Текст книги "По военным дорогам отца"

Автор книги: Василий Блюхер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Как уже упоминалось, именно этим трем заслуженным командирам в канун полувекового юбилея Советских Вооруженных Сил было предоставлено право открыть мемориальную мраморную доску на здании старых казарм. После торжественного церемониала ветеранов пригласили в Н-скую часть Свердловского гарнизона. Молодые воины-уральцы горячо поздравили их с недавним получением высоких правительственных наград. В ноябре 1967 года за активное участие в Октябрьской революции гражданской войне и в борьбе за установление Советской власти Василий Алексеевич Зубов был [21]награжден орденом Ленина, а Яков Михайлович Кривощеков и Валериан Иванович Хлебутин – орденами Красного Знамени.

А теперь еще об одной встрече в той же воинской части. Замер строй. В центре плаца – шеренги молодых солдат в еще не обмявшихся шинелях. Лишь вчера реактивный лайнер, выполняющий рейс Симферополь – Свердловск, доставил их на уральскую землю.

Принимать призывников из Крымской области вошло здесь в традицию. Дело в том, что эта воинская часть в годы Великой Отечественной войны, как и 1-й Уральский полк РККА в гражданскую, участвовала в освобождении Крыма. И благодарные труженики Таврии с гордостью направляют своих лучших сынов в Свердловск: пусть они достойно исполняют на Урале свой патриотический долг.

И вот они встретились: ветераны, которые защитили в первых боях с врагами Советской Родины завоевания Великого Октября, и их внуки – юноши, только начинающие свою армейскую службу.

К молодым обратился Василий Алексеевич Зубов.

Да, подвиги героев гражданской и Великой Отечественной войн неразрывно связаны с трудовой доблестью советских людей, строящих коммунизм, с нынешней службой вооруженных защитников Родины

Челябинский предревкома

Из всех дорог на Урале по шоссе Свердловск – Челябинск мне приходилось ездить больше всего. Прежде почти ничего нового, примечательного на этом двухсоткилометровом пути не замечал. Но вот когда вместе с молодежью направился в «старину глубокую», и зрение и память обострились, настроились на сравнения: как тут было раньше и каково теперь?

Лет двадцать назад сплошной лепты асфальта между двумя крупнейшими индустриальными центрами нашего края еще не имелось. А в 1977-м южноуральцы проложили нацеленную на Свердловск широченную бетонку. Они вели работы самым прогрессивным, конвейерным способом, с применением новейшей дорожно-строительной техники.

А сам Челябинск! И два десятилетия назад он встречал и удивлял нас, свердловчан, быстро растущими кварталами [22] соцгорода металлургов. Но в ту пору они стояли от шоссе километрах в четырех-пяти. Теперь же придвинулись почти вплотную, и надо ожидать, в скором времени шоссе превратится в городскую улицу. Белыми кубами высотных зданий вырос еще один прекрасный город, самый молодой жилой район Челябинска – Северо-Западный.

За ЧМЗ шоссе влилось в широченный городской проспект, имя которому – Свердловский. Неузнаваемо преобразилась Зареченская сторона. Подлинным украшением города стал некогда узкий, мелководный Миасс. Он разлился огромным водным зеркалом. Не ухоженные ранее берега оделись в гранит, превратились в отличные набережные. Перед въездом на новый мост под огромным куполом раскинулся комплекс зданий лучшего на Урале торгового центра, на другой стороне – красивый Дворец спорта.

Лишь видавшие виды Красные казармы остались в Заречье такими, какими были и в начале века. Такими, наверное, их увидел и отец в день первого своего приезда в Челябинск. Здания казарм – сама история. Одно из них по праву отмечено памятной мемориальной доской. Слова, высеченные на ней, извещают: «Здесь 20 ноября 1917 года был расквартирован Сводный отряд самарских, сызранских и уфимских революционных рабочих и красногвардейцев. Отряд оказал содействие в установлении Советской власти в г. Челябинске».

