Текст книги "Словен. Первый князь Новгородский"

Автор книги: Василий Седугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

VI

Сколько проспал, Словен не знал. Проснулся он в незнакомом помещении без потолков; над ним не очень высоко виднелась крыша из снопов соломы и деревянные балки, которые ее поддерживали. Окон не было. На стенах, сложенных из смеси соломы и глины, висели сухие травы, привязанные к ниткам лук и чеснок, возле двери была навешана одежда, посредине помещения стоял длинный стол со скамейками, к стенам были прикреплены широкие лавки.

По комнате прохаживалась Гудни. Увидев, что Словен открыл глаза, подошла, улыбнулась:

– Ну как почивалось? Сны видел?

Словен подумал, вспоминая, ответил:

– Ни одного. Спал как убитый. Где я?

В глазах Гудни мелькнула хитринка:

– У меня в гостях.

– Что-то не похоже на великокняжеский дворец.

– Мы в земле саксов, на моей родине. В одной из крепостей на границе с Руссинией.

Словен вскочил, тряхнул головой:

– Постой, постой, дай вспомнить. Мы выпили во дворце, мне стало не по себе, я прилег на лавку, а потом погрузился в сон и ничего с тех пор не помню. Но как я здесь оказался?

– Ты перед сном попросил проехаться на свежем воздухе. Мы сели в возок и покатились в сторону границы, пока не прибыли сюда. Ты не просыпался. Я не знала, что с тобой делать, завернула в эту крепость, уложила спать. Спал ты трое суток. Вот и вся недолга.

– Но как могло все вылететь из головы? Со мной никогда такого не бывало.

– Ты был без малого десяток дней в дороге, перегрузился, и поэтому тобой овладел сон.

– Но откуда ты знаешь про дорогу?

– Бажена рассказала.

– Где она?

– Где ей быть? В своем тереме. Жива и здорова твоя Бажена, ничего с ней не случилось. Вернешься, увидишь.

– Надо собираться в обратную дорогу. Немедленно!

– Не выйдет. Поживешь у меня пару недель. А потом мы вместе отправимся в Рерик.

– Нет, нет, надо выезжать срочно, прямо сейчас. В столице меня ждут неотложные и важные дела!

– В таком состоянии я тебя никуда не пущу. Тебе надо отлежаться, прийти в себя.

– Я совершенно здоров. Дай мне коня, я поскачу немедленно!

– Никто тебя никуда не пустит. Ты мой почетный гость и будешь слушаться беспрекословно.

– Может, не гость, а – пленник? – вдруг стал догадываться Словен.

– Может, и так.

– А если я ослушаюсь тебя?

– Мои люди не дадут ослушаться.

– И много их?

– Пятьдесят саксов охраняют крепость. Все они мои сородичи.

– Так, ясно. Тогда давай начистоту. Зачем ты это сделала – похитила меня?

– Чтобы сохранить спокойствие в государстве. Мои люди в племенах гаволян и лютичей что-то сообщили о твоей поездке, вот и пришлось принять такие крутые меры.

– Ишь ты. И это сделала ты, женщина… Хитро задумано, не подкопаешься!

– Не только ты умный человек. Другие тоже что-то соображают.

– И каким зельем ты меня опоила?

– Настой из семян мака, конопли и шишек хмеля. Мне волхв дал. Сказал, что обеспечивает крепкий, долгий сон, но совершенно безвреден для организма. Вот гляжу на тебя и думаю: не соврал волхв, после трехсуточного сна ты свеженький, как огурчик. Есть хочешь?

– Как волк.

– Сейчас распоряжусь.

Слуги поставили на стол еду, Словен жадно набросился на нее.

Поев, пересел на лавку, откинулся на стену:

– И чем я буду заниматься две недели?

– Всем, чем захочется, кроме организации своего побега. Можно будет сильно пострадать.

– Меня это не остановит.

– Не пробуй подкупить охрану. Как я уже сказала, они мои родичи и на соблазн не поддадутся.

– Но внутри крепости я могу ходить свободно?

– Конечно. За пределы стены нельзя, могут быть большие неприятности.

– Тогда я пойду погуляю.

