Текст книги "Ловите конский топот. Том 2. Кладоискатели"

Автор книги: Василий Звягинцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Некоторые ее позиции менялись по ходу дела, но замысел оставался неизменным. Отныне делать только то, что представляется нужным им самим. А то жизнь подошла, что называется, к самому краю. Буквально один неверный шаг, и она прекратится. Совсем или в привычном виде. Еще один выхваченный из огня каштан, есть который будешь не ты, может оказаться последним.

По ходу дела, по мере получения дополнительной информации, в программу вносились нужные коррективы, но в каждом пункте она оставалась полностью достоверной, не подкопаешься. По крайней мере, Новиков на это надеялся. Вот и сейчас – легенда выдержана точно. Главные герои стремились в Южную Африку, о которой мечтали с первых детских книжек? Они здесь. Собирались заняться кладоискательством? Они это делают, да настолько убедительно, что за ними уже начата охота. Как бы не весь золотой и алмазный бизнес, сглотнув наживку, лихорадочно соображает: что же это за новые месторождения, неслыханно богатые, на поиски которых прибыли таинственные незнакомцы? Дон Отелу свое сделал, проболтался в нужное время и в нужном месте. От окружения президента Крюгера информация тоже пошла куда надо.

Любому дураку понятно, а в правлении «Де Бирс», в колониальной администрации, кое-где еще сидят далеко не дураки. Сообразили, что из-за пустяков океанские пароходы в глухие провинции не гоняют. Да еще – под чужим флагом, хорошо оплаченным. В конце концов – частные лица президентам чужих государств оружие на сотни тысяч фунтов не дарят. Какие же тогда прибыли стоят на кону? Естественный вопрос.

Наверняка сейчас «специально подготовленные люди» роются в справочниках Ллойда и иных регистровых компаний, пытаясь установить подлинную принадлежность «Валгаллы» и «Призрака». Выясняют, где, когда, в каком качестве засвечивались его номинальные владельцы.

Пусть работают.

Сегодня кое-кто поторопился, вздумал решить проблему простейшим способом. Могло получиться, но с другими клиентами и при более тщательной подготовке. Но решили, что и так сойдет. Сорок до зубов вооруженных солдат, три опытных разведчика – против трех мальчишек. Девушек и погонщиков фургонов в расчет вообще не принимали…

Зато теперь как в старом анекдоте: «пускай у них голова болит». Герои же, сделав свой ход, могут наслаждаться прелестями девственной природы. В ближайшие дни их не догонят. Вертолетов здесь пока еще нет, слава богу!

Прочие «братья», получая свою долю удовольствий, используются практически втемную. Нехорошо, конечно, но вреда от этого никому, а польза – большая.

Сильвия с Берестиным, сами себя убедив в том, что Англо-бурская война – отличный способ переформатировать сложившуюся на Земле обстановку, обеспечить безопасность и стратегические перспективы Братства на долгую историческую перспективу, остались в сравнительно романтическом Лондоне и увлеченно занимаются геополитикой.

Друг с другом им интересно, а леди Спенсер вдобавок исполнила свою вековую мечту, перехватив у ненавистной Дайяны руководство проектом. Никому, правда, кроме нее, теперь не нужного. Но ощущать себя тайной владычицей Земли – разве это мало?

А в «плане прикрытия» она наверняка оттянет на себя внимание Игроков, если те в каком угодно качестве сохранили возможность наблюдать за ходом партии. Антона с Арчибальдом – тоже.

Кирсанов, которому предоставлены неограниченные возможности и средства, может считать себя тайным вершителем судеб Европы на своем, естественно, жандармском уровне. И это неплохо. По-своему – правильно. Кому же, как не ему? Оружие, которое он рано или поздно доставит бурам, свою роль сыграет. Сильно попортит британцам настроение. И сам Павел Васильевич имеет чудесные шансы. В его-то годы!

