Текст книги "Магия обреченных"

Автор книги: Варвара Клюева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Я понимаю. И стелю ему соломки, где могу. Но, боюсь, Кармал все равно рискует свернуть себе шею. К сожалению, я не всесильна. – Алмель умолкла, погрузившись в свои мрачные мысли, но быстро спохватилась. – Ладно, это совсем другая тема. Я остановилась на том, что Кармал увидел закономерность в исторической картине, которая ему открылась. Подробности пропущу, перейду сразу к его выводам. Кармал уверен, что сообщество любых живых тварей – и человечество в том числе – может уцелеть только в борьбе. Войны, мятежи, повальный мор, голод, стихийные бедствия – необходимые условия выживания людей. Если оградить какой-нибудь народ от смертельных опасностей, это неизбежно приведет к его вырождению и гибели…

– Погоди, детка, я не поняла. Как же войны и мор могут защитить людей от гибели?

– Понимаю, родная, для человека непривычного это звучит дико. Мне самой понадобилось не меньше года, чтобы понять доводы Кармала. А у нас с тобой на все про все час, от силы два. Поэтому не стану тебя убеждать, приведу одно сравнение. Представь себе человека, которого с младенчества оградили от всех опасностей. Кормили протертой пищей, чтобы не подавился, поили только теплым, чтобы не обжегся и не застудил горло, носили на руках, чтобы не ушибся при ходьбе, одевали потеплее, чтобы не продуло, не пускали в дом чужих, чтобы не принесли заразы. Как, по-твоему, долго такой человек проживет, если условия его жизни вдруг изменятся?

– Долго он не проживет в любом случае, – уверенно сказала Лана. – Какая-никакая, а хворь в нем обязательно заведется. Наше нутро к такой неге не приспособлено.

– Вот и с родом людским примерно такая же картина. Понимаю: сравнение – не доказательство, но поверь мне пока на слово.

– М-м… Ладно, продолжай, милая.

– В прошлом все было в порядке, опасностей у нагорнов хватало. Потом они неудачно напали на сгорнов, потерпели поражение, и тогдашний владыка, потрясенный возможностями сгорнийских магов, соблазнил всяческими мирскими благами одного из Верховных лордов. Они заключили договор. Верховный лорд – предшественник лорда Региуса – получил право претендовать на любое имущество владыки, какое ему приглянется, а взамен брал на себя обязательство оградить повелителя нагорнов от любых посягательств на его власть, жизнь и здоровье. Со временем как-то само собой вышло, что круг обязанностей придворного мага расширился. Теперь он защищает владыку не только от злоумышленников, но и от хворей, несчастных случаев, посягательств на казну и прочих неприятностей. Кроме того, опека Верховного лорда распространилась на членов семьи повелителя, на его фаворитов, а частично и на все остальное население Плоскогорья. Ведь мор или стихийное бедствие, случись они даже где-нибудь на границе, нанесли бы ущерб множеству подданных владыки, а значит, ударили бы по казне или, другими словами, по монаршему карману.

Вот так и вышло, что наша жизнь потекла по искусственному руслу и вместо быстрой горной речки стала напоминать сточную канаву. С одной стороны, нагорнов защитили от враждебной стихии, с другой – пресекли любые их попытки посягнуть на существующий порядок вещей. Население, во-первых, начало стремительно расти, все больше и больше опустошая и истощая земли Плоскогорья, а во-вторых, поделилось на закрытые кланы. Если раньше у способного и честолюбивого юноши из низов был шанс пробиться наверх, заключить брак с девицей из благородной семьи и влить свежую кровь в жилы высшей знати, то теперь никакие таланты не помогут ему одолеть барьера, разделяющего нищих и ремесленников или ремесленников и мастеров, мастеров и купцов, купцов и чиновников…

– А как же ты рассказывала, будто владыка набирает мальчишек из бедноты, отдает их в обучение, а потом зачисляет к себе на службу и даже, бывает, ставит над потомственными чиновниками?