Крепость была небольшой, с невысокими стенами и башнями. Внутри располагалось с десяток домов из соломы и глины, конюшня, несколько сарайчиков для скота. На стенах стояла охрана при полном вооружении, между построек прогуливались воины, встречались женщины, бегали дети.

Цепкий взгляд Словена оценивал саксов, с которыми случались частые войны и битвы. Мужчины были высокого роста, они особым образом забирали волосы и завязывали в узел на макушке, чтобы казаться еще выше и более устрашающими. Они делали для себя особую помаду из сала, золы и букового дерева и красили волосы в красный цвет.

Одеты они были в кожаную куртку и штаны, пошитые из дубленой шкуры. Чтобы куртка плотнее прилегала к телу, ее перетягивали широким кожаным поясом с медной застежкой. С одной стороны к поясу привязывалась сумка, с другой – бараний рог с дудочкой. За поясом торчал широкий нож с роговой рукояткой. На ногах они носили башмаки, похожие на сандалии, с ремнями из медвежьей кожи, а более тонкие и узкие ремни обвивали икры, оставляя колени обнаженными.

Женщины одевались как мужчины, в штаны и рубашку. Но поверх рубашки они накидывали покрывало из холста, расцвеченное пурпуровой краской; ходили с обнаженными руками и частью груди.

Относились к Словену обитатели крепости с любопытством, но без враждебности, дети стайкой ходили вслед, соблюдая почтительное расстояние.

На окраине Словен увидел, как строился дом. Сначала в землю на месте будущих стен закапывались столбы. В большой яме замешивались солома и глина, и этой смесью заполнялось пространство между столбами. Когда это все высыхало, возводили каркас крыши, затем она крылась снопами соломы. Словен как раз видел приготовление смеси для стен. Пять человек босыми ногами топтались в яме, двое подносили глину и солому, кидали в яму, лили в нее воду. Недалеко был сложен стог из соломы, предназначенный для крыши.

Славяне строили дома иным способом. Они рубили деревья, пилили из них бревна, а из бревен возводили сруб. Полы и потолки выкладывали из досок. Поскольку тогда продольных пил не было, доски получали с помощью клиньев, их вбивали в торцы бревен и прогоняли по всей длине; потом доски обтесывали топорами. Дома германцы строили длинные, без окон, свет в них проникал только через дверь, а славяне возводили небольшие избы, с маленькими окошечками, которые во время холода закрывались задвижками, а чаще в них вставлялись бычьи пузыри. Что ни народ, то свои особенности, свои правила, и что лучше, сказать трудно.

Недалеко от главной крепостной башни Словен наткнулся на святилище, или капище, как называли его славяне. Это было место, огороженное по квадрату частоколом; на некоторых кольях висели черепа животных; внутри видны были деревянные изображения богов. Там проводились богослужения, давались клятвы, свершались поединки.

– Ну и как крепость? – спросила его Гудни, когда он вернулся с прогулки.

Словен презрительно хмыкнул:

– Я со своей дружиной за пару часов ее возьму. Закидаю стрелами и дротиками с горящей паклей, запылает как костер. А потом и делать будет нечего.

– Похвальбишка… Ну да ладно. Завтра будем наблюдать забавное зрелище: муж будет изгонять из дома неверную жену. Жизнь здесь скучная, однообразная, так что соберется все население крепости.

И действительно, на другой день жители сгрудились вокруг одного из домов, ждали, когда начнется действо, всех разбирало любопытство, и никто не скрывал его.

Наконец двери дома открылись, и оттуда появились сначала старик со старухой, потом домочадцы, а за ними выскочила женщина в растерзанной одежде и с лохматыми волосами. Ее тотчас догнал мужчина, как видно муж, и стал сдирать с нее остатки платья, оставив ее совершенно голой. Потом ухватил женщину за волосы и одним взмахом острого ножа отсек их и бросил в толпу. После этого муж вместе с родственниками погнали ее по улице под громкие крики и улюлюканье собравшихся людей. Все это продолжалось до тех пор, пока изгнанная жена не юркнула в дверь дома своих родителей; те быстро закрылись на засов.

