Текст книги "Мастер Трав XI (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Подойдя к дому, из-за проема, где отсутствовал забор, мы сразу увидели Кироса. Старик сидел на камне возле нашей импровизированной «огненной зоны», и видимо наслаждался тем, что земля была прогрета жаром, исходящим от пальца Первородного. Волк Трана был явно недоволен присутствием чужака и его ящера, а потому лежал и грустил. А может грустил он просто потому, что был оторван от собратьев. Может отпустить его к Трану пока у нас тут за охрану выступает ящер Кироса? Все-таки старый волк уже довольно долго тут у нас.

– Ну что? – спросил Грэм, входя через проем в заборе.

Он переступил через толстый, покрытый броневыми пластинами хвост ящера, а на самом ящере, на самой высокой точке его костяного гребня, с поистине королевским удобством разместился Шлепа.

– Неплохо устроился, – хмыкнул Грэм.

Гусь тут же гордо привстал, захлопал своими мощными крыльями и издал приветственное шипение, встречая хозяина. Седой же, уже давно вылезший из корзины, спрыгнул с моего плеча, спланировал на забор, подальше от гуся, и начал осматриваться, будто проверяя что тут происходило без него.

– Никто не приходил? – спросил Грэм у Кироса, ставя корзину на землю у крыльца.

– Нет, кому ты нужен, старик? – проскрипел Кирос, не отрывая глаз от жар-сердца, лежащего в центре нашей огненной зоны, – А с ящерицей, кстати, всё в порядке. Жива.

Я и сам видел как она дремала и тяжело вздыхала. Кристалл внутри стал еще чуть-чуть меньше.

– А яйца как? – спросил я, подходя ближе и ставя свою живую корзину на землю.

– А яйца еще не вылупились. Но одно… очень близко к этому.

– Так рано?

– Да. Там странное яйцо, – честно признался Кирос, и вытянул руку, по которой пробежался десяток ящериц, – Там будто не одна жизнь, а две. Будто там два зародыша, и им уже мало места под скорлупой. Поэтому они будут, скорее всего, первыми.

Я тут же вспомнил свой Анализ. Да, Кирос и без системы почуял, что там два зародыша.

– О! – вдруг воскликнул Кирос, поведя носом в сторону корзины. – Чую, медом пахнет.

– Ну, это-то ты сразу унюхал, – проворчал Грэм и достал из корзины то самое деревянное ведерко с медом, которое прихватил у Морны.

Я же занялся сразу делом. Так спешили мы обратно лишь из-за пепельной лозы.

Я быстро достал из корзины свернутый кольцами серый, суховатый стебель. Подбежав к «огненной зоне», я аккуратно выкопал небольшую ямку прямо возле пальца Первородного – поначалу лозе потребуется очень много живы.

– Новое растение? – лениво поинтересовался Кирос, наблюдая за моими манипуляциями.

– Да, – коротко ответил я.

Как таковых корней в лозе не было, но была более плотная и толстая часть стебля. Она и станет…корнями. Потом я сбегал в дом за бутылочками, где хранились гидролаты. Во-первых, я вылил в землю вокруг растения гидролат огненной крапивы. А уже потом дал немного огненной эссенции лозе, и она ее сразу впитала. Потом пришел черед смеси восстанавливающего гидролата: я тряпочкой смазал лозу по всей длине тела раз десять, и каждый раз она жадно, словно губка, впитывала всё, что я ей давал. А уже потом я добавил своей живы и прикоснулся Даром.

Через мой Дар Симбионта я отчетливо ощутил, как крошечный, едва тлеющий огонек жизни внутри лозы дрогнул, зацепился за огненную живу, исходящую пальца Первородного, и начал медленно разгораться.

Так внимательно сидел я возле нее минут десять. И лишь через это время стебель уже визуально стал более упругим и здоровым, а серый цвет стал насыщеннее.