– Верно, Кармал изо всех сил старается расшатать межсословные границы. Но у него ничего не выходит. Несмотря на власть и богатство, которыми он щедро одаривает своих выдвиженцев, вельможи и чиновники отказываются выдавать за них своих дочерей, предпочитая заключать браки между своими. А от междусобойных браков рождается все больше больных и слабоумных детей, и не только у знати, а в прочих сословиях тоже. Просто у знати чаще, потому что их круг – самый узкий. Представляешь, что будет с нагорнами через дюжину дюжин лет?

– Выродимся? Но я не поняла, при чем тут опасности, борьба? Разве для выживания не достаточно просто отменить сословные границы?

– Сословные границы не отменишь властью одного человека, пускай даже монарха. Кармал пытался сделать нечто подобное, и вельможи быстренько наняли в противовес ему, для защиты своих интересов Верховного лорда Септимуса. Поскольку ни жизни, ни благосостоянию владыки их действия не угрожали, лорд Региус отказался участвовать в противостоянии. Но даже если бы не отказался и они с Кармалом одержали бы верх, по сути это ничего не изменило бы. Просто вырождение растянулось бы во времени, потому что из нескольких маленьких замкнутых сообществ сложилось бы одно большое, но тоже замкнутое.

А вот если бы нагорны боролись с разного рода опасностями, все было бы иначе. В борьбе выживают сильнейшие, те, кто дает сильное и жизнеспособное потомство.

– Какая жестокая истина… – Лана зябко повела плечами. – И неприятная. Прости, родная, если я тебя задела. Но ты ведь приехала не для того, чтобы обратить меня в веру своего повелителя? Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Владыка ожидает, что у нашей Хайны проявится какой-нибудь ужасный разрушительный Дар, правильно? Ты боишься, что он заставит мою малышку сеять на Плоскогорье смерть?

– Нет, душа моя, это уже в прошлом. Но давай я расскажу все по порядку, ладно? Кармал вырос и стал владыкой, но его интерес к архиву не угас. Время от времени он вызывает к себе в покои очередного меморика и слушает древние сказания. И вот четыре года назад ему рассказали одну удивительную легенду. Оказывается, Горная страна не всегда была отрезана от мира. Полторы тысячи лет назад существовали тропы, по которым на Плоскогорье приходили караваны из Низинных земель. Но однажды нагорнийские разбойники напали на такой караван и жестоко убили всех караванщиков. Последний, умирая, выкрикнул какое-то проклятие, после чего неведомо откуда явилась Белая дева, которая истребила разбойников, испепелила землю на много дней пути вокруг и вызвала обвал. Обвал уничтожил тропы и оборвал все связи между Плоскогорьем и Низиной.

Вышло так, что Кармал слушал эту легенду в обществе лорда Региуса, и тот заметил, что по описанию Белая дева во многом похожа на недужных младенцев, которые появляются в каждом сгорнийском роду раз в сотню лет и считаются проклятием рода, а потому немедленно приносятся в жертву священному животному. Кармала это совпадение чрезвычайно заинтриговало. Когда один из его агентов принес слух, что в роду лорда Хедрига есть девочка, хворая Бледной нежитью, и ей по прихоти судьбы удалось выжить, владыка немедленно отправил за ней первого советника, известного тебе господина Омри.

– Зачем? Что он рассчитывал получить? Смертоносное оружие? Повелительницу убийственных стихий?

– Поначалу, наверное, да. Но я ведь не бездействовала все эти годы, хотя и не верила в душе, что Хайна обладает Даром девы из легенды. Но вдруг Кармал прав, а я ошибаюсь? В общем, на всякий случай я убеждала его, что таланты Хайны, буде они у нее проявятся, разумнее использовать не для того, чтобы впустить в наш мир разрушение и смерть, а для уничтожения границы, отделяющей Горную страну от остального мира. Ведь именно из-за этой границы наше общество стало закрытым и обречено на вымирание.

