Текст книги "И пришел Лесник! 14 (СИ)"

Автор книги: Василий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28
Push the Tempo

– Э…? – «философ» медленно переглянулся с напарником соображая, что дальше делать. Мы стояли втроём в раздевалке абсолютно голые. В отличие от них красным у меня было только лицо. Я так хотел смыть с себя эту вонь, что пренебрёг безопасностью, но такой подставы от кольщика я не ожидал. Вернусь, обязательно начищу ему морду. Мур направил на меня свой мерзкий узловатый кривой и грязный указательный палец и промычал.

– Стронг! – прошептал его бойфренд. Прочистив своё петушиное горло, он взял тоном выше и заорал на всю баню! – Стронг!!! Держите стронга!

В моей руке оказался пистолет с глушителем, лежавший поверх чистых шмоток. Один выстрел, один труп. Откукарекался, родной. Мура отбросило на «философа» заляпав того тёплыми липкими мозгами, ко всему прочему убиенный умудрился сползти по телу товарища и крепко вцепиться ему в ногу. Пока «философ» пытался освободиться от посмертных объятий я успел натянуть штаны. Мур молча отпихнул своего товарища под лавку и схватил металлический ковшик. Приглядевшись, он увидел в моей руке пистолет и автоматически прикрыл ковшиком своё хозяйство, чем несказанно рассмешил меня. В этот момент дверь нашего кабинета открылась и в раздевалку вплыла дородная женщина средних лет. Сказал же нормальную привести, а это что? В кои веки захотел изменить Лианке, а здесь такое! В ней же килограмм сто пятьдесят живого веса.

– Ну что, детишки! А вот и ваша тётя Валя пришла, кому из вас первому отсоса… – мне хватило одного взгляда, и я понял, что имею все шансы остаться импотентом после приёма у тёти Вали. Такой типаж может отбить у меня охоту смотреть на женщин навсегда. Многочисленные складки на животе, свисавшие водопадом, я бы ещё понял. Я мог принять мешки под глазами и грязные длинные ногти. Меня даже не покоробили кривые слоноподобные ноги и один чёрный ноготь на большом пальце. Я даже игнорировал огромный лиловый фингал у Валентины под глазом и кривые почерневшие зубы. Но то, что творилось у неё на левой груди, отвисшей до колена, я стерпеть не смог.

На ней красовался профиль товарища Сталина. У Кобы на рисунке с годами отвисла челюсть и сейчас он очень был похож на голодного тарга. Его курительная трубка в руке тоже увеличилась в размерах и стала похожа на чубук. На груди прелестницы неизвестный художник умудрился изобразить даже струйки дыма, превратившиеся сейчас в дымовую завесу на всю длину. После такого я почувствовал приступ тошноты и не выдержав выстрелил Валентине промеж глаз. Нельзя быть такой… красивой. Тело с горохом упало на доски поколебав земные устои. Покачнувшаяся баня застонала и снаружи раздался недовольный женский крик.

– Валь, что они с тобой делают? – в ответ услышала крик о помощи «философа» и удовлетворённо заключила. – Ты там аккуратнее с ними! Мужик нынче пошёл хрупкий.

Хрупкий мур весил примерно так же, как перегородившая намертво выход Валентина. Его колотило от соседства со мной. Вся его брутальность исчезла, и он ошалело переводил глаза с трупа своего компаньона на Валентину. Пока он пребывал в шоке я успел сунуть ноги в ботинки и затолкать за веревочку кальсон кассету с лайт-спеком. Наконец мур вернулся в реальность и приготовился снова орать. Мне ничего не оставалось как схватить нож и пригвоздить его к стене бани.

– Ори не ори, а Валька из тебя вытрясет всю душу, – прокомментировали с улицы. Какая слышимость! Пора валить отсюда. Мытьё откладывается, я поискал место и в итоге спрятал маяк в парилке под полкой. В полутьме его там не скоро найдут. Вернувшись из парилки, я увидел стоявшего в тамбуре с полотенцами и простынями в руках банщика. Он тупо рассматривал расплывшуюся по полу Валю, медленно разлагающуюся в раздевалке. И тут он увидел меня, бросил свои пожитки и заорал что есть силы.