Я с облегчением выдохнул и утер пот со лба. Пот был не от усталости, а просто оттого, что находиться в огненной зоне было…жарко. Эх, будь тут зимы, было бы идеальное место. А так…

Грэм, тем временем, успел ополоснуться у корыта, смыть с себя лесную грязь, заварить крепкий мятный чай и вынести на крыльцо три кружки и миску с медом.

– На, старый лежебока, – буркнул Грэм, протягивая Киросу кружку.

– От старого слышу, – фыркнул Кирос, принимая чай. Он зачерпнул мед деревянной ложкой и причмокнул. – А мед… мед неплох. Где взяли?

– Где взяли, там уже нет, – невозмутимо ответил Грэм.

– Понятно-понятно. У Морны на пасеке, – усмехнулся Кирос.

Я замер на секунду. Ну конечно! Кирос ведь не мог не знать Морну, и что у нее есть мед. Как не мог не знать и Ульму. Вот с кем о ней я еще не разговаривал.

Правда сейчас мне было не до расспросов. Я подхватил корзину с ингредиентами, которые добыл Нурл, и пошел к своим грядкам. Мне нужно было пересадить всё, что он добыл. Вернее не так: что-то пересадить, а что-то черенковать, чтобы размножить.

С обычными растениями (для Морны) вышло всё довольно быстро – у меня уже были подготовлены места для них. А вот золотой женьшень требовал чего-то особого. Я не мог его сейчас разрезать как было с обычным женьшенем, потому что он и так за время, пока его нес Нурл, усох и жизнь в нем была очень слабой. Сначала нужно вернуть ему силу, а потом делать попытки размножить.

Я аккуратно выкопал лунку в политой гидролатом земле, чуть подальше от серебряной мяты, и посадил женьшень. И почти сразу понял, что нет – это место ему не подходит. Я не знаю, где в лесу растет золотой женьшень, но судя по насыщенности его тельца живой, там, где ее не просто много, а аномально много. Поэтому когда он оказался в земле сада, даже с гидролатом, то начал тянуть в себя и живу и питательные вещества. И ему было мало. Очень мало.

Я чувствовал через Дар как он будто задыхается от нехватки воздуха, или скорее ощущает дикую жажду. И почему-то даже потоки моей живы не исправляли ситуацию. Да, он их принял, но лишь немного, словно всё остальное было ему уже лишнее.

Ясно. Другое место. И я уже знаю какое.

Я выкопал женьшень и перенес в самый центр (энергетический, конечно) своего сада – прямо к янтарным живосборникам, Скитальцу и древнему сердечнику. Посадил.

Едва корешки растения исчезли в земле, как земля вокруг него на мгновение засветилась. Он начал как насос тянуть в себя всё вокруг.

Вот теперь энергии ему хватало. Вскоре женьшень буквально засветился изнутри, жадно втягивая в себя потоки живы и питательные вещества из почвы. Недолго думая, я использовал на нем янтарные капли и их он тоже с радостью поглотил. И ему еще было мало. Да, жизнь в нем стремительно возрождалась, но он хотел еще.

– Ну и прожорливый, – покачал я головой.

Однако моя радость длилась недолго. Минут через десять, когда я уже заканчивал с лунным грибом, вернее подготовкой нового места для новой грибницы, я вернулся еще раз взглянуть на женьшень и тут же увидел, что кое-что идет не по плану.

– Эй, мы так не договаривались!

Ближайшие к женьшеню живосборники начали стремительно захиревать. Их янтарные листья тускнели. Золотой женьшень оказался настоящим энергетическим паразитом – он перетягивал всю живу на себя, иссушая соседей. Чем-то он мне напомнил мяту с Символом Роста, которая просто создала вокруг себя кусок мертвой земли. Тут, конечно, ситуация была не такой критической, но скорость всасывания всё равно поражала.

Причем со Скитальцем и Сердечником всё было нормально, они были на расстоянии шага от женьшеня, а вот всё, что было в полушаге от него подверглось этой «атаке».

Я бросился к грядке, выкопал живосборники и быстро пересадил их подальше, на безопасное расстояние, изолировав зону женьшеня. Сажать возле него ничего нельзя, иначе он просто выжрет мои растения. Даже жужжальщики, которые поначалу с любопытством кружились вокруг нового растения в саду, через время перестали проявлять к нему интерес и вернулись к живосборникам. А жаль – пыльца с их тел ускорила бы его развитие.