– Ты думаешь, что исчезновение внешней границы приведет к падению межсословных барьеров? Но почему? Если вельможи, купцы, мастера и ремесленники отказываются выдавать дочерей за выходцев из других сословий, почему они согласятся на брак детей с чужаками?

– Вот и Кармал спорил со мной, приводя этот же довод, – улыбнулась Алмель. – Но я его переспорила. Открыть границу – значит не просто дать нагорнам возможность встретиться с чужаками. Это значит впустить сюда, на Плоскогорье, целый мир. Новые товары, знания, идеи, ценности, обычаи, сказки, соблазны и стремления. Это все равно, что пробить стену темницы с замурованными узниками. Даже если узники испугаются и откажутся сразу выходить, они все равно уже не смогут жить – точнее, умирать, как прежде, ведь в темницу ворвутся звуки и запахи, солнце и ветер, тепло и свет.

– Ох, и хитра ты, дочка! – Целительница погрозила Алмели пальцем. – Опять вместо доводов картинки рисуешь.

– Честное слово, Лана, доводов у меня хватает. Не хватает времени. Мы говорим уже час, а я даже не подступилась к тому, ради чего приехала. На чем я остановилась? Ах да! Мне удалось убедить Кармала. На том сердце и успокоилось. Если у Хайны вдруг проявится разрушительный Дар, способный погубить наш мир, мы направим его в безопасное русло. Если не проявится, тем лучше. Кармал, конечно, будет разочарован, но, посылая за Хайной в Горы, он понимал, как невелики его шансы заполучить вторую Белую деву. Зато у нашей малышки есть Дар мгновенно исцелять смертельные раны и, если не ошибаюсь, снимать проклятия сгорнийских магов. Кто знает, может быть, когда-нибудь она еще отблагодарит владыку за свое спасение, сослужив ему добрую службу.

Вроде бы все уладилось, бояться нечего. Но оказывается, существует опасность, о которой я и помыслить не могла. – Тут Алмель закусила губу и опустила голову. – Нет, неправда. В том-то и дело, что могла. Мне с самого начала было известно достаточно, чтобы заподозрить неладное. Я просто не удосужилась подумать!

– Не надо, не кори себя, детка! – всполошилась Лана. Протянув руку, она ласково погладила названную дочь по плечу. – Не родился еще на свет человек, способный предусмотреть все. Давай-ка расскажи мне, что тебя напугало. Вдвоем мы обязательно придумаем, как быть.

Алмель подняла на старушку глаза и через силу улыбнулась.

– Знаю, родная. Для того я и приехала. Меня испугал разговор между Кармалом и лордом Региусом – тот самый, о котором я упомянула вначале. Не буду пересказывать его целиком, передам суть. Во-первых, как я уже говорила, выяснилось, что придворный маг не настолько могущественен, насколько хочет казаться. Он прочти признался, что не может видеть мои мысли. И, я подозреваю, не только мои. Помнишь, ты пыталась заглянуть в душу первого советника? Ты тогда сказала, что он – очень опасный человек, потому что умеет маскировать темные углы души. Поздравляю тебя! Ты оказалась намного проницательнее главного мага страны. Лорд Региус не только не сумел проникнуть в тайные мысли этого негодяя, но даже не заподозрил, что они имеются. Ладно, к первому советнику мы еще вернемся, а пока не буду отвлекаться. Второе: лорд Региус крайне раздосадован тем обстоятельством, что ему не удается ни повлиять на Дар Хайны, ни постичь его природу. Настолько раздосадован, что слегка забылся и приоткрылся владыке. Правда, Кармал был слишком поглощен разговором, чтобы это заметить. А сказал лорд Региус вот что: «Эх, зря, повелитель, мы с тобой все это дело с девчонкой затеяли!» В сердцах сказал, с большим чувством. Кармал несколько удивился и напомнил его светлейшеству, что «затевая все это дело» мы были гораздо дальше от цели, чем сейчас. И, доказывая свою правоту, так увлекся, что не подумал, с чего бы это всегда невозмутимый маг так разнервничался. А я задумалась. Думала-думала и вдруг словно пелена с глаз упала. Ты следи за ходом моей мысли, ладно? Может, я все-таки ошибаюсь…

