Текст книги "По военным дорогам отца"

Автор книги: Василий Блюхер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Дал им телеграмму: «Буду проезжать на фронт. Присоединяйтесь». [97]

Сегодня на рассвете начались последние приготовления к отправке и нашего 459-го полка. На станцию был подай эшелон. В вагоны погрузили продовольствие, фураж, кухни и повозки. Красноармейцы собрали в вещевые мешки свои пожитки. Бойцы получили красные рубашки. Их прислали нам московские рабочие за победу над Колчаком.

Комиссар прочел вслух приказ по полку.

– Надеюсь, – закончил он, – что во время движения вы будете соблюдать строгий революционный порядок и дисциплину и что среди наших рядов не будет ни одного дезертира, шкурника и предателя трудового народа. Вперед же, товарищи! Сомкните ряды под Красным знаменем Коммунистического Интернационала. В добрый путь!

19 июля.

Прибыли на станцию Апостолово. Выдвинули наблюдательные посты, расставили пулеметы. Эшелон стал под разгрузку… Набрали подводчиков. Через два часа мы уже тронулись на юго-запад.

Население встретило вначале с некоторым недоверием…

На просьбы красноармейцев продать что-либо из продуктов пока слышим только отказы:

– Ничего нет, товарищи, все уже поели.

Наши ребята – молодцы, не настаивают. Закусывают коркой хлеба или сухарем с водою. Включаются в работу по хозяйству… К вечеру отношение крестьян резко изменилось. Красноармейцев сажали с собою за стол, угощали салом, молоком…

20 июля.

Все ближе и ближе к передовой линии фронта. Весть о хороших «сибиряках-червоноармейцах» летела из села в село, опережая нас. Командир и красноармейцы – желанные гости. Крестьяне делятся с нами всем, что у них есть.

В Давыдовом Броде и Архангельском приходили группы дезертиров и просили взять с собою на фронт. Вот как дала знать о себе политическая работа!

7– 10 августа.

Части дивизии почти полностью закончили выгрузку и подошли к Бериславлю…

11 августа.

По понтонному мосту наш полк переправился через [98] Днепр… Приказ по дивизии: Каховка должна быть превращена в укрепленный плацдарм» {75}.

Каховский плацдарм был захвачен частями 52-й и Латышской дивизий в период первого августовского наступления Правобережной группы войск. Это наступление началось в ночь на 7 августа и продолжалось до 11 августа 1920 года. 51-я стрелковая дивизия в это время продолжала сосредоточиваться в районе Бериславля и участия в наступлении не принимала. Ее передовые части выдвинулись на Каховский плацдарм 11-12 августа и сыграли решающую роль в его обороне.

В статье «Победа храбрых», написанной к 15-летию разгрома Врангеля, отец указывал: «Каховка, находящаяся на кратчайшем пути к Крыму, не только сдерживала прорыв Врангеля к Криворожью и Донбассу, но я мешала соединению с войсками Польши. Эту занозу на живом своем теле Врангель отлично чувствовал, не раз пытался ее вырвать, расходуя на это лучшие свои части и технику, но безуспешно атакуя неоднократно Каховку с августа по октябрь. Все эти атаки успешно отбивались каховско-бериславской группой» {76}.

Созданная из красногвардейских рабочих отрядов Кизеловских копей, Мотовилихи и других заводов Урала, 51-я стрелковая дивизия с самого начала организации и до уничтожения врангелевщины являлась олицетворением пролетарской воли, настойчивости и отваги. Эти качества обеспечили ей победы над лучшими частями Врангеля, состоявшими из вышколенных офицерских отрядов, оснащенных техникой. Дивизия до боев с Врангелем уже имела богатые традиции, приобретенные ею в походах и боях против «сибирского правителя» Колчака.

