Текст книги "Козельск"

Автор книги: Василий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Первая крестьянская война, вспыхнувшая в начале XVII века, широкой волной охватила и Калужский край. Намучившись от бояр и боярского царя Василия Шуйского, крестьяне наших мест поддержали вождя крестьянского восстания Ивана Исаевича Болотникова. Часть войск Болотникова при поддержке местных жителей заняла города Козельск, Венев, Михайлов.

Вид Козельской Введенской Оптиной пустыни.

Против Болотникова под Козельск был послан боярин Измайлов. Любимец Лжедмитрия I князь Григорий Шаховской вместе с князем Долгоруким выступили к осажденному Козельску и принудили Измайлова снять осаду этого города. Тогда царь Василий Шуйский послал против Козельска Третьяка-Септова и князя Василия Мосальского. Септов очистил от войск Болотникова город Лихвин, Белев и Болхов. Но Козельск Мосальскому взять не удалось, хотя он имел в своем распоряжении около 8 тысяч человек. Только после того, как Иван Болотников был захвачен в плен, царские войска вошли в Козельск.

Тяжелые испытания выпали на долю крестьян в период польской интервенции. Иноземцы, вторгшиеся в город, получили в свое распоряжение деревни, чинили издевательства над жителями, надругательства над женщинами. В Московской летописи есть рассказ польского пастора Бера Мартина, и в нем, между прочим, говорится:

«Седьмого сентября 1610 года внезапно пришли из стана Сигизмунда вольные люди, в два часа овладели Козельском, побили 7 тысяч жителей, увели в плен воевод, бояр… разграбили добро и ушли, предав пламени город».

Как видим, пастор совершенно хладнокровно рассказывает о страшных действиях так называемых вольных людей, шаек наемников польского короля Сигизмунда. Многие из иноземцев, завладев под Козельском наиболее удобными земельными массивами, так и осели здесь. До самой революции в Козельском уезде было немало их потомков – помещиков с иностранными фамилиями.

Сентябрьский налет на Козельск в 1610 году явился таким ударом по городу и его окрестностям, от которого они не могли оправиться в течение всего XVII века.

Следует сказать, что козельчане с большой ненавистью встречали иноземных поработителей. Когда московский посол Никита Трубецкой прибыл в Козельск с известием о низложении царя Василия Шуйского и с указом боярской думы о присяге польскому королевичу Владиславу, козельчане отказались от присяги Владиславу. Не смея действовать открыто, они послали в Москву выборных с поручением сказать, что когда королевич примет православие, тогда козельчане ему и присягнут.

Вскоре русские люди изгнали польских интервентов из своей страны. Среди подписавших грамоту об избрании на московский престол Михаила Романова были «из Козельска выборный Иван Иванов Щербачев и выборный дворянин Степан Михайлов Юшков».

Польский королевич не хотел отказаться от притязаний на русские богатства. Долго еще пробовал он держать своих ставленников в разных землях России. Так, на украинские земли он поставил воеводу Чаплинского. Удалось Чаплинскому захватить часть подмосковных городов, в том числе и Козельск.

Козельск оставался во владении поляков до 1 декабря 1618 года. Но русские сумели не только силой оружия, но и дипломатическим путем заставить поляков отказаться от притязаний на русские земли. По Деулинскому перемирию Козельск вновь вошел в состав Московского государства, но потерял значение укрепленного пункта Московии, так как границы ее расширились, и Козельск стал уже не окраинным городом, а одним из близлежащих к центру.

□ □ □

После польской интервенции Козельск жил почти все столетие сравнительно тихой жизнью. Помещики наживались за счет крепостных, барщинные крестьяне несли тяжкую кабалу, оброчные уходили на заработки, а потом выплачивали барину тяжелый оброк деньгами и натурой. В разные концы страны тянулись из Козельска и в Козельск обозы с товарами и продуктами.

Среди этой тишины иногда вспыхивали крестьянские бунты. Но их жестоко подавляли, а бунтовщиков ссылали в Сибирь. Довольно значительный бунт был в Клюксах. Крестьяне выступили против ненавистного помещика, подожгли его усадьбу. Более десяти зачинщиков бунта были сосланы в Сибирь, многие «сечены нещадно».