Начать с того, что, услышав о девочке, хворой Бледной нежитью, лорд Региус горячо поддержал Кармала в намерении эту девочку заполучить. И даже отдал посланному за ней Софу Омри свой самый могущественный защитный талисман, чтобы оградить девочку и первого советника от опасностей трудного и долгого пути. Вопрос: что им двигало? Ведь не несчастная же судьба обреченных нагорнов! Лорд Региус подобно прочим лордам-сгорнам никогда не скрывал высокомерно-презрительного отношения к нашим соплеменникам. Стал бы он стараться ради «торгашей и бездарей»? Да ни в жизнь! Он и пальцем не шевельнет, даже если с завтрашнего дня в стране начнут рождаться одни уроды. Неспроста же его светлейшество отказался помочь Кармалу с законом, запрещающим родственные браки!

– Но, может быть, ему не наплевать на судьбу сгорнов? Ведь и они живут в замкнутом мирке. Им, наверное, тоже грозит вымирание?

– А вот и не грозит! Разве ты не поняла по рассказам Хайны, что жизнь сгорнов – сплошная борьба за выживание? Если ребенок-сгорн родился хворым или недостаточно смышленым, у него практически нет шансов дожить до зрелого возраста и уж тем более обзавестись потомством. Сгорны, а тем более лорды отличаются равнодушием к чужой участи. Даже если речь идет об участи их детей.

– Ну, тогда не знаю… Ума не приложу, зачем Верховному лорду понадобилась девочка с Даром разрушения. Что или кого он хочет уничтожить?

– Просто тебе пока некуда его приложить, свой ум. Я ведь еще не все тебе рассказала. Из разговора лорда Региуса с Кармалом можно понять, что среди сгорнийских магов существует негласное соперничество. Я не совсем поняла, стремятся ли они превзойти друг друга в магическом искусстве из любви к этому самому искусству или в расчете на какую-то выгоду, но так или иначе между ними идет состязание. Официально самыми искусными магами считаются девять Верховных лордов. Лорд Региус – один из них. Допустим, что я права и его слава не соответствует его мастерству. Догадываешься теперь, зачем ему понадобилась Хайна?

Лана задумалась, потом покачала головой.

– Все равно не могу понять. Ведь не собирается же он уничтожить соперников?

– Надеюсь, что так далеко его планы не простираются. Как бы то ни было, лорда Региуса должна тревожить шаткость его положения. Если кто-нибудь заподозрит правду, придворному магу можно только посочувствовать. Любой Верховный лорд без труда разоблачит старика. И тогда прощай, вольготная роскошная жизнь при дворе, прощайте, почтительность сгорнов и священный ужас нагорнов. Бедняга! Вечный страх перед разоблачением, должно быть, сводит его с ума. А безумец, спятивший от страха, часто хватает что под руку попадется – нож, камень, дубину – и бросается на того, кто его напугал. Сдается мне, по замыслу лорда Региуса, Хайна и должна стать его дубинкой. Не знаю, правда, ополоумел ли он до такой степени, чтобы бросаться на магов, или ему достаточно просто показать дубинку соперникам: дескать, подумайте хорошенько, стоит ли со мной связываться… Но в любом случае его виды на Хайну совершенно меня не устраивают.

– Но, может быть, этот окаянный Дар у нее все-таки не проявится… – предположила Лана умоляющим тоном.

