Текст книги "Потаенные страхи"

Автор книги: Варя Хворостянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Ох, спасибо! Не знаю, как и благодарить вас! Что я могу для вас сделать?

– О, это сущий пустяк для вас… – замялся врач. – Понимаете… Не знаю даже, как сказать…

– Я выполню любую вашу просьбу. Вам не стоит волноваться об этом, уверяю вас.

– Видите ли, в чем дело… Моя жена… просто боготворит вас. Не могли бы вы дать автограф для нее?

– И это все?! – удивился актер. – Это самое малое, что я могу для вас сделать!

– В таком случае, я принесу завтра фотографию? – обрадовался доктор.

– Разумеется! Я с удовольствием подпишу ее для вашей жены. Если еще что-нибудь потребуется – только скажите!

– О! Благодарю вас, молодой человек! Да! Совсем забыл. Вы можете перейти в вип-палату, если вас не устроит обычная. Она, разумеется, одноместная, но там есть диван. Думаю, с вашим ростом вы там должны поместиться. Расценки сможете узнать у регистратора. Уж извините.

– Нет-нет, все в порядке. Не беспокойтесь по этому поводу. Думаю, учитывая нашу с Майей Сергеевной профессию, будет лучше сразу занять вип-палату.

– Да, я понимаю. Тогда завтра переведем ее сразу с утра, – на всякий случай уточнил мужчина.

– Да, хорошо. Спасибо вам, Петр Васильевич.

Они обменялись любезностями. Доктор еще раз посоветовал актеру поехать на ночь домой, а завтра вернуться ближе к обеду, поскольку Михеевой будут заниматься диагносты. Мужчина сдался.

Зашел к любимой попрощаться. Девушка крепко спала. Андрей был несказанно рад тому, что актриса, наконец, пришла в себя. Но на все эти повязки, бинты, датчики и ту страшную штуковину, воткнутую в руку на сгибе локтя, смотрел с содроганием и тяжелейшим чувством вины. Молодой человек подошел к рыжеволосой. Наклонился к лицу…

“Она ведь не узнает? Один только раз. Всего один!”

Их губы разделяла всего пара сантиметров, не более. Горин закрыл глаза и нежно коснулся губами кончика носа спящей. Задержавшись, плавно перешел к щеке. Снова замер. Спустился ниже и припал к шее. Вдыхая аромат ее кожи, не мог заставить себя оторваться. Там, почти под самым ушком. Несмотря на двое суток, проведенных ею в стерильном помещении, он смог уловить запах ее тела. Опомнившись, поднял голову.

– Спокойной ночи, милая. Спи и набирайся сил. Завтра я обязательно вернусь, – прошептал брюнет и тихонько вышел из больничных покоев.

“Та женщина оказалась права. Сегодня и вправду случилось нечто очень хорошее!”

Если бы Майя не спала в этот момент, она была бы ошарашена таким поведением наставника. И тут только два варианта. Либо девушка сгорела бы со стыда или, скорее, от смущения, либо провалилась сквозь землю.

***

Горин проснулся необычайно поздно. Часы показывали 10:27.

“Так даже лучше. Меньше времени останется ждать до конца обследования.”

Шел третий, последний день «отгула». Надо было наведаться в агентство. Работы, наверняка, накопилось немало. Но еще неизвестно, что скажут в клинике. Лучше пока отказаться от предложений на долгосрочные проекты. Он должен был быть более-менее свободен, чтобы, в случае чего, сразу примчаться в больницу. К ней.

Выпив на ходу кофе, молодой человек быстро оделся и вышел из квартиры. Погруженный в мысли, не заметил, как добрался до места работы. Разговор с дядей предстоял не из легких. Ну конечно! Вытворить такое, еще и без вразумительных объяснений. Каково же было удивление брюнета, когда он, приготовившийся к добротной выволочке, застал президента в хорошем расположении духа.

– А-а-а… Мой мальчик! Заходи-заходи. Выпьешь что-нибудь?

– Здравствуйте, Лев Михайлович… Нет, спасибо, я за рулем… – ответил актер, чувствуя, что здесь явно крылся какой-то подвох.

– Слышал, Майя пришла в себя. Это замечательно! – президент агентства подошел к бару и, долго выбирая, плеснул в стакан немного бренди.

