Текст книги "Клан Медведя 5: Медведюк (СИ)"

Автор книги: Василий Маханенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Один из семи…, – благоговейно прошептал Шавер-Кан. – Если ты отдашь его мне, то останешься жив. За тобой не будут охотиться дети Зверя. Слово Шавер-Кана!

– Не продаётся, – я захлопнул крышку и спрятал шкатулку во внутреннем кармане куртки. – Что произойдёт, если собрать все семь фигурок в одно целое? Эту часть я выкрал у приспешника Башорга. У него их, как я помню, штуки три-четыре.

– Этого не может быть! – эмоционально воскликнул Шавер-Кан. – Тёмный тотем никогда не позволит собрать фигурки в одно целое!

– Значит, они действительно призовут в наш мир тварь уровня Дочери Зверя?

– Дочерь Зверя? Ха! Зачем в этом мире безумный дракон? Если собрать все семь частей в законченную фигурку, предварительно насытив каждую из них нужной энергией, можно возродить самого Зверя! Разбить оковы, что связывают его в недрах нашей планеты.

– Тогда почему древние не сделали этого? – удивился я. – Для чего приносить жертвы ради своего бога, но при этом раздробить его тело на семь частей и спрятать их по всему свету?

– Кто сказал, что кровью мои предки желали призвать Зверя? Это так вы думаете про гоблинов? Мы спасали планету! Каждая жертва, что шла на алтарь, несла в себе частичку мифрила! Изменённые, но не лишившиеся разума, они сами подставляли горло, с радостью отдавая свою жизнь ради будущего. Тогда не было людей, не было демонов, этот мир принадлежал нам! Для чего моим предкам нужно было его уничтожать? Нет, они не желали призвать Зверя.

– Тогда для чего ты пытаешься сделать это сейчас?

– Ты так ничего и не понял, глупец! Несмотря на силу, ты остаёшься человеком, не видящим ничего дальше собственного носа. Мы желаем освободить Зверя не для того, чтобы он принёс в этот мир гибель. Мы желаем его освободить для того, чтобы покинувший нас создатель вновь обрёл свою силу. Вместе мы победим Зверя и исторгнем его из нашего мира. Самый простой способ это сделать – пройти путь в Бездне. Но есть и другие пути. Такие, как кристаллы Богуша. Ты никогда не думал, откуда они вообще появились на нашей планете? Кто такой Богуш, что его именем названы фигурки? Вижу по глазам, что никогда. Богуш – имя создателя, данное ему гоблинами. Кристаллы были созданы в тот же миг, когда Зверь оказался заточён в недрах планеты. Напавшая на нашу планету тварь пустила семь якорей, удерживающих его сознание от поглощения. Семь точек силы, разбросанных по огромным землям обоих материков. Семь бессмертных фигурок, уничтожить которые не в состоянии ни одна сила нашего мира.

– Хочешь сказать, что тот дракон, что находится внутри кристалла, на самом деле живой? – моему удивлению не было предела. Для чего Рикон, нынешний глава приспешников Башорга, по сути – главный представитель демонов на планете, желал собрать фигурки в единое целое? Зачем ему выпускать Зверя?

– Это уже неважно. Проход в Бездну открыт, нам осталось найти вход. Я даю тебе последнюю возможность сохранить людям право находится в этом мире. Даю тебе сутки на размышление. Сейчас можешь идти. Поговори с учителем. Узнай его версию событий. Пойми, почему он хотел предать наш мир. Через сутки жду тебя у входа в Бездну. Информация о том, где он находится, тебе дадут. Если ты придёшь, и мы вместе отправим приспешников Башорга к своему Повелителю – люди будут жить. Если нам придётся сражаться самим – человечество будет истреблено. Клянусь всем, что у меня есть!

Шавер-Кан засиял – какое-то дерево приняло его клятву.

– Сними блокиратор. Мы их отпускаем.

Магистр ассасинов вновь превратился в молнию и оказался рядом со мной. Неприятно осознавать, но против этой твари все мои возможности бессильны. Линии его не цепляли, а я даже взглядом не мог уследить за передвижением этого монстра. Полагаю, никто и ничто не смогло бы задержать магистра, вздумай он атаковать Дерон. Пожелай того гоблины, я был бы уже мёртв.