Басманов и рота офицеров отведут душу в боях на стороне буров против ненавистных англичан. (Не касаясь большой политики и давней истории, то, как британцы поступили со своими верными союзниками, загнав их после эвакуации из Крыма гнить в Галлиполийские лагеря, причем с особым, подлым цинизмом, прощению не подлежит. Сорок тысяч умерших от голода и болезней офицеров, женщин, детей – это не холокост? Не геноцид?)

Воронцов и Белли повоюют на океанских коммуникациях, удовлетворяя почти те же инстинкты. Великобритания сто раз заявляла, что на один русский океанский крейсер немедленно ответит десятью. Вот и пусть продемонстрирует, на что они годятся, ее крейсера…

Главное, все это внесет в ныне реализующуюся мыслеформу столько «белого шума», что истинный смысл происходящего станет ясен очень не скоро и далеко не всем.

Что там у нас осталось? Президент Трансвааля Крюгер, которому за жесткую позицию обещано бесплатно сорок тысяч винтовок и по двести патронов к каждой плюс сотня полевых пушек? Он их получит, и лучших в мире инструкторов тоже.

Право на концессии в пределах бурских территорий, а также всех, что будут отвоеваны, – Крюгер, президент Трансвааля, и Штейн, президент Оранжевой республики, подписали. Такие документы на руках при случае могут сработать с неожиданным эффектом.

Сколько денег роздано, сколько идей вкручено тем, кому нужно, а иногда – кому совсем и не нужно. Впрок!

Вот рядом сидят, потягивают чай из кружек девушки, вроде бы самые близкие на свете, но всей правды пока не знают и они. Тоже поверили, что душевным друзьям, никогда их не подводившим, на самом деле потребовались алмазы ведрами!

Не для себя, конечно, для шантажа противника и очередного геополитического слома. Доводы убедительные, неопровержимые, и хорошо, что подруги в них верили.

Никто не может знать, каковы истинные способности врага.

Только за себя и Шульгина Новиков мог ручаться. Их двоих выстроенная на пределе сил и возможностей мыслеформа прикрывала. И еще – Удолин, находящийся сейчас очень далеко, был в курсе. Даже – одним из авторов идеи. Левашов знал, в чем дело, но без подробностей.

А вот теперь Андрей сообразил – получилось.

– Это ты о чем? – прочитав его настроение, спросила Ирина без особого интереса. – Думаешь, заморочили голову лейтенанту и оторвались? Сюда за нами не пойдут?

– Не пойдут. У них сейчас другие заботы начнутся. Но я немного о другом… Вы тут посидите, барышни, а мы отойдем по естественным надобностям…

– Тогда мы тоже пойдем, заодно в ручье сполоснемся, все в пыли, – кажется, первый раз за все время подала голос Аня.

Повезло же Александру, нашел себе женщину почти кавказского типа. Без серьезного повода в мужские разговоры не ввязывается. Но дело тут было наверняка не в Шульгине. Сам он выбрать подходящую его характеру девушку был не способен. И друзья в этом психологическом дефекте помочь не могли, невзирая на все старание и умение. С Анной просто так удачно получилось. Она его приметила, а он ей попался. Любой другой вариант был бы гораздо хуже…

Движением руки Новиков указал Сашке и Левашову на чернильную темноту за пределами древесной кроны. Не так давно легкая облачность сгустилась, и теперь на небе нельзя было увидеть ни единой звезды.

На самом краю очерчиваемого костром круга они присели на подходящее бревно. Шульгин предварительно густо опрыскал его из аэрозольного баллончика.

– Терпеть ненавижу, если из-под коры вдруг термиты какие полезут… Или фаланги. Так об что говорить будем? День и так был сильно интересный.

Сашка, непонятно по какой причине, вдруг перешел на корявый одесский стиль. Он там бывал, конечно, но мог бы и ближе к тексту выражаться. Разве – замысел очередной?

Шульгин снял фляжку с ремня.

– Операцию прикрытия считаем законченной, переходим непосредственно к основной программе… – повторил Новиков.

– Хорошо, если так. А в деталях?

