гаишников здесь, а утром их развяжут. В это время мы будем уже далеко…

А может и не будем, если Семяга воспротивится.

Что же, всё можно узнать только опытным путем. А для этого нужно было проникнуть внутрь вагончика и всё разузнать у читателя в форме.

Я ещё раз осмотрелся, вдохнул, выдохнул, а после рванул дверь на себя. Русское раздолбайство помогло мне на этот раз. Солдат даже не удосужился закрыть дверь. А может был настолько уверен в себе, или просто поленился.

Он только успел вскинуть удивленно брови, когда человек в милицейской форме вихрем ворвался в небольшое помещение и проорал:

– Всем лежать! Работает ОМОН!

Про ОМОН я помнил только то, что его в прошлом году, третьего октября. Знал ли про это подразделение милиции солдат или не знал – мне некогда было уточнять. Я влетел и двумя ударами в лоб ввел доблестного охранника в состояние прострации.

Недостаточно…

– Ах ты сука!!!

В моем левом глазу взорвалась Вселенная. На миг я потерял ориентацию, но не отпустил солдатский воротник. Наоборот, ещё даже успел разок добавить, сунув ему в челюсть. Попал вскользь. Глаз моментально закрылся, остался только правый.

– Отпусти, пидар!

– Сам ты пидар! Лежать, сука!

Может быть, от испуга у служивого прибавилось сил, поскольку он вывернулся из-под меня и ринулся в угол, где находился АК-47. Я только успел подбить ногу, чтобы солдат не натворил глупостей. Он споткнулся и чуть-чуть не достал до ремня автомата.

Я коршуном налетел сверху и приложил молодого бойца лбом о деревянный настил. Раз! Два! Три!

Только после третьего раза солдат дернулся и затих.

Ох и здоров же бродяга. Вроде бы и щуплый на вид, а мощи в нем на трех здоровых бойцов набралось. Если бы не эффект неожиданности, то мог и расстрелять на хрен. Ну да, всадил бы обойму за здорово живешь.

Мне не улыбалось ловить молодой грудью стаю свинцовых пчел, поэтому я постарался обезопасить себя на всякий случай. Связав руки лежащего солдата его же ремнем, я выщелкнул на всякий пожарный патроны из рожка. Закатил цилиндрики под лежанку. Подумал и скрутил ещё и ноги солдату проводом от телефона, притянув за ступни к рукам. Так спокойнее, так вернее…

После этого я быстро прошелся по вагончику. Судя по количеству столовых приборов и стаканов, тут несли дежурство не по одному. Значит, рано или поздно появятся ещё люди…

– Мммм, – замычал лежащий на полу сержант.

Ого, как быстро очнулся. Здоровья и в самом деле вообще немеряно. Гвозди бы делать из таких людей, крепче бы не было в мире гвоздей…

Сержант поднял голову и повернул её вправо-влево. Его осмысленный взгляд остановился на мне. Лицо окровавлено, но кровь сочилась из рассеченной брови, на вид рана была неопасна. Он попытался дернуться, но ремень держал крепко.

– Ты кто, сука? Тут запретная зона! Тут радиация…

– Отвечай на мои вопросы! Ты один здесь? – спросил я, приседая возле лежащего. – Где остальные?

Парень сфокусировался на моем лице, перевел взгляд на погоны милицейской формы.

– Ты кто? Ты не мент, слишком молод для капитана! Ты же младше меня…

Пришлось отвесить леща лежащему. Хоть меня и коробило это, но терять время тоже не хотелось. Позади менты, которые уже очнулись. Позади Семяга, который мог сдриснуть в любую секунду. Позади много ещё чего, что вовсе не нужно было оставлять.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь! Понял? Не слышу!

– Да понял… Отпусти! – лежащий снова задергался.

Ремень отчетливо заскрипел. Того и гляди вырвется. Ух и дури же у этого сержанта…

– Лежи и будешь жив! – я приставил ствол автомата к его виску. – Отвечай, где другие? Считаю до трех. Или ты будешь играть в партизана и сдохнешь за пустые шахты? Раз… Два…

Я передернул затвор и затаил дыхание. Если солдат воспротивится, то придется раскрывать свой блеф. Нечем было стрелять, патроны валялись под лежанкой.