«Что здесь было? О чём вы говорили? Лег, не верь тому, что тебе только что сказали. Шавер-Кан коварен и опасен. Он мастер запутывать и перевирать факты.»

Зелёный шарик появился сразу же, как только восстановилась связь. По тому, как всполошился мой будущий-бывший учитель, ему действительно было что скрывать.

– Беатрис, позволите? – я взял жену под руку. Поразительно, как ей хватило выдержки молчать весь разговор. Девушка не понимала ни слова, но умудрялась улавливать настроение разговора, прикасаясь ко мне в минуты наибольшего эмоционального напряжения. Несмотря на страх и ужас, что витали в груди Беатрис, внешне она оставалась спокойной и величественной, готовой хоть сейчас идти на званный ужин. Однако стоило мне взять её под руку, как девушка вцепилась в меня мёртвой хваткой, демонстрируя истинные чувства. Осознание неприятного факта, что тебя могут в любой момент убить и ты совершенно ничего не можешь с этим поделать – любого может выбить из привычной колеи. Беатрис не стала исключением.

– Сутки, Лег Ондо! – напомнил Шавер-Кан, прежде чем мы покинули поместье. Лист с указанием местоположения входа в Бездну магистр всучил мне в руку, когда снял негатор. – Я жду тебя ровно сутки!

«О чём речь? Что произойдёт через сутки?»

Красный туман вёл себя неподобающим великой сущности образом, поэтому я его проигнорировал, ещё раз прогоняя в памяти разговор с гоблином. Удобная штука – абсолютная память. Земля резко ушла вниз – мы взлетели метров на сто и тут же с огромной скоростью полетели прочь из столицы. Сейчас мне нужно выиграть время, чтобы обдумать предстоящий разговор с будущим учителем. Из последнего воспоминания я чётко усвоил – если твой противник рассказывает тебе что-то, похожее на правду, значит он наглым образом врёт. Потому что за правдой гораздо проще скрыть ложь. Чуть недоговорив, не так перечислив последовательность событий, немного приукрасив и всё – прошлое заиграет совершенно иными красками. Прошлый Лег Ондо мог воспринять гоблина с открытой душой и даже в чём-то поверить. Нынешний прекрасно понимал – Шавер-Кан затеял собственную игру и хочет использовать меня как пешку, чтобы потом выкинуть в мусорку. Единственная вещь, в которой я не сомневался – гоблин ненавидел людей со всей искренностью и необходимость общения со мной его тяготила. Полагаю, если бы я не продемонстрировал фигурку Богуша, магистр ассасинов отправился бы за мной в тот же миг, как только мы пересекли границу поместья.

– Куда мы? – послышался крик Беатрис. Разговаривать на той скорости, что я взял, было крайне тяжело. Встречный поток игнорировал мой амулет с двойной защитой и девушке приходилось бороться с ветром, но она стойко переносила тяготы. Лишь уточнила, куда мы так торопимся.

– В Фасорг, – я снизил скорость до приемлемой. Незачем нам так гнать. – Боюсь, что до конца года Дерон для тебя закрыт, а для меня и вовсе навечно потерян. Возвращаться в столицу мне больше незачем, так что остаётся только Фасорг.

– Мои вещи…

– Там было что-то ценное?

– Нет, но… Я хотела сделать тебе подарок на день рождения…

– Всё, забыли об этом. Вещи штука наживная, будут другие. Как и подарки. Главное, что ты жива.

– Лег, против этих страшных тварей твоя защита не действует.

– Знаю, – вздохнул я. – Это единственные противники, которые её игнорируют. И, как на зло, именно они явились за тобой. Ничего – в Фасорге даже магистру дадут жару, вздумай он туда сунутся. Витязи найдут управу даже на этого обожравшегося «крови» вальга.

– Кто такие вальги? Это ты так называешь ликвидаторов?