– Может быть. И даже скорее всего. Но, честно говоря, не знаю, что хуже. В одном случае с лорда Региуса станется втянуть Хайну в войну с магами. Он исключительно хитер, если сумел достичь своего положения обманом. Старому жулику не составит труда так повести игру, что Хайне волей-неволей придется сражаться на его стороне. Он просто не оставит ей выбора. А в другом случае лорд Региус почти наверняка попытается избавиться от девочки. Без разрушительного Дара Хайна ему ни к чему, зато неприятностей от нее не оберешься. Хватит того, что старик вынужден был признаться Кармалу в своем бессилии постичь природу ее Дара. А если добавить, что наша ведьмочка превосходит его по части целительства, да вспомнить, как она походя, сама того не заметив, сняла проклятие, наложенное сгорнийским магом, становится совершенно понятно, что лорд Региус заинтересован в благополучии Хайны не больше, чем в прободной язве.

С каждым словом девушки глаза старой Ланы становились все более испуганными и несчастными.

– Что же нам делать? – спросила она, прижав руки к груди.

– Не знаю. – Алмель посмотрела на старушку с состраданием. – Я придумала два выхода, но не уверена, что они годятся. Во-первых, Хайну можно спрятать. Я знаю место, где лорд Региус не станет ее искать, но тебе сказать не могу. На случай, если он все-таки видит чужие мысли.

– Нет, только не это! – Лана вскочила, как молоденькая, потом вдруг обмякла и тяжело оперлась на стол. – Я не вынесу, если у меня опять отберут мою девочку…

– Ш-ш! – Алмель уже стояла рядом, бережно обнимая целительницу. – Присядь, родная. Вон как побледнела. Голова кружится? Напрасно ты так перепугалась. Я ведь не предлагаю увезти Хайну насовсем или надолго. Только на короткое время, пока мы не выясним, чего хочет лорд Региус, и не придумаем, как его обуздать. И еще неплохо бы разобраться с первым советником. С одной стороны, рассказ Кармала меня немного успокоил. Кажется, его злобный братец утратил интерес к Хайне хотя бы на время. С другой – мне совсем не нравится открывшийся у господина Омри талант вынашивать тайные замыслы. Я бы поискала мага-ясновидца, может быть, ученика какого-нибудь Верховного лорда, и попросила бы его вплотную заняться советником. Думаю, двух-трех лун нам хватило бы…

– Алмель, дорогая, ты забываешь, что я старуха. Для меня две-три луны большой срок, ведь, может статься, это все, что мне отпущено Хозяйкой судеб. Никому не известно загодя, как дело обернется. Отыщется ли управа на лорда Региуса или моей детке придется прятаться до конца жизни? А ну как ее найдут?.. Но ты говорила про другой выход…

– Говорила. Но он кажется мне еще более сомнительным. Нужно каким-то образом убедить всех: Кармала, лорда Региуса, Софа Омри, ваших соседей – словом, всех посвященных, что Дар у Хайны пропал. Исчез, и все. Так же загадочно, как появился. Не знаю только, как мы сумеем уговорить Хайну. Она так радуется своему Дару, так им гордится, а тут его придется скрывать. Но даже если мы убедим ее, что это совершенно необходимо, нет никакой уверенности, что девочка не окажется в таком положении, когда просто не сможет не воспользоваться Даром, как тогда, с Вачеком. Да и поверят ли…

– Ба! Алмель! Вы еще не сердитесь? – закричала Хайна, врываясь в дом. – Мы уже идем! Я только покажу Зельде цыплят, что вчера вылупились. Мы мигом, правда!

– А кашу кто доедать будет? – проворчала Лана, мигом превратившись из потерянной несчастной старухи в добродушную бабушку, не очень удачно напускающую на себя суровость. – Совсем простыла. Ладно, ладно, беги уж, егоза! Небось, подружка заждалась.

Хайна мигом исчезла, только пятки сверкнули.