– Я тут один. Мишка съе…лся в Небылое к подруге… – буркнул солдат.

Мысленно я выдохнул. Всё-таки блеф не прошел вхолостую. Да и про деньги солдат явно не слышал ничего, иначе мог бы и промолчать.

– Где вход в шахты? – я снова ткнул стволом в висок сержанта.

– Они запломбированы…

– Одна из трех открыта. Какая?

Солдат зыркнул на меня. Похоже, что не ожидал подобной осведомленности от постороннего.

– Да-да, я многое знаю. Будешь врать – не увидишь рассвета. Первая, вторая? Или третья?

– Да мне пое…ть! Хочешь стрелять – стреляй, пидар! Думаешь, я зассал? Да х… тебе на рыло, гнида! – опять задергался сержант. – Я тебя не боюсь! Я таких на гражданке давил и сейчас раздавлю!

Мда, лишние крики мне ни к чему, поэтому пришлось успокоить солдата, вырубив его прикладом. Как только он среагировал на третью шахту, то большего мне и не требовалось. Я на всякий случай проверил крепость веревок и отправился к дальней от нас ракетной шахте.

Глава 10

«Если тебе предложили попробовать себя на сцене или подготовить тебя, например, к конкурсу красоты, спроси, не стесняясь, когда ты можешь подойти вместе родителями и куда»

Памятка «Правила поведения на улице»

Прихваченный у горе-охранников фонарь разгонял полумрак достаточно, чтобы не наступить на ржавую арматуру или не провалиться в кротовую нору.

Мда, эти существа чуяли подземную жизнь и держались подальше от шахт, а сейчас, когда пугающие вибрации прекратились, развили бурную деятельность. Наставили своих дырок в земле, чтобы нормальные люди ноги ломали.

Вскоре показался первый вход в шахту. Я обошел его по дуге. Мало ли каких неприятностей оставили поблизости, чтобы не шастали мародеры. Под ноги следовало смотреть особенно внимательно.

Молодые березки шумели под порывами ветра. Им вторили цикады, стремясь заявить о себе миру. Звезды смотрели на одинокую фигурку на Земле, которая осторожно передвигалась по траве.

Луны не было видно, похоже, что сегодня взяла выходной. Ну что же, должна же она отдыхать в конце-то концов. Даже люди не могут работать без выходных, чего же говорить о небесных скитальцах.

Нужный вход только для вида был закрыт на здоровенный ржавый замок. При использовании лежащего неподалеку прута арматуры дужка легко отвалилась. Я приготовился было к упорному труду в ночную пору, но тут мне повезло.

Заскрипев так, что ближайшие цикады заткнулись от недоумения, дверь отворилась. На меня пахнуло спертым запахом непроветриваемого помещения. Я шагнул внутрь, не осветив как следует порожек и едва не навернулся в шахту – обманка в виде положенного куска фанеры прогнулась и угрожающе заскрипела. Только реакция молодого тела и спасла меня от падения. Я отпрянул в тот миг, как должен был перенести вес тела и рухнуть вниз.

А ведь на вид, как и остальные бетонные плиты. Даже не скажешь, что это всего лишь лист припорошенной пылью и набросанными сверху камешками. Блин, рано расслабляться. Очень рано!

Я прихватил с собой арматурный прут, которым открыл недавно дверь. Может пригодиться на случай подобных вот ловушек. После этого перешагнул ловушку по левому борту и двинулся к лестнице в глубокую шахту, постукивая перед собой прутом, подобно слепцу, идущему по улице.

Бетонное жерло уходило в темноту. Ржавая лестница с кряхтением приветствовала меня, когда я начал спуск. Всё-таки чертовски неудобно было спускаться с фонарем в одной руке и арматурным прутом в другой. Пришлось на площадке перевязать прут на манер ниндзя из фильмов за спиной.

Кто знает – что там внизу, может быть одичалые крысы размером с собаку? А так хоть отмахнуться получится.

Капли воды с бетонного купола падали вниз и бухали на какой-то лист железа, гулко отдаваясь в шахте. Редко, но это всё равно действовало на нервы. Казалось, что из глубины шахты неторопливо брел какой-то великан.

