Текст книги "Не прячьте ваши денежки"
Автор книги: Варвара Клюева
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 8
Вероника не позвонила ни утром, ни днем. Мы вчетвером слонялись по квартире, вяло грызлись и строили догадки. Когда Леша предположил, что Вероника прячется дома у покойной Людмилы, я не выдержала:
– Все! Хватит! Прекратите действовать мне на нервы и займитесь чем-нибудь полезным.
– Чем это? – подозрительно поинтересовался Прошка, очевидно, испугавшись, что я хочу использовать его в качестве домработницы.
– Не знаю. Чем-нибудь. Поезжайте на курсы, поговорите с коллегами Вероники. Может, она с кем-нибудь из них созвонилась.
– Какие курсы в воскресенье?
– Какие угодно. В наш коммерческий век с религиозными предрассудками никто не считается.
– Ты знаешь адрес? – спросил Марк.
– Нет, но могу позвонить и узнать.
– Действуй, – разрешил он.
Я позвонила на курсы, поговорила с секретаршей и узнала, что никаких сведений о Веронике к ней сегодня не поступало, что по воскресеньям во второй половине дня занимается аж шесть групп, записала адрес и вручила его Марку.
– Если вы хотите кого-нибудь там застать, отправляйтесь немедленно. По ночам они наверняка не преподают, даже в наш коммерческий век.
– Да, давайте-давайте, поторапливайтесь, – поддакнул Прошка.
– Что значит – поторапливайтесь? – осведомился Марк. – Ты едешь с нами.
– А вот и нет! Я остаюсь присматривать за Варварой. Или вы забыли, что случилось в прошлый раз, когда мы на минутку оставили ее наедине с ментом? Вот увидите: мы и глазом моргнуть не успеем, как она спутается с этим… как его… Полевичеком – дай только шанс.
– А ну, выметайся из моего дома сию минуту! – разъярилась я. – И попробуй еще хоть раз заикнуться, что я путаюсь с ментами, – убью!
– Ага! – возликовал Прошка. – Видели, как она взбеленилась! Значит, я угадал, она и впрямь собралась завести шашни с этим фараоном.
Конечно, я понимала, что он злит меня нарочно, – таков его излюбленный способ снять напряжение, но сносить столь гнусные поклепы – выше моих сил. Я схватила первое, что попалось под руку (мокрую тряпку для вытирания со стола), и швырнула в его довольную рожу.
– Вон отсюда! И не смей больше переступать мой порог!
– Блаженны изгнанные правды ради! – вещал Прошка, благоразумно отступая к двери. – Марк, подтверди, я прав? Правда ведь у Варвары бзик на почве милиционеров? Стоит ей увидеть корочки со штампом МВД, и на нее нападает жуткая нимфомания… Ой-ой-ой-ой! Уберите от меня эту фурию!
Используя тряпку вместо хлыста, я выгнала подлого клеветника из квартиры и напоследок еще дала пинка. Марк и Леша удалились самостоятельно.
– Между прочим, – тихонько сказал мне Марк напоследок, – ты, действительно, будь поосторожнее с этим Полевичеком. Не забывай, ты у него в списке подозреваемых.
* * *
Полевичек пришел ровно в шесть. Раздался звонок в дверь, я посмотрела на часы и хмыкнула: часовая и минутная стрелки делили циферблат на два полукруга, а секундная как раз миновала цифру двенадцать. Лично я горжусь своей пунктуальностью, но такая точность мне и не снилась. Не иначе как мой гость дежурил на лестничной клетке с хронометром в руках.
– Здравствуйте, Михаил Ильич, спасибо, что пришли, – приветствовала я оперативника. – Не возражаете, если мы с вами побеседуем на кухне? Стены, точнее, одна из стен моей гостиной имеет уши.