– Вальг – это та прямоходящая ящерица в красной броне. Знаешь, лучше если ты узнаешь это прямо сейчас и от меня, а не от моих родичей, когда меня не будет рядом. Так получилось, что когда-то в прошлом я тоже был одним из них. Я Лег Ондо, человек, но при этом я Ишар-Мор, вальг. Лететь нам долго, так что я как раз успею тебе поведать о своей нелёгкой судьбе. Ты должна понимать, за кого вышла замуж…

Поразительно, но реакция Беатрис оказалась ровно такой же, как и у Лиары. Девушка с лёгкостью приняла тот факт, что сознание вальга вселилось в тело Лега. Скорее, это даже помогло сопоставить ей все несоответствия в моём поведении с тем, как на самом деле должны вести себя дети вождей кланов. Путь даже кланов изгоев.

«Ты закончил? Всё это можно было рассказать ей потом. О чём вы договорились с Шавер-Каном? Что должно произойти через двадцать два часа?»

– Беатрис, мне предстоит непростой разговор с учителем Лиары, так что какое-то время я уйду в себя. Не пугайся, со мной всё хорошо. Перехватывай управление – сможешь разобраться, где находится Фасорг? Нам нужно попасть туда через два часа.

– Сделаю, – заверила Беатрис и поцеловала меня, заставив прекратить полёт и на какое-то время отвлечься от всего мира. – Не сильно ругайся. По тебе видно, что сейчас кому-то сильно не поздоровится.

В чём-то она была права – у меня к красному туману было много вопросов и некоторые из них носили явно недружественный характер.

«Судя по твоему настрою, Шавер-Кан поведал тебе историю о том, каким образом он стал моим учеником и что этому предшествовало. Что же. Не буду лукавить – я действительно был одним первых, кто вступил на сторону Башорга. За тысячу лет управления миром у меня накопилось достаточно причин так сделать. Ведь мне оставили память о прошлом. Да, у меня был ученик, что впоследствии стал тёмным тотемом и вышел из-под моей власти. Именно он недавно передал мне новость о том, что Лиара захвачена его последователями. Но чего Шавер-Кан тебе не сказал, так это имя моего ученика. Имя того, кто сейчас является Повелителем, главой приспешников демонов в нашем мире. Знай же, Лег Ондо, что тёмный тотем в прошлой жизни именовался Ишар-Мором…»

Глава 10

– Знаешь, дружище, ты бы с этим завязывал. Неровен час решим, что ты окончательно загнулся и разгибаться не собираешься. Ты вообще меня слышишь? Баркс говорит, что сознание к тебе вернулось, так что хватит притворяться.

– Сколько? – прошептал я, едва вновь не потеряв сознание. Слова давались с таким трудом, словно приходилось бороться с самим небом. Например, сил на то, чтобы открыть глаза, у меня не было. Даже линии, мои привычные спутники, и те ушли на отдых. Впервые за долгое время я остался «глух и слеп». Появилась возможность отдохнуть от всех проблем, но у меня на это не было морального права. То, что я узнал о прошлой жизни… Вспоминать об этом не хотелось, но эти воспоминания из головы никак не уходили.

– Сколько что? – уточнил Эльрин. – Денег, времени, врагов, шоколадных мишек? Тебя что интересует, дружище?

– Три дня, – послышался голос Беатрис. – Ты валялся без памяти три дня. Не помогало ничего – ни лекарства, ни магия. Ты угасал. Вчера… Вчера тебе стало легче и появился шанс, что ты сможешь вернуться. Сегодня ты вернулся.

– Что… Что произошло вчера? Почему мне стало легче? – силы возвращались с каждым словом.

– Карта. Медведь её забрал, – голос принадлежал Барксу. – Потом тебе действительно стало легче. Словно нашёл точку опоры и смог за неё зацепиться. Не хочешь рассказать, что с тобой произошло? Беатрис путается в показаниях.

– Не сейчас, – я нашёл в себе силы и всё же открыл глаза. Эльрин, Беатрис, Баркс и даже Хад находились рядом со мной, не считая нескольких докторов. Меня утыкали капельницами и подключили к каким-то механизмам с размолотыми силовыми камнями. Раньше в клане такого не было, значит, постарались Давры.