Комиссаром отряда, направленного из Самары, был член губревкома, большевик с 1916 года В. К. Блюхер. В 1935 году на встрече с писателями отец подробно рассказывал, как произошло его назначение на эту должность.

«…Меня вызвали к председателю Самарского губернского военно-революционного комитета В. В. Куйбышеву. В. В. Куйбышев уделял много внимания организации пролетарских вооруженных сил, созданию рабочих вооруженных отрядов для борьбы с поднимавшейся контрреволюцией. Поэтому вызов меня, как члена ревкома, занимавшегося военными делами, к товарищу Куйбышеву я считал обычным вызовом. Но как только В. В. Куйбышев начал беседу, я понял, что на этот раз приглашение меня в ревком имеет особое значение.

В. В. Куйбышев внимательно и пронизывающе посмотрел на меня своими светло-голубыми глазами, и сказал: [23]

«Товарищ Блюхер, ревком решил послать вас в качестве комиссара вооруженного отряда для освобождения Челябинска. Мы только что получили задание из Центрального Комитета от товарища Ленина и остановили свой выбор на вас. Поручение чрезвычайно ответственное… Дутов, захватив Оренбург, отрезал Среднюю Азию от центра, сейчас дутовские отряды окружили Челябинск и создают угрозу движению продовольственных поездов на запад, к Москве и Петрограду. Центральный Комитет принимает меры к ликвидации челябинской пробки. Посылаются отряды из Петрограда и Урала. Нам поручено выделить не менее 500 человек с артиллерией из революционных полков и вновь созданных рабочих отрядов. Вы в качестве комиссара отряда должны обеспечить эту чрезвычайно важную операцию».

…Мог ли я тогда думать, что это поручение партии будет началом моей военной деятельности и навсегда свяжет меня с родной Красной Армией?» {8}

В Уфе к самарцам присоединилось еще 400 красногвардейцев. До Златоуста следовали почти беспрепятственно, но едва перевалили в Азию – на станциях появились казаки. Выручила отряд сметка комиссара. Он загодя распорядился вывести на вагонах надписи «Демобилизованные» и проинструктировал боевиков, как им разыгрывать эти роли. По тому же сценарию начальник эшелона Владимир Константинович Садлуцкий стал артиллерийским капитаном. Его офицерские погоны действовали на вахмистров и хорунжих убедительнее всяких словесных разъяснений.

Перехитрив и на станции Шершни казаков, «демобилизованные» получили разрешение ехать дальше, но с условием, что в Челябинск они проследуют без остановки. Однако стрелки там сработали по-иному, и эшелон остановился в одном из дальних тупиков.

Посланцев Самарского ревкома радушно встретили представители Челябинского Совета рабочих и солдатских депутатов. Они ознакомили командира и комиссара прибывшего отряда с обстановкой, сложившейся в осажденном городе, сообщили, что деятельность Совета нарушена, у власти опять городская дума, но это только номинально, поскольку Красной гвардии удалось сохранить [24] оружие, не утрачена и поддержка большинства солдат гарнизона.

Разместив бойцов, Садлуцкий и Блюхер сразу же взялись за организацию дел по усилению обороны города. На окраинах выставили сильные сторожевые заставы, а на Троицком, наиболее угрожаемом направлении, заняла огневые позиции артиллерийская батарея.

На это и ушел весь короткий ноябрьский день. В шестом часу вечера комиссар отряда направился в Народный дом {9}, на объединенное собрание Совета рабочих и солдатских депутатов, полковых и ротных комитетов, центрального бюро профессиональных союзов, районного железнодорожного комитета с участием представителей Самарского ревкома, Уфимского, Златоустовского, Курганского и Троицкого Советов.

Председательствующий объявил о переходе власти в городе Челябинске и его окрестностях в руки Совета рабочих и солдатских депутатов.