– Да, но… Как вы узнали?

– У меня везде глаза и уши, не забывай об этом. Что ты думаешь делать дальше?

– Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Ей сейчас должны проводить обследование. Ближе к обеду отправлюсь в клинику. Узнаю, как обстоят дела. Пока я буду работать, не выезжая за пределы города. В серьезные проекты ввязываться не буду. Ну, а фотосессии-клипы-ролики, думаю, много времени не отнимут. Поймите, я должен быть минимально занят работой сейчас.

– Я надеюсь, ты понимаешь, как много рискуешь потерять.

– Вполне. Но я достаточно отпахал за последние восемь лет. У меня довольно-таки неплохая репутация. Пора удалиться на небольшой отдых. В противном случае выгоняйте к черту!

– Даже ведущему агентству по поиску талантов непозволительно разбрасываться столь ценными кадрами. Поэтому хорошо. Я пойду тебе навстречу. Но! Ты ответственен за реабилитацию своей подопечной. Она должна вернуться. Если понадобится помощь – можешь рассчитывать на меня. И еще. Полностью освободить я тебя не смогу. Поэтому время от времени тебе придется здесь появляться. Завтра свяжешься со своим менеджером, он тебе все расскажет.

Удивлению актера не было предела. Он ожидал гневной тирады, криков, нравоучений. Но никак не спокойного разговора по существу, да еще такого удачного. О предложении помощи и говорить нечего.

Если бы Андрей только знал, каких размеров молнии метал президент, обнаружив его записку. Подвернись тогда племянник ему под руку – тот пришиб бедолагу и не поморщился бы. Но за несколько дней Исаев поостыл, а поразмыслив на холодную голову, и вовсе успокоился.

***

Лев Михайлович Исаев, президент кадрового агентства и, по совместительству, родной дядюшка Андрея Горина. Двенадцать лет назад он спас шестнадцатилетнего мальчишку от травли, забрав его у звездных родителей. Мать Андрея вышла замуж за его отца и уехала в Японию. Их сын родился уже там.

Европейцев, живущих в стране восходящего солнца местные жители не любили. А вот людей, рожденных в смешанных браках – просто презирали. Мальчика гнобили сверстники за «грязную» кровь. Его не пускали в класс и бедняге приходилось по полчаса сидеть в коридоре. Смывали его вещи в унитаз, портили парты, обкидывались бумагой и мелом, обливали водой. Оскорбляли, называя «русской гориллой», и прогоняли отовсюду. Учителя же смотрели на все унижения и издевательства сквозь пальцы.

В конце-концов он начал считать смешанную кровь своим проклятием и ненавидел себя за это.

В силу занятости, родители Андрея не могли проводить с сыном хоть какое-то время. Из передряг его всегда вытаскивал гувернер, который тоже не жаловал подопечного.

После гибели друга Андрей словно слетел с тормозов. Гонимый и непризнанный окружающим миром, озлобился, ожесточился и закрылся в себе. Постоянно дрался на улицах и часто попадал в полицейский участок. Не было ни дня, чтобы он вернулся домой целым и невредимым. Синяки, ушибы и ссадины стали постоянными его спутниками.

В школе, когда однажды парень бросил стулом в обидчика и сломал тому палец, его стали опасаться и начали игнорировать. Даже взрослые относились к нему с долей презрения. Медленно и мучительно мальчишка погрязал в клоаке.

Исаев, приехавший навестить сестру, увидел, что происходило с племянником. После расспросов гувернера, решил сам поговорить с мальчиком.

– Ты хочешь начать новую жизнь? Или предпочтешь опуститься на самое дно, откуда тебя уже никто не сможет вытащить?

– Мне все равно… – с деланным безразличием ответил тогда парень, хотя на самом деле отчаянно нуждался в помощи.

– Заставлять не буду. Если действительно хочешь, тогда отправляйся в свою комнату. Возьми только лишь паспорт и возвращайся ко мне. У тебя полчаса.

Они улетели поздней ночью, не попрощавшись. Мать мальчика билась в истерике, пока сын сам не попросил оставить его в покое и не пообещал вернуться, когда, наконец, обретет себя.

