Текст книги "Козельск"

Автор книги: Василий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

В годы первой русской революции

До конца XIX века Козельск оставался маленьким купеческим городком. В нем не было сколько-нибудь развитой промышленности. По данным статистики, здесь значилось 6100 жителей, 1010 домов (в том числе 48 каменных), 97 лавок и лавочек, 25 трактиров, 10 ларей, одна винная лавка, шесть постоялых дворов, два кожевенных завода, маслобойное заведение, гончарное производство, веревочная фабрика, два кирпичных завода и столько же иконописных заведений.

Помещичьи хозяйства в уезде специализировались на выработке сыра, животного масла, на выращивании фруктов. Сушильни у помещиков Шлиппе и Оболенского готовили сухие фрукты и варенье. Известный садовод Златоустовский в Клыкове выращивал семена и прививки фруктовых деревьев на продажу. Картофель, производимый в помещичьих хозяйствах и скупаемый у крестьян, шел на выработку спирта. Этим производством занимались винокуренные заводы Оболенского в Березичах, Домогацкого в Рогах, Кашкина в Нижних Прысках. Так возникал капитализм в сельском хозяйстве Козельского уезда.

Большим достижением для города и его окрестностей было строительство Данково-Смоленской железной дороги, которая потом называлась Рязанско-Уральской. Она была построена в 1898 году. Затем в 1912 году начал работать новый стекольный завод недалеко от села Березичи и там же – завод плоской черепицы. Оба предприятия принадлежали помещику князю А. Д. Оболенскому. Под Козельском работали две лесопильных рамы: монастырская и городская. Еще одна лесопилка была у купца Клягина под Уколицами. Но объем производства их был незначительным, а техника – чрезвычайно отсталой. Доски готовились здесь пильщиками вручную. На стекольном заводе дули стекло путем тяжелого напряжения легких. О том, как тяжел был труд рабочих на заводах нашего уезда, рассказывает бывший стеклодув Константин Соколов:

«Гута для нас была сущим адом. Страшнейшая жара и никакой вентиляции. Длинный рабочий день и никаких отпусков. Всегдашние попреки мастера и подачки ему. А уж если не подмаслишь – потом натерпишься. На поселке не было ни школы, ни бани, ни больницы. Сколько было обожженных, изувеченных, потерявших раньше времени зрение, ставших туберкулезными, – не счесть».

В конце XIX века в Козельске начал действовать подпольный революционный кружок социал-демократического направления. Его организатором был учитель Дмитрий Васильевич Розанов, который поддерживал тесную связь с А. В. Луначарским и И. И. Скворцовым-Степановым, находившимся в ссылке в Калужской губернии.

На развитие революционной работы в Козельском уезде оказал большое влияние верный друг В. И. Ленина Иосиф Федорович Дубровинский, который с мая по ноябрь 1896 года в качестве сотрудника статистического отделения Калужской губернской земской управы исследовал 20 волостей Козельского уезда. В статистическом описании Калужской губернии он раскрыл истинную картину бесправия и нищеты крестьянских масс. С жизнью наших крестьян и рабочих детально знакомился В. И. Ленин. В своем труде «Развитие капитализма в России» он приводит многочисленные данные о проникновении капитализма в сельское хозяйство Калужской губернии, о нещадной эксплуатации рабочих на заводах Мальцева, на бумагоделательных предприятиях нашей губернии и т. д.

В 1905 г. революционные события в Москве и Петербурге вызвали отклики по всей стране. В октябре прекратилось движение поездов на Рязанско-Уральской железной дороге от станции Киреевской до станции Сухиничи. Забастовали железнодорожники. Начальник жандармского полицейского управления Сухиничского отделения Московско-Киево-Воронежской железной дороги ротмистр В. П. Васильев сообщил прокурору Калужского окружного суда П. Ю. Лошкареву о появлении на станциях и разъездах воззваний, призывающих к забастовкам. В листовках предъявлялись требования улучшить материальное и служебно-правовое положение железнодорожников. Руководство забастовкой на станции Сухиничи осуществляли машинист Григорий Калинин и главный кондуктор Владимир Добытин. Забастовка продолжалась до 24 декабря 1905 года.