Эсеро– меньшевистский комитет «Спасение родины и революции» и городская дума были распущены. Тогда же, 20 ноября 1917 года, решился вопрос о создании в Челябинске, по примеру самарских большевиков, военно-революционного комитета. Председателем его избрали А. П. Галактионова, заместителем -Е. Л. Васенко. Отец вошел в состав комитета от Сводного Самаро-Сызранско-Уфимского отряда. Вскоре А. П. Галактионова отозвали из Челябинска в Самару и обязанности председателя ревкома члены комитета возложили на В. К. Блюхера.

* * *

Новая наша остановка у другого старинного здания, что в центре города, на углу улиц Кирова и Карла Маркса. На его фасаде мозаичное панно с портретом полководца, а рядом мемориальная доска с текстом такого содержания:

«В этом доме в 1917-1918 гг. работал Блюхер Василий Константинович. Герой гражданской войны, советский полководец. Маршал Советского Союза. Главнокомандующий Южно-Уральской партизанской армией в 1918 г. Первым в стране награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. В Челябинске был председателем [25] ревкома и начальником штаба вооруженных сил Челябинского района.

Вечная слава герою!»

Еще до этой поездки, в годы, когда здравствовали многие ветераны борьбы за установление и упрочение Советской власти в Челябинске, я собрал немало интереснейших сведений о том, как действовал в начальный период военно-революционный комитет города во главе с В. К. Блюхером.

Особую ценность, считаю, представляют рассказы о той горячей и трудной поре младшего брата В. К. Садлуцкого – Сергея Константиновича и члена партии с мая 1917 года Михаила Дмитриевича Голубых. С их помощью я попытаюсь воссоздать хотя бы некоторые эпизоды, раскрывающие характер работы отца на посту председателя Челябинского ревкома.

Прибытие в город красногвардейцев из Самары отвело от него угрозу вторжения казаков, а когда в Челябинск вступили и крупные рабочие отряды из Екатеринбурга и Перми, контрреволюционеры поспешно сняли осаду и откатились на юг, к Троицку. Тут легко было поддаться благодушию, беспечности, но ревком остался на высоте. Одним из первых своих приказов он объявил о создании «для предотвращения могущих быть выступлений контрреволюционного характера» штаба главноначальствующего всеми вооруженными силами города. Главноначальствующим стал В. К. Садлуцкий, Блюхер – председателем ревкома и начальником штаба вооруженных сил Челябинского района {10}. Этим было обеспечено единое и твердое руководство разноликими красногвардейскими и рабочими отрядами, собравшимися в городе из многих мест Урала и Поволжья.

Нельзя было мириться с тем, что командный состав 109-го и 163-го запасных полков, находясь под воздействием вражеской пропаганды, заискивал перед казачьими атаманами.

Предревкома решительно пошел на замену командиров полков людьми, преданными делу революции. Побывал у солдат, разузнал, кто из большевиков-армейцев пользуется у них наибольшим авторитетом. Выявив достойных, заручился поддержкой городского партийного [26] комитета и лишь после этого поставил перед главноначальствующим вопрос о смене командиров полков.

Садлуцкий, узнав имена кандидатов на командирские посты, запротестовал:

– Да этак вы под корень полки подрубите. Кого выдвигаете – солдата, прапорщика! Просто немыслимо…

– Они – большевики, и это главное! – ответил начштаба. – Да и на вас много надеюсь. Верю, в делах быстро подкуете каждого. Так что вызывайте сегодня же товарищей на беседу.

А теперь слово одному из непосредственных участников того события, бывшему прапорщику М. Д. Голубых, В своих воспоминаниях Михаил Дмитриевич писал:

«Я и солдат-большевик Николай Иванов получили вызов к Садлуцкому. Приходим, докладываем… Садлуцкий высок. Одет в добротный офицерский френч. Открытые, ясные глаза.

– Вызывал я, а говорить будете с комиссаром Блюхером.

– Здравствуйте. Садитесь, товарищи, – пригласил тот, выходя к нам из-за письменного стола у другой стены.

