Текст книги "Хроники Акаши. Том 2: Плетение мандал (СИ)"

Автор книги: Василиса Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

Я шёл по территории заброшенного завода. Под ногами хрустела кирпичная крошка, иногда ботинок цеплялся за пук длинной зелёной травы, которая то тут, то там пробивалась из трещин асфальта. Пустыми, без стёкол, окнами на меня смотрели здания из такого же красного кирпича, что был разбросан здесь повсюду. Я перелез через полуразрушенную стену и оказался в огромном внутреннем дворе, посреди которого росло механическое дерево. Чёрное и приземистое, оно раскинуло свои металлические ветви в разные стороны. Удивительно, что его окружал чистый, будто кем-то выметенный бетонный пол: ни куска кирпичика, ни травинки, ни ржавой железяки. Ну, уж железяк-то предостаточно «росло» на самом дереве. Ближайшая ко мне ветка была вся слеплена из рычагов, шестерёнок и разнокалиберных металлических трубок. Я подошёл ближе, чтобы разглядеть.

– Скрырр! Шшшс! – несколько ветвей метнулось ко мне. Вспыхнули, пробежав разрядом тока по телу, мандалы.

Я вывернулся, освобождаясь от цепкой металлической хватки. Дерево недовольно заскрежетало, помахивая оплавленной ветвью. Руку жгло.

Стоило взглянуть на узор, переливающийся на коже оранжевыми, красными и жёлтыми всполохами, как я всё вспомнил.

– Это сон!

На всякий случай я отскочил подальше от дерева и оглянулся.

За спиной на развалинах из красного кирпича стояли две тонкие фигуры. Конечно, Фиолетовый и Оранжевый. Они ловко спрыгнули со стены и приземлились недалеко от меня. И снова их образы подстроились под локацию. Кожаные куртки с ремнями и пряжками, массивные ботинки с толстой подошвой и котелки с чёрными круглыми очками на головах. Седоватые волосы собраны в хвост. Мне такая адаптация имиджа показалась забавной, и пришлось приложить усилия, чтобы не покатиться со смеху.

– Образы рисует твоё сознание, не мы, – пояснил Фиолетовый, словно прочитав мои мысли. – Кстати, будь осторожнее, оно движется.

Я, не оборачиваясь, прыгнул к неорганам, преодолев добрые два метра. Оглянулся: дерево и впрямь стало ближе.

– Вот зараза!

– Ну, у тебя же есть защита! Чего переживать! – подколол меня Оранжевый и взмахом руки открыл портал. – Пойдёшь?

Я убедился, что вижу книжные полки и шагнул внутрь.

– Раньше не допросишься, то крюк вытащи, то энергии набери, а сейчас вон сами зовёте, – проворчал я.

– Обстоятельства… – неопределённо повёл плечом Фиолетовый. – К тому же, почистив три энергетических центра, ты стал собраннее и быстрее восстанавливаешься.

Я кивнул для виду. Угу, так вам и поверил. Обстоятельства, значит? Опять что-то затеяли.

Мы пошли вдоль полок, неорганы присматривались к книгам.

– А есть какое-то воплощение, где я работаю с Таро? – спросил я. – Ну, карты такие.

Фиолетовый посмотрел на Оранжевого. Тот кивнул.

– Есть,– ответил неорган и вытянул руку. Небольшая тонкая книга в синем с золотым тиснением переплёте упала ему в руку.

– Надеюсь, оно не такое трешовое, как со Жрецом Смерти? – с опаской спросил я, припомнив позапрошлый подгон Оранжевого.

– Смотря как воспринять, – Фиолетовый неопределенно повёл плечом и раскрыл передо мной книгу.

Я и глазом моргнуть не успел, как мир схлопнулся в черноту. Постепенно стала проявляться новая картинка. Каменные стены, канделябры со свечами, стоящие в нишах, иссиня-черный занавес, драпирующий вход. Напротив меня сидит человек в бархатном красном костюме и выжидательно смотрит.

Надо расслабиться. Забыть себя и слиться с новым персонажем.

Я тасую колоду. Маленькие скруглённые по углам карты почему-то кажутся тяжёлыми. Вопрос. Всё всегда зависит от вопроса. Когда через тебя идёт мощный поток энергии, он придавливает к земле. Разламывает сознание на части. Вызывает дрожь в руках. А от моего ответа сейчас зависит многое. Судьбы тысяч людей. Ведь передо мной император.