Весьма показательна и классово-партийная характеристика 51-й стрелковой. «В период переброски на врангелевский фронт костяк дивизии составляли в основном уральские пролетарии. Рабочая прослойка достигла почти четверти состава дивизии. Остальная масса красноармейцев – сибирские крестьяне, часть из них – бывшие партизаны. Партийная организация имела 2765 членов и 1200 кандидатов, что составляло 12 процентов к общему составу дивизии и до 25 процентов ее боевого состава» {77}. [99]

Под Каховкой – бескрайнее равнинное раздолье. Мы вышли из машины и направились к высотке, увенчанной белокаменной пирамидой, на гранях которой чугунные щиты с золотыми звездами. Здесь в 1920 году находился командный пункт В. К. Блюхера. Отсюда же в дни решающего октябрьского наступления на Врангеля руководили действиями дивизий 1-й Конной армии С. М. Буденный и К. Е. Ворошилов.

Далеко– далеко, до самого Черного моря, раскинулись таврические степи. Сейчас они пересечены лесополосами, высоковольтными линиями электропередачи, оросительными каналами. Радует сердце лик преображенной земли, сполна одаряющей нас своим плодородием, не виданными ранее урожаями.

А что мог видеть с этой высотки начальник 51-й стрелковой по прибытии с дивизией на новый театр военных действий?

Полки бригад спешно укреплялись на отвоеванном плацдарме. Начдив требовал работать круглые сутки. В первую очередь отрыть окопы для стрельбы с колена, углубляя их постепенно до полного профиля. Во вторую очередь оборудовать опорные пункты на хуторе Терны и высоте 20,9 м. Наконец, установить проволочные заграждения на всем остальном участке оборонительной линии.

И вот выжженную солнцем ковыльную степь перерезали глубокие окопы. Зарылись в землю пулеметные и артиллерийские расчеты. Поднялись ярусами проволочные заборы.

Врангель перебросил к Каховке «бронированный» кавалерийский корпус генерала Барбовича. «В историю малых, а может, и больших войн войдет… «бронированная кавалерия» Врангеля. 51-й пришлось на себе испытать ее колоссальную боеспособность» {78}, – отмечали по горячим следам событий летописцы дивизии.

Каждому эскадрону обычной конницы придавалось до десятка пулеметных тачанок, два грузовика с пулеметами и легкими пушками, бронемашины. В боевых порядках полков действовали легкие танки. Наземные силы прикрывали аэропланы. Свои атаки «бронеконники» готовили скрытно, а начав, вели стремительнейшим образом. [100]

Под беглый огонь артиллерии мгновенно развертывались эскадроны с приданными средствами. Тотчас же в небе появлялись бомбовозы, и с падением первой бомбы кавалерия с танками и бронемашинами лавиной летела вперед. Бомбы прерывали всякую связь, части предоставлялись самим себе. Казалось, никому не дано устоять перед таким натиском…

Но недаром говорят – силу сила ломит. И уральцы, сибиряки переломили «бронеконников».

Ударные эскадроны генерала Барбовича обрушились на роты 457-го стрелкового полка. Бойцы были в красных рубашках. Они поднялись из окопов и встретили «бронеконников» в чистом поле. Помня уроки тактических занятий, на которых по указанию начдива скрупулезно отрабатывались все пункты памятки по борьбе с конницей, красноармейцы разбились на группы и, перестроившись в так называемые «ежи», образовали сплошную щетину штыков. Пока были патроны, в упор расстреливали атакующих кавалеристов, затем стали отбиваться штыками, бросались на броневики, забрасывали их гранатами. Многие гибли под шквалом огня с пулеметных тачанок.

Полк лишился всех комбатов, семи ротных, военкома, помвоенкома, но не отступил, устоял до подхода батальонов соседнего полка. Оставшаяся горстка бойцов, получив долгожданные патроны, продолжила бой.

457– й стрелковый полк первым на Южном фронте был награжден Почетным революционным Красным знаменем.