Присматриваюсь к Блюхеру. Передо мной красивый мужчина лет двадцати семи-восьми. Четкий, резкий профиль, темно-русые волосы. Приятен голос – какой-то свежий, чистый.

– Какую занимаете должность? – спросил меня.

– Командую маршевой ротой.

– Получили боевой опыт?

– Нет. На фронте не был.

Блюхер угощает папиросами. Аппетитно закуривает сам,

– А что за человек командир вашего 163-го полка?

– Бездельник. Пьянчуга. А по убеждениям – и богу свечку поставит, и черта не обидит.

– А командир 109-го? Может, он лучше?

– Что вы! Махровый монархист.

– Так. А если вас порекомендуем избрать на его место? – на лице Блюхера пытливая улыбка.

– Решительно возражаю, – громко произнес Иванов, не дав мне и рта раскрыть. – Прапорщика Голубых выберем командиром нашего 163-го полка.

– Минуточку, – остановил Блюхер, – о командире этого полка поговорим особо.

– Простите, – обретя дар речи, сказал я. – А не рановато ли в двадцать лет… [27]

Блюхер моего вопроса словно и не расслышал, обернулся к Николаю.

– Так вот, товарищ Иванов, партийный комитет города решил рекомендовать на должность командира 163-го полка вас. Я комитету подчиняюсь, как и вы, ну а последнее слово за солдатами…

Теперь немота пришла и к моему приятелю.

…Минуло несколько дней. В обоих полках гарнизона прошли выборы. Предложения парткома получили одобрение. Николая Иванова избрали командиром 163-го полка, я стал во главе 109-го» {11}.

Так же смело и быстро военно-революционный комитет произвел ломку старого учрежденческого аппарата, национализировал частные банки, промышленные предприятия и тем самым открыл дорогу Совету рабочих и солдатских депутатов для установления большевистских порядков на всех важнейших участках.

Большого напряжения сил потребовали и дела на продовольственном фронте. Незамедлительно взяв на учет все хлебные запасы, ревком приступил к их планомерной реквизиции у купцов, торговцев и кулаков. Потекла зауральская пшеница в голодающие губернии центра. Но снова напасть. В южноуральские степи хлынули спекулянты-мешочники. Они создавали сумятицу, мешали перевозить хлеб. На железной дороге то тут, то там возникали пробки, пробивать которые зачастую удавалось лишь с помощью оружия.

И все– таки каждый прожитый день крепил завоевания революции. После побед над дутовцами под Троицком и Оренбургом отпала необходимость держать в Челябинске красногвардейцев соседних городов. Их отряды начали разъезжаться по родным местам. Отозвали на Волгу и самарцев. Челябинский комитет РКП (б) оставил В. К. Блюхера в городе -с 8 марта 1918 года он был избран председателем президиума городского Совета рабочих и солдатских депутатов {12}.

Боевое затишье оказалось кратковременным. На Юге зрели взрывы новых контрреволюционных выступлений. Во второй половине марта советские отряды повели наступление на Верхнеуральск, где после бегства из Оренбурга обосновались Дутов и его приспешники. [28]

Потеряв и вторую свою «столицу», мятежный атаман рванулся к Троицку. Окружив город, дутовцы вновь, как и осенью, стали угрожать Самаро-Златоустовской железной дороге и Челябинску.

«Чтобы ликвидировать дутовщину в этом районе, – вспоминал впоследствии отец, – центральные организации дают указание уральскому областному военному комиссару выделить несколько вооруженных отрядов с уральских заводов и направить их в район Челябинска для освобождения от белогвардейцев Троицкого и Верхнеуральского уездов и всей Оренбургской губернии. Руководство этими операциями было возложено на меня» {13}.

Завершая рассказ о челябинском периоде военно-политической деятельности отца, не могу не обратиться вновь к мемуарам моего давнего старшего товарища и друга, бывшего командира 109-го запасного полка Михаила Дмитриевича Голубых.