– Беатрис, мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Остальных прошу выйти, это приватный разговор.

– Дружище, ты не опух? Это всё же наш дом и командовать здесь…

– Я. Сказал. Покиньте. Комнату. Сейчас.

Я не повышал голос. Да и смысла в этом не было – ко мне вернулись линии, и сила наполнила каждое моё слово. Родичи, а также доктора, рухнули на пол, придавленные мощью Верховного мага. Я, наконец, вспомнил, почему в последней жизни меня называли Верховным. И это знание меня ужасало.

– Ты бы полегче, паря, – закряхтел Баркс, пытаясь бороться с моей силой. Не получалось и шамана клана это бесило. Он привык, что витязь может адаптироваться к любой направленной на него магии и использовать её в собственных интересах. Вот только уровень не позволял. Даже с таким большим источником – один из кристаллов, как я понял, Баркс использовал для себя.

– Прошу, оставьте нас. Я не хочу вам вредить.

– Ладно, Лег, мы выйдем, – Баркс поднялся на ноги. Шамана заметно шатало и не было сомнений, что мне в будущем припомнят этот момент, но будущее меня сейчас вообще не заботило. Что мне до мнения муравьёв? Проклятье! Это не я! Это Ишар Мор, память которого мне удалось получить. Но это не я! И никогда таким не буду!

Я дождался, пока родственники выйдут, после чего сформировал полог отражения. Сознание едва не «уплыло» – магия такого уровня для моего текущего тела являлась максимально возможной. Что говорить про истинные заклинания из десятков, а то и сотен контуров? Сколько лет мне придётся их воплощать? Человеческий организм не настроен на работу с линиями драконов. Теперь я понимал это совершенно ясно.

– Лег, с тобой что-то произошло? – беспокойно спросила Беатрис. – Ты… Ты изменился.

– Воспоминания. То, что мне позволили вспомнить, едва не отправило меня в мир иной. Беатрис, я сейчас действительно могу совершать много поступков, несвойственных мне прошлому. Я… Держи. Как только я начну творить какую-то дичь или совершать то, что тот Лег, за которого ты вышла, никогда бы не сделал, ты должна это использовать. Должно сработать.

Я заставил энергию обрести плотность, сформировываясь в метровый хлыст. От одного взгляда на него по телу пробегала дрожь – за двадцать лет обучения в академиях различного уровня, не проходило ни дня, чтобы мой учитель, Гасат-Сур, не воспользовался аналогичным хлыстом, побуждая меня к стараниям.

– Лег, я не смогу! – ужаснулась Беатрис, когда поняла, что от неё требуется.

– Сможешь. Причём только ты. Всех остальных я к себе даже близко не подпущу. Трис, пойми… Это важно. Иначе я действительно могу натворить больших бед. Мне нужно как-то принять то, кем я на самом деле оказался.

– Что же так такого произошло, что ты настолько изменился и требуешь от меня такого? – Беатрис после длительных колебаний всё же взяла хлыст. Он был настроен только под меня и только для моей жены. Любое другое существо даже взять в руки моё творение не сможет, а удар будет беспрепятственно проходить через любую преграду, кроме моего тела. Что-что, а наказывать Гасат-Сур умел, любил и ненавидел, когда кто-то избегал его воли. Для каждого из учеников он создал отдельный хлыст, и мы ненавидели его всей душой и телом. Если это не заставит меня вести себя адекватно, этому миру не поздоровится. Безумного мага здесь явно не хватало.

– Хочешь знать, что произошло? – мой взор затуманился и перед глазами начали проноситься воспоминания. – Много чего произошло, Трис. Оказывается, я не такой белый и пушистый, каким хотел казаться…

***

Двадцать лет. Ровно столько памяти вернул мне Гасат-Сур. Теперь, когда я знаю о своей предпоследней жизни так много, называть красный туман как-то иначе язык не поворачивается.