– Все. Мы – оторвались. Я только что получил звоночек от Удолина. Теперь – чисто… Убитый сержант был последней связкой с ирреальностью. Он нас чувствовал…

– Я – заметил, – кивнул Шульгин. – Когда ты на него посмотрел, увидел, как его повело. Оттого и выстрелил…

– Не серебром? – с намеком на иронию спросил Левашов.

– Свинца с мельхиором хватило.

– Хорошо бы… А все же?

– Не знаю, – ответил Новиков, чувствуя, что холодные мурашки продолжают изредка пробегать по спине. Повторил с напором: – Не знаю! Может, он такой же некромант, как Константин, или особый африканский вампир, разновидность зомби, да хоть бы египетский жрец Первой династии, через три тысячи лет дослужившийся до сержанта. Но он нас выследил не агентурным способом…

– Херня, – сказал Левашов, делая серьезный глоток. На глазах у Ларисы он избегал так геройствовать. – Дай, – взял из пальцев Андрея сигарету. Глубоко затянулся вместо закуски. – Когда-нибудь с паранойей закончите?

– Да мы бы и рады, – оптимистично сказал Шульгин. – А тебя случай в метро не убедил, когда вас с Воронцовым менты ни с того ни с сего задержать хотели? Страшно было? Скажи спасибо, Дмитрий без комплексов, вовремя выстрелить успел…[60]60
  См. роман «Одиссей покидает Итаку».


[Закрыть]

– Думаешь что, сержант тоже из тех? – дрогнувшим голосом спросил Олег. Воспоминание о встрече в полуночном метро с агграми, прикинувшимся нарядом милиции, осталось для него одним из самых сильных. Потому что – первое в серии подобных, постепенно ставших привычными.

– Я проверил, – ответил Шульгин. – Гомеостата у него при себе не было. И умер он по-настоящему. Так что вряд ли из настоящих, просто – сильно одаренный. Андрей же сказал, от Удолина сигнал пришел. А он по земной нечисти специалист. Еще подробности были?

– Практически нет. Мы же не по телефону разговаривали. Передал, что эфир вокруг нас чист и спокоен и там, куда мы идем, угрозы нет…

– То ли странно, то ли скучно, – сказал Левашов. – Мне скорее странно. Опять пойди, не знаю куда… И что мы там увидим?

– Естественно – «не знаю что», – ответил Шульгин, – а ты хотел конкретности? Пока горит костер – мир конкретен. Пока я держу в руке пистолет – он конкретен гораздо больше…

– Чуть-чуть не понял, – удивился Левашов, а Новиков хмыкнул, зная, что будет дальше.

– Конкретное сочетание железных деталей в этой машинке, – Шульгин покрутил «маузером» перед лицом Олега, – способно вышибить из тебя, из любого из нас, – поправился он, – пресловутую бессмертную душу. Что знаменует пресловутое торжество материи над духом…

Сашка грустно посмотрел на пистолет, сдвинул предохранитель и вложил его коробку-приклад.

– Богословие оставили? – спросил Новиков. – Тогда, Олег, начинаем колоться. Все, чем мы занимались доселе, – исключительно был подход к снаряду…

– Причем – не к тому, – вставил Сашка.

– Именно – шли к брусьям, а схватились за саблю…

– Дальше, – холодно сказал Олег, начиная обижаться.

– Ты уж не переживай, брат, но ставки были больно высоки. Твои мозги – открытые. И даже слишком. Я себе не до конца верю, в том, конечно, смысле, насчет проницаемости. Радуюсь или горюю – но прав оказался. А вот теперь Удолин подтвердил – нас на Земле никто не смотрит.

Новиков прервал словопрения, способные тянуться до утра.

– Пошли к девчатам, там расставим все точки…

Перед тем как отправиться на Валгаллу-Таорэру за поиском новых сущностей, Константин Васильевич на прощание взялся собственными средствами прозондировать время, в котором был молод и причастен.

– Тогда я интересовался совсем другими вещами, но теперь, узнав столько нового и интересного, кажется, понял, в каком направлении стоит поработать.