– Стронг! – и выпорхнул наружу. Всё, попал! Я вколол сходу ещё одну порцию и как был в белых кальсонах и ботинках с разбегу проломил дощатую стену бани. Я даже не заметил боли, когда мне по руке чиркнул гвоздь и оказался на улице. На меня уставились десятки офигевших глаз. Ждать, когда они достанут стволы я не стал и рванул единственно известной мне дорогой на КПП. В спину мне понеслись проклятия и команды. Через несколько секунд над базой взвыла сирена, и послышались выстрелы. Тут же меня что-то толкнуло в спину, но не сбило с ног, а наоборот придало скорости. На короткий миг вокруг меня вспыхнула голубая сеточка электрических разрядов. В меня уже стреляли ранее и я точно знал, как ведёт себя тело после ранения. Некоторое время пока ещё ты находишься в шоке ничего не чувствуешь. Затем ты начинаешь понимать, что тебя подстрелили, потому что рука или нога перестают тебя слушаться. Ты начинаешь ощущать слабость и онемение. Сразу после того, как шок проходит ты начинаешь чувствовать боль. Дальше, если не остановить кровь ты начинаешь мёрзнуть и в итоге погибаешь от потери крови или непосредственно от самого выстрела. Это если тебя не свалили наповал. Ничего подобного я не ощутил и только лишь ускорился. Объяснение у меня было только одно, лайт-спек. Ты можешь быть похожим на дуршлаг, но пробежишь под ним ещё довольно далеко. Меня догнала ещё одна пулемётная очередь, мне повезло что она прошла над головой. «Одер»!

На этот раз задача у меня была проста как две копейки. Максимально использовать свою скорость и скрыться. Бежать на КПП нельзя, они тоже слышали перестрелку и ждут меня во всеоружии. Дар как раз закончится недалеко от ворот и я, вернувшись в реальность получу очередь из крупнокалиберного пулемёта. Единственным местом, где можно было скрыться это множество каменных валунов неизвестно как оказавшихся на поле. Начиная от размера по пояс и заканчивая огромными глыбами, они находились на заминированной нейтральной полосе. Это я понял, пробегая мимо увидев табличку с черепом и костями. Я ещё никогда не бегал одновременно под спеком и даром. Поэтому не успел затормозить и задел противопехотную мину МОН-50, точнее проволоку, идущую к взрывателю. Замаскированная землёй мина хищно подпрыгнула на своих ножках и взорвалась… Но нет, пока не взорвалась, пока только я вырвал чеку ногой. Впереди меня, в трёх метрах лежал приличного размера валун, и я прыгнул рыбкой за него. Вовремя, как раз вокруг начало мигать красным и чуть погодя раздался взрыв. Осколки веером разлетелись в моём направлении и несколько из них срикошетили от других камней. Я ощутил сильный толчок в грудь и пах и попрощался с жизнью. Лечить меня из муров никто не будет тем более на минном поле.

Я медленно перевёл взгляд на грудь, что за чудеса, никакой раны не было, также и в паху. Присмотревшись, я увидел лежавшие на песке между ног два осколка. Они смялись как будто врезались не в моё тело, а бетонную стену. Острые загнутые края опасно поблёскивали, давая понять, что всё по-настоящему. Я прикоснулся к груди и вокруг моего пальца тут же показались голубые электрические сполохи. Второй дар? Неплохо, так он меня получается и от пули спас, и от осколка? Замечательно! Я осторожно выглянул из-за камня и тут же получил автоматную очередь. Мгновенно убравшись, я увидел, как пули выбили из валуна фонтаны каменной крошки. Следом за очередью в моём направлении полетела граната. Муры не смогли её добросить, зато следом за ней детонировало несколько закопанных в землю подарков. Один совсем рядом и опять осколок попал в меня, на этот раз в стопу. В обычном режиме он бы мне сейчас её отрезал, но я увидел, как нога на мгновение окуталась молниями нейтрализовав угрозу. Ещё один металлический кусочек составил компанию двум другим. Интересно как долго действует дар или он постоянный? Если учесть, что дар открылся под белой жемчужиной, то он соответственно максимально раскачан. Но не бесконечен же?