«…Сама жизнь, высокий пост, на который его поставила революция, требовали от будущего выдающегося полководца широкого военного кругозора. Учился он систематически. Обстановка мало отпускала времени для этого, но он все-таки находил его. Зачитывался книгами по истории военного искусства. Упорно штудировал уставы старой армии. И уверен, изучая их, умел определять то, что можно позаимствовать полностью, что с изменениями, а что и отбросить напрочь» {14}.

О том же свидетельствовал и младший брат В. К. Садлуцкого Сергей Константинович. В письмах из Челябинска он справедливо указывал, что приобретать знания зралого строевого командира, овладевать основами тактической подготовки и оперативного искусства В. К. Блюхеру энергично помогал В. К. Садлуцкий, хорошо подготовленный боевой офицер старой армии. В свою очередь и Блюхер оказал благотворное влияние на военного руководителя, повседневно заботясь о развитии в нем качеств убежденного сторонника Советской власти {15}. [29]

Ну а главным учителем и воспитателем для всех бордов «за землю, за волю, за лучшую долю» была сама пролетарская революция. Именно она, как говорил В. И. Ленин, «впервые дала прежним одиночкам, героям революционной борьбы настоящую почву, настоящую базу, настоящую обстановку, настоящую аудиторию и настоящую пролетарскую армию, где эти вожди могли проявить себя» {16}.

Обо всем этом думалось в Челябинске, когда мы проезжали по обновленной площади Революции, над полированным гранитом трибун которой поднялся величественный памятник Ильичу, и после, когда свернули на бывший Уфимский тракт, который давно уже переименован в улицу Блюхера…

В степной казачьей стороне

По пути из Челябинска в Троицк я познакомился со сборником «Партизанской дорогой», изданным в Свердловске Политическим управлением Уральского военною округа вскоре после завершения военно-исторической экспедиции 1957 года. Листая его, убедился, что участники той экспедиции не только первыми за послевоенное время прошли по местам боевых действий красных партизан Урала, но и выявили более трехсот активных участников малоизвестного в ту пору читателям полуторатысячекилометрового похода отрядов южиоуральских партизан по белогвардейским тылам, запечатлели на фотографиях и описали здания, в которых размещались партизанские штабы, места сражений и переправ через водные преграды, составили общую схему рейда и схемы отдельных боевых операций, имевших наиболее важное значение.

Сборник открывался большой обзорной статьей начальника экспедиции кандидата исторических наук В. Г. Сержантова «Героический рейд уральских партизан». Сердцевину же книги составляли рассказы о легендарном походе его непосредственных участников – помощника командира Верхнеуральского кавалерийского полка Федора Андриановича Вандышева, командира роты 1-го [30] Уральского стрелкового полка РККА Якова Михайловича Кривощекова, начальника штаба Баймакского партизанского отряда Павла Константиновича Мельникова, помощника командира троицкой батареи Григория Ивановича Пивоварова, председателя Верхнеуральского Совета рабочих и казачьих депутатов Сергея Петровича Попова, командира сотни казаков-рязанцев Дмитрия Алексеевича Тарасенкова и геройского вожака Белорецкого молодежного конного отряда Григория Дмитриевича Штырляева. Все они были военными консультантами экспедиции и, представляя в ней основные части Сводного Уральского отряда партизан, смогли с самых разных сторон осветить первый массовый воинский подвиг советских людей, совершенный в самом начале гражданской войны.

Немалый вклад в коллективный труд внесли и молодые тогда авторы сборника «Партизанской дорогой» Давид Алексеев, Владимир Баканов, Валентина Леонова и Юрий Юрин. Написанные ими очерки дополняют воспоминания ветеранов и воссоздают яркую картину того, как проходил и какими встречами был памятен их поход по путям своей боевой юности.