В Козельске открыто выразили недовольство рабочие иконописной мастерской П. Е. Балашова. На других предприятиях забастовок не было, так как власти предприняли строгие предупредительные меры, а полиция и жандармерия расставили шпиков и изолировали наиболее опасных лиц. В то время в Козельском уезде находилась рота 222-го Шацкого полка.

Но и эти меры предосторожности не предотвратили революционных выступлений в уезде. В конце ноября 1905 года исправник Козельского уезда Л. В. Рахманов сообщал начальнику губернского управления об усиливающихся волнениях крестьян в уезде. В деревне Копаново были самовольно разобраны хлебозапасные магазины. В Нижних Прысках не ограничились этим и приступили к рубке помещичьего леса. Прысковские крестьяне прекратили всякие платежи казенных повинностей. В селе Кстищи крестьяне предъявили требования управляющему имением помещика Бурнашова Коноплеву: продать им помещичью землю по ценам, которые установит общество. Управляющий имением князя Вяземского Блохин сообщал исправнику, что крестьяне рубят лес и их ничем остановить нельзя. Из деревни Новоселок шла жалоба начальству от помещичьего приказчика: «Нет управы над людьми: разбирают хлеб и скот».

Из конца в конец уезда переливались крестьянские волнения – в Паневе, Жилькове, Глинной, Востах шумели крестьянские сходы, слышались почти одни и те же требования: «Землю отдать, лесом снабдить, налоги сбавить!»

Всеми революционными выступлениями в городе и уезде руководили рабочие-сезонники, которые проходили революционную выучку на предприятиях больших городов и уже не раз привозили в уезд подпольную литературу.

Когда полиция принимала меры к аресту руководителей выступлений, крестьяне в ряде сел оказывали решительное сопротивление. Так было в селе Пронино Коробкинской волости. Полиция хотела арестовать агитатора Якова Леоновича Полякова ночью. Но сельский сторож поднял всех селян. Они взяли колья и вилы. Урядник со стражниками едва вырвались из села. На следующий день в Пронино был послан отряд из 70 стражников с приставом во главе. Но Якова Полякова не нашли, он успел скрыться. В бешеной злобе полиция арестовала девять человек, в том числе отца Полякова Леона. Их судьба была определена резолюцией губернатора А. А. Офросимова: «Продлить срок ареста всем заключенным и представить к высылке в отдаленную местность Леона Полякова, сельского старосту и сторожа ночного на пять лет, а остальных на три года».

Остановить крестьянские волнения было не так-то легко. Они бушевали по уезду и в 1906 и в 1907 годах. Особенно активно выступали против помещиков крестьяне Волосово-Дудинской волости. Сюда несколько раз являлись крупные полицейские силы во главе с вице-губернатором и прокурором. Над крестьянами была учинена жестокая расправа.

Первая русская революция многому научила крестьян Козельского уезда. Они острее почувствовали свои классовые интересы, необходимость союза с рабочими, поняли, что только суровая, беспощадная борьба с помещиками и царизмом избавит их от гнета и эксплуатации. Все это пригодилось им в недалеком будущем.

От покрова до пасхи

Неотступная нужда, тяжелый труд на помещиков и в своем хозяйстве, отсутствие школ и других культурных учреждений – все это лишало крестьян возможности получить образование, приобщиться к культуре. До Октябрьской революции более семидесяти процентов жителей сел Козельского уезда были или вовсе неграмотными или умели только расписаться.

Робкое начало школьного образования крестьянских детей было положено в 1866 году. В сентябре этого года уездное земское собрание решило отпускать из уездной сметы по 100 рублей для тех волостей, которые откроют у себя училища. С того времени сеть школ стала постепенно расти: в 1890 г. в уезде было 34 школы. Содержание земских школ ложилось на плечи самих крестьян. Обучение в школах с несколькими классами было платным, поэтому крестьянским детям приходилось обучаться в них недолго.