– Ты где там зарылся, гондон? – послышался крик. Недалеко, может метров в сорока от меня, но эти метры были заминированы и сейчас ограждали от муров. Вперёд ползти я не мог, потому как за мной находились вышки и перечеркнуть меня очередью из «Утёса» мурам было как два пальца об асфальт. Ждать наступления темноты? Ты же хотел, Женя дождаться, напомнил я сам себе. Хотел, но не на минном поле. При том что вся моя одежда, это кальсоны и ботинки на босу ногу. Тут мне почему-то вспомнилась тётя Валя и профиль Сталина с удивлённой вытянувшейся физиономией. Я не сдержался и захохотал.

– Он ещё и ржёт над нами! – послушался обиженный голос. – Поползли к нему, разберёмся.

Вот даже как? Давайте ребятки. У меня как раз ещё осталось для вас тринадцать патронов в моём экспериментальном ТТ. Где только Утюгу удалось достать такое чудо! Пятнадцати зарядный ТТ с глушителем. Стараясь не высовываться, я отполз на пять метров дальше и замер за гораздо меньшим по размерам камнем. Он также прикрывал меня от пулемётчика на вышке. Через десять минут сопения и пыхтения с обеих сторон того камня, за которым я прятался до сих пор показались красные морды. У одного в руках был ППШ, второй держал маузер. Запасливые ребятки. Едва высунувшись из-за камня, они начали стрелять, не обращая внимания на то, что могут попасть друг в друга. Постреляв в воздух и чудом не прибив себя, они обнаружили моё отсутствие. Я же медлить не стал и двумя выстрелами снял их. Трудно промахнуться с пяти метров в голову. Быстро обыскав их, я нашёл гранаты, ППШ и два полных диска к нему в вещмешке у одного из муров. Второй имел маузер и патроны россыпью в кармане. Самое главный мой улов состоял их двух банок тушёнки и литровой фляги с живчиком.

– Ну вы что там? – послышался голос. – Убили стронга?

Я молчал, пускай думают, что хотят. Теперь у меня есть гранаты, пусть только попробуют сунуться. Светило тем временем перевалило за полдень и начало клониться к горизонту. Вечер был не за горами. Я прихватил свои трофеи и отполз за дальний валун, чтобы не быть застигнутым врасплох и открыл банку найденным у запасливого мура ножом. Пообедав, я принялся ждать и это занятие далось мне с великим трудом. Усидеть на месте находясь под спеком было почти невозможно. Я как мог, двигался в ограниченном пространстве, а муры тем временем наладили у себя миномёт. Не зная точно, где я затихарился они начали работать по площади. Первый шальной осколок отскочил от меня благодаря броне, второй тоже. Третий всё же пробил защиту или она истощилась за время обстрела и требовала отката. Короче боль была настолько дикой, что я прокусил губу. Осколок был громаден, почти со спичечный коробок и мне повезло, что он, срикошетив от нескольких камней потерял свою силу и на излёте врезался мне в бедро. Кость осталась целой, а вот кровищи натекло много. Мне повезло ещё что спек по-прежнему действовал, и я смог остановить кровь перетянув обрывком кальсон бедро. Муры ещё закинули в мою сторону несколько мин и успокоились.

Что интересно своих товарищей они так и не проверили. Живы ли они или нет. Вместо этого муры, не церемонясь закидали наш сектор минами. Отличная у них взаимовыручка. Я не стал ждать следующего обстрела и начал осторожно закапываться. Извлекая руками песок, я начал яростно копать. Мне удалось вырыть яму в полметра под собой и если учесть высоту бруствера сантиметров в десять, то я смог полностью погрузиться ниже уровня земли. Это мне давало иллюзорную защиту от мин, но всё же. Тем временем светило закатилось за горизонт, муры ещё пару раз предприняли миномётный обстрел слева и справа от меня. Кроме самоподрыва нескольких мин никаких других результатов они не добились. Я слопал ещё одну банку тушёнки и вколол очередную дозу лайт-спека. Боли я уже не чувствовал, в голове шумело. Возможно, от потери крови или от передозировки лайт-спека. Не знаю. Я поймал себя на мысли, что не помнил, когда опустилась темнота, а соответственно сколько у меня осталось времени. А ведь мне надо ещё выползти отсюда. Блин! Передо мной простиралось метров шестьсот минного поля. Я протёр глаза и пополз вперёд. С двух вышек, муры периодически прочёсывали прожекторами по полю. До наших позиций было не меньше двух километров, и они не боялись снайперов. Это только в сказках снайпера стреляли за горизонт. Из СВД максимум, что можно было себе позволить полтора километра, да и то днём. Ночью попасть в мура который не стоял за прожектором, а крутил его специальной приспособой было нереально. В сам прожектор, мелькавший на краткий миг, могла попасть разве что Лиана, но её, к сожалению, рядом не было.