Карл сидит неподвижно и как-то загипнотизированно смотрит на то, как я мешаю карты. Под его глазами залегли синие тени. Обычно волевое лицо приобрело слегка просительное выражение, во взгляде притаилась мольба. Судьба огромной империи зависит от того, что я сейчас скажу. Поток сдавливает виски, невыносимо. Но я проводник, я справлюсь.

Начинает слегка давить на лоб, будто кто-то невидимый касается пальцем между бровей. И я начинаю выкладывать карты.

Центральная – ложатся сразу две – Трансформация и Действие, 13-й и 7-й аркан.

По виску императора стекает капелька пота, пробегает по подбородку и падает на сукно стола. Иссиня-чёрная ткань «съедает» её мгновенно. Это тоже знак.

И две карты-спутницы – Путь, 18-й аркан и Маг, 1-й аркан. То, что нужно.

Я удовлетворён.

– Начать войну сейчас – правильное решение, император. Карты пророчат победу. Вы победите восточных отселенцев и сделаете Западный Кандар всемогущим. Я вижу великое объединение земель.

Карл смотрит на меня внимательно, испытующе:

– Твои предсказания всегда сбывались. Многие годы ты служил мне и давал верный совет в трудную минуту.

Я молча киваю. Поток, не найдя выхода, недовольно мечется в голове, колючей дрожью пробегает по телу. Но с каждой секундой он становится слабее, надо просто перетерпеть.

– Возможно, ты прав, переговоры с Далией так затянулись, что я сомневаюсь в надёжности этих союзников, – он нахмурился, обдумывая. – Благодарю тебя, Эдхард.

На стол ложится мешочек с золотыми. Символическая плата для того, кто полностью находится на содержании империи, но теперь золото пригодится. Грядет война.

– Во благо империи, – отзываюсь я.

Карл выходит, а я собираю карты с потёртого сукна. Сколько оно вытерпело, это сукно. Слёзы, удары, тысячи прикосновений. Теперь ещё и ложь предсказателя. И это тоже вытерпело. Но больше ему не придётся страдать. Я видел огонь, пожирающий всё: стол, мою колоду карт, дворец, город. Война. Карл проиграет.

Лана проскальзывает в Обитель Предсказаний легкой тенью. Золотые волосы волнами спадают на обнажённые плечи. Корсет утягивает и без того тонкую талию.

Любовница, соратница, ученица она садится прямо на стол передо мной. Тонкие пальцы тянутся к колоде в моих руках. Я не препятствую, позволяю.

На сукно падают три карты.

– Трансформация, Путь, Любовники. У тебя получилось? Бедный-бедный Карл.

Она не расстроена, просто заигрывает.

– Я выбрал сохранить в этом мире те крупицы магии, что ещё остались. Восточники обладают знаниями. В этот раз я играю не для себя и не для Карла, а для таких, как мы.

– Прощальный подарок этому миру?

– Можно и так сказать, – я собираю карты и касаюсь бархатной кожи на тонкой руке Ланы. – Но мы уйдём не сейчас. Сначала поможем восточникам, а они – нам. Ведь переход будет трудным.

– Мир без магии… – задумчиво произносит Лана. – Даже страшно такое представить, а тебе?

– Я сделаю всё, чтобы она не угасла…

Образ Ланы вдруг размазался, стал отдаляться, и в уши настойчиво влился звук будильника.

Я открыл глаза лёжа на кровати. Несколько минут вспоминал себя.

Надо же, прямо в реал из Акаши. Интересно, что у них там за замут? Я обманул короля и затеял войну? Но, кажется, за правое дело. Ну и воплощения у меня! Одно лучше другого. И всё какие-то придворные: вспомнить алхимика, жреца. Или неорганы подборку просто сделали? Может, хорошо, что проснулся, а то увидел бы какую-нибудь хрень вроде сожженного города, убитого короля. Или, того хуже, погибающую Лану. Кто знает, чем там кончилась та война?