Многие школы располагались в неблагоустроенных избах. «Наши школы, – говорится в журнале заседаний земского собрания от 29 сентября 1911 года, – построены 20–30 лет назад усилиями крестьянских обществ без всякого специального указания, носят совершенно тот же характер, что и рядовые избы крестьян… та же постройка на курьих ножках с вечно отваливающейся завалинкой, те же гнилые, ничем не обшитые стены, те же драные, а иногда и соломенные крыши – такова школа снаружи. Внутри она не лучше: размеры класса совсем не сообразуются с количеством учеников. Впрочем, погрешности в сторону простора нигде не замечаются, зато в противоположную сторону уклонение всюду есть, вплоть до таких пределов, что ученики не могут сидеть или стоять плечо в плечо, а должны стоять вполуоборот. И к тому же во многих школах из классного помещения еще выгорожена комната учителя».

Козельск. Женская гимназия.

В старой школе учебный год фактически шел от «покрова до пасхи», то есть около шести месяцев, потому что многие школьники уходили в пастухи, в «мальчики» при разных мастеровых, а некоторые – и с отцами в отход на сезонные работы.

Заслуженная учительница РСФСР Татьяна Федоровна Кашникова, начавшая работать в Полошковской школе в 1911 году, вспоминает:

«У нас было очень много способных учеников и жалко было, что, проучившись всего одну или две зимы, они прекращали ходить в школу.

– Не в попы становить, – говорили обычно в таких случаях родители.

Они брали своих детей из школы не потому, что им не хотелось учить их, а потому, что не было средств, и в крестьянстве уже 8-летний мальчик становился работником».

Старые учителя А. Б. Белов, Г. И. Туков, Е. М. Зобов рассказывают о тяжелом положении работников просвещения. Они должны были угождать инспектору народных училищ, земскому начальнику, дружить с урядником, быть заодно с попом. Все эти чиновники в мундирах и рясах следили за тем, насколько тесно был связан учитель с местным населением, не несет ли он крамолу в народ, какие газеты выписывает и читает, посещает ли церковь. На учителя Владимира Николаевича Кирсанова священник доносил инспектору училищ о том, что Кирсанов отверг приглашение участвовать в церковном хоре. По этому доносу учитель имел от инспектора строгое внушение. Учительницы А. Я. Акимова и А. А. Беляева часто вспоминают, какой нагоняй получали от наблюдателя церковноприходских школ за то, что плохо преподавалось в школе церковное пение.

Были в культурной жизни уезда и отрадные явления. В 1803 г. в Козельске открылась лесная школа. Позднее она была переведена в Петербург и на ее базе организован лесной институт. В 1890 году в Козельске была открыта женская прогимназия, которая в 1909 году была преобразована в женскую гимназию с восьмым педагогическим классом. В 1914 году впервые в Козельске было выпущено 14 учительниц. В 1911 году в Козельске открылась мужская гимназия, а в 1914 году – учительская семинария. Широкой известностью в губернии пользовалось основанное в 1883 году Козельское ремесленное училище, которое готовило слесарей, кузнецов, столяров для промышленных предприятий. Особенно много кадров дало оно для Путиловского завода в Петербурге. Этим объясняется дальнейшая связь путиловцев с Козельском. В 1866 году в Козельске возникла публичная библиотека, в которой насчитывалось 800 томов. С 1908 по 1914 год в нашем городе существовал школьный музей, который выдавал во временное пользование школ уезда учебные пособия и дополнительную методическую литературу.