– Теперь ее не возьмет в жены ни один мужчина, – сказала Гудни. – Верность семейному долгу у нас почитается превыше всего. А как у вас, славян?

– У нас свободный развод. Жена или муж могут уйти в любое время, и никто их за это не осудит.

Гудни промычала что-то неопределнное, но ничего не сказала.

Потом произнесла:

– Германцы с замужеством и женитьбой не торопятся, зато дети рождаются здоровыми и сильными. А когда у вас женятся?

– Девочкам разрешается выходить замуж с двенадцати лет, а юношам с пятнадцати. Но некоторые строят свои семьи гораздо позднее. Вот я, например. Мне уже двадцать два, а я еще не женат.

– Кому ты нужен? – подколола Гудни. – Ладно хоть Бажена обратила внимание, а то до старости остался бы холостым.

– Может, тебе сгожусь?

– Всю жизнь мечтала! Я как увидела тебя, так сразу невзлюбила. Сильный, гордый, независимый – это не по мне.

– Тебе нравятся хлюпики, вроде Довбуша?

– Конечно. Им легче управлять и делать все по-своему.

– Как же ты сейчас меня терпишь?

– А куда деваться? Крепость маленькая, и поговорить не с кем. Да и ты, я чувствую, не очень жалуешь меня.

– Что есть, то есть, – охотно согласился Словен. – У нас с тобой нелады с первого знакомства. А уж теперь, когда ты меня похитила, и подавно не могу переносить.

– Но придется, – язвительно проговорила Гудни и отвернулась. – Закончится твое заточение, и чтоб век тебя не видеть. Шагу во дворец не сделаешь!

Словен ничего не ответил. Они разными дорогами вернулись в дом.

В молчании прошел ужин, потом Словен лег на лавку и уже стал засыпать, как вдруг снаружи послышался шум, затем раздались крики, звон оружия, беготня людей. Начался непонятный переполох.

– Наверно, славяне напали, – пробормотала про себя Гудни и выбежала из дома.

«Меня пришли освобождать, – горячей волной по груди прошла догадка. – Бранибор и Брячислав как-то узнали, где я нахожусь, и прибыли с дружинами. Больше некому!»

Он сел на лавку и стал ждать. Оружия при нем не было, а без него вмешиваться в схватку стало бы непростительной глупостью.

Наконец шум стих, за дверью замелькали факелы, в дом вошла группа воинов. По одежде Словен легко определил, что это были германцы.

– А, князь, это ты здесь притулился! – раздался веселый голос, и Словен узнал герцога Одвольфа. – Мир тесен! Вот и снова нам пришлось встретиться. Не ожидал?

– Не стремился с тобой увидеться, – холодно ответил Словен.

– Это верно. Мне ты тоже не очень приболелся. Но собирайся побыстрее, забираю тебя с собой.

– Зачем я тебе понадобился?

– Совершенно не нужен. Не за тобой я приехал, не из-за тебя брал крепость. Я прибыл за своей первой любовью, за Гудни! Никого я в своей жизни не любил и никогда не полюблю, кроме нее! Теперь я увезу ее в свои владения, нас жрецы обвенчают в священном храме, и заживу я с любимой женщиной счастливой жизнью!

Перед Словеном стоял все тот же взбалмошный и суматошный герцог, каким он видел его при последней встрече.

Словен вышел из дома. Там уже стоял возок, запряженный парой коней. В нем сидела закутанная в плащ Гудни; плащ, как видно, дал ей Одвольф. Князь сел рядом с ней. Она не сказала ему ни слова. Воины тронулись в сторону крепостных ворот, возок, охраняемый дружинниками герцога, поехал следом за ними; путь освещали многочисленные факелы, вырывая из темноты то кущи деревьев, то проем в стене леса, по которому шла извилистая дорога, всадников, то морды коней, лица людей… Словен ехал, и ему казалось, что все это происходит во сне. И внезапное нападение германцев, и новое похищение, и эта дорога были как из сказки, сказки страшной и загадочной… Но одно он знал точно, что славянские князья его не спасут, что он совершенно один среди врагов, ему не на кого надеяться, кроме самого себя. И все же он верил, что появится возможность сбежать, не вечно ему томиться в плену. В крайнем случае, размышлял он, дам весточку о себе в Руссинию, а уж племя выкупит своего князя.