Порыжевшие от времени прутья лестницы не гнулись и не ломались, за что я им был уже невероятно благодарен. Они благополучно довели меня до самого низа. Стоило моей ноге коснуться пола, как тут же раздалось шуршание и писк.

Мда, касательно крыс я угадал. Правда, не такого огромного размера, каким мне почудилось, но всё равно здоровенные. Они провожали меня настороженными взглядами, словно примеривались – как бы вырвать слепящую штуку из рук двуногого и тогда наброситься всем скопом на вкусного глупца?

Пришлось доставать своё оружие. Мало ли – вдруг какой-нибудь крысе придет в голову не дожидаться погасшего света? Да и перед собой не мешало бы пошарить. Ловушек могли наставить немало.

Я шел мимо разоренных помещений. Стены в потеках, на полу мусор и отходы. Всё более-менее ценное было уже вывезено. Металлические двери и другие вещи пока ещё не попались на глаза мародерам, но это не за горами. И всё-таки я нашел заветную дверь, которая была закрыта на массивный замок. По пути встретились всего два капкана – не так уж много для клада за дверью.

Массивный замок через полчаса поддался уговорам арматурного прута и дверь открылась…

– Ни хрена себе… – вырвалось у меня.

В гробовой тишине эти слова раздались пугающе одинокими. Как будто я произнес их посреди бескрайнего космоса…

Моему взору открылась большая комната, доверху набитая мешками. Содержимое мешков просвечивалось в трех местах – спрессованные пачки денег выглядывали из прохудившейся ткани. А может и не прохудились, а до них добрались вездесущие крысы?

Денег было так много, что я пару раз вздохнул и выдохнул. Неожиданно участился пульс, а по спине поползли мурашки.

До денежной реформы девяносто первого года у меня оставалось ещё чуть больше полутора лет. До того момента, как начнут грабить народ…

Да уж, реформа Павлова по обмену денег будет тем ещё посленовогодним подарком!

Реформой предусматривалось, что пятидесяти и сторублёвые банкноты образца шестьдесят первого года подлежат обмену на более мелкие банкноты образца того же года, а также банкноты пятьдесят и сто рублей образца девяносто первого года. Вот только сроки…

Сроки обмена были катастрофично маленькими – всего три дня с двадцать третьего по двадцать пятое января (со среды по пятницу). Обменивались не более тысячи рублей на человека – возможность обмена остальных банкнот рассматривалась в специальных комиссиях до конца марта девяносто первого года.

О реформе будет объявлено в девять вечера, когда практически все финансовые учреждения и магазины уже были закрыты. В крупных городах европейской части страны некоторые люди в ближайшие часы после этого смогли разменять имевшиеся у них сторублевые банкноты в кассах метро, железнодорожных вокзалов и у таксистов (многие кассиры и таксисты, занятые работой, ещё не знали об оглашении указа). Некоторым удалось отправить крупные денежные переводы в отделениях почты при вокзалах, работавших до полуночи. Некоторые покупали за злосчастные банкноты в кассах железнодорожных вокзалов и аэропортов билеты на дальние расстояния на несколько дней вперёд, а потом, после окончания обмена, сдавали эти билеты и получали деньги. В общем, вертелись, как могли.

Можно сказать, что страна в эти дни не работала. В первые два дня в обществе царила паника – люди фактически штурмом брали сберкассы. Особенно волнительными эти дни оказались для людей пожилого возраста, которые боялись не успеть сдать старые деньги.

Но до этого периода ещё можно было успеть сделать немало.

Впрочем, как можно было развернуться?

Не особо тут и пожируешь – сразу же возникнут вопросы по поводу возникновения подобного богатства.

Можно было запросто оказаться в положении гражданина Корейко из «Золотого теленка», который владел миллионами, но ничего не мог с ними сделать. В связи с этим я уже продумал план по относительно честному отмыванию денег.

У меня был план!

Да, нечестно будет их прикарманить, но… Как я уже говорил – эти деньги будут тут лежать до тех пор, пока затопившая шахты вода не вынесет их наверх. А так… Они могут ещё послужить людям. Могут принести хорошее, а не лежать в ожидании невероятно хитрожопой команды, сложившей здесь свои богатства. Вряд ли всё это загрузить под силу одному человеку. Скорее всего это была чья-то временная заначка.