Интересным событием явился первый в губернии Козельский уездный съезд учителей. Он проходил в мае 1911 года. Присутствовало около 50 человек. Любопытно, что уже тогда учителя ставили вопрос о связи школы с жизнью, решили организовать показательные пришкольные участки, обучать детей ремеслу, прививать им любовь к труду, нести в массы слова просвещения. Жаль, что осуществить все это не удавалось: на пути учителей становились попы, урядники, жандармы.

Не лучше обстояло дело и с медицинским обслуживанием. На всю территорию уезда в 2300 квадратных верст с населением в 138 тысяч человек на медицинскую часть расходовалось 76 тысяч рублей в год, то есть менее 50 копеек на человека. На два города – Козельск и Сухиничи – и на весь уезд было всего пять врачей, 14 человек среднего медицинского персонала, 20 нянек-санитарок и две больницы. Не удивительно, что болезни свирепствовали, смерть уносила ежегодно тысячи людей. Оспа, тиф, венерические болезни, трахома, туберкулез, вшивость были постоянными спутниками деревни.

А как выглядели эти больницы? Вот что писал о состоянии Дудинской больницы 47-му уездному собранию 29 сентября 1911 года врач Д. И. Востров:

«Здание Дудинской больницы, построенное из сырого кирпича в 1891 году, запущено, мрачно, грязно. В палатах и коридорах удушливый воздух. Штукатурка во многих местах отстала, потрескалась и осыпалась. Печи сложены дурно, дымят, покрыты слоем штукатурки, достигающим полтора вершка в толщину. Полы местами разошлись и все нуждаются в окраске. Палаты загромождены настолько, что являются тесными для помещения в них больных. Стенка, выходящая в холодные сени, совершенно сгнила».

Большим событием было открытие аптеки в 1910 году – единственной на весь уезд. Профилактических прививок против инфекционных заболеваний не было совсем.

В 1910 году были осмотрены 3744 ученика. При этом выяснилось поголовное заражение вшивостью, масса случаев трахомы, чесотки и экземы. Все это было результатом отсутствия бань, неграмотности населения и его чрезвычайной бедности.

Козельск и русские писатели

Козельск может по праву гордиться тем, что в нем и в его окрестностях бывали многие выдающиеся деятели культуры. Это пребывание оставило определенный след в их творчестве.

Через Козельск проходил путь А. С. Пушкина из Калуги в Орел. Березическим имением князя Оболенского одно время владел и там работал поэт-баснописец Василий Львович Пушкин, дядя великого русского поэта, которого Александр Сергеевич любовно называл своим парнасским отцом. В. Л. Пушкин до 1816 года часто бывал в имении, отсюда писал письма Вяземскому и другим писателям.

Учитель А. С. Пушкина, знаменитый поэт, родоначальник русского романтизма, талантливый переводчик Василий Андреевич Жуковский был в нашем городе несколько раз. Ведь он родился и рос в селе Мишнево, Белевского уезда, а оно всего в сорока километрах от Козельска. Юного Жуковского возили в Оптинский монастырь. Сюда же он дважды ездил, будучи взрослым, вместе со своим другом и родственником Иваном Васильевичем Киреевским.

В 1837 году В. А. Жуковский снова приезжал в Козельск. Об окрестностях города у поэта остались отрадные впечатления.

Братья Киреевские

Оптино – в наши дни северо-восточная часть города. Здесь погребены два замечательных человека – братья Киреевские.

Старший Иван Васильевич (1806–1856) был выдающимся публицистом, создателем и редактором журнала «Европеец». Журнал этот был запрещен царским правительством «за вольнодумство». И. В. Киреевскому принадлежат повести и романы: «Две жизни», «Остров» и другие, а также знаменитые критические работы об А. С. Пушкине, А. С. Грибоедове, И. А. Крылове. В своих произведениях критик дал в основном верную оценку творчества этих великих писателей.

Иван Киреевский знал восемь языков, был талантливым переводчиком, находился в личной близости с А. С. Пушкиным. Великий поэт назвал И. В. Киреевского одним из создателей истинной критики. Иван Васильевич пользовался уважением и многих других писателей. Это об Иване Киреевском сказал А. И. Герцен: «Что за прекрасная, сильная личность Ивана Киреевского. Таких людей нельзя не уважать».