Из материалов книги я узнал и о том, что маршрут экспедиции 1957 года отличался от нашего. Ее участники посетили села совхоза «Уйский» Челябинской области, побывали в городах Магнитогорске и Стерлитамаке, вблизи которых не было особо крупных партизанских боев, но где в канун сорокалетия Великого Октября еще здравствовали многие из героев уральского «железного потока»,

И на пути к Троицку машины экспедиции отклонились в сторону, сделав специальную остановку в родном селе Григория Ивановича Пивоварова. В царское время оно именовалось Николаевкой, но уже в начале 1918 года первый Совет Свободной волости переименовал его в село Красное.

Приветливо встретили гостей сельчане, и, конечно, в центре общего внимания оказался их земляк – член партии с 1918 года Г. И. Пивоваров. На беседу о былых походах собрались в сельском клубе. Ветераны вспоминали о тех днях, когда они создавали на селе первый революционный комитет, первые красные боевые дружины, о том, как помогали отрядам Блюхера бить дутовцев, как дрались под Троицком и в других памятных местах.

Кто– то принес старые фотографии. На них были запечатлены молодые бравые ребята в лихо заломленных папахах, [31] в шинелях, полушубках, а то и просто в обыкновенных пиджаках. Но у каждого в руках -винтовка, на боку – шашка, за поясом – гранаты.

– Это кто же такие? – спросили гости,

– А это мы… Собственнолично.

И старики по-молодому расправляли плечи, приосанивались.

– Помню, – рассказывал Григорий Иванович Пивоваров, – как казачий полковник Полковников, собрав большой отряд под Троицком, послал ультиматум: «Именем Дутова я требую убрать Советы…»

У контрреволюции в то время имелись большие силы. Однако троицкие красные дружины не остались без поддержки. На подавление дутовцев в конце марта 1918 года выступили челябинские красногвардейцы. Они двигались к Троицку эшелонами. Вблизи Красного им пришлось остановиться. Путь впереди оказался разрушенным, да и в паровозах кончился запас воды.

Узнав о трудностях красногвардейцев, сельский ревком поднял всех, кто был в силах, на ремонт пути и подвоз воды. Молодые парни вместе с бойцами выправляли пудовыми кувалдами рельсы, а старые и малые раскатывали на санях с намертво примерзшими бочками от села к разъезду и обратно.

И сорвался замысел врага. Дружными усилиями красногвардейцев и крестьян путь был восстановлен, а паровозы досыта «напились» воды. Эшелоны снова двинулись вперед. А следом за ними пешим порядком ушли на Троицк и сельские дружинники. Крепко они помогали своему будущему главкому, хорошо он отблагодарил их за труд. У дружинников было крайне мало оружия, и Блюхер распорядился выдать им полторы сотни новеньких винтовок {17}.

* * *

Дальнейший путь эшелонов проходил через казачьи станицы. И почти перед каждой рельсы сняты, шпалы выворочены, телеграфные столбы повалены. Пришлось строго-настрого предупредить станочников: если диверсии не прекратятся, в ход будет пущена артиллерия. Подействовало. Не дожидаясь подхода красногвардейцев, жители казачьих станиц спешили привести в порядок все попорченное железнодорожное хозяйство. [32]

На четвертые сутки командующий всеми отрядами, действующими против Дутова, прибыл в Троицк.

Челябинску было доложено:

«Все прилегающие к полотну дороги станицы сдали оружие и исполнили все наши приказы. Привезли увезенные рельсы, телеграфные провода, выдали своих офицеров…

Захвачено много важных документов, в том числе и план действий, где указывалось, когда должны быть захвачены Троицк, Челябинск и железная дорога до станции Бишкиль. Такова была первая задача Дутова.

Во всех поселках и станицах были организованы сотни и партизанские отряды. Если бы наши отряды опоздали на 2-3 дня, пришлось бы вступить в позиционную войну с организованным врагом…

На Троицк было совершено организованное и сильное нападение, но все атаки отбиты артиллерийским и пулеметным огнем.

Екатеринбургский отряд имел бой на Черной речке, в

42 верстах от Троицка, где потерял убитыми и ранеными

43 человека. Казаки, по сведениям, потеряли более 400 человек» {18}.