Проводив гостя на кухню, я предложила ему чаю и начала накрывать на стол, попутно ябедничая на соседку Софочку, которая питала к моей скромной персоне столь пламенный интерес, что целыми днями несла вахту у дверного глазка в ожидании моих посетителей и не брезговала подслушивать наши разговоры, прикладывая к стене банку, а к банке – ухо. Полевичек слушал меня с выражением сочувствия на лице, в надлежащих местах качал головой и подкреплял мимику приличествующими случаю междометиями. Когда вазочка с вареньем и тарелка с баранками были выставлены на стол, а чай разлит по кружкам, он позволил себе заговорить о деле, ради которого приехал.
– Вы так и не получили весточки от кузины, Варвара Андреевна?
Я покачала головой. Должно быть, моя физиономия в точности отразила мои чувства, потому что Полевичек сразу оставил официальный тон.
– Ну-ну, не стоит падать духом. В Москве ежедневно пропадают десятки людей – и большинство из них благополучно возвращается. Расскажите мне, что заставляет вас думать, будто она попала в беду.
У меня было достаточно времени до прихода оперативника, чтобы решить, какую часть правды ему следует знать. С одной стороны, рассказ мой должен быть достаточно полным, иначе он не проникнется серьезностью положения. С другой стороны, болтать о швейцарских миллионах нельзя ни в коем случае. Стражи закона любят деньги ничуть не меньше остальных российских граждан, а возможностей добраться до швейцарского сейфа у них, пожалуй, побольше. Поэтому в истории, которую я изложила Полевичеку, имелась одна маленькая неточность: по моим словам, Вероника, съездив в Цюрих, забрала оттуда все деньги. Зато в остальных отношениях моя откровенность заслуживала похвалы. Я рассказала даже о своем вынужденном падении с лестницы и поруганном «запорожце», хотя сначала собиралась опустить эти подробности, поскольку не хотела переключать внимание милиции на себя.
Михаил Ильич, в отличие от Дуболома, слушал меня внимательно, на полуслове не обрывал, недоверия не демонстрировал. На протяжении всего моего монолога он не подал ни единой реплики и, когда я закончила, заговорил не сразу.
– Мне и в голову не приходило, что Вероника Шеповалова – гражданка Соединенных Штатов, – сказал он задумчиво. – Почему же никто из вас об этом не упомянул?
– Потому что нас об этом не спрашивали, надо полагать. – Я собиралась присовокупить к этому едкое замечание в адрес Дуболома, но тут до меня дошло, что еще означают слова Полевичека:
– Вы хотите сказать, что не нашли ее документы?
– Кое-какие нашли. Свидетельство о рождении, аттестат зрелости… Все наше, советское. И ничего, что указывало бы на американское гражданство.
На меня напала противная слабость. До сих пор я надеялась, что исчезновение Вероники – случайность. Девушка, не в силах вынести ужасную картину, побежала куда глаза глядят, а потом произошло нечто, помешавшее ей вернуться. Но девушка, перепуганная насмерть, вряд ли предусмотрительно захватит с собой документы. Теперь милиция наверняка воспримет ее бегство, как признание вины, ведь именно Вероника обнаружила тело, а значит, имела прекрасную возможность сначала задушить Людмилу, а потом поднять тревогу. Но это еще не самое страшное. Милиция подозревала бы Веронику в любом случае убеги она хоть в чем мать родила. Для меня же исчезновение документов имело куда более зловещий смысл. Я помнила, какое лицо было у кузины, когда я видела ее в последний раз, и ничто бы не заставило меня поверить, будто через две минуты она деловито укладывала в сумочку паспорт. Нет, кто-то другой позаботился о том, чтобы она взяла документы. Этот некто руководил ее бегством и, возможно, направил ее туда, где она находится до сих пор.