Президент, только с виду казавшийся эксцентричным чудаком и балагуром, обладал поистине невероятным чутьем. Он видел людей насквозь. Находил их скрытые таланты и раскрывал, доставая наружу то прекрасное, что делало их уникальными.

***

Обговорив рабочие моменты и уладив все проблемы, актер покинул агентство.

Уже направляясь в больницу, Андрей проехал мимо той самой кофейни, где случилась беда. Брюнет внезапно почувствовал злость. Колеса автомобиля завизжали от резкого торможения.

В кофейне полным ходом шел ремонт. Новенькая витрина уже красовалась в оконном проеме. Паренек, работавший там бариста, проводил инвентаризацию.

– Сколько убытков, сколько убытков! И все из-за одного придурка! – причитал кареглазый блондин.

Темные джинсы, серая футболка и клетчатая рубашка, как ни странно, хорошо сидели на таком худом человеке. Поглощенный расчетами, он не заметил, как Горин подошел к нему. Через мгновение его припечатали к барной стойке.

– Как именно она пострадала?! – проревел актер.

– П-подождите! О чем вы??! – юноша даже понять не успел, что произошло.

– Это была твоя смена. Я запомнил тебя. В день аварии. Рыжая девушка. Повторяю вопрос. Как она пострадала?! – один только взгляд его внушал такой ужас, что ноги подкашивались сами собой.

– Хорошо-хорошо, я понял! Отпустите меня уже наконец!

Андрей опомнился, отпустил беднягу и сделал шаг назад. Блондин, откашлявшись, одернул рубашку и вызывающе посмотрел на актера.

– Вам стоило бы поучиться манерам. Судя по всему, вы только на камеру такой правильный, – от услышанного Горин непроизвольно сжал кулаки, но удержался, чтобы не съездить этому наглецу по физиономии.

– Рассказывай по делу.

– Ваша девушка сидела в самом углу, возле витрины. Вон там, – парень указал на пустое место у самой стены. – Она просидела больше часа, постоянно выглядывая в окно. Видимо, ждала кого-то. Машина въехала в центральную часть. Ее не задело, но сильно зажало столиком. Разбитое стекло посыпалось довольно далеко, так что на нее попало совсем немного. Так что девушке очень повезло оказаться именно там.

– Это… Это ее любимое место… – рассеянно пробормотал Андрей.

– Она ведь жива? Было бы жаль, если бы погибла. Такая молоденькая… А она правда актриса? Я в новостях слышал, как говорили об…

Андрей уже не слышал, что говорил ему бариста. Его на тот момент занимала только одна вещь – она ждала его. Все полтора часа ждала его! Если бы только он успел, все обошлось бы. Майя была бы здорова!

– Извините! – врезалось в его сознание, – Я говорю, с девушкой все в порядке?

– Что? А, да. Да, она… очнулась вчера вечером, – задумавшись, Горин направился к выходу.

Сев в машину, брюнет устало потер руками лицо. Тяжело вздохнул. Достал телефон.

«Уже час дня… Интересно, они уже закончили?»

Именно в этот момент Майя осматривала свою новую палату. Она уже лежала в постели, а с такого ракурса было не очень-то удобно разглядеть все. Сюда ее привезли в кресле-каталке. Заезжая, она успела заметить сразу справа еще одну дверь – видимо, уборная. С другой стороны обеденный стол с мягким угловым диванчиком и маленький холодильник. Широкая для больничной койки и, должно быть, удобная кровать чуть поодаль по правой стороне. А почти напротив, в углу возле окна, к потолку был прикреплен телевизор. Под ним стояла ваза с какими-то цветами.

По обеим сторонам кровати тумбы, на одной из них лампа. За дальней тумбой небольшой шкафчик с зеркалом. У противоположной от кровати стены мягкий диван, небрежно накрытый пледом. Сама по себе палата просторна, в мягких синих тонах. Шторы на окне, занавеска у кровати и диван на несколько оттенков темнее стен. Остальная мебель была исполнена в белом цвете. В целом, обстановка отдаленно напоминала домашнюю. Во всяком случае, находясь здесь, можно было на время забыть, что ты в больнице. Майе очень понравилась ее временная обитель. Единственное, чего она не могла понять, так это с чего такие привилегии.