Я встал и раздвинул плотные шторы, впуская в комнату свет нового дня. Хорошо, что мы не помним своих воплощений, в каждом из них найдётся куча поводов для сожаления, а то и отчаяния. А конец? Смерть разве может быть приятной? Даже дряхлая старость в окружении внуков так себе вариант. А если уж был убит, как-нибудь мерзко отравлен, казнён, например, за измену королю – так вообще шляпа. Я взглянул на серую полоску неба над горизонтом, тянущиеся вверх многоэтажки и стал собираться. Времени на философствования не оставалось.

В метро я снова пялился на людей, стоявших на эскалаторе, и снова вокруг них начинало проявляться свечение. В вагоне достал телефон и набил в поисковике «карты Таро». Но картинки так и остались просто картинками, в голове не обнаружилось никаких новых знаний по их значениям и раскладам. Толку от воплощения придворного предсказателя оказалось мало. А я-то надеялся, что смогу увидеть, как работает мандала, может, как-то контролировать процесс. А умел ли этот интриган выкладывать мандалы? Большой вопрос.

На работу несколько раз звонила Катька, то уточнить, где мы встречаемся, то во сколько, то присылала фото платьев с просьбой помочь с выбором. Я показал фото отцу.

– Ох, а что она с волосами сделала? – ужаснулся он.

– Не нравится? – я пожал плечами. – Мне тоже не нравится.

– Совсем не её тип, – пробормотал отец. – Ну тогда вот это, оно тоже светлое.

Он выбрал фото, а я отослал его Катьке.

– Ты сам-то чего выбрал? – спросил отец.

– Да один из рабочих костюмов надену, и ладно, – ответил я. – Они же дорогие и чёрные. Что ещё надо?

– И правильно, – отец чуть улыбнулся. – Мужчину красят дела, а не тряпки. Оставим это женщинам.

Он, наверное, хотел продолжить, что-то ввернуть про Светочку, но вздохнул и осёкся, закончив фразу. Мы перешли на обсуждение рабочих моментов.

В эту ночь я решил, что вряд ли набрал энергии на ещё один визит в Акаши, и «заказал» внутреннее сновидение. Тем более что после автошколы пришёл поздно и завалился спать заполночь.

Но в этот раз тоже словил кошмар. Я сидел за столом, тем самым, из сна про предсказателя, и раскладывал мандалу. Колода наполняла руку невероятной тяжестью, вытаскивать карты оттуда приходилось словно из липкого киселя. Это давалось большим трудом, но я всё равно вытягивал одну за одной. И каждая карта, ложась на стол, рушила что-то в реальном мире. Вот сукна касается башня, 16-й аркан, – и складываются словно карточные домики многоэтажные небоскрёбы. Восьмёрка мечей – и какая-то женщина мечется, бежит по лабиринту выстроенных мною вероятностей. Туз чаш – и вода поднимается, затапливает город. Я видел мир, наложенный на узор мандалы, и видел, как его разобранные фрагменты тасуются между собой. Но я плохо играл в творца. Вероятности не складывались, поезда сталкивались между собой, рушились города, люди безуспешно пытались выбраться из построенных мной лабиринтов. Я в сердцах закричал и смёл карты со стола. Задел канделябр и он, упав на зелёное сукно, мгновенно поджег его. Пламя было таким высоким и таким ярким, что я сразу понял: это конец. Убежать не успею, сгорит всё, и дворец, и карты, и я.

– Это расплата за то, что ты сжёг мою страну в огне войны! – из пламени вышел Карл и швырнул мне в лицо пригоршню монет. Они были раскалёнными, горячие брызги металла впились в кожу, обжигая болью.

Я закричал и проснулся.

Твою ж мать!

Над ухом настойчиво трезвонил будильник. Я заткнул его и кинул телефон на кровать. Потом передумал, схватил и набрал Лее.

– Андрей? Что-то случилось? – голос был не сонный, но удивлённый.

– Слушай, а как наша мандала влияет на других людей? И вообще на события в этом мире? – спросил я. – Не может так быть, что я получу что-то, а кому-то не достанется? Что кто-то вообще умрёт из-за цепочки событий, которую мы изменили? Или что мы вообще нарушим ход судьбы или как её там, и случится катаклизм?

Я выпалил всё это на эмоциях ещё свежего сна и, уже произнося последнюю фразу, осознал, как нелепо всё это звучит.