Поступив в столичную академию, я начал нелёгкий путь превращения в лучшего студента. Мне нужно было поговорить с Гасат-Суром, обсудить с ним предательство императора, заключение, мой героизм, в конце концов! Но, как оказалось, попасть на приём к великому ректору обычному студенту, тем более не имеющему имени и находящемуся на своём первом перерождении, достаточно сложно. То, что я заслужил право сюда попасть, уже повергало многих в шок и не проходило и дня, чтобы маги с многовековым именем, волей случая отправившиеся на перерождение, не вызывали меня на дуэль. В какой-то момент даже начали ставки делать, кто будет моим «первым», что лишит девственности перерождений. Однако я оказался весьма вредным магом, не желавшим преклоняться перед величием других. То, что продемонстрировал мне Гасат-Сур во время битвы с демонами, прочно засело в голове. Я не церемонился, прекрасно понимая – как только дам слабину, меня прикончат. Значит, нужно ликвидировать самых прытких, подарив себе одиннадцать лет спокойствия.

Постоянные победы и лучшие результаты в учёбе спустя три года даровали мне право встречи с ректором. Гасат-Сур соизволил снизойти с высоты своего пьедестала, чтобы посмотреть на «уникального студента». В тот день, попав в его кабинет, я открылся, сообщив, что являюсь Ишар-Мором. В этот же день моё прежнее имя было предано забвению и в академии появился новый студент.

Ранут-Выс оказался велик и дальновиден. Он понимал, что Гасат-Сур будет возвращаться раз за разом, укрепляя свои позиции и настраивая магов против текущего императора, поэтому пошёл на сделку. Он даровал Гасат-Суру помилование, восстановил его имя и репутацию, назначил ректором лучшей магической академии, а взамен потребовал невозможного – полные списки тех, кто желал смещения власти, а также переселения в другой мир. Да, император мог и такое. Двое сильных магов не могли ужиться в одном мире, рано или поздно между ними в любом случае произошёл бы конфликт. Разговор между ними был долгим, но, что самое важное – продуктивным. Гасат-Сур согласился. Одно дело быть вечным «вторым», желая свергнуть императора, другое – стать первым в новом мире. Обработать молодого вальга, коим я на самом деле был, труда не составило. Я идеализировал Гасат-Сура и воспринимал любое его слово как закон. Так я стал его правой рукой, выискивая тех, кому не нравилась власть императора. Я предавал, подкупал, продавал, убивал – перечень всего, что мне приходилось делать, ужасал. Честь, совесть – эти слова были моими антагонистами. И всё время, что я стоял подле Гасат-Сура, я обучался магии под его пристальным присмотром, спиной ощущая каждую неудачу. Меня тренировали и делали послушную собачку, что будет лаять, когда её хозяин этого пожелает.

За двадцать лет мне удалось собрать полный список тех, кто был недоволен великим правителем. Я сдал их без колебаний – у меня не было собственной воли или желаний. Лишь слово моего учителя. Мы выполнили свою часть сделки и оставалось дело за малым – сделать так, чтобы все маги родились плюс минус в один «поток». Этим тоже пришлось заняться мне – я стал «ликвидатором», подготавливая для Ранут-Выса выгодное перерождение.

И когда последний из списка был уничтожен, император выполнил свою часть сделки. Был проведён ритуал и Гасат-Сур вместе с четвёркой своих верных учеников ушёл в мир иной. Всё было выполнено идеально, если бы не одно «но» – по какой-то чудовищной ошибке через одиннадцать лет в мире родился вальг по имени Ишар-Мор. Он обладал огромной силой, умел пользоваться такими заклинаниями, что другим были недоступны, вёл себя так, словно являлся центром земли, но имел неизгладимый дефект, из-за которого император принял решение провести ритуал изгнания ещё раз и добавил Ишар-Мора в список «предателей». Этот вальг совершенно не помнил о своём прошлом, имея лишь одну единственную цель – свергнуть императора.