Хоть и прошла только первая половина дня, девушка уже утомилась. Разболелась голова. Двигаться было больно из-за сломанных ребер. Актриса закрыла глаза. Сквозь дремоту услышала тихий щелчок дверной ручки. Еле слышно дверь открылась, потом так же закрылась. Поскольку занавеска была задвинута, посетителя разглядеть не представлялось возможным. Зашуршал пакет, на стол что-то поставили. Кажется, кто-то присел на диван. Девушка сделала над собой усилие, открыла глаза и попыталась поднять хотя бы голову. Острая боль заставила бросить все попытки сделать это.

– Не нужно, – послышался мужской голос. – Сейчас твоя вежливость ни к чему хорошему не приведет. Просто лежи.

– Лев Михайлович?

– Здравствуй, красавица! – мужчина улыбнулся. – Ну? Как себя чувствуешь? Хотя, вопрос, наверное, глупый, – президент подошёл и присел на стул возле кровати. Где он его взял? Майя не смогла припомнить, где в палате были стулья.

– Ничего, – актриса улыбнулась в ответ. – Сказали, пролежу тут около недели, если не будет осложнений.

Внезапно девушка погрустнела.

– Лев Михайлович, простите. Я подвела вас. Сорвала съёмки! Мне очень жаль.

– Ну что ты, девочка. Главное для тебя сейчас – это твое скорейшее и полное восстановление. Об остальном не думай. Это не имеет значения. Не нужно извиняться. Беда может случиться с каждым. И слава Богу, ты не сильно пострадала. Сейчас будут снимать остальное, а твои эпизоды доснимут когда поправишься.

Слова Исаева немного успокоили. Но все же, окончательно избавиться от чувства вины девушке так и не удалось. Они проговорили еще час. О разном. Обо всем. Мужчина рассказывал разные забавные истории из молодости, чтобы отвлечь Майю от тяжелых мыслей и последующего приступа самобичевания. На очередной истории, борясь с собой до последнего, она уснула. Этого и добивался президент.

– Ничего, девочка. Все обойдется. Ты сильная. А он тебе поможет. Только и ты уж помоги ему. Держитесь друг друга, – Исаев сказал это уже спящей девушке. Погладив ее руку, мужчина встал и пошел к выходу.

Андрей добирался до больницы довольно долго. А по его меркам, можно было за то же время успеть дойти пешком туда и обратно раза два, не меньше. Но такая мысль пришла в голову, когда Горин уже шел по одному из коридоров клиники. Шел, не замечая перед собой абсолютно никого вокруг. Кто-то подхватил его под локоть и резко затормозил.

– Ты? – удивился актер.

– Здравствуй, мальчик мой. Она только уснула, не тревожь ее.

– Ты был у Майи?

– Да. Тебя это удивляет?

– Признаюсь честно, не ожидал тебя здесь увидеть, – собеседник лишь усмехнулся и отправился дальше.

– Лев Михайлович! – окликнул актер. – Мне нужно поговорить с вами.

– А я все думал, когда же ты решишься? Давай поговорим. Только сперва выйдем в парк. Не возражаешь?

– Нет, место не имеет значения, – ответил юноша и пошел за президентом.

Взяв в автомате кофе, они устроились на скамье в небольшом парке на территории клиники. Горин не знал, с чего начать. Немало вещей его заботило. Исаев терпеливо ждал, пока тот собирался с мыслями.

– Дядя… – начал Андрей. – Не знаю, поймешь ты меня или нет, но… со мной что-то странное творится. Мне недавно снился Джун. Я… слышу его голос. Он преследует меня, даже когда бодрствую. Во сне он кричал на меня. Он сказал… что это из-за меня…

– Погоди, – не понял мужчина, – что из-за тебя?

– Майя. Она попала в аварию из-за меня. И Джун тогда погиб из-за меня. Понимаешь? Оба пострадали от машины и оба по моей вине. По моей вине! – голос актера задрожал, а кулаки он сжал так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Все повторяется...

Ничто не укрылось от проницательного взгляда дядюшки.

– Я так и знал. Все эти годы ты продолжаешь корить себя…

– Я не могу иначе. Джун мертв, а я живой. Я делаю все то, что он больше не сделает никогда.

– Но сейчас ведь речь не об этом?