На командном пункте Каховского плацдарма отец безотлучно находился до 25 августа. Полки, ведя тяжелые оборонительные бои, понесли огромный урон в живой силе. Сдержав врага, нашли в себе силы для перехода в дерзкие контратаки. Врангелевцы были выбиты из Дмитриевки, Антоновки, Черненьки и Новой Репьевки. Начдив перенес свой КП на поворепьевскую колокольню. В последующие дни враг оставил Ивановку, Покровку, Нижние и Верхние Серогозы. До Мелитополя оставалось 30 верст. Эта операция имела большое значение. Части дивизии грозили отрезать всю армию Врангеля от Крыма. Белогвардейское командование было вынуждено прекратить дальнейшее продвижение в сторону Донбасса и сняло с этого направления значительную часть сил дли восстановления положения под Каховкой. Контрмеры противника [101] заставили наши части вернуться на днепровские плацдармы.

Наступила передышка. Весь сентябрь обе стороны готовились к решительным схваткам. Став начальником Каховского укрепленного района, а затем и командующим Каховско-Бериславской группой войск, В. К. Блюхер призвал себе в помощники весь опыт, приобретенный при создании Вятского и Пермского укрепрайонов, и при энергичнейшем содействии военного инженера фронта Д. М. Карбышева многократно приумножил его, обретя авторитет подлинного фортификатора.

С тех пор у отца на всю жизнь завязалась дружба с Дмитрием Михайловичем. В Музее истории города Каховки я увидел не только редкие фотографии выдающегося военного специалиста и патриота Советской Отчизны, но и прочел такое высказывание Д. М. Карбышева: «Колючая проволока и бетон сами по себе не они, а живая сила войск достигают победы, но достижению победы помогают и колючая проволока, и бетон. Укрепленная с помощью их оборона становится по-севастопольски непреодолимой и по-каховски активной».

* * *

К концу сентября плацдарм, опиравшийся обоими флангами на Днепр, имел уже три линии обороны, построенной на гнездовом принципе, с проволочными заграждениями в три-четыре кола, и целую серию опорных пунктов, расположенных в шахматном порядке. Все эти укрепления были связаны ходами сообщения, любой участок местности впереди них надежно перекрывался четко отлаженной системой артиллерийского, минометного и пулеметного огня. В местах возможного движения танков были отрыты рвы, заложены мины и фугасы. В. К. Блюхер, Д. М. Карбышев при участии начальника артиллерии дивизии В. А. Будиловича впервые создали здесь артиллерийскую противотанковую оборону, что явилось новым словом в военном искусстве того времени.

В том же каховском музее экспонируется поистине уникальная фотография, запечатлевшая неуклюже громоздкий танк «За Русь святую», а подле него, на гусеницах и на башне, десяток бойцов, чьи шипели украшены красноармейскими «разговорами».

– Это один из самых богатых трофеев 51-й [102] стрелковой, – пояснил полковник в отставке Семен Семенович Кальченко, активный участник боев на Каховском плацдарме. – В наши руки он попал 14 октября 1920 года. В то утро врангелевцы двинули на плацдарм сразу 12 английских танков. Это была самая мощная танковая атака за всю историю гражданской войны. Чудищами они казались нам. И впрямь были такими – десять метров длиной, более пяти – шириной, ввысь – за сажень. Каждый был при пяти пулеметах и двух орудиях. Огромнейшие гусеницы беспрепятственно переносили эти громадины через окопы, под их тяжестью проволочные заграждения рвались как нитки.

– Нет, наши панике не поддались, – вспоминал о том периоде ветеран Каховки Захар Захарович Абрамович. – Встретили эти чудища с «почестями». Комроты Голованов и красноармеец Паршин первыми бросились на головной танк с гранатами в руках. Паршин вскочил на танк, но открылся люк, и герой был сражен. За смерть бойца отомстил командир. Голованов успел забросить в открытый люк гранату. И на других участках красноармейцы буквально облепляли расстреливающие их в упор танки, взбирались на них и ручными гранатами выводили из строя прислугу.

Самоотверженно сражались с танками врага красные артиллеристы. Они применили тактику кочующих орудий, выкатывали их на открытые площадки и били по движущимся крепостям прямой наводкой. В этих поединках самыми везучими оказались огневики из дивизиона Л. А. Говорова, будущего Маршала Советского Союза.