Вот только не удастся этому «кому-то» вернуться за богатством. Я подхватил два мешка и едва не охнул – тяжелые, падлы. Это только кажется, что деньги бумажные и легкие – туго набитые в мешки, они весили не меньше сорока килограммов каждый.

Блин, да я же кончусь прежде, чем утащу хотя бы десяток. А надо было поторапливаться, всё-таки солнце скоро взойдет и может вернуться второй солдат-охранник. По любому надо было звать на помощь Семягу.

Я вытащил один мешок наружу. По лестнице с двумя уже не подняться, да ещё и держа фонарь в руках. Потом взвалил мешок на плечи и быстро тронулся к машине дяди Коли.

Запариться не запарился, но пот пару раз смахнул. Когда я подошел к автомобилям, то услышал негромкий голос Семяги:

– Мужики, да ведите себя тихо. Всё равно вас ни х… никто не услышит, а так… Лось сказал, что всё будет зае…сь, так что не рыпайтесь. Да не ботайся ты там, полудурок!

– Дядь Коль, не пугайся, это я, – негромко произнес я из темноты, а после подошел к машине.

– Фух, б… Сашка. И ведь в самом деле напугал. Чуть не шмальнул в тебя, – буркнул Семяга.

– Я всё нашел. Но мне нужна твоя помощь…

В это время увидевший форму на мне в свете фонаря милиционер на соседнем сидении задергался. Говорить ему мешал кляп во рту, но он был в полном сознании.

– Вот, что-то пытается пи…еть, а я ему не даю, – проговорил Семяга.

– Мужики, мы хотим извиниться за ту херню, какая сейчас творится. Я думаю, что вот примерно такой суммы хватит для наших извинений, – я вытащил из мешка десяток новеньких пачек сторублевок и бросил на колени милиционера.

Признаться, офонарел не только милиционер. Глаза Семяги тоже стали по пять копеек. СССРовских пять копеек!

– Это что? Это как? – прохрипел дядя Коля, глядя на лежащую на коленях милиционера сотню тысяч.

– Это из пещеры Али-Бабы, – хмыкнул я в ответ. – Там ещё есть и мне нужна помощь, чтобы загрузить машины под завязку, дядь Коль. В общем так, я буду вытаскивать, а ты таскай сюда. И давай поторапливаться, а то у этих шахт очень дерзкий охранник.

– А эти? – Семяга кивнул на притихшего милиционера.

– Ты не против того, что сейчас творится? – спросил я у пассажира Семяги. – Мы вас отпустим позже и отдадим в два раза больше за то, чтобы вы о нас забыли. Согласны?

Тот только ошалело покивал. Ещё бы, перед ним лежала его зарплата за пятьдесят лет. Кто же в своем уме откажется от таких денег? Ради такого можно было и забыть про двух неведомых мужчин.

– Ни хрена себе, – покачал головой Семяга. – Такие бабки…

– Идем быстрее. Нам нужно ещё многое сделать. Эй, пассажир, будешь сидеть тихо? – спросил я у милиционера.

Тот активно закивал в ответ. Похоже, что он уже прикинул в уме то, что сможет купить на эти деньги…

Мы с Семягой двинулись в сторону шахты. Я проверил заодно плененного солдата. Тот лежал на полу в той же позе, в какой я его оставил. Пульс был, так что всё в норме.

По пути я рассказал Семяге о своей находке и сказал, что буду поднимать мешки наверх, а он будет перетаскивать их к машинам. Забьем под завязку, а потом двинемся в обратный ход. По пути где-нибудь выгрузим милиционеров с их наградой за молчание.

Да, именно так я и планировал. Я вытаскиваю, Семяга таскает. Я рассчитал, что мне придется поднять около двадцати мешков, чтобы машины могли ехать без особой запары.

Сколько это было в деньгах? Кто же его знает… Я не задавался такой целью. Мне некогда было считать – я таскал мешки и распугивал по пути недовольных крыс.

Семяга принимал и таскал к машинам. Вот только… Когда я поднялся в девятый раз, на меня уставилось дуло автомата.