– Андрей, у тебя обострение ЧСВ, что ли? – поинтересовалась Лея. В её голосе явно проскальзывали смешинки. – Кругом тысячи и тысячи людей, которые своими желаниями и действиями меняют ход событий ежедневно. А мы даже не меняем, а перемещаем тебя в ту ветку вероятностей, где желаемое реально. И не просим мирового господства, такого, чтобы весь мир сошёл с рельс. Хотя, я уверена, где-то и такой вариант событий может существовать. Но такие резкие перемещения требуют огромных затрат энергии, а они нам не под силу. Встретишь ты этого некроманта или нет – мир не перевернётся с ног на голову.

– А что случится с той старой веткой вероятности? – спросил я, вставая.

– Продолжит существовать как ни в чём не бывало, – ответила Лея.

– Без меня? – я прошёл на кухню и достал из шкафа банку с кофе.

– Как бы тебе сказать, – Лея замялась. – Не совсем. Ты просто будешь воспринимать другую ветку. Представь, что ты – точка сборки, огонёк лазерной указки, перемещающийся по ковру судьбы.

– Не понимаю, – признался я.

– Да я тоже, – весело отозвалась девушка. – Но это как-то так устроено. Мы путешествуем по плетению всю жизнь, иногда события из прошлого меняются в наших воспоминаниях, но мы не особо замечаем это. Много наших аватаров идут по веткам параллельно или работает только подсвеченная ветка для нас – сложный вопрос. Не для человеческого ума. Я склоняюсь к первому, хотя это и самый мозголомный вариант.

– Да уж, Денис бы, и тот загрузился, – ответил я, заправляя кофеварку.

– Сам спросил, – засмеялась девушка. – А что случилось?

– Дурной сон, – признался я. – Я был тарологом и разрушил мир мандалой.

– Бывает, – протянула Лея. – Не беспокойся, ты не настолько крут. А теперь я, пожалуй, останусь в ветке событий, где успеваю на поезд. Давай, если что, пиши!

– Пока, спасибо за интересный рассказ! – отозвался я и сам поспешил собраться.

На улице в лицо ударил свежий ветер, и кошмар этой ночи уже совсем не казался страшным. И что на меня нашло? Как маленький ребёнок! Или, может быть, это тоже действие мандалы? Сегодня ведь ещё этот дурацкий благотворительный ужин – уж точно отголосок нашего с Леей шаманства. Надо держать ухо востро.

Глава 12

Я отказался выехать на благотворительный ужин пораньше на машине вместе с отцом. Нужно было встретить Катьку на Китай-городе и уже оттуда вместе направиться к банкетному залу. Наверное, будем единственными, кто приедет на метро.

Катька пришла заранее и ждала меня в центре зала в том самом платье, что выбрал отец. В реальности оно и вправду неплохо на ней сидело и казалось невзрачным только на фото. Телесного цвета верх покрывала тёмная вышивка, и выглядело, будто Катька надела уж очень откровенный корсет, который плотно обхватывал фигуру, а юбка в серый поблескивающий горошек оказалась лёгкой и постоянно колыхалась на ветру, открывая стройные ноги.

Я же надел один из своих обычных костюмов, в которых хожу на работу. Не знаю, модные ли они, но точно дорогие.

– Отличное платье, тебе идёт, – похвалил я.

– Спасибо, оно сдержанное, но с изюминкой из-за фатиновой юбки и верха с вышивкой. Это из наших остатков, одна из популярных моделей этого года, – вздохнула Катька. – Дрю, у меня для тебя кое-что есть. Модный штрих.

Она достала из сумочки галстук. Чёрный с каким-то синим узором. Если быть точнее – с затейливым пересечением полосок синего всяких разных оттенков.

– Тебе очень подошёл бы – под глаза. А то серый здесь как-то не особо смотрится.

Я посмотрел на галстук. В принципе, ничего. Может, она даже права.

– Хорошо, я это надену, но только с одним условием!

Катька испуганно хлопнула глазами. И чего это она стала такая шуганая?

– Ты больше не будешь назвать меня «Дрю», никогда.

– А… что? – Катька замялась. – А почему?

– Да потому что не нравится мне. Сто раз тебе говорил: Дрю и Андрюша – не люблю!