В итоге трехдневных ожесточенных боев, как отмечал командующий Южным фронтом М. В. Фрунзе, «геройские войска под общей командой Блюхера не только отбили атаку врага, но, перейдя в дружную контратаку, окончательно разгромили его и с боем овладели всей линией его расположения. 10 танков, 5 бронемашин, свыше 70 пулеметов и другие трофеи стали нашей добычей» {79}.

После этой победы на центральной площади Большой Каховки состоялись торжества. Им был посвящен специальный приказ начдива 51-й:

«…20– го сего октября вверенной мне дивизии при торжественной обстановке [103] вручено Почетное Красное знамя от имени рабочих города Москвы.

Боевые товарищи, Москва – колыбель пролетарской революции – обращает на вас полные надежды взоры и дарит нас своим вниманием.

Наша революционная обязанность – оправдать надежды московских рабочих и отблагодарить за дорогой подарок. «Уничтожь Врангеля!» – сказала нам Москва надписью на знамени. Мы слышим в этой надписи боевую команду, поданную нам Республикой. Эту команду мы, как истинные революционеры, выполним отчетливо и точно. «Уничтожь Врангеля!» – отныне будет нашим лозунгом, и в громе боевого клича мы гордо понесем к твердыням Перекопа Почетное знамя Москвы и, водрузив его над Красным Крымом, закончим победный марш доблестной 51-й стрелковой Московской дивизии» {80}.

Вслед за торжественным вручением знамени состоялся военный парад войск Каховского плацдарма. В нем участвовал и трофейный танк «За Русь святую», участвовал уже под именем «Москвич-пролетарий»…

82– дневная героическая борьба Красной Армии за удержание Каховского плацдарма -одна из ярких страниц истории гражданской войны, выдающийся пример ведения активных оборонительных боев.

* * *

Сегодняшняя Каховка – это, по существу, обширнейший мемориал. Каждая площадь здесь по-своему примечательна. Вот взошел на высокий пьедестал в длиннополой шинели и краснозвездном шлеме Михаил Васильевич Фрунзе. Всегда цветы у подножия другого памятника, на гранитном основании которого слова: «Василию Константиновичу Блюхеру от трудящихся города Каховки». Не забыли каховчане и героиню светловской песни. Она и сейчас в городе своей боевой юности проходит в шинели, крепко сжимая рукой ремень винтовки. Таким увековечен ее образ в скульптуре под названием «Каховчанка».

Поражают своей монументальностью памятники красным героям, отстоявшим нашу революцию в огне гражданской войны, и советским танкистам, павшим в боях за освобождение от фашистских захватчиков Каховки в октябре 1943 года. [104]

Еще большую славу обрел город на Днепре в дни: празднования золотого юбилея Советской власти. 27 октября 1967 года в самом центре былого Каховского плацдарма, вблизи того места, где находился командный пункт

B. К. Блюхера, был торжественно открыт монумент «Легендарная тачанка». Его высота вместе с курганом – пятнадцать метров, длина – на метр больше. Стремительно мчится вперед четверка лошадей, увлекая за собой тачанку с пулеметом и тремя бойцами. На высоко взметнувшейся пике – эскадронный флажок… «Песней в бронзе» называют этот памятник, воздвигнутый в честь воинов, сражавшихся за Советскую власть в 1920 году на знаменитом плацдарме. Сооружен он на средства колхозов, совхозов и трудящихся Каховского района. Главным консультантом творческой группы ленинградских скульпторов и архитекторов был Маршал Советского Союза

C. М. Буденный. Создатели этого памятника удостоены Государственной премии СССР.

У «Легендарной тачанки» вручаются комсомольские билеты, проходят традиционные слеты допризывной молодежи, проводы юношей в Советскую Армию…

Памятником на века отмечен здесь и сам гордый сын Славы – Днепр. В 1951 году в десяти километрах от Каховки, на бывшем правом фланге легендарного плацдарма, развернулось строительство второй Днепровской гидроэлектростанции, которая стала гордостью всей Северной Таврии и дала жизнь солнечному городу – Новой Каховке.