АК-47 смотрел на меня черным зрачком. Он чуть подрагивал в окровавленных руках дяди Коли. Да и сам дядя Коля выглядел не лучшим образом. Его лицо было в кровавых потеках, а глаза горели безумием. Это самое безумие отчетливо читалось в просыпающихся утренних красках.

– Дядя Коля, ты чего, охренел? – только и вырвалось у меня.

– Они бы проболтались, – прохрипел он в ответ. – Они бы всё про мои деньги рассказали. Про мои деньги…

– Дядя Коля, а ты…

– Да и солдатика тоже пришлось. Он начал вырываться и пришлось ему ножом по горлу… Прямо как со свиньи крови натекло…

Мда, похоже, что у дяди Коли поехала крыша. И сорвало её от вида денег. Нельзя человеку показывать столько денег и так близко. Он потом может быть и придет в себя, но сейчас у него в глазах светилась только жадность и желание одному всем обладать.

Ему такие деньги даже в самом лучше сне не снились, а сейчас… Сейчас в багажнике его машины лежали упакованные в мешки брикеты счастья и на пути к их использованию остался только один человек – я.

– Дядя Коля, мы же вместе. Мы же заодно, – проговорил я.

– Да-да, заодно… Ты покажи мне, где эта комнатка, Сашок. Покажи давай и не приближайся! – он передернул затвор автомата.

Я услышал, как клацнул пустой затвор. Хм, а ведь он схватил тот самый автомат, который я обезвредил. И даже не проверил – заряжен ли он! Пистолета нигде не видно, наверное оставил в вагончике, схватившись за более совершенное оружие.

– Да пошел бы ты, дядя Коля. Ничего я не буду показывать, – буркнул я в ответ. – Стреляй если хочешь, паскуда. Чего тебе терять, ты и так уже троих положил, чего там четвертому терять-то…

– Ну, как знаешь, Сашок. Я ведь предлагал… – с этими словами Семяга нажал на спусковой крючок.

Выстрелов не последовало. Я же хмыкнул в ответ:

– Ну что, осечка, полудурок? И на хрена ты всех завалил? Тебе бы денег хватило до конца жизни – я бы не обидел…

– А-а-а-а!!! – закричал он и выхватил нож из-за спины.

В предрассветной дымке были видны темные следы на блестящем лезвии. Я тут же подался назад, прислонился к стене в нескольких шагах от входа.

– Ну всё,…здец тебе пришел, Лосяра! – заорал дядя Коля, шагая в дверной проем.

Увы, он не обладал той самой молодой реакцией, которая была у меня, поэтому не успел податься назад, когда фанерка хрустнула под весом. Он только успел взмахнуть руками, пытаясь ухватиться за воздух, но воздух оказался слишком хлипок, чтобы выдержать вес.

– А-а-а-а!!! – раздался крик под округлым куполом.

Впрочем, крик был недолгим. Вскоре он завершился мокрым шлепком. Я спустился, чтобы проверить пульс у своего бывшего спутника, но пульса не было. Чуть постоял над человеком, которому вскружило голову свалившееся богатство.

Я остался один. «Пещера Али-Бабы» взяла кровавую плату за своё неожиданное открытие…

Глава 11

«Если видишь тормозящую машину, ты должен как можно дальше отойти от нее и ни в коем случае не садиться, даже если улица, разыскиваемая водителем машины, тебе по пути»

Памятка «Правила поведения на улице»

Вытаскивать Семягу, терять время, а также остатки сил?

Нет. Все одно бы не вытащил, а сам бы попался на месте преступления. Пришлось оставить дядю Колю отвлекать внимание на себя, пока я уберусь подальше.

Уставшие руки и ноги жалобно заныли, когда я начал последний подъем. Закрывать двери в денежное хранилище я и не собирался – пусть будет сюрприз для тех, кто вздумает прогуляться по черным коридорам. А таковые по любому будут, как только появится сменщик солдата, так сразу же даст тревогу по всем фронтам. И милиция тут всё носом взроет лишь бы найти того, кто посмел вырвать двух коллег из разряда живых.

Ну что же, у них будет виновник торжества… Остался лежать в шахте, попавшись на ловушку.