Кого из старых приятелей (вдруг – мистиков еще Средних веков) он привлек к этому поиску, неизвестно, но в итоге выдал поразительно соответствующую требованиям текущего момента информацию. На юге Африки, на границе пустыни Калахари, севернее Вааля, в бассейне всем известной реки Лимпопо обретается впавшее в ничтожество племя, близкое к готтентотам и бушменам (которых многие ответственные этнографы не решаются отнести ни к одной из четырех канонических рас), своим ментальным фоном удивительно похожее на «мелких» дуггуров, они же «элои».

К концу ХХ века оно якобы полностью вымерло, не пережив апартеида, деколонизации и бесчисленных межплеменных войн, а веком раньше насчитывало до тысячи человек.

А если учесть, что в близких окрестностях их исходного ареала живет достаточное количество горилл, то схема выходит интересная.

Отсчитаем тысяч сто лет назад и прикинем. Что, если именно там образовалась настоящая развилка, самая грандиозная из всех, что случались на Земле до и позже. Не какая-нибудь там «неолитическая революция» или изобретение земледелия, а полная смена типа эволюции.

«Протоготтентоты» приобрели мозг принципиально нового типа и начали создавать на своей линии биолого-магическую цивилизацию. Горилл, соответственно, переконструировали в «монстров», с полной заменой типа нервной деятельности. С остальными животными и прочей биосферой поступили, видимо, аналогичным образом.

– Мы нашли в архивах XIX века несколько этнографических отчетов, где упоминалось это племя. Там, в частности, отмечалось, что они, единственные на земле, произносят слова на вдохе, а не на выдохе, отчего европейцам овладеть их языком совершенно невозможно, – сказал Новиков. – Признаться, интересное свойство.

– Ну да, тут хочешь – не хочешь, для общения придется телепатию изобретать, – вставила Лариса, – я на вдохе точно никогда говорить не научусь…

– Не лишено… Но куда больший интерес у нас вызвали сообщения (сочтенные тогдашними чиновниками от высокой науки вымыслом) одного путешественника, как бы прототипа конандойлевского Челленджера. Эти туземцы при всей своей дикости и деградации имели очень оригинальные космогонические представления. Например, знали число планет Солнечной системы, включая пояс астероидов. То, что Сириус – двойная звезда, и даже то, что существуют во Вселенной черные дыры…

– И как же исследователь мог это выяснить, раз их язык белым недоступен? – спросила Ирина.

– И откуда сам знал о черных дырах? – поддержал ее Левашов.

– В том и проблема. Словам капитана Берн-Мердоха не поверили прежде всего потому, что все его записи представляют тройной перевод, с «дагонского» на бечуанский, и с бечуанского на английский. Я бы тоже не поверил, учитывая способности и культурный уровень переводчиков. Наверняка то был не перевод, а фантазии на вольную тему.

– А сейчас вдруг поверил? – спросила Лариса.

– Удолин убедил. Он, видишь ли, лично связывался с Берн-Мердохом, на данный момент еще живым, и ментаскопировал его. Заодно перевел ряд содержащихся в мозгу отставного капитана понятий в доступную нам форму. Те же черные дыры. И не только, были еще наводящие на размышление фактики…

– Значит, мы собираемся навестить выродившихся потомков дуггуров и через них…

– Правильно догадалась…

– Утопия.

– Вся наша жизнь в какой-то мере утопия.

– С вами не соскучишься, – презрительно сплюнула в костер Лариса, жестом показывая Левашову, чтобы подал ей очередную сигарету.

– А тебе с самого начала было обещано, когда первый раз на открытие Валгаллы ехали: «Скучно не будет», – вдруг обретя резкость и агрессивность, наверное, под влиянием окружающей природы, ответил Олег. Но портсигар ей протянул, одновременно указав глазами Сашке, что налить тоже пора. Чтобы не доводить дружескую беседу до скандала.

Судя по лицу Ларисы, это напоминание не показалось ей слишком приятным. Хотя на что жаловаться? Из аспирантки кафедры истории с неопределенными перспективами на успешную защиту она за пять лет превратилась в женщину, превосходящую по могуществу и насыщенности жизни любую Клеопатру или Екатерину Великую.