Первые сто метров я прополз без осложнений, затем случились сразу две вещи. Первая меня «нащупал» прожектор, а вторая то, что я дёрнулся влево и задел растяжку. Мне повезло, что это была не мина, а просто петарда. В ночное небо выстрелила шутиха и залила призрачным светом меня как на ладони. Муры, казалось, этого только и ждали. С вышек огрызнулись пулемёты, чуть погодя к ним присоединился миномёт. Петарда быстро погасла, что меня и спасло. Прожектор начал с остервенением шарить по земле пытаясь вновь отыскать меня. В этот момент раздался тонкий «дзиньк» и прожектор погас. Следом за ним погас и второй. Я выдохнул, узнав руку любимой. Муры никак не хотели отпускать меня и на вышке опять вспыхнул пулемёт, почти сразу пулемётчик вылетел из своего скворечника и ещё живой матерился на лету. Правда пролетев с десяток метров, он видимо упал башкой на камни и замер. До миномёта Лиана не доставала и муры жарили от души. Но всё мимо. Почувствовав поддержку, я пополз вперёд. Мои некогда белые штаны стали серыми и их не было видно. Я практически слился с поверхностью, а муры остались без света. Теперь главное самому не подорваться.

В то же время рана от попадания осколка находилась в кошмарном состоянии. Я как мог, промыл её живчиком и даже разок мочой, но на Земле по прибытии мне бы её оттяпали точно. Здесь же я надеялся доползти до папаши Каца. Было бы весело если я взял с собой всю компанию. Славное получилось приключение, скорее всего не выжил бы никто. У одного меня ещё был шанс. Я прополз половину минного поля и замер передохнуть, несмотря на лайт-спек ранение и усталость давали о себе знать. Спек не давал какой-то невероятной силы, а всего лишь заставлял организм расходовать свои силы с бешеной скоростью. Сколько я уже принял доз подряд? Четыре или пять? Изя говорил о десяти, но хотел бы я посмотреть, а него даже после трёх. Первая зашла на ура, вторая тоже. Третья уже туда-сюда, четвёртая с трудом. А вот пятая почти не дала энергии. Я отбросил тюбик от себя, со злорадством подумав, как расскажу об этом Изе. Он ведь трясся над ними…

Слева вдалеке от меня ночное небо прочертила вспышка, сразу за ней я увидел ещё одну справа. Причём они имели вектор движения сверху вниз. Сразу за ней показались две совсем далеко впереди на горизонте. Через секунды полторы вспыхнули, ещё три разойдясь треугольником, эти планировали упасть позади меня. Последняя разрезала небо почти у меня над головой и с жутким воем врезалась в километре позади. Что! Как? Они с ума сошли, начав на несколько часов раньше? Бля, бля, бля. Я, скрипя всеми косточками мгновенно оказался на ногах. Пятая по счёту доза почти не давала эффекта и ноги мои еле двигались. И тут коварная земля выпрыгнула из-под меня и заодно подбросила вверх метров на пять. Не оборачиваясь, я увидел, как за моей спиной вспыхнуло второе солнце. Первым дело, опалив мне спину, мой щит попытался оградить меня, но полностью погасить жар не смог. И тут до меня дошло, что я сейчас исчезну со всех экранов просто растворившись в ядерном огне. Ну не совсем и не сразу, всё-таки взрыв позади меня почти в полутора километрах. Уже ничего не соображая я сорвал свой «медальон». Разорвав на бегу зубами упаковочный целлофан, я запихнул радужную жемчужину пополам с обёрткой в ссохшийся пищевод. Глотать было необязательно. Но я, признаюсь честно мало, что соображал в тот момент. Ноги мои отбивали дробь по минному полю развив невиданную ранее скорость. Что-то взрывалась позади меня, земля вставала на дыбы, а я нёсся вперёд как ветер! В моём мозгу назойливо звучал простенький мотив, от которого я никак не мог избавиться. На миг обернувшись я увидел огромное грибовидное облако, приветливо покачивающиеся на горизонте. На моих губах застыла улыбка, когда я на всей скорости врезался головой в пролетавшее мимо меня дерево!