Н. В. Гоголь в письме к Плетневу также указывает на прекрасный ум Киреевского. В. А. Жуковский назвал Киреевского знатоком и владыкой могучего русского языка. Верную и всестороннюю оценку творчества Киреевского дал Д. И. Писарев. Он отметил горячую любовь И. В. Киреевского к народу, его впечатлительность, восприимчивость, отзывчивость. Но Писарев справедливо критиковал И. В. Киреевского за то, что он не указывал правильных путей к народному освобождению, а видел идеал Руси в допетровской древней цивилизации. И. В. Киреевский был славянофилом, а славянофильство, по образному выражению Д. И. Писарева, – это «донкихотство, всегда искреннее, часто трогательное, большей частью несостоятельное».

Иван Васильевич Киреевский.

Для Ивана Киреевского была характерна утопичность взглядов, а также ошибочная установка, будто новая цивилизация будет развиваться на основе христианской нравственности. Мысль о торжестве социалистических начал в будущем у Киреевского правильная, но путь, который он предлагает – через религиозное самоусовершенствование – был глубоко ошибочным.

Здесь сказалось влияние на Киреевского монахов Оптинского монастыря. Они постарались привлечь талантливого писателя к себе. С 1842 года наставником И. В. Киреевского становится оптинский старец Макарий. Он заставил И. В. Киреевского приезжать каждое лето в Оптино и жить здесь не меньше двух недель, участвовать в литературной обработке и редактировании многочисленных религиозных листовок и книжонок, издаваемых в Оптинском монастыре.

Десятого июня 1856 года И. В. Киреевский поехал в Петербург на свидание с сыном, который заканчивал учебу в лицее. В дороге он заболел холерой. На второй день по прибытии в столицу скончался на руках у сына.

Петр Васильевич Киреевский (1808–1856) в течение двадцати пяти лет собирал и литературно обрабатывал народные песни. Почти каждое лето он проводил в родном селе Долбино и в Оптине. Сюда многочисленные добровольные помощники слали тексты песен. Целую тетрадь – пятьдесят песен, собранных в Псковской губернии, – прислал Киреевскому А. С. Пушкин. Слали ему песни Н. В. Гоголь, А. В. Кольцов, знаменитый составитель толкового словаря В. И. Даль и другие. Из Белоруссии было прислано более пятисот народных песен. В Оптине при библиотеке был сосредоточен специальный уголок Киреевского, и хотя монахи готовы были избавиться от светской литературы, им пришлось мириться: слишком большим авторитетом пользовался Петр Киреевский.

Петр Васильевич Киреевский устанавливал, где и когда песня родилась, каков ее характер, кто и как ее исполняет. Надо сказать, что Петр Киреевский сам страстно любил музыку и хорошо играл на фортепьяно. В монастыре не разрешалось светской игры. И Киреевский снял флигерь у купца Демидова в Козельске на Калужской улице. Здесь он и проверял свои музыкальные записи. Собранные Петром Киреевским песни занимают три с лишним тысячи страниц. В одном из стихотворений Языков сказал о Киреевском так: «Своей народности подвижник просвещенный». Впрочем, подвижничество это было не весьма благодарно по тогдашним условиям: при жизни Киреевского из более чем семи тысяч собранных и записанных песен только семьдесят одна увидела свет да и то пятьдесят пять песен были духовного содержания. Надо отметить, что Петр Киреевский был менее набожным, чем брат. Но монахи старались и его привлечь к себе. В одном из писем к Петру Киреевскому старец Макарий советует ему отрешиться от собирания «греховных песен», а собирать лучше духовные, божественные песнопения. Петр Киреевский, не прекращая сбора обычных песен, стал собирать и духовные песни.