Козельск. Бывшая Калужская (ныне Б. Советская) улица.

Из документов того времени мы узнаем о том, что козельчане участвовали в делах государства. Конечно, это были, главным образом, дворяне, купцы, духовенство. Так, 3 января 1642 года на Государственном совете по вопросу о том, удерживать ли за Россией Азов, взятый у турок русскими казаками, присутствовали выборные из Козельска И. Д. Щербачев, У. Д. Сокольников и И. С. Кошелев.

Конец XVII века был опять тяжелым для Козельска: пожар – пятый за время существования города – превратил большую часть города в пепел. Но Козельск был восстановлен сравнительно быстро. И снова пошла бойкая торговля, закипела жизнь.

Петр I провел в России много реформ, в числе которых были и административные. В 1708 году Россия была разделена на 8 губерний, Козельск входил в состав Смоленской губернии на правах уездного города. В 1719 году страна была поделена на 50 провинций. Козельск вошел в состав Калужской провинции Московской губернии. Из Калужской провинции Козельский уезд был самым населенным: имел на своей территории 5428 дворов.

В общем атласе географического описания Российской империи сказано, что в Козельском уезде считается 59 тысяч душ, один каменный дом, четыре каменных церкви, 103 водяных хлебных мельницы. В городе числилось в 1719 году 1871 житель (861 мужского и 1010 женского пола). Помимо сельского хозяйства и торговли, в уезде стала медленно развиваться кустарная промышленность.

В 1767 году в лесу между реками Жиздрой и Железенкой была открыта железная руда. Проба показала, что в руде содержится 60 процентов железа. Поскольку территория эта была монастырской, монахи завладели рудными богатствами и сдавали землю для разработок и добычи руды в аренду сначала братьям Баташовым, потом заводчику Маслову.

Заводчики платили монастырю по четыре рубля со ста возов руды. И так как для монастыря доход этот был незначителен, а от «копания земли» происходила большая потеря леса, в 1775 году разработка руды была прекращена.

Железная руда была найдена и в районе деревни Копанова (само название произошло от того, что здесь капали землю для добычи руды). Эта руда послужила основой для строительства на берегу реки Серены железоделательного завода. Хозяином завода был купец Криворотов. Он отличался необыкновенной жестокостью. Работающие на его заводе крепостные крестьяне многократно бунтовали. Криворотов вынужден был в середине XIX столетия закрыть завод. Остался след только в виде деревень с названиями Серено-Завод и Копаново.

В 1776 году было учреждено Калужское наместничество, в составе которого Козельск оставался уездным центром. Вот тогда-то императрица Екатерина II и издала Указ о присвоении Козельску специального герба в ознаменование его героических действий в период борьбы с татаро-монголами в 1238 году.

Новое горе – пожар 7 июня 1777 года уничтожил больше половины города. Из 664 домов сгорело 368. Огнем было уничтожено 6 церквей, погибло очень много жителей, в том числе малолетних детей. Но и это испытание не сломило воли козельчан. Они принялись восстанавливать свой город. По просьбе козельчан в Москве был составлен регулярный план города для новой застройки. Теперь центральная площадь вытянулась в длинную, идущую с юга на север Калужскую (теперь Советскую) улицу. Казацкая слобода была перенесена с южной окраины, откуда она всегда защищала город от набегов кочевников, на северную окраину Козельска.

Был построен гостиный двор, в нем находилось 34 каменных лавки. Более десяти лавок расположились в других концах города. Такое обилие торговых точек объяснялось тем, что козельчане наладили обширную торговую деятельность. Предметами торговли были пенька, конопляное масло, сало, мед, воск, рогатый скот. Многочисленные лавки, регулярные ярмарки и базары стали развертываться не только в Козельске, но и в больших селах уезда: Сухиничах, Плохине (ныне Ульянове), Коробках и Касьянове. Воск козельский, сало сухиничское, яблоки клыковские и слепцовские, мед коробкинский славились далеко за пределами края.