В заклинании Ранут-Выса что-то дало сбой…

***

– Лег, но это же не ты, – несмотря на то, что нежная Беатрис испытала настоящий шок от услышанного, она умудрилась найти для меня слова поддержки. – То, о чём ты мне только что поведал, совершал Ишар-Мор. Тот вальг умер. Ушёл в другой мир и стал тем самым Тёмным тотемом, что продался Башоргу. Ты другой! Тот Лег, которого я люблю, является великим человеком и способен игнорировать дурацкие воспоминания! Ведь сейчас передо мной именно ты, а не какой-то вальг! Так оставайся Легом и дальше. Здесь нет твоего учителя, здесь нет императора. Здесь есть только ты, я, Лиара, и наш мир, которому нужна помощь.

Как же много я отдал бы за то, чтобы пережить этот момент ещё раз! Притянув Беатрис к себе, я уткнулся в её грудь лицом (помогло то, что я лежал) и зарыдал, как неразумный малыш. Эмоции разрывали меня на части, заставляя выть и орать от внутренней боли. Я не хочу быть тем существом, память которого у меня появилась! Не хочу! И не буду! Ишар-Мор умер!

– Гасат-Сур, почему? Почему всё так произошло? Почему мой разум разделился на два независимых существа?

«Нет, Лег, не сейчас. Ты дважды умер во время восстановления памяти. Мне пришлось пойти на чудовищные нарушения, возвращая тебя обратно. Я буду наказан и на какое-то время пропаду. Чтобы вытащить тебя во время последней смерти, мне пришлось отдать карту приспешникам Башорга. Только так они пошли на то, чтобы освободить Лиару. Чародейка отдала тебе все силы и ушла в стазис. Сейчас она лежит в мире изнанки без сознания. Я не знаю, что нужно для того, чтобы её восстановить. Нужно время. Ты не был готов к тому, что узнал. Мне жаль, что вышло именно так, но иного выбора я не видел. Только с полной памятью ты можешь противостоять самому себе.»

– Тёмный тотем – действительно я?

«То воплощение, что ушло за мной в этот мир. Точнее, вся тёмная часть Ишар-Мора, что накопилась в тебе за долгие годы тренировок. То, что осталось в мире вальгов на следующее перерождение, являлось неожиданным и неприятным сюрпризом. У меня нет гарантий, что не появилось второго Гасат-Сура. То, кем ты стал… Это получилось нечто невинное и бесполезное… Нет, довольно! Ещё пара фраз и ты вновь погибнешь. Восстановись, окрепни и ты получишь обоснование того, почему всё произошло так, как произошло. Всему есть свои причины.»

Опасения Гасат-Сура были обоснованы – из носа и ушей у меня пошла кровь. Беатрис заволновалась и даже отслонилась от меня, решив, что эмоциональная разрядка оказалась для меня невыносимой. Пришлось «отключать» общение с учителем и возвращаться обратно в реальность.

– Всё, больше такого не будет, – слёзы всё ещё стояли в моих глазах, но желания продолжать плакать у меня не было. Довольно горевать, пора действовать. Лиара в отключке, карта у демонов, твари Зверя записали меня в кровные враги, так как я не явился к ним на встречу. Отличная перспектива для рождения Великого мага! Возник соблазн превратить весь мифрил клана Бурых Медведей в «кровь» и поглотить её, превращаясь обратно в вальга. Истинному сыну Зверя гораздо проще управляться с магией линий, чем человеку. Однако я отринул эту коварную мысль. Нет! Вальг Ишар-Мор умер. Как и его магия. Человек Лег Ондо родился, заполучив себе способность оперировать магией линий. Да будет так! А то, что вместе со способностью человеку перешли воспоминания вальга – побочный продукт заклинаний. Буду это игнорировать.

Глайдер, что всё ещё находился на моём теле, сработал отлично, переводя меня из горизонтального в вертикальное состояние. Я оценил Фасорг с точки зрения магических потоков. Хотя даже сейчас, после восстановления памяти, оперирование выше пятисот метров давалось мне не легко. Тело человека не имело должной подготовки. Собственно, одна из причин, почему Лиара стала эльфийкой, заключалась именно в особенностях организма. Даже магия образов, коей владеет моя жена, людям давалась с трудом.