Глава 29
Десант

– Лиана звонила, Лесника везёт, – сообщила Немезида папаше Кацу.

– Что с ним случилось? – Изя наконец-то закончил раскладывать свои пробирки, тюбики и прочее по чемоданам. Сами чемоданы он опечатывал, готовясь к отъезду и прятал в сейф.

– Пришёл в себя, стабилизировали его. Лиана сказала, что он был очень плох, когда его нашли.

– Лесник и вдруг плох? – удивился папаша Кац. – Верится с трудом.

– Его нашли с оторванными до колен ногами и проломленным черепом, если тебя сие обстоятельство не повод для беспокойства, то я не знаю тогда. Ты сухарь, Изя.

– О, да! Размочи меня, моя убивашечка. Как вчера ночью, – закатил глаза папаша Кац.

– Обойдёшься, каждый день тебе что ли? Шустрый какой!

– Я могу и два раза день! – заявил Изя.

– К таргам сходи, они тебя обслужат, – посоветовала Немезида.

– Что касается Евгения, то такая малость как оторванные взрывом ноги не стоят выеденного яйца. Заживут, мы же в Улье. За неделю поправлю его.

– Уже зажили.

– Так быстро?

– Он радужную жемчужину съел. Лиана сказала.

– Весьма интересно, и как ему? Последствия есть?

– Не знаю, увидим. Приедут скоро. Он, конечно, крутой мужик, подробностей я не знаю, но Лесник со слов Лианы бежал по минному полю не разбирая дороги. Она страховала его, и видела, как он выбирался из лагеря муров.

– Этот может, – хихикнул папаша Кац.

– Пока его пролетавшее мимо дерево не сбило.

– Дорогая после того, как мы с ним сбежали от атомитов я уже ничему не удивляюсь. Пойдём лучше прогуляемся?

Вышли через главный вход. На город опустились сумерки, местами уже включили освещение. Папаша Кац вздохнул полной грудью и галантно взял под руку Немезиду. Они направились к ДОТам посмотреть, как идут дела у Чумы. Расплавленные конструкции порезали ещё вчера, ночью доставили новые и сейчас завершали монтаж второй точки. Первую уже обживали и установили вооружение. Строители получили ещё одну дозу и ударными стахановскими методами заканчивали работу. Изя не совсем понимал почему спешит Чума, потому как резонно предполагал, что тарги без главного не выступят. Во всяком случае единым фронтом, отдельных же личностей убирали и так, без тяжёлого вооружения.

– Ты не прав, Изя! – Чума нависла над знахарем. – ДОТ нам по любому нужен. Из-за трещины может появиться кто угодно. Из Пекла бывает появляются такие экземпляры, что переступят через шестиметровую трещину и не заметят. Да вот хотя бы скреббера взять, его и ДОТ не остановил. Нет, медлить нельзя. Чует моя задница неладное.

– Да ты не слушай его, – сказала Немезида, погладив по голове возмущённого знахаря. – Он сам всегда говорит. Кац предупреждает, предупреждал и будет предупреждать. Да, Изя?

– Кац пока не ждёт ничего плохого, – заявил знахарь. – Кац…

Его слова заглушил низкий гул в тёмном небе. Вверху мелькнули две крупные тени, на этот раз механические. Первой сообразила Чума и крикнула.

– В укрытие! – папаша Кац открыв рот пытался разглядеть, что там в небе, пока его не схватила в охапку Немезида и потащила в ДОТ.

– Ну надо же! – возмущался папаша Кац. – Это первый случай в современной истории, когда Кац не почувствовал опасность!

– А я, наоборот, ждала, – буркнула Чума прильнув к амбразуре ДОТа с СВД в руках. – Вот же попали! Внешники! И, как назло, не успели телефон подключить здесь.