– Так что же получается: не годится второй-то выход? – спросила Лана, снова сникнув. – Ох, Хозяйка, зачем же ты со мной так строго?! Дай последнее дожить в покое, не отнимай кровинушку! – В глазах ее заблестели слезы.

– Не плачь, родная, мы что-нибудь придумаем, – утешала Алмель, гладя целительницу по голове. – Немного времени у нас есть. Лорд Региус на днях уезжает на Большую встречу магов и вернется только в следующую луну.

Глава 18

Лорд Хедриг выехал из замка на рассвете. Раннее утро – не самое уютное время для начала путешествия: по горным склонам ползет клочковатый туман, застилает глаза, забивается в уши, почти лишая слуха, забирается путнику под одежду пронизывающей сыростью, отнимая последние крохи тепла. В рассветной мгле не разглядишь притаившегося в камнях гада, не уловишь шороха камешков и сухой травы под мягкими лапами хищника, не пробежишься рядом с повозкой, разгоняя стынущую кровь. Словом, разумные сгорны без крайней нужды не отправляются в путь на рассвете даже отрядом, даже в арьергарде стада илшигов, которые отпугивают гадов, а хищников чуют за сто саженей.

Лорд Хедриг путешествовал в одиночку, единственным его спутником был старый, неповоротливый, полуслепой айран, не способный учуять даже пахучее зерно майравки, пока не ткнешь его носом в кормушку. И тянуло несчастное животное не надежную сгорнийскую повозку, сработанную из крепкой жилистой древесины горного крона, обшитую прочнейшим в мире материалом – шкурами бабуров, а истинное недоразумение, нечто вроде слегка прикрытого от дождя кресла на хлипких тонких колесах.

Это чудо среди множества других даров перепало лорду Хедригу от владыки Плоскогорья в качестве выкупа за Хайну. Мог ли кто-нибудь из домочадцев, слышавших язвительную брань главы рода в адрес безмозглых нагорнов, падких на изящные, но совершенно бесполезные в хозяйстве поделки, предположить, что хозяин когда-нибудь собственноручно впряжет айрана в легкомысленную нагорнийскую таратайку и пустится на ней в далекий опасный путь? То-то они сейчас перешептываются по углам, перемывая его старые кости!

Впрочем, позлословить вволю им не удастся, Хосын с болтунов шкуру спустит. Хотя бы потому, что сам сомневается: уж не спятил ли отец на старости лет? Где это видано, чтобы горный лорд отправлялся на Плоскогорье, точно нищий бродяга, – один, в хрупкой скорлупке, влекомой престарелой животиной, едва переставляющей ноги! В скорлупке, с трудом вмещающей единственного седока и его скромный дорожный узел. Разве можно давать кичливым, погрязшим в роскоши нагорнам такой великолепный повод для насмешек?

Хосын так и не осмелился сказать лорду Хедригу о своих опасениях, хотя одни духи ведают, какого труда ему стоило промолчать. Бедный Хосын! Хорошо еще, что он не знает, куда именно отправился отец. Ведь по совести на Большую встречу следовало бы отправить сына, как это сделал три дюжины лет назад лорд Фреус, отец Хедрига. Та встреча была единственной, которую лорд Хедриг почтил своим присутствием.

Зачарованная роща – традиционное место Большого сбора сгорнийских лордов и магов – раскинулась у самого подножия Восточных Гор, и, чтобы попасть туда, западным сгорнам нужно было пересечь все Плоскогорье. На дорогу в оба конца и на само празднество уходило две с четвертью луны, и лорды с запада не успевали вернуться домой до начала Ярмарки. Соседи выходили из положения, поручая доставку товара на Ярмарку сыновьям-наследникам, а сами присоединялись к обозу уже на Плоскогорье. Однако лорд Хедриг вслед за своим отцом считал, что участие во Встрече – чересчур высокая цена за убытки, которые потерпит род, если лучшие айраны и лошади понесут главу рода и подобающую случаю свиту в Зачарованную рощу, вместо того чтобы везти товар на Ярмарку. Потому Хедриг, как и отец, ставши лордом, на Встречу не ездил ни разу.