– Пошли спать, – поставила точку Ирина. – Подъем с рассветом. Мы в Африке, а не в зимней Москве.

Попарно разошлись по фургонам. Для отдыха они были оборудованы наилучшим образом. В сравнении с прославленными бурскими и даже по меркам нынешних времен.

– Ты правда думаешь, что от встречи с реликтами будет польза? – спросила Ирина, в задернутом противомоскитными сетками спальном отсеке разоблачаясь донага. Подвесной аккумуляторный фонарик превращал ее скульптурную фигуру в сложное сочетание светлых и темных бликов, рельефов и контражуров. Это было красиво.

– Посмотрим, но шанс интересный.

– Я думала, нас сегодня убьют, – сказала она, ложась рядом и проводя нежной ладонью по щеке Андрея, потом по плечу.

– Нас и завтра могут убить, – спокойно ответил он, обнимая Ирину, которая прижалась к нему всем телом, дрожа то ли от ночного холода, то ли от страсти. – Считать, что мы бессмертны, – глупое заблуждение. Разрывная пуля в лоб, так называемая «дум-дум», – никакой гомеостат не поможет. Тем более что у нас их всего три на шестерых. Да и правильно. Нельзя человеку ощущать себя бессмертным. От этого он теряет самоконтроль…

– За что я тебя и люблю, – прошептала Ирина, поворачивая его на спину, подставляя напряженные груди его губам. – Целуй меня! Всю целуй. Сделай так, чтобы завтра умирать было не страшно…

– Какие ты глупости говоришь, – ответил Новиков.

Глава девятая

…Покидая гостеприимную долину, решили принять дополнительные меры предосторожности. От места стычки с уланами отряд удалился на приличное расстояние, больше чем на полсотни километров. Но англичане – народ упорный и злопамятный. А уж если затронута их честь и финансовые интересы – тем более. Зловещего сержанта нет, а следопыты-ойтландеры остались. И верхнее начальство, теперь еще больше заинтересованное в поимке путешественников. Если и были какие-то сомнения, то своим нестандартным поведением они полностью раскрыли свою сущность. Судя по всему – это люди отважные, имеющие четкую цель, ни перед чем не останавливающиеся. Настоящие авантюристы. Только такие и могут ради грядущей добычи ставить последний шиллинг ребром и подставлять шеи под веревку. Значит, их нужно задержать любой ценой.

Именно таким образом друзья рисовали себе мысли своих пока еще неведомых врагов. Нет, принадлежность их к «Алмазной империи» была несомненна, а вот что касается персоналий…

Если «алмазные и золотые бароны», как они сами себя называют, решили ликвидировать остановить «конкурентов» – они от этой мысли не отступятся. Пошлют в погоню не сорок кавалеристов, а двести, заранее настроенных на полную бескомпромиссность, и те без всякой мистики, по следам колес, копыт и путем опроса местных жителей разыщут, схватят, привезут, куда приказано.

Одного из роботов, с внешностью и именем того Джонсона, что ходил с Новиковым в Австралию, отрядили в тыловую походную заставу. Коня ему не требовалось, он на своих двоих мог передвигаться со скоростью гепарда, поддерживая нужный темп почти любое заданное время. Из оружия ограничились винтовкой с полутора сотней патронов. Ему нужно только обнаружить факт преследования, доложить, после чего задержать противника на два-три часа, чтобы отряд успел принять отвечающие обстановке меры.

Судя по самой свежей и подробной, съемки 1890 года, карте, добытой из юаровских военных архивов, опасный участок, на котором англичане могли перехватить караван, составлял километров сто. К сожалению, уже существовала такая штука, как электрический телеграф, и по тревоге могли быть подняты несколько расположенных в указанном радиусе гарнизонов. Вдобавок на протяжении почти сорока километров маршрут пролегал в опасной близости от железной дороги.