Ехали всю ночь. Наконец, когда солнце поднялось над верхушками деревьев, остановились возле ворот крепостной башни. Словен сквозь дрему видел, как открываются ворота, как отряд втягивается в крепость, как возок по узкой дорожке виляет среди домов и останавливается возле двухэтажного дворца.

Он тотчас сошел с возка, стал шагать взад-вперед, разминая затекшие ноги. Гудни вслед за Одвольфом пошла во дворец, а его повели в дом, где отдали под надзор группы воинов, проживавших в нем. Там ему определили место в углу, подальше от входа, дали тряпье, которое должно было служить постелью, и оставили в покое. Он раскинул его по лавке, лег и быстро уснул, несмотря на шум и разговоры; в военных походах он привык спать в любой обстановке.

В обед его разбудили, сунули в руки глиняную чашку с ложкой, в ней был налит суп из зайчатины с репой. Голодный, он съел его и снова улегся на лавку. Пока надо жить так, смирно, не ропща, быть послушным и покладистым, а потом посмотрим.

VII

Потекли скучные, однообразные дни. Сначала воины стерегли каждый его шаг, но потом, как видно, им это надоело, его стали отпускать на прогулки по городу одного. Он обошел его вдоль и поперек, высмотрел все уголки. Город был небольшой, здесь жили дружинники герцога, ремесленники, торговцы. Возле дворца на площади раскинулся рынок. Выбор товаров был небольшой, это не Рерик – торговый порт на берегу Балтийского моря; сюда, в глубину лесов, где можно встретить и стаи волков, и разбойников, не очень охотно ехали купцы, да и то в сопровождении сильной охраны.

Единственное, что привлекло внимание Словена, был языческий храм. Он был построен из бревен, имел квадратную форму. Внутри его находился алтарь с жертвенником, которые окружали грубо сделанные деревянные изображения богов – рожденного землей Туискома и его сына Мана, основателя племени германцев; рядом с ними стояли скульптура Донара, бога грома, который вел германцев в бой, Фрейера – бога солнца, и еще многих других, про которых Словен ничего не знал. На жертвеннике лежало священное кольцо, которое хранитель храма надевал во время богослужения, стояла жертвенная чаша для крови.

За все время пребывания на новом месте в голове Словена вертелась одна и та же мысль: надо найти человека, который бы смог сообщить о нем на родину. Кто мог быть таким сообщником, он не знал, вглядывался в лица встречных, прохаживался по рынку, выискивая купцов из славянских земель. Они были, он с ними заговаривал, намекал на свое происхождение, говорил, что ему нужна помощь и что он щедро заплатит. Наконец один из них откликнулся на просьбы, прошептал:

– Жди меня вон за тем углом.

Словен отошел. Скоро явился купец:

– Меня Азаром звать. А ты кто таков? Как сюда попал?

Словен назвался, кратко рассказал свою историю:

– Помочь бежать я тебе не смогу, слишком строго у них с охраной. Да и провезти по германским землям человека, чтобы никто не заметил, невозможно. А вот просьбу твою какую-нибудь выполнить смогу.

– Тогда сообщи в Рерике великому князю Довбушу, где я нахожусь. Больше ничего. А уж он сообразит, как поступить.

– Ладно, это я тебе обещаю.

– Когда собираешься в обратный путь?

– С месяц пробуду. Торговлишка плохо идет. Край глухой, дикий, средств у народа немного…

Это был важный разговор! Словен сразу ожил, надежда помогала переносить тягости плена.

Однажды, когда он проходил мимо дворца, из-за угла ему подала знак Гудни, велела идти за собой. Он повиновался. После приезда в город они ни разу не встречались и не говорили. Взаимная вражда не располагала к общению.

Она завела его в укромное местечко, где не было людей, и, постоянно оглядываясь, жарким шепотом проговорила:

– Словен, ты должен помочь мне бежать!