А пенька «плохинка» котировалась даже на Лондонской бирже. Эта пенька шла не только на выработку парусов, но и на производство батиста. Наличие хорошей пеньки явилось основой для создания в Козельске у слияния рек Другузны и Жиздры парусных фабрик Брюзгина и Зотова. Фабрики эти имели большое государственное значение. Ведь в то время на морях и реках флот был только парусным. О создании парусного флота особенно заботился Петр I. Его ближайший соратник Яков Брюс получил в дар от императора имения в Плохине и его окрестностях. Он позаботился о специалистах для обработки конопляного волокна. И даже когда парусный флот был вытеснен паровым, производство пеньки не сократилось. Пеньковое волокно пошло на веревочное производство.

В Козельске было создано несколько веревочно-канатных предприятий, заводов по выработке конопляного и льняного масла, которые употреблялись не только в пищу, но и для производства олифы.

Маслобойки работали почти в каждом селении. Понятно, что это были очень маленькие предприятия, не идущие ни в какое сравнение даже с самыми небольшими мастерскими и цехами современной промышленности.

За землю, за волю

Гроза 1812 года, нависшая над Россией, подняла весь народ нашей страны на борьбу против иноземных захватчиков. Когда Наполеон взял Москву и армейских сил России явно не хватало, стали создаваться партизанские отряды и отряды народного ополчения.

Сборным пунктом седьмого конного полка явилось имение князя Дмитрия Александровича Оболенского в селе Березичи. Начальником этого ополчения был назначен генерал Василий Федорович Шепелев.

В короткий срок для ополченцев и армии в Козельском уезде было собрано 69 777 четвертей сухарей, много сена, теплой одежды, перевязочных материалов. Козельский городской магистрат внес в фонд помощи армии и ополченцам 10 035 рублей, много холста, полушубков, сапог, рукавиц, белья, медикаментов и другого имущества общей стоимостью в 32 737 рублей. В Козельске был организован и размещен лазарет, в котором лечилось более двух тысяч раненых.

Город в эти дни принял торжественно-суровый облик. Закрылись все присутственные места, кроме рекрутского и охраны. Мужчины оставили дома и готовились к обороне. Всюду встречались военные караулы.

Но отступающий враг пошел другой дорогой. В его разгроме приняло участие немало козельчан. Так, в битве под Тарутином отличился полк козельских ополченцев под командованием генерала В. Ф. Шепелева. Его именем названа одна из деревень, а теперь и станция на железной дороге.

Освободившие Родину от врагов, прошедшие долгий путь наступлений, побывавшие в Европе и прославившиеся как победители и освободители, наши солдаты и офицеры вернулись в Россию. Здесь они вновь столкнулись с мрачным режимом крепостного права, солдатской муштры и царского произвола. Немудрено, что именно среди них появились те люди, которых Ленин назвал первыми русскими революционерами. Это были декабристы. И хотя они были страшно далеки от народа, дело их не пропало даром, а послужило искрой для дальнейшего развертывания освободительного, демократического движения. Среди участников знаменитого восстания декабристов на Сенатской площади в Петербурге был дворянин Козельского уезда, владелец имения в Нижних Прысках, Сергей Николаевич Кашкин (1799–1868 гг.). Его сослали в Архангельскую губернию за участие в Северном тайном обществе. Из ссылки Сергей Николаевич вернулся в родные Прыски глубоким стариком и здесь был похоронен. Участником декабрьского восстания 1825 года был и Петр Николаевич Свистунов, владелец имения в деревне Алешня. Из наших мест (сельцо Бестужевка близ Попелева) происходил один из руководителей восстания декабристов Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, казненный 13 июля 1826 г.

В страшную пору реакции Николая I, который «процарствовал тридцать, а заморозил Россию на шестьдесят лет», революционно-демократическое движение росло и ширилось. В нем приняли участие и наши земляки.

На одном эшафоте с Федором Михайловичем Достоевским стоял осужденный по делу петрашевцев сын декабриста С. Н. Кашкина – Николай Сергеевич Кашкин. Он был чиновником государственного департамента, имел блестящее университетское образование. Царизм лишил его всех чинов и званий и приговорил к смерти за то, что он осмелился участвовать в тайном антиправительственном обществе.

С. Н. Кашкин с сыном Николаем.