С Каховской ГЭС меня знакомил ее директор, отличник электроэнергетики республики В. М. Сергеев.

– Более четверти века трудится на коммунизм наша гидроэлектростанция, – рассказывал Владимир Михайлович. – Она обеспечивает дешевой электроэнергией промышленные предприятия Приднепровья и сельское хозяйство края. Сооружение Каховского водохранилища, Северо-Крымского и Каховского магистрального каналов позволило напоить водой сотни тысяч гектаров засушливых земель. Куда же впадает теперь Днепр? Мы отвечаем: «В степи Херсошципы и Крыма». И это уже никого не удивляет.

Побывал я на главной насосной станции Каховского магистрального канала, в машинном зале которой, к огромной радости для себя, увидел агрегаты с родной уралэлектротяжмашевской маркой. Затем был гостем [105] тружеников центральной усадьбы молодого, но уверенно идущего в гору совхоза имени В. К. Блюхера. Достойнейшая память героям!

Бессмертный Перекоп

Отстояв в жесточайших боях Каховский плацдарм, наши войска ринулись на штурм укреплений, воздвигнутых на путях, ведущих в Крым, – последнее пристанище врангелевцев.

…Турецкий вал. Теперь здесь установлен величественно-строгий обелиск. Ввысь, словно штыки, взметнулись две остроконечные грани из белого металла. У их вершины цифры: «1920», «1943» – даты штурма вала в гражданскую и Великую Отечественную войны. Посредине знак первого советского ордена – Красного Знамени. У основания одной из граней литая надпись: «Обелиск установлен в честь 60-летия Советских Вооруженных Сил и их побед на Перекопе».

От Каховки до Перекопа – 80 километров. Порыв воинов 51-й стрелковой дивизии был неудержим. Перейдя 28 октября 1920 года в решительное наступление, они смяли части 2-го армейского корпуса генерала Витковского на промежуточных рубежах и уже вечером 29-го достигли Перекопа.

В ночь на 1 ноября началась первая атака Турецкого вала. Противник встретил красноармейские цепи ураганным огнем. Наши артиллерийской поддержки не имели. Перед рассветом шестая рота 456-го (бывшего 61-го Рыбинского) полка Ф. А. Рязанова пробилась через рогатки заграждений и ворвалась на вал. Но там ее почти полностью выкосили, и обратно вернулась лишь горстка бойцов.

Та атака явилась разведкой боем. После нее все части были отведены в тылы. Стало очевидным, что с ходу Перекоп не взять. Войска группы занялись тщательной подготовкой к штурму крымских твердынь врага, подтягивали артиллерию, завозили боеприпасы.

Одновременно шли исследования Сиваша, определялись наиболее верные пути штурма Турецкого вала, который, по словам отца, «будто горный кряж, замкнул вход с севера всякому пешему и конному» {81}. Еще турецкие [106] ханы воздвигли его каторжным трудом пленной запорожской вольницы. Подступ к валу преграждал ров глубиной до 10 и шириной 20 метров, упиравшийся флангами в Черное море и Сиваш.

Врангелевцы не только вернули препятствиям первозданность, но и во много крат усилили их с помощью французских военных инженеров мощной, глубокой и сложной системой долговременных фортификационных сооружений, массой тяжелой, крепостной и береговой артиллерии, густой сетью пулеметов, укрывшихся в бетонных бойницах.

И это не все. За Турецким валом, в глубине перешейка, между озерами Старое и Красное, был оборудован Юшуньский укрепленный узел, имевший шесть линий окопов с проволочными заграждениями в несколько кольев.

«Многое сделано, многое предстоит еще сделать, но Крым и отныне уже для врага неприступен» {82}, – заявил Врангель 30 октября 1920 года после личного осмотра всей системы перекопских укреплений. Газетные подпевалы барона пошли дальше. Бахвалясь, писали: «Мы ждем врага, чтобы он разбил себе лоб о нашу неприступную крепость».