– Правда? – Катька, казалось, совершенно искренне удивилась. – А я думала, это только для других. А для нас с тобой можно, как отдельный вариант имени для близких. Ну, раз мы теперь не близкие люди – то да.

Вид у неё был такой, что сейчас заплачет.

– Мне просто не нравится ни от кого это слышать. Какие-то три буквы, недоимя. Есть вполне отличный вариант: Андрей, – прояснил ситуацию я. – А неблизкие зовут теперь меня по имени-отчеству, Андрей Евгеньевич. От тебя я этого не прошу.

– Хорошо, Дрю… – Катька спохватилась и закрыла рот рукой, – то есть Андрей!

– Так-то лучше, – я протянул руку за галстуком.

Мы подошли к аркам Гостиного двора, и я заметил вывеску фонда и охрану. Конечно, мне пришлось предъявить пригласительные. Отец загнул, не мог меня каждый охранник знать в лицо. Я отдал Катьке её конвертик, и она с удовольствием погладила чёрную глянцевую бумагу. Или с надеждой.

Признаться, я ни разу не был в Гостином дворе и удивился, что отец, вместо того чтобы арендовать что-то поскромнее, но целиком, выбрал треть зала здесь, поделив его с посторонними мероприятиями. Несолидно как-то. Часть зала была отгорожена чёрной ширмой, и за ней шли какие-то приготовления, ещё треть также была закрыта, там люди в униформе катали вешалки со шмотьём. На отцовской трети стояли столики и прогуливалось довольно много народу. Столики пока пустовали, и народ собирался в кучки и о чём-то болтал. Честно, мне стало не по себе от одного вида этих надутых разряженных индюков. Они все блестели украшениями, шикарными вычурными нарядами, но создавали впечатление мишуры. Пустышек. Всё казалось фальшивым и наигранным. Может, потому что за очками в шикарных оправах прятались скучающие взгляды? Или портили дело тени под глазами и утомлённые выражения лиц, а-ля «как же мне осточертела эта жизнь», причём поверх всего этого была наклеена белоснежная вежливая улыбка? Я вспомнил, как Данилыч однажды очень точно высказался: когда не хватает блеска в глазах, люди заменяют его блеском побрякушек. Не важно, что это: дешевая бижутерия или бриллианты. Суть одна. Я попробовал посмотреть ауры, пока мы спускались вниз, но свечение так и не появилось. Возможно, его затмил блеск побрякушек.

– Андрей, Катя! – отец вырос словно из-под земли. Конечно, я и не надеялся, что он сразу же кинется знакомить Катьку с владелицей дома моды. Наверняка сначала нужно снести мучения официальной части и пару светских бесед, вести которые мне раньше не доводилось.

Отец потащил нас к тусовке из троих совсем неброско одетых мужчин. Явно не дорогие гости и не клиенты. Управляющие? Помощники? По беседе непохоже.

Один из них увлечённо фоткал на смартфон всё, что под руку попадалось.

– Это мой сын и помощник в бизнесе – Андрей, – отец представил меня мужчинам. – И талантливый молодой дизайнер модной одежды Катерина. Его девушка.

Катька вся аж зарделась. То ли от того, что её назвали талантливым дизайнером, то ли – моей девушкой. Зато от последнего немного офигел я. Она ведь к концу вечера и вправду подумает, что мы снова вместе.

А ещё я почувствовал, что сейчас мне придётся вступить в беседу. Прямо придворный светский вечер. Вот где вчерашний таролог бы оторвался. Я представил, как он изысканно флиртует с дамами, ловко отпускает колкие шуточки в сторону вельмож и разговаривает двусмысленными намеками на политические темы. А потом вспомнил, что я и есть он. В каком-то из положений точки сборки, конечно.

– Как здорово, что вы поддерживаете отца не только в бизнесе, но и в благотворительности! – ввернул один из мужчин, пожимая мне руку. Глаза его изучающе смотрели на меня, а в уголках губ пряталась улыбка.

И тут я понял, что это не кто иные, как журналисты. Потому костюмы не шикарные, зато ребята контактные и наверняка остры на язык.

– Полностью поддерживаю и считаю, что бизнес должен идти рука об руку с благотворительностью, – провозгласил я. И тут же, не дожидаясь вопроса, стал объяснять почему.