– Из бункера позвонят, – успокоила её Немезида. – Блин, я голая вообще. Есть ствол?

– Полно, на первом этаже поищи. А ты, Изя, тоже без чемоданчика? – не оборачиваясь спросила Чума.

– Откуда, всё в бункере осталось, мы просто на прогулку вышли. Можно же пройти по подземному ходу…

– Не можно. Надо ещё прокопаться до него. Только хотели завершить установку. Расплавленную породу нужно удалить, между нами и подземным ходом осталась небольшая перемычка. Впрочем, если из бункера догадаются долбануть, то у нас будет проход. Сам люк мы уже совместили.

– Почему сразу не сделали? – спросила Немезида.

– Спросишь строителей. Вдруг выживут, вы лучше гляньте что они творят! – Изя прилип к стереотрубе.

– Два челнока садятся прямо перед бункером! Наши все попрятались, – упавшим голосом сообщил папаша Кац.

– И правильно сделали. Внешники же! – сказала Немезида.

– Они открывают грузовые люки. Мать моя, женщина! Шагающие танки, эти могут опять тебе коробочку испортить, Чума.

– Пусть попробуют, у меня гранатомёты есть.

– Чего тогда ждёшь? Пока они тебя прямой наводкой не расстреляли?

С аппарелей челноков с металлическим скрипом сошли четыре танка внешников. Следом за ним показались фигуры в белоснежных скафандрах. Эти уже тащили какие-то трубы на себе. Пока танки контролировали периметр, внешники быстро развернули две треноги и вновь скрылись в грузовом отсеке.

– Чума, ты чего ждёшь то, мать твою? – крикнул папаша Кац. – Они сейчас стволы притащат к треногам и нас сдует вместе с ДОТом.

– Думаешь? – недоверчиво спросила Чума.

– Уверен, я уже видел, как они работают.

– Он прав, Чума, не тормози, – Немезида бросилась вниз за оружием.

– Хорошо, все слышали? Огонь! – Чума прицелилась и выстрелила в спину последнему внешнику поднимающемуся по пандусу. Пуля из винтовки попала между лопаток и бросила тело вперёд. Однако внешник тут же встал на четвереньки и быстро пополз дальше. И тут ему практически в задницу ударили две пулемётных очереди. Одна из «Утёса», вторая из КПВТ. На этот раз его беленький панцирь треснул и внешник вдохнул чистого воздуха Улья вместе со спорами. Но ему уже было всё равно, он умер тут же на пандусе. От места посадки челноков внешников до ДОТа было не больше двухсот метров, практически рядом. Стоявшие без дела танки синхронно развернулись и начали обстреливать ДОТ. По металлической конструкции ударили молотом. Папаша Кац судорожно открыл рот, пытаясь не оглохнуть и кубарем слетел этажом ниже к пулемётчикам. Здесь было не слаще, два здоровенных мужика вели огонь из крупнокалиберных пулемётов. Грохот стоял такой, что никто никого уже не слышал. Третий сновал между ними подавая снаряжённые ленты. Ещё два человека вели огонь из автоматического оружия. Немезида поднялась наверх с автоматом. Изя отполз подальше от громыхающего оружия и прислонился спиной к металлической стене.

– Шлемазлы, сейчас приедет Лесник и вы у нас попляшите! – злорадствуя сказал сама себе знахарь. Пока никого не ранили он решил близко к амбразурам не подходить. На втором этаже стояла точно такая же стереотруба, как и у Чумы наверху и папаша Кац всё-таки не усидел и подполз глянуть куда так увлечённо палят пулемётчики. Со стороны внешников тоже прилетало, вот в амбразуру влетел снаряд из шагающего танка и застрял в стене. Изя не знал, должен он был разорваться или нет. Наконец ему удалось доползти до окуляров, и он увидел, как одну треногу внешникам всё же удалось собрать. На этот раз вокруг неё копошилось несколько фигур, двое из них держали полупрозрачный щит прикрывая остальных, монтирующих ствол на треногу. Один из танков лежал на боку от прямого попадания гранатомёта и чадил едким дымом. Боец из защитников бункера полз к амбразуре с ещё одним зарядом РПГ-7.