Ничего особенного в городе я не заметил. Разве что количество народа – не припомню такого столпотворения обладателей маны. Источников Башорга или Зверя в городе не было – в этом плане Баркс и Арин тщательно следили за безопасностью вверенного им участка. Как не было и «инертных» зон. Если ассасины и находятся в Фасорге, то находятся в неподвижном состоянии. Родственники обнаружились в соседней комнате. Явно обсуждают, как теперь вести себя со мной. Значит, пора нанести им визит.

– И куда это ты собрался, дружище? – Эльрин стоял возле двери и первым оказался у меня на пути. – Хотелось бы немного ответов на вопросы, что у нас тут у всех возникли.

– Задавай, – неожиданно для всех я пошёл на контакт. Признаюсь, даже для себя. Вначале хотелось игнорировать родственников и заниматься своими делами, благо их у меня предостаточно, но так поступил бы Ишар-Мор. Пока у меня есть такая возможность, превращаться в него нельзя, так что я засунул эмоции в дальний ящик и запер его на ключ.

– Ты опять что-то вспомнил из прошлой жизни?

– Да, практически всё. Остались некоторые мелочи, что не сильно повлияют на общую картину. Хочу принести свои извинения за срыв – мне действительно критично нужно было поговорить с Беатрис наедине. Я понимаю, что действовал грубо, неправильно, поэтому хочу попросить прощения. Постараюсь так больше не делать.

Тишина и вытянувшиеся лица стали мне ответом. Родичи явно ожидали чего-то другого, но никак не раскаявшегося отпрыска.

– Ты что, заболел? – нахмурился Ландо. – С чего вдруг такая дружелюбность? Что-то особенное вспомнил?

– Да. Осознал, почему я назывался Верховным магом. Вспомнил тот период.

– И?

– И не очень хочу его вспоминать вновь. Тот Ишар-Мор умер, и я не собираюсь давать ему шанс возродиться в этом мире.

– Всё так плохо?

– Хуже, чем ты даже можешь себе представить. Рикон, что воспитывал вас, а потом возглавил приспешников Башорга, сущий агнец по сравнению с тем, кем я оказался. Ландо, несмотря на то что ты витязь, у тебя есть возможность стать магом. Теперь мне известно, как заставить видеть линии. Это работало с вальгами, полагаю, что с людьми механизм аналогичный.

– Больно? – Ландо сразу понял, куда я клоню.

– Чудовищно больно. Если выдержишь – станешь магом. Не выдержишь – станешь трупом. То, что ты испытывал во время очищения, покажется тебе цветочками.

– Это только Ландо так свезло, али и у меня шанс на старость лет может появиться? – Баркс явно не собирался упускать уникальную возможность.

– Любой может стать магом. Но важно, чтобы вы понимали – если начнётся процедура, вариантов всего два. Либо вы становитесь магом, либо умираете. Прервать или отказаться от процесса не получится.

– Напугал ежа голой…, – Баркс покосился на Беатрис за моей спиной. – Я в деле. Болью меня не напугать, а книжонки ты довольно интересные написал, чтобы их просто так игнорировать.

– Я… Я тоже хочу стать магом, – раздавшаяся просьба едва не опрокинула меня в состояние Ишар-Мора. Я резко развернулся к Беатрис, чтобы высказать ей всё, что думаю по этому поводу, но в ужасе отшатнулся – в руке моей жены был хлыст.

– Это не просьба, Лег! Я, Беатрис Ондо, желаю стать магом!

– Одно? – тут же зацепился за слово Эльрин. – Когда?! Никакой же церемонии не было!

– Она мне не нужна. Лег повязал мне пояс, я его приняла. Этого достаточно, чтобы требовать от моего мужа уважения и восприятия меня как равную. Когда в мир явятся демоны или драконы, они не будут смотреть на то, мужчина я или женщина. Они захотят меня сожрать. И если выбирать между болью сейчас, но возможностью в будущем дать им отпор, или сладкой жизнью, но абсолютной бесполезностью в будущем – я выбираю первое. Я хочу и готова сражаться, Лег Ондо. Рядом и вместе с тобой. Иначе для чего это всё?

– Ещё желающие? – я посмотрел на остальных. Эльрин и Хад отказались, Арин и отца не было. – Хорошо, пусть будет так. Если вы готовы – можем начать прямо сейчас. Потом мне потребуется пауза, а вам – время на адаптацию.