У него удивленно поползли брови вверх:

– С чего бы это ты вдруг попросила моей помощи? Находишься среди соплеменников, к ним и обратись. А я славянин, к тому же ты мне столько бед принесла. Какая тебе вера? Или хочешь подставить меня и погубить окончательно?

– Мои соплеменники – это родичи Одвольфа, они мои слова тотчас донесут ему, и тогда мне не будет пощады. Я знаю этого человека и не жду от него ничего хорошего. Если бы у меня нашелся хоть один верный друг среди дружинников, которому я смогла поверить, разве стала обращаться к тебе? Не думай, что мне легко дался этот шаг. Я столько думала, столько размышляла. Но хоть у нас не сложились отношения, я всегда считала тебя порядочным человеком, мужественным воином, способным на рискованный поступок. Давай забудем все, что было плохого между нами. Теперь мы в одинаковом положении – ты в плену, и я в плену. У нас общая беда.

– А как же Одвольф, он берет тебя в жены.

– Я лучше заколю себя кинжалом, чем лягу с ним в постель!

– Так любишь Довбуша?

– Сейчас неважно, кто кого любит. Нам надо с тобой бежать во что бы то ни стало! Другой возможности у тебя не будет, я сделаю все для успешного побега. Я все обдумала и уже частично подготовила.

– И что же ты подготовила? – с усмешкой спросил князь, по-прежнему не веря ни одному ее слову.

– Достала веревочную лестницу, с помощью которой перелезем через стену. В надежном месте спрятала для тебя меч, лук и стрелы. У меня хороший запас соли на время пути. Этого мало? Говори, что еще добыть, я исполню.

Эти слова отрезвили Словена и заставили по-иному взглянуть на женщину. Действительно, все, о чем она говорила, пригодится во время побега, без этого не выжить в лесу при многодневном блуждании. К тому же это была возможность получить свободу немедленно, сейчас, а купец когда доберется до Руссинии!.. И все же Гудни, проклятая Гудни, принесшая ему столько бед!

И он ответил:

– Хорошо, я подумаю.

– Думай быстрее. Одвольф собирается вести меня в храм в ближайшие дни. Можешь быть уверен, я не доживу до этого дня. И тогда тебе грозит или вечный плен, или гибель от руки герцога. Он мне сам сказал, что не может забыть позора, когда во время переговоров вынужден был отдать без боя Священную рощу. А вел переговоры с ним ты!

– Когда встречаемся?

– Завтра. Здесь. На этом же месте.

Они разошлись, и с этого момента Словен стал мучительно думать: верить или не верить Гудни? Он понимал: на кону его жизнь. За малейшую ошибку он понесет смертную кару, Одвольф с ним церемониться не станет. И упустить возможность бежать будет большой глупостью.

Чему верить – уму или чутью? Ум говорит: не верь. Она с самого первого дня знакомства возненавидела тебя и делала только гадости, старалась обесславить, постоянно насмехалась, издевалась, подтрунивала, а потом похитила, чтобы окончательно опорочить в глазах соотечественников. Разве можно после всего этого поверить такому человеку?

Чутье подсказывало: Гудни искренна, она говорит правду. И Словен решил довериться чутью.

При новой встрече Гудни спросила его:

– Что решил?

Он ответил кратко:

– Бежим.

– Не передумаешь?

– Нет.

– Тогда надо продумать все до мелочей. Именно на мелочах постигает людей неудача в рискованных предприятиях.

Решено было бежать перед рассветом, когда утренний сон побеждает самых сильных людей, и охранники на некоторое время перестают быть бдительными, начинают дремать, а иногда спят крепким сном. Город далеко от границы, опасности непосредственной нет, поэтому бдительность притуплена.

Затем стали искать место, где можно было перелезть через стену. Для этого сначала проследили, как несут охрану стражники, где им нравится прохаживаться, сидеть, отдыхать, а куда не хотелось показываться и туда они заглядывали лишь изредка. Такие участки стены нашлись. К одному из них близко подступал сарай, в его тени можно было скрыться и незаметно начать подъем.

Для побега было все готово. Но стояли ясные лунные ночи, крепость насквозь просматривалась часовыми, достаточно одному из них пободрствовать, как вся затея могла быть сорвана. Решено было ждать темных ночей.