И до сих пор со мной не связалась… Неужели Лешина догадка верна, и кто-то действительно оговорил меня перед Вероникой? Но когда? С того мгновения, как я увидела кузину у окна в спальне, и до того, как ее хватились, прошло не больше пяти минут. И за это время зловещий некто незаметно вывел Веронику комнаты, полной людей, оклеветал меня, убедил ее скрыться, дал инструкции, сунул в руки сумочку с документами, проводил до двери и незаметно же вернулся в спальню? Невероятно! Но еще более невероятно, что Вероника в течение пяти минут пришла в себя без посторонней помощи и приняла решение скрыться настолько хладнокровно, что прихватила с собой документы.
Я очнулась от прикосновения Полевичека. Видимо, он уже давно пытался привлечь мое внимание и, потеряв терпение, легонько тряхнул меня за плечо.
– Варвара Андреевна, вы слышите? Что с вами? Вам нехорошо?
– Нет, все в порядке. – Я потерла ладонью лоб и подняла глаза на оперативника. – Михаил Ильич, вы должны меня выслушать и, главное, должны поверить. Я была бы круглой идиоткой, если бы не понимала, что Вероника – ваша главная подозреваемая. Поэтому в первую очередь вы наверняка будете проверять вокзалы, аэропорты и… что там еще проверяют, когда ищут беглых преступников. Я не прошу вас отказаться от этих поисков, хотя знаю наверняка, что они не принесут результата. Но умоляю: проверьте параллельно Тамару и Александра Седых и Романа Цыганкова. Опросите всех их родственников, друзей, знакомых. Кто-то из них наверняка прячет бедную девочку. Хотя, возможно, для нее сняли квартиру… Полевичек убрал руку с моего плеча и снова сел на табурет.
– И почему вы именно сейчас пришли к такому выводу? – чуть ли не по слогам спросил он, впившись в меня взглядом.
– Пропавшие документы. Сейчас я все объясню. Если вы помните мои показания, я вбежала в спальню, услышав дикий женский крик. Увидела на полу тело в платье Вероники и упала на колени. В следующую минуту в комнату ворвались люди. Они заслонили тело, я подняла голову и увидела Веронику. Но я была уверена, что секунду назад видела ее на полу, и, не поверив своим глазам, протолкалась вперед. Сурен и Евгений уже перевернули девушку, и я поняла, что это Людмила. Но главное не это. Главное, что Сурен и Евгений были у меня на глазах, тогда как Вероника, Тамара, Александр и Роман стояли за спиной. Теперь я снова вернусь к Веронике. Она – блондинка со светлой кожей. Люди с такой кожей легко краснеют, зато очень редко бледнеют. А Вероника была не просто бледной, а бледной до синевы. Глаза у нее ярко голубые, но в тот момент казались совершенно черными – настолько были расширены зрачки. А взгляд… нет, не могу описать. Но если вы когда-нибудь видели человека в шоке, вы представляете, о чем я говорю. До сих пор я считала, что Вероника убежала из квартиры, не сознавая, что делает. Но тогда пропажа документов совершенно необъяснима. Вероника не могла в ту минуту думать о паспорте, потому что вообще ни о чем не могла думать. Сейчас мне вообще представляется сомнительным, что она могла покинуть квартиру сама. А вот если бы кто-то взял ее за руку и повел за собой, то она бы пошла безропотно, как сомнамбула, сжимая в руке сумочку с документами, которую вручил ей поводырь.
– А поводырем мог быть только кто-то из названной вами троицы, закончил за меня Полевичек. – Но ведь он не мог увести вашу кузину далеко – ему нужно было вернуться в спальню, пока никто не заметил его отсутствия.
– Да, меня это тоже ставит в тупик, – призналась я. – У него не было времени привести Веронику в чувство, снабдить инструкциями и убедить, чтобы она им следовала. Потому-то я и прошу проверить друзей и знакомых. Похоже, ее просто передали с рук на руки.
– Вы хотите сказать, что за дверью квартиры ждал сообщник? Но тогда выходит, что человек, спрятавший вашу сестру, знал об убийстве заранее? Не слишком ли фантастическая версия?