Среди троичан у Блюхера было немало хороших знакомых. Многие партийные и советские работники города, бывая в Челябинске, не раз заходили к нему в ревком. Встретившись в укоме с секретарем партийного комитета Я. В. Аппельбаумом, он услышал немало добрых слов о посланцах В. И. Ленина – бойцах 17-го Сибирского полка и их командире Якове Марковиче Суворове. Бойцы этой части после отъезда моряков мичмана Павлова на фронт под Оренбург остались в Троицке главной революционной силой и достойно проявили себя при защите города от дутовских вторжений.

Похвалив товарищей за сплоченность и стойкость, командующий спросил, какую работу вели они среди обманутой казачьей бедноты.

Попытки наладить эту трудную работу предпринимались, но чуть ли не все походы советских агитаторов в казачьи станицы оканчивались трагически. Жестокие расправы казаков с советскими работниками породили у бойцов гарнизона и их руководителей мысль о том, что с казаками можно разговаривать лишь на языке оружия.

– Нет, товарищи, – возразил Блюхер, – наша задача [33] состоит не в том, чтобы пройти военным маршем по казачьим станицам. Мы должны раскрывать глаза казацкой бедноте, должны сделать ее нашей активной сторонницей. Без участия в борьбе самих казаков с дутовщиной покончить невозможно…

Блюхер доказывал, что расслоение в среде казачества становится все более глубоким, что в очищенных от дутовцев селениях надо помогать станичной бедноте организовать свои Советы {19}.

* * *

Но вернемся из года восемнадцатого в июльские дни семьдесят седьмого. До Троицка автобус домчал нас часа за два. Слева взметнулись ввысь гигантские трубы. Это – Троицкая ГРЭС. Рядом с ней целый город – современный, благоустроенный. Но то еще не сам Троицк, а Южноуральск – один из первых его работящих спутников.

До революции Троицк был восточным форпостом оренбургского казачьего войска. И сейчас удивляют многих названия окрестных населенных пунктов, былых станиц – Париж, Лейпциг, Варна… Это отсветы давних славных побед русского оружия. Но еще ярче светятся в благодарной памяти потомков незабываемые образы первых борцов за власть Советов, защищавших на этой земле завоевания первого в мире государства рабочих и крестьян.

В центре сегодняшнего Троицка взошел на гранит военный человек с двумя орденами Красного Знамени на груди. «Мичман Павлов» – начертано на постаменте. Мичман – звание морское, но почему тогда его обладатель в фуражке общевойскового краскома и не в короткой, флотской, а в длиннополой, армейской шинели?

Но все тут было правильно. Ошибок не было никаких…

И снова экскурс в историю…

* * *

Сергей Дмитриевич Павлов начал военную службу в годы первой мировой войны в 17-м Сибирском полку, находившемся под сильным влиянием большевиков. Окончив школу прапорщиков, 15 мая 1917 года в Петрограде, за четыре месяца до своего двадцатилетия, был принят в ряды РСДРП (б). Накануне Октябрьского вооруженного восстания по рекомендации члена Петроградского военно-революционного [34] комитета В. А. Антонова-Овсеенко моряки 2-го Балтийского флотского экипажа избрали С. Д. Павлова командиром своего отряда. Оставаясь в той же серой шинели, он повел сошедших с кораблей матросов на штурм Зимнего.

На второй день после победы Октября Павлов – на фронте под Царским Селом и Гатчиной, где его братишки, сражаясь против войск Керенского – Краснова, работали «отлично и самоотверженно, так, что нет тех слов, которыми можно выразить им благодарность» {20}.

5 ноября 1917 года флотский отряд С. Д. Павлова вернулся на свою базу. На митинге в честь возвращения с победой командир заявил: «Пока мы с вами живы, пока жив Балтфлот – не умрет революция!…» {21}

За умелое руководство боевыми действиями на Гатчинском направлении Сергей Дмитриевич по просьбе самих матросов специальным приказом Ыаркомвоепмора был перечислен на флот с присвоением ему звания «мичман», которое и закрепилось за ним на всю жизнь.