Главное внимание Петр Киреевский уделял историческим, обрядовым, свадебным песням. Эти веселые и грустные творения народа отражают его жизнь, борьбу, невзгоды и победы. И. С. Тургенев назвал собранные Киреевским песни об Илье Муромце, об Анике-воине, о Кащее Бессмертном, о Потоке-богатыре и другие «удивительными песнями».

Петр Киреевский исходил пешком почти все деревни Козельского и Белевского уездов, слушая певцов и певиц. В Оптинском «странноприимном» доме он платил деньги нищим за исполнение простых народных песен.

Помещики называли Петра Киреевского чудаком. Козельскому городничему он показался даже подозрительным. Только вмешательство знавших его купцов спасло талантливого этнографа от преследования. Но П. В. Киреевский не отступал. Одетый в простую венгерку, подстриженный в кружок, он продолжал ходить по деревням, а потом долго сидел и обрабатывал собранные и присланные песни.

Петр Васильевич Киреевский.

Слава о труде Петра Киреевского перешла русскую границу. Известный чешский деятель П. И. Шафарик еще в 1836 году писал историку М. П. Погодину: «Что делает П. В. Киреевский со своим собранием народных песен? Ради бога, не должен он более откладывать. Время летит. Мы желаем воспользоваться этим сокровищем, пока живы».

Но тяжелый труд и глубокие переживания по поводу смерти любимого брата прервали деятельность Петра Киреевского в самом расцвете: через четыре месяца после скоропостижной гибели Ивана Киреевского скончался Петр и был похоронен рядом с братом в Оптинском монастыре. Узнавший об этом И. С. Тургенев писал из Парижа С. Т. Аксакову: «Как мне жаль обоих Киреевских – передать вам не могу».

В. И. Красов

Великий русский критик В. Г. Белинский считал, что поэтический талант М. Ю. Лермонтова не был в его время одинок: «Подле него блестит в могучей красоте самородный талант Кольцова, светится и играет переливными цветами грациозно-поэтическое дарование Красова».

Василий Иванович Красов родился 23 ноября 1810 года в г. Кадникове, под Вологдой. Учился в Московском университете вместе с В. Г. Белинским, М. Ю. Лермонтовым, И. А. Гончаровым. Затем преподавал в Черниговской гимназии, был помощником профессора Киевского университета, но из-за незнатности рода не был допущен к защите диссертации магистра и возвратился в Москву.

В 1854 году В. И. Красов в крайней бедности умер от чахотки.

В общении с русской природой, в поэтическом отражении русской жизни В. И. Красов находил истинное вдохновение. В 1841 году, когда, казалось, иссякли поэтические силы, Красов выехал на лето и осень к своему другу, опальному помещику декабристу Сергею Николаевичу Кашкину. В селе Нижние Прыски Козельского уезда поэт прожил с мая до октября. В рукописном отделе Государственной ордена Ленина библиотеки имени В. И. Ленина сохранились подлинные тексты писем В. И. Красова из Нижних Прысков издателю журнала «Москвитянин» профессору М. П. Погодину. В одном из писем Красов просит поместить в журнал пьеску: «Если для Вашего журнала захотите иметь мою работу в прозе, Вам только стоит известить об этом меня в Нижние Прыски». В другом письме В. И. Красов рассказывает, над чем он работает в Нижних Прысках: «Сколько нового за душой: песни новгородского удальца, где должна кипеть вся широкая богатырская отвага древней Руси».

В письмах В. И. Красов говорит о том благодатном влиянии, которое оказывает на него жизнь в деревне: «В деревне во время моих прогулок по рощам стихи у меня родятся так легко и нечаянно, как грибы».

Поэт спешит использовать время пребывания в Нижних Прысках, чтобы «…в это лето и осень кое-что сделать порядочное. А то молодости уже след простыл. Жизнь сурово требует отчета: пора!»