– Я знала, что вы мне не поверите, – сказала я, подавив вздох. Конечно, вам гораздо легче допустить, что робкая девушка задушила близкую подругу, хладнокровно собрала вещички и смылась. И хлопот меньше. Объявить в розыск – и все тут. Только если Вероника погибнет, эта смерть будет на вашей совести. Я вас предупредила.
Полевичек смотрел на меня в упор. Его каменная физиономия запросто могла бы украсить мемориальную доску в память милиционера, вышедшего с голыми руками на вооруженного до зубов бандита.
– Почему вы думаете, что она непременно погибнет?
– А по-вашему, этот мерзавец затеял столь сложную комбинацию, включающую убийство, чтобы уединиться с девушкой для любовных утех? – спросила я сердито. – Ему нужны деньги. Вероника с моей подачи сказала своим приятелям, что доллары, привезенные из Швейцарии, отдала мне, а я положила их в банк. Если вытянуть деньги из моей кузины проще простого – достаточно сплести какую-нибудь душещипательную историю, – то со мной этот номер не пройдет. Но когда мне поставят ультиматум: или расставайся с баксами, или хорони кузину, выхода у меня не будет. Хотя я прекрасно понимаю, что Веронику убьют в любом случае, не отпустят же они свидетеля, который их разоблачит. Но пока ее можно еще спасти! – Я умоляюще посмотрела на оперативника. – Они не убьют ее сразу: побоятся, что я откажусь платить, не получив доказательств, что она жива. Пожалуйста, найдите ее, пока не поздно!
Моя мольба Полевичека не смягчила. Не пожелал он сменить непробиваемую милицейскую шкуру на рыцарские доспехи.
– У вас слишком буйное воображение, Варвара Андреевна. Вы нагромоздили в одну кучу столько бездоказательных утверждений, что эта конструкция просто обязана рухнуть от одного пристального взгляда. Тем более, что в ее основе лежит весьма сомнительная посылка, будто бы ваша кузина не могла самостоятельно уйти из дома, захватив с собой паспорт. Я работаю в милиции не первый год и пришел к твердому убеждению: ни один человек не способен с достоверностью предсказать поведение другого, в том числе и самого близкого, в критических обстоятельствах. А вы с кузиной знакомы всего три месяца. Но допустим, вы правильно оценили ее состояние, допустим, она не соображала, что делала. Что отсюда следует? Испуганный до потери рассудка человек бежит – это естественно. Столь же естественно для женщины, убегая из дома, прихватить с собой сумочку. Она сделала это чисто машинально, понимаете?
Я открыла и снова закрыла рот. Такой вариант мне в голову не приходил. Да, если Вероника привыкла класть сумку на одно и то же место – где-нибудь в холле или прихожей – и брать ее, выходя из дома, то могла бездумно схватить ее, будучи в любом состоянии. А ключи не взяла, потому что, открывая дверь, вынула их из сумки и положила на полочку перед зеркалом. Вполне логично. Неужели моя стройная версия – всего лишь порождение буйной фантазии, как утверждает Полевичек?
Словно подслушав мои мысли, он заговорил снова:
– Тем не менее рациональное зерно в ваших умопостроениях есть. Покушение на вас и убийство Прокофьевой, притом что и вы, и она – близкие подруги Шеповаловой, почти определенно связаны между собой. Вы уверены, что, помимо Вероники, вас с Прокофьевой ничто не объединяло?
– Уверена. Вчера я видела Людмилу третий раз в жизни. До этого мы встречались у Вероники на новоселье и еще раз случайно столкнулись у Вероники же дома. Общих дел у нас не было.
– М-да… Значит, вся эта каша заварилась вокруг вашей кузины – в этом вы, похоже, не ошиблись. – Полевичек стряхнул с себя задумчивость и заговорил официальным милицейским тоном:
– В какой квартире живет сосед, помявший вашу машину?