Вслед за этим последовало правительственное задание ехать в Могилев. «Ставку захватили, арестовали Духонина, – напишет позже С. Д. Павлов в автобиографии. – Матросами моего отряда Духонин был убит» {22}.

А 29 ноября 1917 года В. А. Антонов-Овсеенко сообщил Председателю Совнаркома В. И. Ленину: «Завтра идет первый эшелон в составе балтийских матросов и 17-го Сибирского стрелкового полка» {23}. Во главе нового формирования революционных борцов, посланных на борьбу против дутовцев, стоял он же, двадцатилетний мичман Павлов.

Двигаясь от Петрограда на Вятку, Пермь, Екатеринбург, посланцы Ленина в двадцатых числах декабря прибыли в Челябинск. Предревкома В. К. Блюхер помог питерцам экипироваться по-уральски. Прошло три дня, и белоказаки атамана Токарева выбиты из Троицка. Эту победу начальник Первого Северного летучего отряда 26 декабря 1917 года отметил приказом, начинавшимся со слов: «Настоящим объявляется всем гражданам города [35] Троицка, что с сего числа управление городом переходит в руки Совета рабочих и солдатских депутатов…» {24}.

Памятник мичману Павлову работы челябинского скульптора Э. Головницкой, сооруженный на народные средства, был торжественно открыт в Троицке в 1967 году.

Во время пребывания в городе мы узнали, что С. Д. Павлов принес свободу Троицку и в 1919 году. Тогда он был уже командиром 1-й бригады 35-й стрелковой дивизии, входившей в состав 5-й армии Восточного фронта. Издавая приказ о назначении С. Д. Павлова на эту должность, командование выражало уверенность, что «и здесь, на славном посту комбрига, товарищ Павлов сумеет в историю Красной Армии вписать красными буквами ряд славных побед» {25}.

Сергей Дмитриевич оправдал эти надежды. Вместе с красными казаками полка имени Степана Разина 1-я бригада 35-й дивизии вступила в Троицк, отбросив колчаковцев далеко за его пределы. После короткой передышки в городе, памятном ему еще по семнадцатому году, Сергей Павлов повел бригаду в наступление на Орск…

Бои гражданской войны Сергей Дмитриевич Павлов закончил на Дальнем Востоке, занимая пост командующего 2-й Амурской армией.

* * *

Мы на Троицком вокзале. Перед главным входом – мемориальная доска: «Здесь в марте 1918 года выступал Василий Константинович Блюхер…» Вспоминая события тех дней, ветераны гражданской войны М. А. Федотов, И. А. Касаткин, И. В. Осинин говорили, что и в этой своей речи отец призывал красногвардейцев и советских активистов самым энергичным образом привлекать станичную бедноту на свою сторону.

В тот же день мы побывали на квартире у Н. Ф. Крахмалевой. Братья ее – Петр и Семен – отдали жизнь за установление Советской власти на Южном Урале. Их фамилией ныне названа одна из улиц города, а дом, из которого оба ушли в бои-походы, отмечен мемориальной доской.

Надежда Федоровна по-матерински обняла меня, всплакнула: [36]

– Похож, похож на отца, сыночек… А Василий-то Константинович бывал в нашем доме. Ночевал у нас. С товарищами приходил. И мне поручения давал. Чтобы листовки казакам раздавала…

Как знать, может, среди них была и та, которую отец писал вместе с руководителями революционных казаков Троицка Н. Д. Теминым и А. Е. Карташовым, приступившими к формированию 1-го Оренбургского социалистического казачьего полка имени Степана Разина. Начиналась эта листовка такими словами:

«Пойми же наконец, казачья беднота, кто ваши враги и кто ваши братья. Идите к нам с открытой душой, и вы всегда найдете поддержку у такой же бедноты, как и вы…»