В. И. Богданов

Неподалеку от Козельска в г. Лихвине (ныне г. Чекалин) 12 января 1837 года родился Василий Иванович Богданов – талантливый поэт «Искры», создатель знаменитой «Дубинушки» и многих других песен и стихов, проникнутых ненавистью к эксплуатации, к войне, к расправе над революционерами. Василий Богданов учился в Калужской губернской гимназии и во время каникул с отцом не раз выезжал в Козельский уезд, к своим родственникам.

После окончания медицинского факультета Московского университета В. И. Богданов недолго проживал в Лихвине и отдыхал в деревнях Козельского уезда, потом уехал в Петербург, где два года работал в больнице для чернорабочих. Именно тогда он стал сотрудником сатирического журнала «Искра», ближайшего собрата «Современника». В. И. Богданов был учителем будущей жены Л. Н. Толстого – Софьи Андреевны Берс, ее сестры и братьев.

В должности врача Богданов совершил кругосветное путешествие и впечатления от него выразил в ряде общественно-политических стихотворений, направленных против войны, колониализма и угнетения. Он был одним из первых поэтов-публицистов, умевших создать политически заостренные произведения, направленные на решение острых злободневных вопросов. Он призывал изменить условия жизни трудящегося люда, требовал «лекарства» от бедности и восклицал: «Пусть у нас навек исчезнут все мытарства эксплуатируемых масс». Что-же касается религиозности, которую пробовал воспитать в Василии Богданове его отец, то от нее и следа не осталось. Увидев в Оптинском монастыре роскошь и тунеядство, Василий Богданов пишет, что в недалеком будущем исчезнут

 
Тунеядство, и роскошь, и лень,
И проглянет зарей золотою
Новой жизни начавшийся день.
 

А. К. Толстой

Автор многочисленных исторических драм, стихотворений, баллад, повестей, афоризмов Алексей Константинович Толстой жил в Козельске в 1850 и 1851 годах, когда он, как член сенатской комиссии, ревизовал Калужскую губернию. Алексей Константинович поселился в доме промышленника, владельца канатной фабрики Брюзгина и вместе с любителем старины А. К. Жизневским внимательно осматривал окрестности нашего города, интересовался его историей, наслаждался красотой окрестностей.

В это время он и замыслил свой знаменитый роман, в котором хотел показать историю времен Ивана Грозного, а кстати и отразить моменты обороны русских против татар.

Алексей Константинович мастерски, как подлинный художник, показал величие природы нашего края. Вспомните описанные в романе «Князь Серебряный» «…косые лучи заходящего солнца, позлащавшие увядающие ветви густых кленов», алые лепестки последних цветов шиповника, усеявшие черную одежду Елены, склоненную жимолость или реку, пробиравшуюся меж камышей и сверкающую сквозь густую зелень, и вы поймете, что природа в романе живет, что без нее герои выглядели бы бледнее, а сам оттенок грусти и скорби не был бы столь очерченным и глубоким. Значит, не зря так присматривался А. К. Толстой к удивительной красоте козельских лесов и рек. Хорошо описаны в романе глухой и мрачный бор у берегов Жиздры, лесная тишина, нарушаемая лишь стуком дятла да шуршанием веток от беличьих прыжков, звучные переливы протяжной песни под могучим навесом дерев и земляной вал у реки.

А. К. Толстой в своих письмах неоднократно отмечал, что места у Жиздры незабываемы и что трудно даже определить, что здесь интереснее – природа, история или люди. «Скорее всего, – говорил он, – все вместе и в равной степени».

Бессмертные подвиги дружин защитников Москвы, отдавших свои жизни на берегах Жиздры, так же, как и сами эти берега, вдохновили талантливого писателя на создание прекрасного исторического произведения.

Н. В. Гоголь

В июне 1850 года к Ивану Киреевскому в село Долбино приехал в гости Николай Васильевич Гоголь. Великий писатель готовился к тому, чтобы в зиму этого года окончить второй том «Мертвых душ». Ему нужно было «хорошенько поработать в ненатопленном тепле с благотворными прогулками по воздуху», чтобы силы пришли «в состояние полного вдохновения». Гоголь рассказал Киреевскому, что хочет погулять по живописным местам, побольше повидать простых людей, накопить материал, творчески переработать его. «Тогда, – говорил Гоголь, – я в один день буду делать больше, чем в месяц».