Проходя мимо вагончика, заглянул внутрь и тяжело вздохнул. «Любитель чтения» уже не увидит утра. Остается надеяться, что он ушел в беспамятстве, не приходя в себя и не видя безумный блеск глаз убийцы с ножом.

У меня кольнуло сердце. Отчасти я был виноват в его гибели. Если бы не моё появление, то лежал бы себе на лежанке и в ус не дул. Читал бы свою толстую книгу и ждал возвращения напарника…

Впрочем, та же участь постигла и милиционеров, которым не посчастливилось остановить не ту машину. Один так и лежал в багажнике автомобиля ГАИ, а второй скрючился рядом на траве. Деньги Семяга заботливо укладывал в багажник своей машины.

В предрассветной дымке просыпающиеся птицы могли наблюдать, как я найденной замасленной тряпкой старательно протер все места в милицейской машине, которых мог коснуться пальцами. Всё-таки отпечатков лучше не оставлять…

Пусть с меня их в то время не снимали в отделении милиции, но перестраховаться не мешает.

Операция заняла около десяти минут, после чего я прыгнул в машину Семяги и повел её вдаль. В голове роились мысли. Как это всё предстанет перед вернувшимся напарником невинно убиенного младого стража? Он вернется и увидит двух мертвых милиционеров, тут же поспешит «обрадовать» своего напарника, а тот уже на небесах. Понятно, что вернувшийся должен вызвать подкрепление и обрисовать всё в красках.

Мол, был на обходе, ничего не слышал, а тут такое…

Ему не поверят, будут долго мурыжить и допрашивать, но нашедшееся внизу шахты тело незнакомого человека позволит всё свалить на него. И в итоге будет несколько версий – либо гаишники преследовали какого-то человека, а тот оказался хитрее и пронырливее. Либо приехали вместе и вскрыли шахту. Либо…

Версий много. Пусть ищут те, которые будут правдоподобными.

Могут ли меня подтянуть? Могут. Если удастся в скором времени установить личность Семяги, то потянут ниточку, а там кто-нибудь и скажет, что уехал, мол, Семяга по доброте душевной паренька Сашку Лосева вывозить из передряг. Вот и ко мне черед придет. Так что надо бы оборвать все ниточки.

А у меня она пока что одна – отчим. Он подговорил своего дружка, чтобы тот вывез пасынка. Надо бы отослать его с мамкой и сестренкой подальше от города. Пока всё не уляжется, не успокоится. А там дальше уже видно будет.

Так я и решил, двигаясь в сторону Южи. Что меня там ищут… Так там всех ребят ищут, какие к драке были причастны. Чего-либо конкретного мне предъявить наши власти не смогут, а уж с пацанами да их вопросами я справлюсь.

Обратный путь занял не очень много времени. Мне удалось доболтаться с женщиной на заправке, и та продала с небольшой наценкой вчерашний хлеб и колбасу. Хотела домой взять, но я смог убедительно поморгать глазками в стиле кота из мультика «Шрек».

После этого направился в заветное место, где недавно валили лес. После тракторов и «КАМАЗов» ещё оставалась накатанная колея, по которой могла пробраться «копейка». Делянку уже очистили, так что вернутся на это место не скоро. Самое главное, что тут было небольшое болото.

Выгрузив и закопав деньги неподалеку от приметного пенька, я разогнался на машине и выскочил за несколько мгновений до того, как «копейка» с радостным бульканьем погрузилась в жижу. Глубины болота хватило, чтобы скрыть машину с головой, а отхлынувшая было ряска с неудовольствием вернулась на своё место.

Вряд ли машину скоро найдут, а там… Время и вода сделают своё дело.

Что же, я ещё раз всё осмотрел, запомнил, где лежат деньги и укрыл их ещё больше, чтобы не осталось следов и никакой любопытный грибник-ягодник не нашел мой клад. После этого двинулся в сторону Южи. Время как раз подошло к обеду, до вечера далеко, так что мне оставалось только схорониться на заброшенном коровнике неподалеку. Это было место игр любопытных мальчишек, но потом его забросили и они. Тут оставались только голые стены, изрисованные разными матерными словами, а также иллюстрациями к этим словам.