– В тридцать девятой. Только, ради бога, скажите ему сразу, что к его водительскому искусству претензий не имеете, не то он от страха откажется давать показания.
– Не беспокойтесь, я справлюсь. А где «запорожец» сейчас?
– Не знаю. Одно из двух: либо на свалке, либо в гараже соседского приятеля. Меня судьба этого драндулета больше не интересует, он свое давно откатал. Я уже лет пять собиралась его заменить, да все руки не доходили.
Тут в замке наружной двери заскрежетал ключ. Полевичек перехватил мой настороженный взгляд в сторону прихожей и мгновенно подобрался.
– Неприятный визит? – спросил он вполголоса.
– Да нет, ничего страшного. Это мои друзья, – объяснила я, наблюдая за возней в прихожей. – Вполне приличные люди, но один из них не без странностей. Например, он почему-то совершенно не переносит милицию. Прямо фобия какая-то! Увидит человека в форме – и как с цепи срывается… Да что там в форме! Милиционера он чует за версту – хоть в форме, хоть во фраке, хоть в кальсонах.
В отличие от Михаила Ильича, я говорила, не понижая голоса, и потому нисколько не удивилась, увидев в дверях кухни злобную красную Прошкину физиономию.
– Простите, не знаю вашего звания… – начал он агрессивно.
– Старший лейтенант, – подсказал Полевичек, поглядывая на моего друга с опасливым любопытством.
Прошка раздувался на глазах, набирая в легкие побольше воздуха для обличительной речи, но в этот миг на плечо скандалиста опустилась тяжелая рука Марка и увлекла его вглубь квартиры.
– Пусти! – вырывался Прошка. – Я должен открыть ему глаза… Из коридора еще несколько секунд доносились звуки возни, потом все стихло.
– Вот видите! – Я вздохнула. – И как он догадался, что вы из милиции? Просто мистика!
Полевичек явно почувствовал какой-то подвох и на всякий случай решил у меня не задерживаться.
– Мне пора, – объявил он, вставая. – Вероятно, мы с вами скоро увидимся, если дело не передадут в городскую прокуратуру и, соответственно, в МУР. Такое вполне может случиться, раз замешана гражданка США. Но пока они будут решать этот вопрос, я приложу все силы, чтобы разыскать вашу кузину.
– Вы проверите чету Седых и Цыганкова? – спросила я с надеждой.
– Я проверю всех. Вы не узнали фамилию Вероникиной тетки?
– Узнала. Пищик. Зовут Валерией Павловной. Подождите минутку, у меня записано, где она жила раньше. – Я сбегала в спальню и принесла блокнот. – Вот. Почерк разберете, или переписать аккуратнее?
– Разберу. Первый дом по Алабяна сразу за поселком «Сокол», правильно?
– Правильно. – Я вырвала листок и отдала оперативнику. – А вы обещали мне адреса этой компании.
Полевичек нахмурился.
– Послушайте, Варвара Андреевна, не стоит вам лезть на рожон. На вас и так уже покушались.
– Я буду осторожна.
– Нет, я не могу позволить, чтобы вы подвергали себя такому риску. Случись что, меня потом совесть замучит.
– Но вы же обещали!
– Это было очень опрометчиво с моей стороны. И тогда я еще не знал об испорченных тормозах и о падении с лестницы. И вообще, оперативная работа самое неподходящее занятие для дилетантов. Всего наилучшего.
Он вышел в прихожую, подозрительно покосился в сторону гостиной и ушел. Хлопок входной двери послужил для Марка, Прошки и Леши стартовым сигналом. Через несколько секунд они финишировали на кухне.
– Не можешь без балагана, да, Варвара? – спросил Марк с суровым неодобрением.
– Зачем ты меня увел? – возмущался Прошка. – Я бы сорвал маску с этой двуличной соблазнительницы милиционеров. Больше сюда ни один бы не сунулся!
Леша, как всегда, не стал отвлекаться на несущественное.
– У тебя есть какие-нибудь новости, Варька?