И тут себя показала тренога. Эти ущербные наконец-то установили ствол и затолкали с казённой части серебристый цилиндр. Через секунду ухнуло, тихо так ухнуло. Тренога работала по методу электромагнитной пушки и была почти беззвучна. Зато эффект от выстрела получился смертельным. Разрывной снаряд врезался в верхний этаж ДОТа и пробил метровую броню насквозь. Прожигая её кумулятивной струёй, он оказался внутри и взорвался. Автомат Немезиды и снайперская винтовка тут же замолчали. Боец с РПГ-7 тут же выстрелил в ответ. Осколочная граната взорвалась рядом с треногой положила внешников как на сенокосе, заодно повредив сам механизм заряжания треноги. Во всяком случае она больше не выстрелила. Папаша Кац наплевав на всё кинулся вверх по лестнице. Первой он увидел Чуму с кровью из ушей и стеклянным взглядом. Она тупо смотрела в амбразуру и не моргала. Изя поискал глазами Немезиду и наконец увидел её у другого окна разорванную в клочья. Снаряд практически вошёл рядом с её амбразурой, прожёг стенку и взорвался в метре от девушки. Шанс выжить у Немезиды не было. Она умерла мгновенно, от тела почти ничего не осталось. Папаша Кац застыл как громом поражённый. Он прекрасно понимал, что помочь уже ничем не сможет. Ни он, ни жемчужина, если бы она даже была у него в руках, а не в бункере.

Чума пришла в себя и подползла к знахарю повалив его на пол. Изя совершенно не обращал внимания на продолжающийся обстрел из шагающих танков внешников так и стоял, а рядом с ними проносились заряды. Внизу ещё раз ухнул гранатомёт и второй танк внешников завалился на спину. Оператор покинул машину и пополз, пытаясь укрыться за челноком, но был безжалостно расстрелян. Оставшиеся два танка начали движение в обход первого ДОТа в надежде ударить по нему с флангов. На пандусах челноков показались фигуры в белых скафандрах. Человек по восемь или больше на каждом. Изя осознанно взглянул на Чуму.

– Моя… она мертва. Не верю, Чума, мне кажется? – прошептал он одними губами, но Чума поняла, что он хотел сказать.

– Изя, соберись. И отомсти! Бери её автомат. Умеешь стрелять? – Чума трясла его за плечи.

– Да, – в трансе ответил знахарь.

– Тогда мочи их! Они пошли в атаку. У нас только КПВТ на ходу. «Утёс» заглох, наверное, ствол меняют. Изя! Возьми себя в руки!

Знахарь кивнул и подтянул к себе автомат за брезентовый ремень. Он весь был в крови его убивашечки. Какая ужасная смерть, он ещё раз бросил взгляд на бесформенную груду плоти. Только что была рядом, говорила, смеялась и всё. Как ни бывало. Изя не верил, не хотел верить. Передёрнув затвор, он просунул ствол в амбразуру. Внешники чувствуя, что почти подавили ДОТ особо не скрывались и шли чуть ли не в полный рост. КПВТ тоже заглох, снизу донеслась автоматная очередь, но внешники особенно не переживали. Калашников не пробивал их броню если только пуля не повреждала лицевой щиток шлема. Чума понимала, что не обязательно убивать внешников и вела прицельный огонь по шлемам. Ей удалось вывести из строя двоих. Папаша Кац почти мгновенно опорожнил магазин длинными очередями и теперь искал запасной. Вспомнив, что они висели на разгрузке Немезиде, он пополз к ней. Плача и матерясь она наконец-то нашёл один магазин засунув руки по локоть в ещё тёплую плоть. На этот раз он переставил переключатель в положение одиночной стрельбы начал тщательно целиться. Первый выстрел ушёл куда-то в ночное небо. Изя чертыхнулся, трудно было в полумраке выцелить со ста метров лицевой щиток шлема, тем более внешники не стояли на месте.