– Теперь ты понимаешь, почему я так поступаю?

– О, прекрасно понимаю, мой мальчик. Я же тебя насквозь вижу. И это далеко не чувство вины.

– Что, все так плохо, да?

– Уж поверь, – усмехнулся президент.

– В любом случае, я не смогу. Я должен держать дистанцию.

– Послушай-ка меня. Я дал тебе новый образ и новое имя для того, чтобы ты начал новую жизнь, где прошлое не преследовало бы тебя. Но ты упорно продолжаешь тянуть его за собой. Тогда к чему все это?

– Как я могу забыть, дядя? Ты не представляешь, с каким кошмаром я живу все это время. А теперь он не дает мне покоя еще больше. Я боюсь. Что, если еще кто-нибудь попадет в беду из-за меня? А самое страшное – снова умрет? До этой аварии я считал, что та маска, которую я ношу, убережет ее от истинного меня. Ведь я стал человеком, абсолютно противоположным себе настоящему. Но нет. Все бесполезно… И теперь он рвется наружу. Тот, кого я хотел запереть как можно глубже.

– Поэтому ты и нуждаешься в ней. Только эта девочка способна взбудоражить все твое нутро и освободить тебя без вреда для тебя самого. Отпусти и откройся ей. Без нее ты так и продолжишь истязать себя прошлым. И в итоге закончишь свое жалкое существование в психиатрической клинике, если не покончишь с собой раньше. Ты не справишься в одиночку и сойдешь с ума. А будучи с ней, не позволишь себе причинить вред любимой. Оберегая ее, ты обуздаешь свой нрав и обретешь долгожданный покой.

– Я не смогу… – молодой человек обхватил голову руками, а локтями уперся в колени.

– Неужели передо мной тот самый Андрей Горин, о котором мне говорила моя самая талантливая и любимая среди дебютантов актриса? Где твоя хваленая выдержка? – спросил мужчина, приподняв бровь. – И чем, интересно, тут можно восхищаться? Не пойму я…

– Что? Она говорила обо мне? – Горин поднял голову и удивленно посмотрел на дядюшку. В ответ он лишь пожал плечами и улыбнулся.

– Береги ее, – Исаев ободряюще похлопал актера по плечу, поднялся и пошел восвояси. – Увидимся, малыш, – бросил, не оборачиваясь.

«Восхищается мной, говорите? Если бы она знала, какой монстр на самом деле находится возле нее…»

Посидев в парке еще немного, брюнет размышлял о словах, сказанных президентом. Молодой человек усмехнулся – давно они не разговаривали как дядя с племянником.

Вскоре актер вернулся в клинику и нашел Фельдмана. Андрей был хотел знать результаты обследования, какими бы они ни оказались.

– Что ж, у пациентки ничего нового мы не нашли. При положительной динамике, думаю, я смогу выписать ее дней через десять. Но! Это все ориентировочно. Мы точно не знаем, как поведет себя ее организм в дальнейшем. Вот пока и все, что я могу вам сказать.

– Этого вполне достаточно. Главное, чтобы она шла на поправку. Остальное не так важно. Петр Васильевич, – актер достал что-то из небольшой коробочки, которую принес с собой, – скажите, пожалуйста, как зовут вашу супругу?

– А-ээ…

– Как-как?

– Мария Эдуардовна… – не понимая, в чем дело, выговорил доктор.

– Прекрасно, – брюнет развернул сверток и раскрыл книгу. Что-то написал и протянул мужчине.

– Ч-что это? – удивленно спросил Фельдман.

– Вы же просили автограф?

– Да, но…

– Вот я и подумал, что ваша жена не откажется получить в подарок книгу одного из моих любимых писателей. Правда, всего лишь с моей подписью.

Врач посмотрел на книгу – увесистая, в бордовом переплете. Спереди красовалась золотистая надпись: «Ричард Бах. Избранное». Наверное, подарочное издание. Открыл книгу. На развороте каллиграфически выведено:

«Каждый, кто уверен в своей победе, рано или поздно обретет ее»

Ричард Бах

А ниже:

«С большим уважением, Марии Эдуардовне Фельдман от Андрея Горина»

Еще ниже автограф актера.

Фельдман перевернул страницу. Там лежала фотокарточка, и тоже с автографом.