– Поневоле пожалеешь, что мы так последовательны, – заметил Левашов. – Реализм нам подавай… Были бы сейчас под фургоны замаскированы джипы, дали б по газам, и привет…

– Неспортивно, – ответила ему Ирина. – Сейчас мы чувствуем настоящий страх и азарт. А что за интерес выехать на «Тур де Франс» на велосипеде с моторчиком?

– Или охотиться на привязанного медведя, – подтвердила Лариса, поправляя на плече висящую вниз стволом «СВД». Вспоминая прошлые подвиги и в предвидении будущих она сменила на нее маломощный карабин.

– Молодцы, девчата, – похвалил Шульгин. – Бодрость духа в нашем деле – главное. А что медведь наверняка будет отвязанный, даже не сомневайтесь… Но я бы предпочел с ним разминуться. Надоело, между нами говоря…

…Действия англичан целиком совпали с прогнозом. Только они не ограничились посылкой одного или двух эскадронов, а бросили в поиск целиком 9-й уланский полк постоянного дислоцирования, который издавна оперировал в неспокойной местности севернее реки Оранжевой. Народ там подобрался опытный, закаленный в пограничных стычках и карательных походах. Беспощадный, как говорится.

Само собой, никто, кроме командира полка подполковника Бабингтона и нескольких старших офицеров, понятия не имел, что выступление по тревоге и дальний поход на север имеет целью охоту на нескольких «бандитов», если даже назвать их так. Шестьсот солдат регулярной армии против десятка штатских? Чтобы снивелировать столь явное несоответствие цели и средств, приказ в своей письменной части говорил о возможности проникновения на территорию Капской колонии летучих отрядов буров, готовых начать партизанские действия до официального объявления войны. Определенная доля правды в этом была, до десяти тысяч человек под командой главкома армии Оранжевой республики Пита Кронье действительно сосредотачивались для возможно наступления в направлении Мафекинга, и разведка доносила, что не менее двадцати пяти тысяч буров Трансвааля с несколькими десятками пушек готовы к ним присоединиться по первому зову.

Но на этот случай имелось несколько дивизий пехоты и артиллерия, один лишний кавполк погоды не делал. Да и генерал-лейтенант Френч, инструктировавший подполковника, со всеми необходимыми оговорками дал понять, что поимка именно этого «разведывательного отряда» – главное. Причем хотя бы половина людей должна быть взята живьем. Слуги в виду не имелись.

– Выполнение задания прекратите только в случае получения нового приказа за моей подписью. Вам понятно?

– Так точно, сэр.

…Двигаясь форсированным маршем, разведчики полка уже к исходу первых суток обнаружили следы каравана. Остальное было уже вопросом тактики. Подполковник развернул четыре эскадрона во взводные колонны, с километровыми интервалами по фронту. Сеть получилась широкая. При визуальном обнаружении противника достаточно загнуть фланги и выслать парламентеров. Цель скорее всего будет достигнута без напрасного кровопролития. Нужно быть сумасшедшими, чтобы вступать в бессмысленный бой в таких условиях. Если только там не собрались оголтелые самоубийцы. Так при них ведь еще три молодые, по словам разведчиков – очень красивые девушки.

«Интересно будет познакомиться, – подумал Бабингтон. – Не так часто здесь встречаются настоящие дамы из Европы… Разумеется, им будет оказано все подобающее уважение, если только они не сбежали с каторги…»

Впереди линии полка, опережая ее на несколько миль, рассыпным строем двигался взвод конной милиции[61]61
  Милициия – добровольческие полувоенные формирования, в XIX веке создавались во многих государствах для несения караульной, полицейской и др. вспомогательных служб.


[Закрыть] из англичан-африканеров,[62]62
  Африканеры – в XIX веке коренные жители Капской колонии европейского происхождения (буры к ним не относились). В наст. время – вообще все белые граждане ЮАР.


[Закрыть] то есть колонистов уже в третьем поколении.

Их и заметил робот-дозорный, как только всадники обнаружились на пределе видимости даже вооруженным глазом. До них было километров пятнадцать, значит – час движения прежним аллюром, размашистой рысью.