– Да. Похоже, я знаю, что произошло с Вероникой. – И в полной тишине, воцарившейся на кухне, рассказала об исчезнувшей сумочке с документами и о выводах, которые сделала из этого исчезновения. – Правда, Полевичек со мной не согласился, – призналась я, заканчивая речь. – По его мнению, Вероника ушла сама, а сумочку взяла без умысла, по инерции. Но покушения убедили его в том, что вся эта афера закручена вокруг денег Вероники.
– Стоп, я не совсем понял, – сказал Леша. – Давай еще раз. Значит, по-твоему, все было запланировано заранее. Преступник знал, что убьет Людмилу, под шумок выведет Веронику из квартиры и передаст сообщнику, который будет поджидать за дверью, так?
– Ну, в общих чертах.
– Но ведь он не мог предвидеть ни того, что именно Вероника обнаружит тело, ни того, что она впадет в прострацию, ни того, что она окажется вне поля зрения гостей.
– Как ты не понимаешь: Вероника, и никто другой, должна была обнаружить тело! Ведь эта комната была их с Людмилой театральной уборной.
– Тамара тоже там переодевалась.
– Тамара – одна из трех подозреваемых. И, кстати, наиболее перспективная. Она шныряла туда-сюда по квартире с тарелками, и ей ничего не стоило мимоходом заскочить в спальню и расправиться с Людмилой. Когда Сурен позвал актеров переодеваться, она задержалась на кухне – хотела якобы вытереть посуду. Очень странный предлог, вам не кажется? Никакой срочности в этой возне с посудой не было, кроме того, эту работу можно было поручить мне, я-то в их спектакле не была занята. Тамара могла медлить нарочно, чтобы Вероника совершила свое ошеломляющее открытие в одиночку. А реакция моей впечатлительной кузины была вполне предсказуема. Любой, кто хоть однажды общался с этим эфирным созданием, догадался бы, как она воспримет подобный сюрприз.
– А вдруг она упала бы в обморок, забилась в истерике? Тогда бы ее не оставили без присмотра.
– Леша, ты зануда, – констатировал Марк. – Если бы Вероника упала в обморок и забилась в истерике, убийца сунул бы ей под нос нашатыря и вывел погулять на свежий воздух. Устраивает тебя такой ответ? Все, принимаем за рабочую гипотезу: Веронику умыкнули супруги Седых или альфонс Рома. Кем займемся в первую очередь?
– Я бы начала с супругов, точнее, с супруги. По трем причинам. Во-первых, помнится, у всех, кроме Вероники, меня и Тамары, на момент убийства имеется какое-никакое алиби. Во-вторых, Тамара давно и близко знала Людмилу, у нее могли быть свои причины избавиться от подруги, не связанные с Вероникой. А Вероника и деньги – на десерт. И в-третьих, Тамара – отличная актриса. В труппе Сурена она единственная играла, как профессионалка. У нее есть все данные, чтобы обвести вокруг пальца кого угодно.
– Ладно, – согласился Марк. – Начнем с нее. Ты взяла у своего милиционера адреса и телефоны?
– Нет. Он, гад, меня обманул. Посулил, а сам передумал.
– Вот-вот, набирайся ума! – наставительно сказал Прошка. – Милиционеры, они такие. Поманят и бросят.
– Отвяжись от меня, маньяк! Что будем делать, Марк? Попробуем узнать по справочной? Но мне неизвестны ее отчество и год рождения.
– Лучше через Сурена. Раз Тамара играла в его театре, у него должен быть ее номер.
– А где мы возьмем номер самого Сурена?
– Мы переписали у секретарши координаты всех преподавателей курсов. Я сейчас. – Марк ушел звонить и через минуту вернулся. – Ничего не вышло. Он на даче, вернется завтра к вечеру. Ладно, Тамара подождет. А пока можно обзвонить коллег Вероники. Вдруг она у кого-то из них?