Говорил я, конечно, не про поблажки в налогах и уж тем более не про отмывание денег. Я говорил про облик настоящего бизнесмена, который трудолюбив, обладает блестящим образованием, профессионал в своей области, но не ставит во главу угла наращивание капитала. Он не чёрств сердцем и готов помочь нуждающимся.

– Потому что деньги не должны являться самоцелью. Они всегда лишь средство, которое служит людям. И если некоторая сумма может изменить жизнь человека, например, одарённого ребёнка, то это замечательный вклад. Достойный.

Я закончил и улыбнулся журналистам. Они все слушали очень внимательно и пялились на меня с крайне сосредоточенным выражением лиц, наверняка ещё и записывали «речь» на диктофон.

Отец тоже пристально смотрел на меня. Если он и охренел, то виду не подал.

– А теперь пойдёмте послушаем речи других меценатов, с трибуны, – заявил он, намекая, что пора рассаживаться за столики.

Я тряхнул головой, освобождаясь от пелены. Черт возьми! Получилось! Я на какое-то время действительно влез в шкуру интригана-предсказателя. Я был им! Не собой! Ну что ж, вот и его умения проявились. Не видение конечно, но тоже неплохо.

– Дрю… Андрей, у тебя всё хорошо? – спросила Катька, подхватывая меня под руку. – Мне показалось, ты пошатнулся.

– Всё в порядке, душновато здесь. И в горле пересохло, – ответил я. – Пойдём что-нибудь выпьем.

В конце зала за расставленными в шахматном порядке столиками располагалась трибуна, а над ней смонтировали высокую металлическую арку с освещением, к которой крепился небольшой экран для проектора. Задняя стена, служившая фоном, была затянута тканью с тем же принтом, как и на пригласительных: чёрный фон с серебристыми завитушками. Мы с Катькой уселись на указанное отцом место, а сам он пошёл к трибуне. Наш столик стоял в первом ряду. Я заметил, что стула там четыре, но догадался, почему, слишком поздно, когда к нам продефилировала Светочка и, непринужденно поздоровавшись, уселась рядом. Правда, ближе к Катьке. Рыжая ведьма надела зелёное платье с таким откровенным декольте, что, казалось, ещё чуть-чуть – и грудь вывалится наружу.

«Включить» придворного-таролога у меня в этот раз не вышло, и я даже не ответил ведьме на приветствие. Представлять ей Катьку, хотя Светочка весьма выразительно смотрела на девушку, даже не подумал. Обойдётся. Катька, правда, тоже стала смотреть вопросительно, только не на ведьму, а на меня.

Хорошо, отец как раз начал вещать с трибуны, и всё внимание переключилось на его выступление. Он толкнул проникновенную речь, а на экране в это время появлялись, сменяя друг друга, фото детишек-инвалидов. И понеслось: отца сменили какие-то пузаны в строгих костюмах, они задвигали речи про свои правые дела и приглашали других делать пожертвования. Объявлял всех некий импозантный мужчина в чёрном костюме и фиолетовом галстуке, а отец с вежливой улыбкой стоял рядом.

Нам принесли шампанское, стаканы с водой и целое блюдо шпажек с шашлычками из мяса, овощей и рыбы. Я сразу взял пару шпажек и принялся уплетать, не глядя ни на ведьму, ни на Катьку. Старался смотреть на экран и вещающих с трибуны, делая вид, что очень увлечён выступлением. Катька, взглянув на меня, тоже взяла себе шашлычок и стала вертеть его в руках.

К нам потихоньку спустился отец, уселся между мной и Светланой, взял шпажку с сёмгой, бокал шампанского, а когда стихли аплодисменты очередному выступающему, завёл разговор:

– Светлана, вот девушка, о которой я рассказывал. Катенька – дизайнер одежды. В твоём доме мод наверняка нужны молодые специалисты?

На некоторое время я словно оглох. Слова отца настолько ошеломили, что всё вокруг стихло. Меня оглушило ими, как раскатом грома. Я даже не услышал, что ответила Катька, видел только, как она улыбается ведьме.

Чёрт! Отец меня обыграл. Или ведьма… шах и мат! Катенька оказалась разменной фигурой в её игре. Ещё одним шагом к моему поражению. Ведьма её вмиг к рукам приберёт. А Катька доверчивая и в людях совсем не разбирается. Сразу поведётся на Светочку.