В самый последний момент казнь была заменена каторжными работами. Царь своею рукой против фамилии Н. С. Кашкина написал: «К четырем годам каторги, а затем в солдаты». Отбыв тяжелую каторгу на рудниках в Сибири, Кашкин был определен на Кавказ рядовым. И только личное участие в смертельно опасном бою возвратило ему дворянское звание и право вернуться в родные Нижние Прыски.

Нижние Прыски – это большое красивое село на реке Жиздре. Ранее оно принадлежало Н. В. Ртищеву, дочь которого была замужем за генерал-майором Г. П. Бахметьевым – первым предводителем дворянства Калужской губернии. При Бахметьеве в Нижних Прысках в 1796 году был построен трехэтажный дом в стиле барокко. При Кашкиных – наследниках Бахметьевых – в прысковском имении была собрана замечательная уникальная библиотека из произведений русских и зарубежных авторов по различным отраслям знаний, древнегреческой и древнеримской литературы. Библиотекой пользовались приезжавшие в Прыски такие деятели культуры, как поэты В. И. Красов, В. И. Богданов, писатели Ф. М. Достоевский, А. К. Толстой, композитор Н. Г. Рубинштейн, художники В. М. Васнецов, В. В. Верещагин и другие. Оба Кашкины – декабрист Сергей и петрашевец Николай – были меценатами, всемерно содействовали работе деятелей культуры и сами обладали прекрасным образованием, написали ряд статей в московские и петербургские журналы о борьбе с чумой скота, об улучшении лугов и по многим другим сельскохозяйственным вопросам. Н. С. Кашкин был в длительной и постоянной переписке с великим русским писателем Ф. М. Достоевским.

Но и у просвещенных хозяев крестьянству жилось тяжело. Сам Н. С. Кашкин вынужден был признать: «Да, и в наших Прысках жизнь мужиков очень и очень плохая, и, как бы мы ни старались, пока не уничтожишь проклятого ярма крепостничества, жизни крестьянской не улучшишь».

Н. С. Кашкин и П. Н. Свистунов были избраны от дворян Калужской губернии в комитет по обсуждению проекта земельной реформы. Однако царь Александр II запретил Кашкину и Свистунову приехать в Петербург и участвовать в обсуждении проекта реформы. Об этом с возмущением писал А. И. Герцен в своей газете «Колокол»: «Правительство способно только на обманы. В Петербург не дозволено приехать для обсуждения вопроса о реформе из Калуги ни г. Свистунову (декабрист), ни г. Кашкину (замешанному в деле Петрашевского). Хорошо же понимает правительство амнистию!» «Колокол» призывал бороться за освобождение крестьян силой.

Козельск. Полицейское управление и казначейство (ныне здание Госбанка).

К тому же призывал и революционно-демократический сатирический журнал «Искра», издававшийся с января 1859 года в Петербурге под руководством пламенного защитника идей Белинского и Чернышевского Василия Степановича Курочкина. Среди корреспондентов «Искры» был А. Ф. Вельтман, проживавший в Калужской губернии и часто посещавший Козельский уезд. Он сообщал в «Искру» сведения о бедственном положении козельских крестьян.

Однако «Искра» писала не только о забитых и заглушённых крестьянах. Она видела, что крестьянство пробуждается, готово силой избавиться от унижения. В рукописях журналистов «Искры» сохранились предназначавшиеся для опубликования стихотворения Д. Д. Минаева. Автор некоторое время проживал в Козельском уезде и знал настроения здешних крестьян. Вот что писал поэт:

 
Спи, Русь! На утренней заре
 Темны в окне твоем гардины.
 Покойно ложе, жарок пух.
 Но берегись – уж черный дух
 Под этим ложем вывел мины.
 

«Козельские мы…»

Мартовскими утрами 1861 года в селах уезда стали громко звонить колокола, и с церковных амвонов провозглашалось: «Осени себя крестным знаменем, православный русский народ, и призови с нами божие благословенье на твой свободный труд». Это были слова из царского манифеста о так называемом «освобождении» крестьян. Сам манифест и разъяснения его были столь туманными, что крестьяне не могли понять, что же им дают и что у них отбирают. В журнале «Искра» была помещена карикатура со стихотворной подписью. Мальчик спрашивает отца-крестьянина: «Что такое свобода, про которую все время говорят?» Отец отвечает:

 
Цыц! нишкни! пускай гуторят —
Наше дело сторона.
Вот возьмут тебя, да вспорят,
Так узнаешь, кто она!
 