Вскоре я смог закончить с растениями и заняться уже варкой. Я решил не откладывать в долгий ящик вопрос с памятью Элиаса. С ранней памятью.

Я собрал в зоне ментальных растений (учитывая количество пересаженных из леса растений, вполне можно называть это зоной) нужные мне ингредиенты для просто ментального отвара, и, как и Грэм, смыв с себя лесную грязь пошел в дом варить. Простой отвар хотел использовать для того, чтобы варить ментальный эликсир для памяти на максимальной концентрации.

Через полчаса темная, пахнущая ночной прохладой жидкость была готова. Так, теперь можно подготовить всё для эликсира. Но прежде…неплохо бы перекусить.

Я подошел к огненной зоне, где стояла одна кружка как раз для меня, и взял ее. Из-за того, что стояла она на горячем камне, чай ни капли не остыл. А что, удобно. Усевшись поблизости от жар-сердца, я придвинул к себе миску с медом и начал есть, понемногу запивая мятным чаем. Седой уже был тут как тут, спокойно «цеплял» лапкой падающие на камни капли меди и слизывал их.

– Вот теперь я вижу, что вы сходили не зря в лес, – усмехнулся Кирос, глядя на то, как я ем, – Кстати, Джарл уже вернулся. Забыл сказать.

– С этого надо было начинать, – буркнул Грэм, а потом уже с интересом спросил, – Значит, стая уничтожена?

– Да, – кивнул Кирос, отставляя опустевшую кружку в сторону. – Стаю камнеголовых перебили. А туши уже пытаются быстро распродать всем возможным торговцам, пока они окончательно не испортились.

– Погибшие? – серьезным голосом спросил Грэм.

– Шесть Охотников. Два молодых, совсем зеленых, и четыре старых.

Грэм резко помрачнел и я видел, что всё его настроение, до того хорошее, улетучилось.

– Кто именно из старых?

– Не знаю, Грэм, – покачал головой Кирос. – Я лишь говорю то, что слышал краем уха, когда ненадолго отлучался на рынок. Имена еще Джарл не…озвучивал.

Грэм замолчал и уставился в одну точку. Шесть Охотников в один день. Для такого поселка как Янтарный это много. Это серьезное ослабление.

Даже я не знал, что сказать. Скорее всего, старых Охотников Грэм знал хорошо и прикидывал, кто из них.

– Допьем и я пойду узнавать кто именно. – сказал он.

Кирос кивнул. Я заметил, что приручитель на удивление спокойно принял эти чужие смерти. Дело в том, что это охотники, а не приручители? Или же он просто за свою жизнь столько раз видел смерти, что ему уже всё равно, даже если это знакомые? Или же он просто помешан на ящерицах, как и говорил Тран, и всё остальное для него несущественно.

И тут эту напряженную тишину разорвал резкий, сухой треск.

Звук донесся прямо от жар-сердца.

– Так-так-так, – Кирос мгновенно подобрался, вся его старческая леность улетучилась. – Кажется, кто-то преждевременно полез наружу.

Рассветница встрепенулась.

Кирос сторожно, не боясь ожогов (видимо, его руки давно привыкли к жару), просунул ладонь между горячими камнями и вытащил то самое, чуть помятое, дефектное яйцо, где сидели два зародыша. И сейчас одна его сторона была вдавлена внутрь.

Кирос, не раздумывая, положил яйцо прямо на раскаленный камень с фалангой Стража.

– Они не зажарятся? – с сомнением спросил я, подходя ближе. Жар от кости шел приличный.

– Нет, – уверенно ответил Кирос, не сводя глаз со скорлупы. – Чем агрессивнее среда при рождении, тем сильнее они станут, тем больше впитают в себя. Сейчас их чешуя, их тела, их кости податливы и готовы впитывать огромные объемы огненной живы – такой возможности больше не будет. Считай это своеобразной закалкой.