Он немедленно доложил о появлении преследователей и занял позицию в неглубокой выемке на вершине холма, или, как они здесь называются, – «купье». Склон холма с юга, откуда приближались кавалеристы, был пологий, но очень длинный, лишенный каких-нибудь естественных укрытий. Атакующим придется трудно. Галопом проскакать даже половину подъема у лошадей не хватит сил, а подниматься в гору шагом под прицельным огнем не решится даже самый отчаянный «джигит».

Для отступления Джонсон присмотрел тянущуюся вдоль обратного ската промоину, глубиной едва по колено, но с флангов она была не видна совершенно, а зайти себе в тыл робот не позволит.

Он выложил перед собой пять магазинов, заправленных патронами с утяжеленными пулями. Для завязки боя хватит. Проверил установки прицела и стал ждать.

– Ну вот, накаркали, – констатировал Шульгин. – К вечеру ложки сильно подешевеют, – вспомнил он к случаю пришедшую на память присказку кого-то из офицеров-рейнджеров. – Значит, предполагаю так. Вперед ехать нельзя. Оторваться, может, и оторвемся, а направление выдадим…

– Кому? – удивилась Лариса.

– Ты же не собираешься перебить абсолютно всех? – сделав большие глаза, спросила Анна. – Кто-то раненым на поле останется, кто-то ускакать успеет. Они и покажут…

– Можно бы и всех, – равнодушно ответила Лариса. – В Гражданскую сильно комплексовали?

– Дискуссии – отставить, Чапай вслух думает, – остановил девушек Шульгин. – Пока ехали, я по сторонам глазами водил. Рекогносцировал, то есть. Полуверстой сзади осталось чудесное местечко, на наш случай приготовленное. Ворочай лошадей, – приказал он вознице головного фургона.

Действительно, для их целей место было исключительно удобное. Здесь влево от намеченного маршрута уходила довольно широкая ложбина, похожая на высохшее русло реки. По самому ее дну журчал совсем жалкий, из последних сил пытающийся выжить ручеек. Вдоль него росла какая-то травка, которую пощипывали немногочисленные мелкие антилопы, размером едва превосходящие обычную дворняжку.

В трехстах метрах от поворота параллельно дороге пересекала лощину цепь невысоких, но с довольно крутыми склонами холмов, покрытых едва начавшей зеленеть травой и колючим кустарником вроде нашего терна. А еще в километре южнее вельд начинал отчетливо повышаться, постепенно переходя в плато, уходящее за подернутый пыльным маревом горизонт.

Позиция – лучше не придумаешь. Здесь можно было силами пехотного батальона легко остановить кавалерийскую дивизию.

Но за неимением батальона приходилось маневрировать наличными силами.

На повороте в лощину фургоны и кони, несколько раз проехав по одному месту, изобразили на земле хорошо видимый и понятный след.

Углубившись вдоль ручья на пару километров, так, что преследователям стало бы очевидно, куда направляется караван, в подходящем месте переправились на другой берег, остановились в редкой тени зонтичных акаций.

– Значит, дальше так, – продолжал распоряжаться Шульгин, – девушки – по фургонам и полным ходом гоните вот до этой отметки. – Он показал на карте. Часика за четыре добежите…

Новиков с Левашовым не возражали, чтобы он сейчас покомандовал. Из Испании Сашка вынес вполне подходящий опыт.

Там, куда он ткнул карандашом, видны были скалистые отроги, окруженные густой растительностью.

– Здесь нас подождете…

– Чего это ради? – возмутилась Лариса. – Давайте все вместе обороняться, или вместе поехали.

– Вместе здесь – значительная потеря времени и неудобный бой в окружении. Вместе поехали – нас перехватят в чистом поле, рано или поздно перестреляют с дальних дистанций. В моем варианте вы спокойно достигаете опорного пункта и ждете нас. Мы, лишенные обузы и беспокойства за сохранность имущества, обладая свободой маневра, уводим противника в ложном направлении, после чего возвращаемся с победой. Я доступно изложил? – Сашка докурил сигарету. – Вообще то, что вы сейчас услышали, называется «боевой приказ». Несколько фривольная форма подачи никак не влияет на обязательность исполнения…

Голос его едва заметно напрягся, пока не переходя в настоящий «командный», но и этого было достаточно. Ирина с Анной с самого начала не возражали, а тут и Ларисе спорить расхотелось. Новиков в это время отдавал распоряжения роботам, которых отправлял с девушками, Левашов руководил остальными, которые должны были составить главную огневую силу отряда.