Хотя надо просто отказаться. Встать и уйти прямо сейчас. Утащить за собой Катьку. И пофиг, что подумают. Если получится скандально, будет отлично. Катька потом от стыда сгорит, а к ведьме не подойдёт.

Я встал, собираясь схватить Катьку за руку, но она встала сама и посмотрела на меня, почему-то радостно. Встали и отец, и ведьма. По всему залу послышался звук отодвигаемых стульев. А потом отец захлопал.

И все подхватили аплодисменты. Шум ладоней отца отразился сотнями рук приглашённых. Как эхом, волной прокатился по залу. За стеной скрежетнуло, и экран стал подниматься вверх, убираясь в корпус. А сама стена дала вертикальную трещину и начала разъезжаться в стороны, оказавшись гигантской ширмой.

Я на всякий случай посмотрел на руки, потом на складывающуюся гармошкой ширму.

За ней оказался ещё один зал, уставленный картинами.

– Благотворительный аукцион начнётся через полчаса! А пока вы можете рассмотреть лоты в нашей галерее с экспонатами, – жизнерадостно объявил человек в фиолетовом галстуке.

Все зашумели и потянулись в образовавшийся проём. Катька ускользнула, увлекаемая ведьмой. Я кинулся за ними, но дорогу перекрыл отец.

– У Светланы процветающий бизнес, они не только одежду производят, но и аксессуары и ювелирные изделия. И у неё как раз новый проект. Хочет использовать принты картин наших подопечных в осенней коллекции этого года. Первый ряд моделей сегодня продемонстрируем. Если хорошо пойдёт, представляешь, как выиграет с этого фонд? – отец говорил, казалось, искренне, а не с целью меня задержать. Хотя тут не разберёшь.

– Спасибо, пап, – я решил не пререкаться, чтобы сэкономить время и, обогнув его по дуге, устремился в новоиспечённую галерею.

Катькино платье мелькало далеко впереди. Чёрт!

Я стал лавировать между не спеша идущими парами и с разбегу влетел в какого-то мужчину. Прямо в плотное пузцо, обтянутое клетчатым пиджаком.

– Ох, простите, пожалуйста! – извинился я, и тут же был схвачен за локоть.

– Куда же вы так спешите, молодой человек, на таком дивном вечере? – обладатель цепких пальцев оценивающе смотрел на меня сквозь тонкие стекла очков. А ещё он улыбался, хитро так, как кот, удачно урвавший с хозяйского стола банку сметаны.

– Да вот, за своей девушкой, – я кивнул в толпу.

– Уверен, в таком обществе вам нечего за неё опасаться. Женщин стоит иногда предоставлять самим себе, чтобы они, по крайней мере, успели соскучиться, – мужчина выпустил мой локоть, но продолжал удерживать меня взглядом. – Могу я узнать, с кем честь имею?

– Шевцов Андрей Евгеньевич, – представился я, надеясь отделаться ещё парой фраз и отвалить.

– Ах, неужели! – незнакомец буквально впился в меня взглядом. – Сын Евгения Геннадьевича? Молодая смена! Прекрасно.

– Здравствуйте, Лев Константинович! – рядом со мной вырос отец. – Не чаял, что вы найдёте время посетить наше скромное мероприятие.

– Как же, как же, Евгений Геннадьевич, – мужчина расплылся в улыбке. – Благотворительность – наше всё! А что же вы так долго скрывали от нас столь прекрасного юношу?

Он пожал руку отцу, потом протянул ладонь мне:

– Ну, будем знакомы?

Я коснулся его пальцев, они неожиданно оказались ледяными, и в одно мгновение картинка поменялась. Добродушно улыбающийся Лев Константинович стоял передо мной в облаке чёрного марева. На заднем плане, как свечки, вспыхнули разными цветами ауры приглашённых.

Чёрт, досмотрелся! Как не вовремя глючить начало!

Я надеялся, что всё же сохранил лицо: не отдернул руку, хотя было такое желание, и тоже слегка улыбнулся в ответ.