Я кивнул.

– Пошел я, – вдруг сказал Грэм. – Мне надо всё узнать. Не могут так сидеть.

Не долго думая, он подхватил секиру, накинул рубаху и зашагал к поселку.

А мы с Киросом остались одни, и следующие десять минут молча наблюдали за яйцом. То тут, то там ржаво-бурая поверхность яйца вздрагивала, выдерживая слабые, но упорные удары изнутри.

Рядом, тревожно поводя хвостом, сидела Рассветница. Она не вмешивалась, только тихо шипела, словно подбадривая потомство. Даже Седой подобрался максимально близко к яйцу, с любопытством наблюдая, несмотря на пышущий жар, от которого постоянно щурил глаза. Шлепа…он застыл на краю огненной зоны и вытянул свою длинную шею вперед.

Треск усилился.

– Может, им помочь? – спросил я.

– Ни в коем случае! – рявкнул Кирос, – Сами! Всё сами.

Честно говоря, я никогда не наблюдал рождение…ящериц. И потому, почти не дыша, просто смотрел, даже не двигаясь, словно боялся что-то испортить. Причем Кирос, к моему удивлению, вел себя так же.

Вскоре то в одном, то в другом месте яйцо было пробито странными клычками или наростом. А потом…потом эти «пробоины» расширились, и яйцо начало раскачиваться туда-сюда. Рассветница подползла еще ближе.

Наконец-то одна из стенок яйца оказалась пробита и в проломе показалась крошечная, покрытая влажной, еще мягкой красноватой чешуей мордочка. Крошечная ящерка, меньше мизинца, с трудом протиснулась наружу и потерянно огляделась, щуря желтые глазки от яркого света.

А затем, буквально через пару секунд, из того же яйца, раздвигая остатки скорлупы, вылезла и вторая. Чуть меньше размерами.

– А это что за отростки у первой на спине? – прищурившись спросил я.

Я помнил, что система предупреждала о мутациях у каждой из особей. Вот только каких именно – она не уточняла.

У первой ящерки по бокам спинного хребта топорщились два кожистых, пока еще смятых лоскута, натянутых на тонкие хрящи.

– Кры…крылья?.. – то ли спросил, то ли просто сказал Кирос с каким-то удивлением.

– А у второго… – Кирос наклонился так низко, что чуть не обжег нос о камень. – У второго восемь лап!

Действительно, вторая ящерка, более плотная и коренастая, перебирала по горячему камню восемью короткими, но мощными лапками с крошечными коготками.

Кирос не колебался ни секунды.

– Беру обоих!

– С крыльями не продается! – в ответ сказал я.

Мы с Киросом переглянулись и рассмеялись.

Друзья. Учитывая последние комментарии. Да…я знаю, что глава бытовая. Так надо.

Глава 4

Хоть Кирос и посмеивался, глядя на копошащихся ящериц, но я отчетливо видел в его глазах жажду. Жажду приручителя, который хочет получить вот таких вот редких тварей. Ну и веди он себя иначе – вот тогда было бы странно.

– Зачем тебе столько ящериц, Элиас? – спросил старик, не отрывая взгляда от мелких чешуйчатых красных комочков. Ящерицы из своего яйца попали в огромный мир, который еще не понимали и обследовали его. – Ты ведь ни связь с ними наладить не сможешь, ни… развивать их толком – для этого Дар нужен соответствующий. Я сейчас серьезно. Для таких уникальных существ нужен тот, кто сумеет их развить.

Я хмыкнул, и кивнул прямо на огненную зону перед нами.

– Да, я не приручитель, зато у меня есть вот это, – спокойно ответил я. – А у вас – нет. И вам всё равно придется держать даже тех ящериц, которых вы, скажем так… купите, именно тут. Особенно первое время. Где вы еще найдете такой кусочек, насыщенный огненной живой?

Кирос застыл, а потом хмыкнул.

– Твоя правда, Элиас. Лучшего места тут, в поселке, да и вблизи в Кромке для их развития просто не найти. Пожалуй, даже Проплешина похуже будет.