А штаб В. К. Блюхера в те дни вел деятельную и планомерную подготовку к штурму той самой «неприступной крепости». После тщательного изучения обстановки отец пришел к выводу, что наиболее уязвимым местом во вражеской обороне является Литовский полуостров. Со стороны Сиваша он был укреплен крайне слабо, поскольку врангелевцы считали просто невозможным форсирование красными этой водной преграды.

Форсировать не на чем. А если поискать брод? Разведчики принесли добрые вести. Жаркое лето, сухая и ветреная осень привели к тому, что в своей западной части Сиваш значительно обмелел. Местные жители знают броды, готовы провести не то что роты, а целые полки. Командующий группой выехал на побережье и лично убедился, что Сиваш пройти кое-где можно. Значит, есть предпосылки для внезапного удара во фланг и тыл перекопским укреплениям противника.

Однако основным по-прежнему остается фронтальный штурм перешейка. Командующий и штабисты решили [107] при этом прибегнуть к никем еще в ходе гражданской войны не использованному построению частей и специальных подразделений для прорыва полос неприятельской обороны. А именно: принять за основу боевой порядок из пяти волн (линий). Первая состоит из саперов-подрывников, гранатометчиков и резчиков проволоки, Им расчищать проходы, намеченные обстрелом артиллерии, а при необходимости проделывать и новые для идущей следом пехоты. Вторая волна – решающая. Ее задача, не ввязываясь в затяжные бои, прорвать оборону противника на всю глубину вала. Ликвидация очагов сопротивления – за третьей волной. Четвертая идет дальше, взламывая Юшуньские позиции врангелевцев. И, наконец, пятая волна. Она должна быть максимально насыщена кавалерией. Ей подвижными частями и группами добивать недобитых, выходить в чистое поле Крыма.

«Накануне празднования третьей годовщины Великой пролетарской революции, – вспоминал отец в статье «Победа храбрых», – мы были готовы к штурму. К полю сражения подтягивались 15-я и 52-я дивизии. Вместе с 153-й бригадой и отдельной кавалерийской бригадой Перекопской группы они намечались для нанесения удара через Сиваш на Литовский полуостров… 152-я бригада и Огневая ударная готовились для лобовой атаки Турецкого вала.

М. В. Фрунзе приехал в штаб 51-й дивизии, расположенной в Чаплинке…

В ночь на 8 ноября, когда страна праздновала третью годовщину Октября, 15-я, 52-я дивизии и 153-я и Отдельная бригады 51-й дивизии в пронизывающем морозе, утопая в болотах Сиваша, расстреливаемые артиллерийским и пулеметным огнем, таща на себе пулеметы и орудия, двинулись в атаку на Литовский полуостров» {83}.

В боевых порядках тех, кто шел через Гнилое море, был и помвоенкома 459-го стрелкового полка Константин Телегин. В его дневнике политработника появились такие записи:

«8 ноября.

…Лам приказано двигаться уступом за правым флангом 458-го полка, т. е. непосредственно в тыл Перекопскому валу.

Полк тронулся. Впереди шел проводник. Крутой спуск [108] с берега – и вот мы на мягком, липком, местами еще покрытом водой дне Сиваша. Туман не позволяет разглядеть путь впереди. Каждый ступает осторожно.

…Часам к 11 утра небольшая горсточка храбрецов 458-го полка добралась наконец до Литовского полуострова, а на их место мы ввели 9-ю роту своего третьего батальона. Снова начали медленно продвигаться вперед, большей частью ползком. В резерве остались две роты и саперная команда. Сзади маячила на лошадях Отдельная кавбригада. Настойчиво влезали мы в подковообразную выемку, которую делает Сиваш у Перекопского вала.

…Две батареи нашей кавбригады открыли огонь. 2-й Дроздовский полк не выдержал и побежал. Около 300 солдат, 4 офицера, 12 тачанок с пулеметами были нашими первыми трофеями.