И сейчас бы не поехал, если бы не надеялся поправить дела рода. Отпустил бы Хосына, вот бы парень порадовался! Тьфу ты, парень! Какой он парень, ему почти три дюжины сравнялось, лорд Хедриг в его годы стал главой рода. Ну да, через два солнца после той самой Встречи отец позвал Хедрига в свои личные покои и объявил, что на днях умрет.

– Оставь! – поморщился лорд Фреус, упредив протестующий возглас наследника. – Я не болен телом и не сошел с ума. Я просто устал. Что бы ни воображали себе эти дурачки, – отец кивнул на дверь, подразумевая домочадцев, – жизнь горного лорда тяжела и печальна. Когда-нибудь ты меня поймешь. К счастью, не так уж скоро, не раньше, чем через три дюжины солнц.

Первая дюжина – самая радостная. Привыкаешь к новизне своего положения, проникаешься сознанием собственной значительности, упиваешься властью… Твой дед когда-то прочел мне длиннющее наставление об опасности властолюбия, о том, каким злом оно может обернуться для всего рода и для моей собственной души. Я не стану портить тебе удовольствие. Твой Дар хозяина слишком силен, он не позволит тебе потерять голову от вседозволенности, поставив под угрозу существование рода. Этот Дар вообще не из тех, что дают забыться.

Ко второй дюжине у тебя накопится достаточно опыта, чтобы находить безошибочные решения, извлекать наибольшую выгоду при наименьших вложениях, выходить из трудных положений с наименьшими потерями, в минуты бедствий спасать самое необходимое для быстрого возрождения. Тоже неплохое время – время законной гордости за собственное мастерство, которое, если повезет, приведет род к процветанию.

Ну, а третья дюжина – пора горькой мудрости. Пора ночных бдений, когда все чаще задаешься вопросом: не слишком ли высокую цену ты платишь? Власть, мастерство управителя и даже процветание рода – стоят ли они того, чтобы всю жизнь попирать рассудочностью свои и чужие чувства? По силам ли человеку, пускай он трижды лорд, то вселенское одиночество, на которое мы себя обрекаем, отказываясь от права на слабость, на сочувствие, на привязанность? Владетельный лорд не может ни с кем поделиться своими сомнениями и страхами, не может надеяться на понимание, потому что должен поддерживать иллюзию собственного всесилия. Владетельный лорд не позволяет себе любить жен и детей, даже сына-наследника, потому что может родиться другой сын с более сильным Даром, и тогда младший станет наследником, а старший – товаром на продажу. Владетельный лорд не вправе даже напиться до бесчувствия, чтобы ненадолго забыть о своей доле. Нет ничего удивительного в том, что на исходе третьей дюжины правления владетельный лорд начинает подумывать о воплощении в священного оакса.

До исхода третьей дюжины лорду Хедригу оставалось два года. И хотя пророчество отца давно уже не вызывало у него былого недоверия, он все еще не обнаруживал в себе желания перевоплотиться в священную птицу. То ли в нем меньше чувствительности и воображения, то ли больше ответственности. Хосын, конечно, со временем обещает стать неплохим хозяином, его Дар не уступает Дару самого лорда, но пока он еще слишком робок и неопытен, чтобы управлять родом. Тем более что дела в последнее время сильно расстроились из-за новой стригуньи, будь она неладна!

Лорд Хедриг досадливо крякнул. Ну ничего, если он правильно разыграет свою партию с лордом Региусом, у него будет достаточно средств, чтобы купить еще одну стригунью – Хосыну в жены. И на этот раз он проверит девушку в деле, не станет полагаться на один только Дар. А своей молодухе, как только она разродится, поставит жесткое условие: или пусть приносит отборную шерсть, или пойдет на корм сайлахам. Надо же было так обмануться на старости лет! Вот тебе и мастерство управителя.