– Это фото с последней фотосессии. Широкая публика увидит ее через несколько месяцев. Думаю, будет лучше вложить его в середину книги.

– Ох… – врач с восхищением смотрел то на книгу, то на брюнета. – Не знаю, что и сказать… Это бесподобный подарок. Благодарю!

– Бросьте, Петр Васильевич. Это я должен благодарить вас за Майю…

– Пока она находится здесь, – после небольшой паузы промолвил мужчина. – вам представился замечательный шанс. Скажите ей. Скажите этой милой девушке, как сильно вы ее любите.

– У меня что, на лбу все написано? – невесело усмехнулся Горин. – Неужели по мне так заметно?

– Значит, я не первый, кто говорит вам об этом, – засмеялся врач.

– Я, пожалуй, пойду. Я должен был ждать Майю с обследования. А день уже близится к концу, – ушел от разговора брюнет. – Всего доброго.

Он не мог сейчас беспокоить любимую и заставлять ее лишний раз переживать. А зная ее характер, переживать будет точно. Более того, они оба находились не в лучших состояниях.

Больше всего он боялся сорваться в присутствии Майи. Еще больше – на нее. Нет, это уж слишком. Сначала он должен был разобраться в себе. А потом уже действовать по ситуации, но со спокойной душой.

Когда Андрей вошел в палату, на часах было 19:47. По дороге в клинику он заехал купить все необходимые для пребывания в стационаре вещи. Девушка все еще спала. Тем лучше. Он не смог бы и пары слов сказать. Обессиленно рухнул на диван. Взглянул на актрису. В последнее время ему нравилось наблюдать за ней спящей. Мужской глаз зацепился за яркое пятно. Кулаки машинально сжались – на прикроватной тумбе стоял букет цветов.

“– Гляди-ка! Проворонишь, и уведут из-под носа.”

– Опять ты? – прошептал брюнет в пустоту. – Что тебе на этот раз нужно?

“– Ты же сам все прекрасно знаешь.”

“Почему? Почему он появился именно сейчас?!”

“– Ты же взбеленился из-за этого веника. Ну, давай. Выйди из себя! Разозлись!”

– Заткнись! – прошипел молодой человек. – Я не куплюсь на твои уловки. Не позволю тебе навредить ей!

Актер встал и бесшумно прошел к душевой, взяв лишь полотенце. Он предусмотрительно захватил с собой в больницу сменную одежду. Но забыл вытащить ее из сумки, которую оставил на диване.

Горячий душ – как раз то, что ему было нужно, чтобы успокоиться и расслабиться. Избавиться от ненужных мыслей.

Только дверь закрылась, рыжеволосая распахнула глаза.

“Что это было? С кем он разговаривал?”

Через несколько секунд раздался звук открываемой двери. Майя поспешно закрыла глаза, притворившись спящей. Легкие шаги совсем рядом с кроватью. Приоткрыла один глаз, когда звук шагов отдалился. Он не должен был заметить, что за ним наблюдали. Молодой человек подошел к окну. Вечернее солнце золотило обнаженную кожу. Капельки воды, сверкая драгоценными камушками, скатывались вниз по безупречному телу. Затаив дыхание, девушка смотрела. Ловила каждое движение. Как же он был прекрасен!

Несколько минут Горин вглядывался в вечерний город. Мокрые волосы разметались, как попало. Такой беспорядок нравился актрисе куда больше, нежели аккуратная прическа.

“Интересно, о чем он думает? Почему грустный?..”

Мужчина отвернулся от окна, подошел к дивану и достал одежду из сумки. Он мог бы почувствовать, как пара голубых глаз неотрывно следила за ним. Вещи небрежно упали на диван. Брюнет стоял спиной к актрисе. Полотенце соскользнуло с бедер на пол. Девичье сердце бешено заколотилось. Что такое? Она ведь уже видела его обнаженным на съемках. Пусть не полностью, но все же. Хотя нет, было дело… как-то она по ошибке вломилась к нему в душ...

Молодой человек натянул штаны. Скорее всего, домашние или спортивные, поскольку с молнией он не возился. Собирался надеть футболку, но передумал и сложил обратно. Медленно повернулся к «спящей» и долго смотрел на нее.