Через несколько секунд наваждение исчезло. Лев Константинович ещё раз похвалил ужин. Отец отделался парой вежливых фраз и, подхватив меня под руку, под каким-то предлогом потащил прочь. Выглядело это довольно бесцеремонно.

– Чёрт бы его побрал, – проворчал отец громким шепотом, как только мы отошли подальше. – И ведь припёрся же!

– А что такое? – поинтересовался я, понимая, что Катька безнадежно упущена.

– Запомни его, – прошипел отец. – Знаменский Лев Константинович. Никогда, ни при каких обстоятельствах не веди с ним дел. Да и вообще лучше держаться от него подальше. Стервятник. Подлая, лживая тварь.

– Ясно, пап, – кивнул я.

Ни фига себе, рекомендации! А сам так мило беседовал с этим кексом. Ясно, почему аура этого Льва такая чёрная, прямо как поток мертвых душ в храме жрецов смерти.

Стоп!

Лев! Его зовут Лев. Чёрная аура!

Я полез в телефон и открыл там фотку некроманта. Похож! Блин, похож ведь!

– Пойдём, присоединимся к нашим девушкам, – отец потащил меня под руку вглубь зала.

Я оглянулся. Справа мелькнул знакомый клетчатый пиджак.

Чёрт! Неужели я нашёл его?!

Мы не успели присоединиться к Катьке и Светочке. Отец постоянно останавливался и представлял меня каким-то своим знакомым. Они радовались, увидев «молодую смену», «наследника», «надежду семьи» и тому подобное. И каждый оценивающе разглядывал меня. Наверное, пытались понять, удержу ли отцовский бизнес. Можно ли будет изменить баланс сил, если я встану во главе компании. После каждой такой встречи отец давал мне комментарии. Под конец стало ясно, что на ужине собрались исключительно «милые и добрые» люди. Но никто не переплюнул Льва Константиновича, этот явно чем-то насолил отцу.

Начался аукцион. Я выцепил взглядом фигуру в клетчатом пиджаке, сконцентрировался. Как там говорила смотреть Лея? В расфокусе?

Едва заметное свечение сначала появилось вокруг ведущего, потом распространилось на сидящих впереди гостей. Я перевел взгляд на Льва. Серое. Едва заметное серое, но никакого черного марева. Может, нужно снова пожать ему руку?

Поймать некроманта удалось, когда все перешли к следующей части: показу коллекции одежды с принтами картин детишек. Отец всё-таки арендовал весь зал, просто разбил его на несколько секций. Светочка и Катька уселись в первом ряду перед небольшим подиумом, отца утащил на приватную беседу какой-то тощий седой хлыщ в белом костюме. А я устремился на поиски знакомого клетчатого пиджака. Лев обнаружился в первом зале: стоял перед столиком, допивая шампанское, явно собираясь уходить.

– Лев Константинович! – окликнул я, мысленно похвалив себя за то, что запомнил отчество. Видно, попытки отца всё же дают плоды.

– Да, юноша, – Лев повернулся ко мне вполоборота, вопросительно поднял бровь. На полноватом лице проступила хитрая полуулыбка.

Я тут же растерял все слова и не мог сообразить, что ответить.

Блин, таролог, ты нужен мне! Нужно как в тот раз с журналистами, получилось же! Давай, начнём с какой-нибудь чепухи, всё – игра. Это шахматы, я должен поиграть с некромантом. Он это знает. Но не знает, что мне от него нужно на самом деле. Ложный предлог. Ловушка. У каждого своя. Он будет меня заманивать в свою, не догадываясь о моих настоящих целях, а я заманю его в свою. Это будет как игра в шахматы, и начнётся она с намёков, ловушка всегда поначалу плетётся из слов.

– Тоже заскучали на показе мод? – Я остановил проходившего мимо официанта и взял с подноса бокал. Теперь у меня есть предлог стоять здесь, а со стороны некроманта уже невежливо так просто уйти, оборвав разговор.

– Считаю это больше дамским увлечением, – ответил Лев. – Разве что на моделей посмотреть, да они сейчас пошли худосочные, заморённые, и взгляду зацепиться не за что. Безобразие!

Он лукаво сощурился.

– Время диктует свои стандарты, – я пожал плечами.

– Ну да, ну да, – пробормотал Лев Константинович. – Мы же с вами из разных поколений. И что же диктует ваше время?