Впрочем, отец, наверное, преувеличивал, говоря, что для принятия безошибочных решений достаточно дюжины лет опыта. Даже если не брать в расчет досадный промах с выбором жены-стригуньи, Лорд Хедриг был вовсе не уверен, что всегда действовал наилучшим образом. Чего стоит одна история с Хайной! Правда, ему хватило чутья не настаивать на своем, когда Аина взбунтовалась в ответ на его приказ отнести девочку сайлахам, но он же тогда едва не заморил голодом и свою лучшую стригунью, и бесценного ребенка. А как он продешевил восемь лет спустя, лизнув сомнительного зелья, преподнесенного пройдохой советником! Отдал девочку за первую предложенную цену и даже не поинтересовался, зачем она понадобилась владыке нагорнов. А в благодарность за то самое зелье, при помощи которого сладкоречивый мошенник его надул, избавил мерзавца от приступов магической хвори, напущенной лордом Региусом.

Прознал ли лорд Региус об этой глупой выходке? Если прознал, партия лорда Хедрига сильно усложнится, а он и без того чувствует себя неуверенно. Уловки, хитрости, торговля «втемную», когда не предъявляешь товар, – не его стихия. Жизнь горного лорда в отличие от жизни придворного мага проста и сурова, она не учит тонким тактическим ходам и искусству плести интригу. К тому же вести игру придется на территории противника, а это всегда минус.

С другой стороны, замысел достаточно прост и выглядит беспроигрышным. Ясно, что именно лорд Региус убедил владыку нагорнов выкупить Хайну у сородичей. Судя по размеру выкупа, девочка нужна ему позарез. Зачем – непонятно, но это не так уж и важно. Если Кассий прав и при помощи магии сведений о Бледной нежити никто не получал, то объяснение напрашивается единственное: в сравнительно недавнем прошлом глава одного из сгорнийских родов проявил, подобно лорду Хедригу, слабость, оставив в живых белого уродца. Уродец отличился, совершив неведомо что, неведомо каким образом (наверно, что-то не слишком благовидное, если род держит его подвиги в тайне, но и не особенно ужасное, ибо большую беду от соседей не скроешь). К тому времени, как эта история дошла до лорда Региуса, уродец уже скончался, и у мага не было возможности разобраться с непонятным Даром, который его почему-то зачаровал. Именно зачаровал, иначе не скажешь, потому что только так можно объяснить поразительную прыть и рвение, которые проявил Региус, когда появилась возможность заполучить Хайну. Обнаружился ли у девочки какой-нибудь Дар, сумел ли Верховный лорд проникнуть в тайну этого Дара? Скорее всего нет, потому что в противном случае Кассий, три года пытавшийся разгадать загадку Бледной нежити и собиравший любые сведения на эту тему, проведал бы что-нибудь об их успехах. А коли так, то почему бы лорду Региусу, ни в чем не знающему отказа у повелителя нагорнов, купающемуся при дворе в немыслимой роскоши, не поделиться малой толикой своих богатств с лордом Хедригом, который взамен готов поделиться некими сведениями о происхождении Бледной нежити?

Правда, не похоже, что Верховный лорд сумеет извлечь из этих сведений хоть какую-нибудь пользу, но он-то об этом не знает! Тут главное – правильно все разыграть. Хмуро поприветствовать Региуса, спросить с плохо скрытым упреком, как поживает Хайна, нечаянно проговориться об опасной наследственности, смутиться, неловко поменять тему и ждать. Если все пройдет, как задумано, лорд Региус попадется на приманку, и род Хедрига будет зимовать в тепле и сытости. Если нет… что ж, много на этом путешествии не потеряет.