…Выйдя на берег, заняли окопы противника, выставили сторожевое охранение и получили возможность хоть немного окопаться и отдохнуть. Подсчитали силы. Из 500 наступавших бойцов (без второго батальона) осталось около 120 человек. Спасением было то, что снаряды уходили глубоко в илистое дно Сиваша и, взрываясь там, вылетали вверх узкой трубой, не причиняя того урона, какой они обычно наносят своими осколками на твердом грунте» {84}.

Совместные действия двух бригад 51-й, 15-й и 52-й стрелковых дивизий достигли цели. Врангелевцы потеряли Литовский полуостров, над их частями, занимавшими укрепления Турецкого вала, нависла угроза окружения. Однако удары по правому флангу и тылам противника не совпали по времени с лобовым, фронтальным штурмом.

Под Турецким валом на артиллерийских позициях царило молчание. Густой туман покрыл Турецкий вал. Напряжение нарастало. С Литовского полуострова неслись непрерывные запросы: «В чем дело?»

Лишь к 10.00 густая пелена тумана медленно рассеялась, и заговорили все орудия непосредственной поддержки атаки. Легкие батареи на валу были подавлены, но тяжелая и крепостная артиллерия Юшуньских позиций ощутимых потерь не понесла. Открыв ответный огонь, она превратила семикилометровое пространство перед валом в сплошное море воронок. [109]

Первая штурмовая волна смогла подняться только в полдень. Подрывники и резчики пробили достаточно проходов, но и сами при этом почти все полегли. Полки второй волны получили в поддержку пятнадцать бронемашин. Военный инженер фронта Д. М. Карбышев и начальник дивизионных бронесил И. В. Янковский предложили использовать эту технику прежде всего в инженерных целях. Каждый броневик был оснащен специально изготовленными четырехрожковыми металлическими крючьями. Пехотинцы забрасывали цепкие кошки в гущу проволочных заграждений, затем броневики давали задний ход и волокли за собой колья с колючкой. Однако и при таком нововведении штурмовые роты и батальоны 152-й, ударной бригад и 453-го полка дальше первой полосы заграждений пробиться не смогли.

С наступлением темноты атаки возобновились. Еще три часа тяжелейших боев. И снова сбой. Завязли в сорока шагах от главных укреплений врага.

В полночь командующего Перекопской группы вызвал к телеграфному аппарату Михаил Васильевич Фрунзе и передал: «Сиваш заливает водой. Наши части на Литовском полуострове могут быть отрезаны. Захватите вал во что бы то ни стало» {85}.

Блюхер вновь бросает изнуренные части на штурм. В первых цепях шли коммунисты. Они несли развернутые боевые знамена полков. Среди атакующих развевалось и знамя Московского Совета с надписью: «Уничтожь Врангеля!» Падали сраженные пулями, осколками бойцы и командиры. Под ураганным огнем врага, ослепляемые прожекторами, атакующие неустрашимо штурмовали вал. Срывались на обледенелом скате, скользили вниз, поднимались и вновь бросались вперед.

В 3.00 9 ноября 455-й и 456-й полки почти одновременно вышли на вал. Через их боевые порядки тут же проследовали полки пятой штурмовой волны – 453-й и 454-й и, не задерживаясь, устремились на юг, к Юшуньским позициям. Их атака слилась с ударами частей Литовского полуострова.

«На рассвете 9 ноября, – вспоминал отец, – штаб переходит в Армянский Базар… Измученные штурмом, понесшие потери, части 51-й дивизии без пищи и воды, с ограниченным запасом снарядов, шли для прорыва 3-й [110] и 4-й линий Юшуньских позиций, оплетенных густыми сетями из колючей проволоки. На каждый километр самой узкой части фронта там приходилось до 40 орудий разных калибров и около сотни пулеметов.