Крестьяне сами скоро поняли настоящую цену так называемой «свободы», поняли, что их попросту обобрали. Мировой посредник по Козельскому уезду А. Н. Домогацкий с тревогой доносил о растущих крестьянских возмущениях в уезде. Наиболее крупные споры крестьян возникли в селах Дудине с помещиком Булгаковым, в Колодезях с помещиком Шлиппе, в Клюксах с помещиком Ергольским. Многие крестьяне не верили, что царь их обманул, и, взваливая вину на помещиков, обращались к попам и урядникам с просьбами написать об обмане царю-«освободителю». В журнале «Искра» приводился пример из нашего уезда, когда крестьяне деревни Клюксы решили пожаловаться на своего помещика Ергольского царю и попросили батюшку написать это письмо как можно жалостливее да поумнее. Священник обещал составить прошение. А через неделю наехали в деревню казаки, собрали сход и, вызвав именно тех, кто говорил с батюшкой, так отмутузили их, что те долго с земли не поднимались.

Правительство пыталось изобразить положение так, будто крестьяне довольны реформой. Либеральные органы печати сочиняли всякое вранье о крестьянских торжествах в честь реформы. Обман народа призрачной свободой понадобился царизму для того, чтобы потушить искры все нарастающей революционной ситуации. Вместе с тем царизм жестоко преследовал не только организаторов и участников крестьянских бунтов, но и тех, кто, по его мнению, плохо следил за порядком в уездах.

4 марта 1866 года студент Дмитрий Каракозов стрелял в царя, но промахнулся. После выстрела Каракозова началась страшная волна царских репрессий. В статье «Белый террор» «Колокол» рассказывает: «Ночью с 8 на 9-е апреля начинается период поголовного хватанья. С этой ночи аресты начались в громадных размерах. Брали чиновников, офицеров, учителей и учеников, студентов и мастеров, брали женщин и девушек, нянюшек и мамушек, мировых посредников и мужиков, князей и мещан, допрашивали детей и дворников, прислугу и хозяев. Полиция в своем холопском усердии доходила до высококомического… В Калужской губернии, в Козельском уезде были арестованы мировой посредник Бибиков, Головтеев, князь Вадбольский и секретарь мирового съезда Оболенский. Жена его арестована через несколько часов после приезда в Москву в гостинице Мамонтова, содержалась там несколько недель, переведена в Сущевскую часть и через два месяца освобождена, так как никакой вины самое подозрительное и пристрастное следствие не могло открыть за ней».

«Колокол» показывает, что козельчане активно содействовали работе пламенных борцов за народное освобождение.

Правительство пыталось найти участников тайных народовольческих обществ, мстило даже тем, кто только знал об их существовании. В «Колоколе» приведено дополнение к приговору верховного суда. В нем указывается: «Что касается обвинения мирового посредника Бибикова, секретаря Козельской управы Оболенского, юхновского мещанина Никифорова, бывшего судебного следователя Маликова и бывшего студента Никольского в знании о существовании в Москве тайного революционного общества, то это обвинение на судебном следствии не подтверждено; между тем обнаружено, что Бибиков, Оболенский и Маликов знали об умысле освободить государственного преступника Чернышевского, а Никольский сам намеревался освободить государственного преступника Серно-Соловьевича».

Таким образом, «Колокол», открывая тайники царского следствия, показывает, что козельчане активно содействовали работе пламенных борцов за народное освобождение. Это не полный перечень всего, что писал «Колокол» о жизни Козельского уезда в годы после реформы 1861 года. Но уже из этого можно сделать вывод, что «Колокол» Герцена и Огарева раскрыл реакционное содержание реформы, показал, что народу надо не ждать милости от царизма, а добывать свободу революционным путем.

В самом деле. Могли ли, хоть в некоторой степени, быть довольны реформой крестьяне, если помещики «наделяли» последних землей по баснословно высокой и все возрастающей цене? Стоимость надела по продажным ценам 1855–1859 годов составляла 155 рублей, а в 1863–1872 годах поднялась до 180 рублей. В конечном итоге крестьянам Козельского уезда пришлось уплатить за каждый надел по 342 рубля. В результате крестьяне оказались задавленными выкупными платежами и другими поборами.