Резкий спазм сдавил голову. От сильной боли Майя застонала. Андрей вздрогнул и кинулся к кровати.

– Чщ-щ-щ… Тише… – прошептал он с такой нежностью. – Что случилось?

– Голова… – тоже, почему-то, шепотом ответила Майя.

– Я позову…

– Нет, не нужно! Мне неудобно беспокоить кого-либо.

– Это их работа.

– Просто посидите со мной, пожалуйста. Если боли не прекратятся, тогда вызовем медсестру.

– Ну хорошо, – согласился Горин, садясь ближе к больной.

– Скажите мне, вас ведь что-то беспокоит?

– Твое самочувствие, – недолго думая, ответил собеседник.

– Я же серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю.

“Напрямую спрашивать бесполезно. Что же делать? Пока я здесь лежу, не смогу толком ничего узнать.”

– А как на работе дела?

– График сделал посвободнее. Появилось больше времени. Из города в ближайшее время выезжать не буду.

– Из-за меня, да? Послушайте, вы не должны…

– Нет, должен. Иначе с ума сойду.

– Все в порядке. Я не обижаюсь и ни в коем случае не виню вас! Напротив, это мне нужно извиняться. Доставляю одни проблемы. Мне так неловко.

– Замолчи, слышишь? Все не так! – он осекся. – Прости, я не хотел срываться. Просто пойми, я сам желаю заботиться о тебе. По крайней мере, до тех пор, пока ты полностью не поправишься. Можешь считать, что я делаю это для собственного успокоения. Если захочешь, мы вернемся к разговору, когда тебе станет лучше. А сейчас довольно. Я позову медсестру.

Актер встал, забрал с дивана футболку и на ходу натянул ее, удаляясь прочь. Слезинки покатились по вискам, оставляя за собой мокрые дорожки. О, он был чертовски зол. Последний раз наставник разговаривал с ней в подобном тоне после того, как прознал об ее участии в съемках клипа одного поющего выскочки, Сергея Жданова.

Через несколько минут пришла медсестра. Поставила укол. Бросив дежурное «позовите, если понадоблюсь», быстренько ушла по своим делам. Горин в палату так и не вернулся…

Войдя спустя пятнадцать минут, брюнет застал Майю уже спящей. Подойдя ближе, присел рядышком. Взял ее за здоровую руку. Поцеловал внутреннюю сторону ладони и прижал к своей щеке. Нежным касанием стер мокрые дорожки с любимого лица. Ну вот. Довел до слез. Он корил себя за те грубости, что наговорил девушке.

– Снова я не сдержался. Что же я за человек такой? Я так хочу оберегать тебя, заботиться о тебе, твоем благополучии. Ничего не получается… Как же дать понять тебе это? Хотя… даже если и поймешь – все равно откажешься. Ты ведь такая самостоятельная.

Мужчина сидел и разговаривал со своей спящей красавицей. Только так он мог сказать ей все. Почти все. При этом она не испугалась, не сбежала бы от него. Более того, не возненавидела бы его. Пусть для начала поправится, а там уж будь что будет. На тот момент это было единственное стоящее оправдание для этого человека. Да, он считал себя трусом. Но чувства, которые Андрей испытывал в тот момент, были безболезненны по сравнению с теми, что будут ожидать его, если он потеряет ее.

***

Майя Михеева смотрела на экран телевизора, не моргая. Чтобы не тревожить сон наставника, поставила звук на минимум. С места проведения масштабного мероприятия велось прямое включение. Фестиваль. Она должна была принимать в нем участие.

– Из-за дурацкой аварии упустила такой шанс… – с горечью в голосе сказала актриса сама себе.

– Прости, я не хотел этого. У тебя вся жизнь впереди. А таких шансов выпадет еще великое множество, – молодой человек вытянулся на диване.

– Ой! Доброе утро. Я разбудила вас? Я не это имела в виду…

– Доброе утро. Нет, я сам проснулся, – сел. – Я хотел бы извиниться еще и за вчерашнее. Я не должен был. Наговорил столько гадостей.

– Ничего, я понимаю, – ответила девушка. – Я вижу, что вас что-то беспокоит. Но вот что именно – понять не могу. И мне не по себе от этого.