В этот момент удачный выстрел Чумы отбросил третьего внешника с расколотым забралом. Он упал, но почти сразу поднялся и начал лихорадочно срывать с себя шлем. В конце концов ему это удалось, и он рванул подсумок вытаскивая респиратор. Видимо всё это время он задерживал дыхание, боясь вдохнуть воздух свободы. Папаша Кац прицелился и выстрелил, послав три пули одну за другой. Первая опять ушла в молоко, зато две других разнесли череп внешнику, только что одевшему респиратор. Взмахнув руками, он отлетел в темноту. Внешники заволновались и залегли.

– Командира сняли! – победно провозгласила Чума. – Залегли твари!

Этажом ниже ухнул РПГ угостив осколками внешников. Ещё трое дёрнулись, получив ранения. Казалось бы, ну продырявили тебе скафандр, чего так истерить. Но внешники сразу выходили из боя. Двое из этих троих поползли к челноку, один остался неподвижно лежать. Один из танков начал зачем-то расстреливать второй ДОТ. В нём никого не было, но танк исступлённо поливал его из своих пушек. Второй обойди первый ДОТ увидел глухую стену. Неизвестно на что рассчитывал внешник, возможно, думал, что ДОТ это всего лишь полукруглая стена. Дверь ему оказалась не по зубам, и он застыл не зная, что дальше делать. Раздумывать долго ему не дали, с лязгом из переулка выскочил Т-80 и сходу влепил ему бронебойным. Внешника разорвало пополам. Наш танк тут же ушёл под защиту ДОТа и второй танк внешников не смог достать и поковылял за ним в обход. Он так и не увидел, как откинулся люк над входной дверью и сверкнул выстрел гранатомёта. Со вторым танком было тоже покончено. Экипаж Т-80 взревел двигателем и понёсся на залёгших внешников. Достигнув их, он начал давить белые скафандры гусеницами. Оружие внешников спокойно могло пробить боковую броню Т-80, но люди не дали им выстрелить. В итоге спастись смогли только шестеро, скрывшись в первом челноке. А вот улететь у них не получилось. Танк почти в упор выстрелил им вслед. В чреве челнока что-то взорвалось и возник пожар. Больше из него никто не вылез и сам он не взлетел. Удалось свалить только одному челноку, стоявшему дальше. Он ушёл на базу пустой. Его десант остался лежать на асфальте.

– Изя, мы победили, – Чума подползла к знахарю. Он держал автомат побелевшими руками и жал на спусковой крючок. Магазин был пуст, но Изя по-прежнему в кого-то целился. С большим усилием Чума разжала ему пальцы и прижала рыдающего знахаря к себе.

Мы с Лианой и Мотоко приехали через два часа после того, как добили внешников. Папаша Кац спал в бункере. Чума вколола ему сильнодействующее снотворное, и он отрубился. Пока он спал мы похоронили останки Немезиды. Лучше пусть он увидит, когда проснётся табличку с надписью, чем такое. Я, например позеленел, когда увидел, что от неё осталось после выстрела из треноги. Лиана и Мотоко вообще потеряли дар речи. Мы с Чумой собрали останки в цинковый ящик из-под патронов и запаяли. В сотне метров позади ДОТа был разбит небольшой парк, там мы и закопали ящик как можно глубже. Я пообещал, что попрошу Утюга назвать парк именем Немезиды. Хоть и послали внешники её за мной, но в итоге она защищала город от них. И всё же её настигло проклятие с орбиты.

На западном фронте муры потерпели полное и сокрушительное поражение. Ракеты уничтожили всех роботов и весь резерв. Радиоактивное заражение накрыло линию фронта, от которой наши отошли под покровом ночи на пять километров. Весь левый фланг муров хватил ударную дозу радиации и перестал существовать. Те из немногих кто выбрался оттуда умирали на наших глазах. Остальные вояки, кто не попал под прямой удар, были добиты уже силами Утюга. Они хорошенько попали под жёсткий артобстрел не в силах тронуться с места. Без всякой возможности убежать. Позади них бушевала радиация, впереди их ждала прогулка по минному полю. Вероятно, кто-то всё-таки выжил, не может быть такого, чтобы всех зачистили под ноль. Но после ракет внешников западный фронт перестал существовать. Дорога в другие кластеры отныне была свободна. Туда незамедлительно зашли несколько подразделений и начали зачистку. Муров никто в плен брать не собирался и те, кто остался в живых отстреливались до последнего.