Мысль о том, что кто-то из тройки может не выдержать боль, я даже не рассматривал. Этому миру действительно нужны маги – на одних способностях тотема далеко не уедешь.

«Ты рискуешь. Адаптация структуры мозга под линии работает только со слабыми вальгами. Теми, кто не справился с поиском нитей сам. С людьми этот механизм не тестировался.»

– Неужели? – я не удержался от сарказма в голосе. Тот Гасат-Сур, которого я знал по последнему воспоминанию, не чурался проводить чудовищные эксперименты ради знаний. Понял это и бывший учитель.

«Механизм не тестировался после того, как демоны были уничтожены. До этого я пробовал с десятью смертниками – результата не было. Люди не способны выдержать боль, которая для вальгов нормальна. Это слабые существа.»

– Двое из которых витязи, а третья по силе духа даст фору любому архимагу. Нет, бывший учитель. Я не собираюсь отказываться адаптации. Этому миру нужны маги. Хватит полагаться на одних тотемов.

Гасат-Сур промолчал, и я посчитал это одобрением на модернизацию. Я не понаслышке знал, что нужно делать – после того, как мне посчастливилось стать правой рукой ректора, в каких только экспериментах я не участвовал! В том числе и превращении обычных вальгов в магов, минуя процесс перерождения. Ранут-Выс всячески поддерживал наши стремления. Ведь тот, кто управляет процессом создания магов, тот на самом деле управляет миром.

Бурый Медведь, как наиболее заинтересованное лицо в предстоящих «опытах», расщедрился и выделил нам берлогу для инициации, рядом со своим местом силы. Тотем желал увидеть своими глазами, что я собираюсь делать с его витязями и, если всё пройдёт гладко, повторить процесс с другими членами клана. Несмотря на то, что маги значительно усиливают клан, превращение в них витязей никак не влияет на итоговое количество энергии, что должен отдавать тотем. Для «мира» витязи так и останутся витязями, разве что со способностью «видеть линии». Так, во всяком случае, объяснил мне косматый мужик, приглашая в свою вотчину. Я не спорил – мне действительно требовалось место, где крики близких мне людей не донесутся до остальных людей.

В том, что они будут орать, я не сомневался. По уровню боли адаптация под магические линии стояла на втором месте после оперативки.

– Начинаем, – произнёс я и направил потоки энергии в сторону подопытных. Вся тройка вытянулась в струнку, глаза в буквальном смысле вылезли из орбит, по лицу покатились крупные капли пота, сердца застучали с небывалой для человека скоростью, но, что самое невероятное – я не услышал крика, лишь несколько приглушённых хрипов. Даже моя Беатрис, прокусив губы до крови, молчала, стойко принимая обрушившийся на неё удар.

Вот только они не знали, что это только начало и то, что последует дальше, окажется в разы страшнее…

Первым, что парадоксально, сдался Баркс. Я всегда считал деда образцом выносливости, способным выдержать самую лютую боль, какая только возможна в этом мире. Одна привязка усилялки чего стоила. Однако на этот раз силы воли шамана не хватило, чтобы игнорировать боль и он начал орать нечеловеческим голосом. Если бы я заранее не заблокировал тела, старик запросто решился бы прервать процедуру и выбежал бы прочь из берлоги, обрекая себя на мучительную смерть. Мне искренне было жаль шамана, но уменьшить боль или как-то облегчить его участь я не мог.

Следующим начал кричать Ландо. Он уже прошёл испытание превращения из ангела в витязи, так что примерно представлял, чего стоит ждать. Но даже осознания грядущего не хватило, чтобы справиться с накатившим безумием.

Беатрис… Моя милая и любимая Беатрис держалась до последнего. Даже когда сознание практически покинуло тело, девушка демонстрировала чудеса выдержки, но даже она сломалась, заполнив пещеру жутким воем. Признаться, в этот момент я едва не потерял концентрацию и не прервал процедуру. Одно дело, когда орут обычные люди. Другое – когда один из двух самых близких существ.