– Все в порядке, – от прилива нежности актер не смог сдержать улыбку. – Есть незначительные проблемы, но пусть тебя это не тревожит. Сейчас твоя основная задача – полностью поправиться. А я пока не так уж и важен.

– Нет, важен! – вспылила рыжеволосая. – Почему все, как один, твердят мне «самое главное – поправиться», «скорее восстановиться», «остальное не так важно»? Свет клином на мне сошелся?! Остальных по боку? Что вы все привязались ко мне? Своих проблем мало?! Чего вы со мной возитесь?

– Май… – от неожиданности Андрей потерял дар речи. – Все… Все беспокоятся за тебя. Даже бариста из кофейни спрашивал о твоем самочувствии.

Актриса не смотрела даже в его сторону, не то, что на него самого.

“Думай! Думай!!!”

– Давай-ка сделаем так. Когда вернешься домой, мы выберем вечер и приготовим вкусный ужин. И я обещаю рассказать о своих проблемах, если захочешь. Но только после выписки! Идет? – молчание. – Ма-айя-я?

– Хорошо. Но помните! Вы обещали.

– Не бойся. Я всегда… – брюнет помрачнел. Закончить фразу язык не повернулся. Именно ей он дал обещание и не выполнил его. – Я… не забуду… Мне сейчас нужно позвонить менеджеру. Я оставлю тебя ненадолго.

Мужчина буквально вылетел в коридор, едва не сбив с ног Фельдмана. Тот как раз собирался зайти к пациентке Михеевой.

Утро не задалось. Девушка только сейчас осознала, что повысила голос на старшего коллегу. За двадцать два года своей жизни она ни разу не позволяла себе кричать на кого-либо. Ее размышления прервал вошедший доктор.

– Доброе утро! Как мы себя чувс… – доктор увидел выражение ее лица. – Боже мой! Что случилось?

– Я накричала… – дрожащим голосом произнесла девушка. – Все внезапно произошло, понимаете? Я не хотела! Я никогда ни на кого не кричала! А сейчас даже не заметила, как повысила голос! – она умоляюще посмотрела на Фельдмана.

– Тише-тише… – немного растерялся врач. – Ничего. Это последствия травмы. Все пройдет. После того, как я вас выпишу, пройдете курс реабилитации и состояние нормализуется. Но вы должны как можно меньше нервничать, договорились? Вот… А теперь давайте-ка присядем осторожно.

Мужчина помог Майе сесть. Немного поморщившись, актриса устроилась поудобнее.

– Хорошо… – протянул доктор. – Давайте снимем повязку с головы.

С последним бинтом, снятым медсестрой, актриса почувствовала небывалую легкость.

– Даже голова слегка кружится. – сказала девушка, перебирая волосы. Кончики пальцев нащупали что-то шершавое, похожее на подсохшую ранку, взявшуюся коркой.

– Ничего, это нормально. Что-нибудь еще беспокоит вас, Майя Сергеевна?

– Можно мне время от времени садиться, Петр Васильевич? Лежать на спине уже невыносимо.

– Нужно! Вы лежали, поскольку находились без сознания. А вчера я, старый дурак, не проследил за тем, чтобы вы сели. Прошу прощения. Перелом закрытый, без смещения. Тут вам очень повезло, дорогая. Все заживет – и не вспомните. Сидите столько, сколько выдержите. Но спать придется так же на спине, на боку нельзя. А завтра попробуем пройтись. Вот, пожалуй, и все на сегодня. Если что-либо будет беспокоить – скажите обязательно медсестре. Она найдет меня.

Девушка кивнула и, после еще нескольких рекомендаций, доктор покинул палату. Майя задумалась. Впредь нужно тщательнее следить за тем, что говорить и каким тоном. Надо бы попросить прощения у Горина. Все-таки, ничего ведь плохого не было в том, что он заботился о ней и опекал? Если ему на самом деле так было проще и спокойнее, пусть так. Актриса позволит это учителю. Но что она будет делать, если поползут слухи?

Перед дверью в палату стоял молодой человек, не решаясь зайти.

“Ну что мне стоит повернуть ручку и войти? Выгляжу как дурак! Да что такое? Каждый раз волнуюсь словно мальчишка…”

“– Что я слышу? Неужели признался? Ну наконец-то!”