– Гонишь лошадей в полную рысь, – говорил Андрей «Иван Иванычу», – по прямой. Доедете до скал – найдите подходящее укрытие, замаскируйтесь, организуйте круговую оборону. Ждите нас. Стрелять – в самом крайнем случае, при полностью определившейся угрозе. Но тогда уж – до окончательного результата.

Потом перешел к девушкам.

– Придется кому-то за кучера поработать. На один фургон не хватает. Ира, справишься?

– Уж как-нибудь, – усмехнулась та.

На самом деле других кандидатур и не было. Управлять четверкой лошадей на рысях намного труднее, чем автомобилем, хотя не все об этом догадываются. Лариса и Анна сбили бы лошадей с толку и наверняка опрокинули повозку на первых же километрах. Хорошо хоть, верхами ездят нормально.

Разъяснив им все, что считал нужным, и по тактике, и по хозяйственной части, Новиков велел трогаться. В это время издалека послышались первые винтовочные выстрелы. Ясный, прохладный воздух вельда хорошо разносил звук, и ветер тянул с юга.

– Ну, с богом!

Столько уже с ними всякого происходило, что девушки не воспринимали всерьез очередную опасность. Им словно в голову не приходило, что оставаться в голой степи втроем против неизвестного, но явно превосходящего числом врага – в обычных условиях почти верная смерть.

Эмоционально они, конечно, тревожились, но скорее как перед горнолыжным спуском или заездом в мотокроссе. И чувства открыто выражать в их кругу тоже было давно не принято.

Поэтому обошлись без объятий, слез, прощальных поцелуев. Так, по-солдатски простились.

Фургоны, набирая ход, покатились по весенней траве, Лариса с Анной загарцевали рядом, из суеверия больше не обернувшись.

– Порядок, одной заботой меньше, – облегченно вздохнул Олег. Новиков с Шульгиным молча переглянулись. Теперь начиналась настоящая работа.

Джонсон, лежа в своем укрытии, наблюдал за приближающимися всадниками. Те ехали несколькими группами, не слишком подгоняя лошадей. Переговаривались, курили трубки. Куда им спешить? Поговорка «солдат спит – служба идет» интернациональная, пусть и облекается в разные словесные конструкции.

След от фургонов и конских копыт ясно читается на красноватой почве вельда, след недавний, значит, к обеденному времени, в крайнем случае к закату, они их нагонят. Лучше всего застать караван на привале. Меньше лишней суматохи.

Робот определил расстояние до ближайшей цели. Тысяча сто метров. Винтовка достанет, но уцелевшие легко выскочат за пределы зоны поражения, и тогда начнется совсем другая карусель. Идеальная дистанция – полкилометра. Кавалерист из своего карабина по стрелку в укрытии ни за что не попадет, сам же будет – как мишень в тире.

Попадут в него или нет – Джонсону было все равно, винтовочная пуля для него действительно что слону дробинка, но он был запрограммирован думать как человек и вести себя как человек, пока обстановка не потребует иного.

Он поднял ствол и начал выбирать, кто станет первым.

Заложенная программа и последние инструкции хозяев запрещали ему убивать людей без крайней необходимости. Только для предотвращения непосредственной угрозы себе или другим людям, к категории врагов не относящимся. Или – по прямому приказу.

Эти конники врагами были, безусловно. И то, что они шли по следу хозяев, – угроза. Но не непосредственная и не смертельная.

Значит, решил Джонсон, задача номер один – остановить и задержать. И начал стрелять по лошадям. Ему их было не жалко, они – не свои. Своих он знал по именам и ухаживал за ними, можно сказать, «от всей души». Как вообще выполнял любую порученную работу.