Наконец еще днем тучи заволокли небо, начался ненастный дождь. Дождь вечером закончился, но после захода солнца установилась такая темень, хоть глаз выколи. Словен и Гудни встретились в условленном месте, он сказал:

– Бежим сегодня.

Она кивнула в знак согласия. Словен видел, что ее легонько трясет от страха и волнения.

– Не забоишься в такой мгле?

– Я баба отчаянная.

– Я уже убедился в этом. И не раз, – усмехнулся он.

Лег в одежде. Ворочался, прислушивался, боясь пропустить крик первого петуха. Они договорились, что по этому сигналу выйдут на место побега.

Наконец и он, звонкий, заливистый. Словен насторожился. Воины спали, кое-где раздавался храп. Он поднялся, прихватил собранные вещи, тихо выскользнул за дверь. Моросил мелкий дождь, и было так темно, что не видать рядом стоявших строений. Почти на ощупь добрался до условленного места. Скоро явилась Гудни.

– Никто тебя не заметил? – спросил он.

– Я вышла задней дверью. На ней засов, никто не охраняет.

Он выкопал из земли лестницу, меч, лук со стрелами, другие припасы. На конце веревочной лестницы были прикреплены железные когти. Размотав, бросил их вверх. Они с первого раза зацепились за край стены. Полез не спеша, чтобы не создать лишнего шума.

Вот и площадка наверху стены. Огляделся. Часовых рядом не было, наверняка от дождя укрылись под навесом.

Стал ждать Гудни. Сначала показалось ее лицо. Горели возбужденные глаза. Он погладил ее волосы, давая знак, что все в порядке. Она легко вскочила наверх.

Тихо переползли на другую сторону площадки. Словен скинул лестницу вниз, железными когтями вперед. Затем привязанную к лестнице длинную веревку обернул вокруг зубца, за которым обычно прячутся воины во время осады от стрел и дротиков, а свободный конец ее тоже сбросил на землю. Потом, держась за веревку, стал спускаться.

Ступил на землю, и сердце радостно забилось. Он на свободе! Лишь бы с Гудни было все в порядке…

А вот и она, радостная, взбудораженная. Жарко прошептала:

– Все! Мы – на воле!

Словен дернул лестницу, и она упала к его ногам. Он кинул ее в ямку и забросал листьями.

Двинулись в лес на ощупь. Удалились на некоторое расстояние от крепости. Она остановила его:

– Переждем. Такая темень, что голову сломишь.

Присели, тяжело дыша.

– Ничего не слышно? – спросил он.

– Спят, как сурки.

– Думаешь, не скоро хватятся?

– Не раньше завтрака. А может, к обеду. Сумеем далеко уйти.

Стали ждать рассвета. Скоро между деревьями стал пробиваться слабый свет, завиднелись деревья. Он дотронулся до ее руки:

– Двинулись.

Под ногами скользкая гнилая листва, высокая трава скоро измочила их до пояса. Попадались овраги с ручейками, грязью, приходилось карабкаться по их крутым склонам, они скоро перемазались, но не обращали на это внимания.

Легче было идти в сосновых борах, почва там была песчаная с редкой растительностью, кустарник почти не встречался.

Через час вышли на большую поляну. На ней стояло раздвоенное дерево. Как видно, в свое время оно было сломано, из пня выросло два ствола, образовав подобие кресла. Гудни тотчас уселась в него, произнесла шутливо:

– Ну вот, я снова великая княгиня и сижу на великолепном троне. Я жду льстивых слов и почитания моих подданных!

– Мы достаточно далеко ушли от крепости, – не поддержал ее шутки Словен. – Думаю, можем чуть-чуть отдохнуть и перекусить.

Они съели по куску вяленого мяса и снова углубились в чащу. Было сумрачно, низко стлались тучи, иногда моросил дождь. Лес будто затаился. Не слышно было ни пения птиц, ни голосов животных. Но Словену с Гудни было не до них. Они шагали быстро, радуясь, что позади остаются все новые расстояния.