На море крейсировал флот белых; огнем тяжелых орудий он засыпал все пространство, включительно до Армянска. Остановившись на хуторе Булгакове, мы наблюдали грандиозную панораму еще не виданного по масштабу боя. Грохот артиллерийской канонады, свист и шипение снарядов в воздухе были так велики, словно мы наткнулись на стену из жерл орудий и дул пулеметов,

У нас было в два-три раза меньше орудий, чем у врангелевцев, но артиллеристы не смущались подавляющим превосходством белой артиллерии. Они храбро тащили орудия в передовых частях и прямой наводкой разбивали бетонированные пулеметные гнезда…

В ночь на 11 ноября 151-я бригада захватывает почтовую станцию Юшунь. Все резервы 51-й дивизии бросили к Юшуни, и войска Перекопской группы твердо стали на Крымский полуостров…» {86}

…В книге «Пятьдесят первая Перекопская дивизия», изданной в 1925 году, в главе под названием «Ленин и Перекоп» говорится: «Владимир Ильич Ленин придавал чрезвычайно важное значение захвату Перекопа и разгрому Врангеля. У него в кабинете была карта с нанесенными положениями наших войск и врангелевцев, на которой отмечались все наши успехи и неудачи и по которой измерялось расстояние от Каховки до Крыма через Перекоп.

Клара Цеткин в своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Коммунист» № 27 в марте 1924 года, приводит такое высказывание В. И. Ленина:

«…мы использовали мир с Польшей для того, чтобы всеми силами обрушиться на Врангеля и нанести ему такой сокрушительный удар, чтобы он нас навсегда оставил в покое…, Но самое главное – могли ли мы без самой крайней нужды обречь русский народ на ужасы и страдания еще одной зимней кампании…

Нет, мысль об ужасах зимней кампании была для меня невыносима».

Далее К. Цеткин писала:

«Вскоре он успел сказать, что заказаны десять тысяч кожаных костюмов для красноармейцев, [111] которые должны взять Перекоп со стороны моря. Но еще до того, как эти костюмы были готовы, мы ликовали, получив известие, что героические защитники Советской РОССИИ штурмом овладели перешейком. Это был беспримерный военный подвиг, совершенный войсками и вождями. Одной заботой, одним страданием у Ленина стало меньше: на Южном фронте также не предстояло зимней кампании…»

* * *

11 ноября 1920 года начальник, комиссар и начштаба 51-й дивизии рапортовали Московскому Совету:

«Задача, поставленная дивизии, – пробить дорогу в Крым – выполнена. 11 ноября в 12 час. занята ст. Юшунь, впереди Крым, укреплений больше нет… Погибли лучшие силы Врангеля, и с ними пали вместе неприступный Турецкий вал и четыре линии Юшуньских укреплений. Надежда белых банд… задержаться на Перекопских и Юшуньских позициях разлетелась как мыльный пузырь. Полуодетые, голодные, уставшие, участвовавшие беспрерывно во всех боях, герои-красноармейцы и командиры разгромили не только превосходную живую силу, но и разбили ее за десятками рядов проволочных заграждений и бесчисленным рядом окопов. Ничто не могло спасти банды Врангеля. Приказ пролетариата – Крым должен быть советским – выполнен честно» {87}.

К черноморским портам Крыма дивизия шла свободным маршем. Начдив приказывал при освобождении населенных пунктов «проходить через таковые с оркестрами музыки. В пунктах, где имеются исполкомы, приветствовать их, останавливаясь перед таковыми, от имени Советской власти. Встречаясь с партизанскими отрядами, подчинять таковые себе в оперативном отношении» {88}.

13 ноября 1920 года 51-я вместе с буденновцами 1-й Конной вошла в столицу Крыма – Симферополь. Открылся прямой путь к городу русской славы – Севастополю. Право первыми вступить в него было предоставлено полкам 153-й бригады.

И снова открываю «Дневник политработника» Константина Федоровича Телегина: [112]

«15 ноября.

После пятичасового отдыха тронулись в путь. Выполнить приказ и сегодня занять Севастополь – задача нелегкая. Надо шагать да шагать… Но теперь уж каждый был уверен, что именно нам предстоит честь водрузить победное Красное знамя над Севастополем. Бойцы заша-гели быстрее, товарищи на подводах подбадривали их шутками…