Иван Васильевич живо слушал человека, перед которым всю жизнь преклонялся, и, сдерживая стеснение перед ним, нерешительно сказал:

– А что, если вам поехать под Козельск, в оптинские окрестности?

И он просто, но ярко обрисовал Гоголю живописность этих мест, где в долине Жиздры, в сосновом бору можно отдохнуть лучше, чем в Коринфе или Бейруте. Великий писатель заинтересовался рассказом Киреевского. И тут же, в Долбине, 19 июня 1850 года он вручил Киреевскому личное послание к оптинскому иеромонаху Филарету: «Мне нужно быть в Оптиной пустыне». Гоголь указывает, что в Оптино, среди прекрасной природы, он хочет получить пополнение творческого вдохновения, «возвести себя до той чистоты, которой должен достигнуть писатель, дерзающий говорить о святом и прекрасном». Под святым и прекрасным Гоголь понимал страстное желание России освободиться от пут дикого угнетения и бесправия.

Получив письмо от великого писателя, иеромонах Филарет поднял на ноги весь монастырь, а настоятель связался с калужским епископом, запрашивал инструкции на случай приезда Гоголя. «Духовные отцы» решили выслужиться перед царизмом и совершить над Гоголем то, что не посмели совершить ни жандармы, ни наемные убийцы. Игумену было дано строгое указание убедить писателя в греховности его помыслов, попытаться заставить отречься от «Мертвых душ». Из монастыря пошло письмо к духовнику Гоголя с просьбой торопить писателя ехать в Оптину пустынь.

Однако в 1850 году Гоголь, усиленно работая над «Мертвыми душами», отложил поездку. В сентябре 1851 года Николай Васильевич был приглашен на свадьбу сестры на Украину. Доехав до Калуги, он внезапно почувствовал припадок грусти.

«Нервы мои, – писал он матери, – от всяких тревог и колебаний дошли до такой раздражительности, что дорога, которая всегда была для меня полезна, – теперь стала вредна». И вот Гоголь поворачивает на Козельск, едет в Оптино. Здесь по личному указанию архимандрита Моисея писателя начали шантажировать. Уже через восемнадцать лет после смерти Н. В. Гоголя в революционно-демократическом журнале «Искра» было помещено письмо Плетнева к Жуковскому, а в нем, между прочим, говорилось:

«Так еще осенью, отправляясь в Малороссию на свадьбу сестры, он (Гоголь) заехал дорогою в Оптин монастырь и обратился к одному монаху, чтобы тот дал совет: в Москве ему остаться или ехать к своим. Монах, выслушав рассказ его, присоветовал ему последнее. На другой день Гоголь опять пришел к нему со своими объяснениями, после которых монах сказал, что лучше решиться на первое. На третий день Гоголь явился к нему снова за советом. Тогда монах велел ему взять образ и исполнить то, что при этом придет ему на мысль. Случай благоприятствовал Москве. Но Гоголь и в четвертый раз пришел за новым советом. Тогда вышедший из терпения монах прогнал его».

Этот отрывок из письма Плетнева говорит о том, что Гоголь не доверял оптинскому старцу, а перепроверял его предсказания. Монах же с целью внушения давал советы, один противоположный другому.

Гоголь не воспринял ничего полезного из встреч с монахами Оптинского монастыря. Зато многое получил из бесед с крестьянами села Прыски, которых посетил в те же дни. По свидетельству современников, Гоголь «вставал обыкновенно в пять часов, умывался и одевался без помощи слуги и выходил в сад. Там он беседовал с садовником, работавшими в саду крестьянами, подолгу всматривался в их лица, иногда что-то записывал».