В полдень решили сделать новую остановку. Плотно поели. Гудни отошла в сторонку и скоро вернулась, проговорила удивленно:

– Не поверишь, но рядом, на другой поляне, я только что видела такое же кресло из раздвоенного дерева, на котором сидела утром!

– Не может быть, – засомневался он. – Если только кто-то нарочно не постарался.

– Погляди сам!

Они вышли на соседнюю поляну, он поразился:

– Точь-точь такое мы видели!

– Может, оно и есть?

– Да ты что! Мы так далеко ушли!.. Впрочем, посмотри, вот такой же пень, на каком я сидел утром…

– Мы вернулись на прежнее место, из которого ушли! – ахнула Гудни. – Как это могло случиться?

Словен и сам уже понял, что так оно и было. Он понуро стоял, боясь признаться в своей ошибке, которая могла теперь стоить им жизни.

– Ты что, привел меня сюда нарочно? – с ужасом говорила Гудни. – Но зачем тебе это надо? Чтобы погубить в отместку за прежнее? Да, теперь Одвольф меня не помилует, он прикажет разодрать меня на части, привязав к коням, или придумает другую, не менее жестокую, казнь. Но ведь он и тебя не пощадит!

– Кажется, я начинаю понимать, как это случилось, – медленно проговорил Словен, не обращая внимания на истеричные выкрики Гудни. – Мы так спешили, что я забыл следить, в каком направлении идем. Солнце скрыто облаками, поэтому мне надо было иногда сверяться по другим приметам – по лишайникам, которые растут на деревьях с северной стороны, по густоте ветвей с южной. Ничего этого я не делал.

– Ну и что? Мы же шли только прямо!

– Любой охотник знает, что у человека одна нога короче. И если не следить, куда идешь, то сделаешь большой круг и вернешься на прежнее место. На охоте в ненастную погоду мы постоянно настороже, кроме наблюдения за приметами, делаем зарубки на деревьях, оставляем сломанные ветки.

– Стало быть, мы опять оказались недалеко от крепости?

– Да, совсем рядом, в часе ходьбы.

– И скоро явятся воины Одвольфа?

– Думаю, вот-вот нагрянут.

– Значит, мы сами влезли в их лапы?

– Выходит, так.

Повисло долгое молчание.

Словен прошелся по поляне, вдруг слабо вскрикнул:

– Я вижу здесь чужие следы!

– Откуда им быть? – недоверчиво спросила Гудни.

– Вот и я хотел бы знать. Но они накладываются на наши. Гляди, тут кто-то побывал после того, как мы ушли с поляны. И было их много. Примерно десять человек.

– Они шли следом за нами?

– Скорее всего. И это люди герцога.

– Значит, по нашим следам они тоже сделают круг и придут сюда?

– Думаю, да.

– Что же нам делать?

Словен немного подумал, решил:

– Преследователи где-то правее нас. А мы свернем влево, запутаем следы и через пару-тройку часов возьмем направление на Руссинию.

Потом они узнают, что нечаянная ошибка спасла им жизнь. Побег был обнаружен быстро, еще до завтрака. Одвольф намеревался пойти с Гудни в храм и освятить брак. Стал искать, но ее нигде не было. Подняли тревогу. Скоро выяснилось, что исчез и князь. Тотчас снарядили погоню. Молодые воины быстро настигали беглецов, но след вдруг повернул вправо и пошел в сторону крепости. Это вызвало у преследователей недоумение и растерянность. Одни посчитали, что это хитрая уловка, другие думали, что сбились со следа и гонятся за другими людьми. После небольшого совещания решили разойтись в разные стороны, запутались окончательно и потеряли время.

Словен и Гудни между тем уходили все дальше и дальше. Теперь он часто сверял направление движения, к тому же к вечеру выглянуло солнце. Это придало им еще большую уверенность.

Перед закатом они выбрали для ночевки небольшой лужок на берегу маленькой речушки.

– Здесь должна быть рыбка, – деловито проговорил Словен.

Он вытащил иголку, смастерил из нее крючок, привязал к нему нитку, приладил поплавок и вырезал гибкое удилище. Затем на траве поймал нескольких кузнечиков.

Рыба пошла дуром, он не успевал забрасывать удочку.