По Козельскому уезду из общей площади 244 660 десятин крестьянам было выделено 124 660 десятин на 51 тысячу мужских душ (женщины при наделах во внимание не принимались). Если даже предположить, что мужчин и женщин было одинаковое число, то в среднем на человека в крестьянском хозяйстве приходилось по 1,15 десятины земли. Но ведь это вся земля, в том числе и неудобная. Пахотной земли во всех трех клинах у крестьян было лишь 85 167 десятин, то есть немногим более полдесятины на человека. В то же время 72 помещика оставили у себя 30 тысяч десятин пахотной земли, 6700 десятин лугов и 36 139 десятин леса. У 70 помещиков осталось лесов в три раза больше, чем у 100 тысяч крестьян.

Крестьянам были выделены наиболее плохие, бросовые участки. Малоземелье, примитивный способ земледелия оставляли крестьян по-прежнему без хлеба. Они вынуждены были уходить на побочные заработки.

Козельский уезд поставлял во все концы страны – в Москву и Петербург, в Киев и Харьков, в Тифлис и Баку, в Нижний Новгород и Тулу, на Урал – глиновалов, порядовщиков-кирпичников, каменщиков, плотников, строителей. Каждый год из уезда уходило в отход более 15 тысяч человек.

Мастерство, приобретенное в отхожем промысле, переходило от дедов к отцам, от отцов к сыновьям. Целые деревни приобретали определенные профессии. Так, далеко за пределами уезда знали, что в Глупееве жили порядовщики, в Славышене – арматурщики, в Рубцах – каменщики, в Дудине – торфяники, в Косыни – плотники, в Костешово – трубоклады. Деревня Алешня славилась бондарями, Красный Клин – санниками, а сам город изобиловал сапожниками, портными, столярами, красильщиками, гончарами. Остававшиеся на местах мужчины также занимались ремесленным и кустарным промыслом: изготовляли корзины, корыта, клепку, щепу, полозья, лопаты, обручи, ободья, лапти на продажу; гнали деготь, выжигали уголь, заготавливали лыко. Одежду и обувь крестьяне делали для себя сами. Зипун, лапти, овчинный треух, грубая домотканая рубаха – вот и весь наряд тогдашнего крестьянина. На всю деревню водилась, бывало, одна пара сапог, которая одалживалась жениху, чтобы в день свадьбы он мог в сапогах явиться в церковь для венчания.

Жизнь крестьян была по-прежнему каторжной. В одном из рассказов Ив. Воинова упоминается отходник, который на вопрос, откуда он, отвечает: «Козельские мы… Я – козельский». Потом этот отходник рассказывает, что в их селе сначала был недород, потом возник голод. Отец не смог уплатить подати. И вот на его глазах – тогда еще мальчика – со двора увели любимую кормилицу – корову Пеструху. И ни слезы матери, ни вой детей не помогли. Урядник избил причитающих. «И я, – говорит рассказчик, – целую неделю ходил кровью на двор за Пеструху».

Крестьянина эксплуатировали помещики, кулаки, заводчики. Над ним издевались урядники, полицейские и другие царские чиновники. А православная церковь проповедовала смирение, кротость, послушание богачам. Кроме того, духовенство само выступало в роли хищного эксплуататора.

Особенно отличался этим Оптинский монастырь, славившийся своим так называемым старчеством. Про оптинских старцев усиленно распространялись слухи, будто они умеют провидеть, увещевать, исцелять. И люди стекались в монастырь, неся свои деньги на содержание монахов. Монастырь ширился, богател. Правда, Петр I, не особенно считавшийся с «пастырями божьими», в 1724 году упразднил Оптинский монастырь, слив его с Белевским. Но буквально через два года, в 1726 году, после смерти Петра I, по настоянию церковников императрица Екатерина I восстановила монастырь. И вот уже в нем возникли роскошный собор, церкви, гостиницы, начала работать лесопилка, еще больше расширились земельные владения, сады, стада животных. В 1821 году при этом монастыре был построен скит. В нем жили отшельники-старцы.