– И что же, будем есть сырой? – спросила Гудни, разглядывая улов.

– Еще чего! Сейчас приготовлю кушанье, пальчики оближешь!

Словен отыскал сухую березу, с помощью огнива и трута разжег костер. Потом почистил рыбу, посолил ее и насадил на прутья. Когда костер прогорел, над углями приспособил добычу и стал поджаривать.

И тут появились комары. Сначала их было немного. Но чем ниже садилось солнце, тем больше их становилось. Гудни отбивалась от них, как могла, но они облепляли лицо, шею, ноги, лезли в глаза, нос, рот, неистово кусались.

– Неужели от этих тварей нельзя найти спасения? – истерично выкрикнула она.

Словен давно привык к нашествиям комаров и их укусам во время охоты. Он взглянул на женщину, не спеша нарвал зеленой травы и бросил в костер. Клубы белого дыма поплыли вдоль реки.

– Становись возле меня, – пригласил он ее.

Так, стоя в дыму, они поужинали. Затем возле костра легли спать. Трава прогорела, угли остыли, вновь налетели комары. Пришлось лицо закрывать одеждой. Тотчас становилось жарко и душно, нечем было дышать. Однако едва открывались, как тотчас начинали жалить маленькие кровососы. Мучились, пока не уснули.

Словен проснулся с восходом солнца. Лицо горело, будто обожженное крапивой. Прошел к реке, умылся прохладной водой. Стало легче. Присел на бережку. Утренний ветерок отгонял комаров.

Поднялась Гудни, потянулась, отгоняя остатки сна, спустилась к реке. Словен глянул на нее и едва удержался от смеха. Лицо ее опухло от укусов комаров, глаза превратились в щелки. Хотел сказать какие-нибудь язвительные слова, но сдержался.

Она умылась, стала подниматься по пологому бережку. Кинула взгляд на Словена, спросила, не скрывая ехидства:

– Князь, что с тобой приключилось? У тебя лицо оплыло!

Он не замедлил с ответом:

– А твое стало похоже на блин!

Гудни поджала губы, молча проглотила колкость.

Поели всухомятку, тронулись в путь.

Долго шли по дубовому массиву. Широкие плотные кроны едва пропускали солнечный свет, под ногами осклизлая, гнилая листва. Сумрачно, застоявшийся сырой воздух.

Гудни остановилась, тяжело дыша. По ее лицу бежал обильный пот:

– Передохнем чуть-чуть.

Словен послушался, недовольный. Любая задержка его раздражала.

Недалеко подала голос кукушка.

– Кукушка, кукушка, – негромко проговорила Гудни, – сколько лет мне осталось жить?

Птица прокуковала один раз и замолчала.

Женщина изменилась в лице и прошептала, как бы говоря сама с собой:

– Значит, герцог догонит и убьет…

Словен усмехнулся:

– Нашла кому верить – глупой кукушке.

– Это не птица. Это сам хозяин леса ее голосом говорит.

Дубовая роща оборвалась на краю холма. С его высоты виден был обширный луг, по которому текла извилистая речка. Между темными кущами деревьев, повторяя ее изгибы, плавали клубы белесого тумана; легкая дымка стелилась по траве, заполняя лагуну.

Но не красотой луга любовался Словен, остановившись ненадолго. Он размышлял над тем, как поступить дальше: то ли обойти обширный луг, но тогда потеряешь много времени, или шагать напрямик и сократить расстояние, но тогда можно попасть на глаза преследователям.

Раздумывал недолго. Поправив висевшую за спиной сумку, двинулся лугом. Нервы были напряжены до предела. Ему казалось, что кто-то издали неотрывно за ними наблюдает, следит за каждым их шагом, что вот-вот из-за какого-то куста вылетят стрелы. Не выдержав напряжения, он дважды оглянулся, но никого не было видно, только Гудни торопливо шла за ним.

Лишь войдя в березовую рощу, он вздохнул свободно. Если благополучно преодолели такое широкое открытое место, значит, погоня от них далеко, а скорее всего она их потеряла.

Среди берез идти было легко и радостно. Немного мешали кустарники и низкорослые деревца, но дышалось легко, почва была травянистая, мягкая.