Я улыбнулся.

– Тем более, – добавил я, наблюдая за крошечными ящерицами, – мы еще не знаем, что там, в других яйцах.

Пока мы разговаривали, обе вылупившиеся ящерки смешно зашипели друг на друга, разинув крошечные пасти, а затем с осторожностью поползли к Рассветнице. Огромная на их фоне мать лениво приоткрыла один глаз и длинным раздвоенным языком лизнула сначала одного, потом второго. Малыши, словно почувствовав что-то родное и безопасное, тут же вскарабкались на ее теплую чешуйчатую спину и замерли там, впитывая тепло.

– У таких существ, – негромко пояснил Кирос, наблюдая за этой идиллией, – в отличие от обычного зверья, с матерью действительно какое-то время есть связь. Почти такая же, как у приручителя и питомца. Потом, когда они окрепнут, она ее разорвет, чтобы они стали самостоятельными. Но пока они уязвимы – связь есть. У всех видов, правда, она разная.

– Не знал, – честно признался я.

– Ты же не приручитель, – пожал плечами старик. – Для нас это очевидные вещи.

Да уж. Сколько подобных вещей я еще не знаю? Думаю, у каждой разновидности одаренного они были – свои нюансы и способности, о которых другие не знают.

– Так что с ящерками? – вернулся к главной теме Кирос через минуту-другую, прищурившись. – Какую…продашь?

– Может подождешь, пока остальные вылупятся? – усмехнулся я. – Может, там вообще что-то уникальное проклюнется. Получше этого крылатика и восьмилапа.

Кирос бросил долгий, оценивающий взгляд на Рассветницу, на обоих ящерят и тихо рассмеялся.

– Ладно. Возможно там внутри действительно что-то…поинтереснее. – Он помолчал, а затем добавил уже более задумчиво и серьезно: – У вас ведь с Грэмом не так гладко с деньгами, Элиас. Долги, траты…на разное. Зачем тебе все эти ящерицы? Это отличный доход. И большая удача, что подобранная тобой рассветница разродилась такими детишками. Продай их мне – и закроешь половину своих проблем.

Я тяжело вздохнул, понимая, что по сути-то он прав. Продажа даже части ящериц уже улучшит наше финансовое положение, и возможно даже денег хватит на покупку брони Грэму. А ему она, учитывая прорыв Кромки, нужна как никогда ранее.

– Я и не сказал, что не продам. – ответил я, – Но каких-то хочу оставить себе. Летающая ящерица – это… необычно.

– Это уж точно, – хмыкнул Кирос, понимая, что дешево я не отдам, но торговаться прямо сейчас, до того, как вылупятся другие яйца, смысла нет.

Я поднялся и пошел в дом. Хотелось еще чаю, и еще меда. На такой и «подсесть» можно. Я заварил свежий чай и встал посреди своего разрастающегося сада. Да, вовремя мы начали перемещать забор. Скоро и другие стороны сада придется раздвигать.

Я сделал глоток и просто наслаждался прохладным ветерком. Да, становится уже чуть прохладнее, чем еще неделю назад – похоже, идет приближение осени. Самого ее начала. Вовремя у нас появилась огненная зона – будет где посидеть погреться вечером. Правда, даже осень тут, – насколько я могу судить по воспоминаниям Элиаса, – не слишком холодная, ну да всё равно.

Сегодня никуда не нужно было спешить. Редкий момент – я мог просто стоять, смотреть на свой сад, на Кромку, на огненную зону, где ждали своего часа остальные ящерицы, и думать.

А подумать было о чем. Навыки…я поднял правую руку вверх и посмотрел на нее. Закалка есть, но она лишь начальная, для настоящей крепости тела нужно идти дальше. А еще осваивать навыки, на которые у меня просто нет времени.

Я пытаюсь сделать за несколько месяцев то, что другие учат годами, а то и с самого детства. Да, система позволяет точнее отслеживать прогресс и понимать, какие именно действия развивают навык, но это всё равно недостаточно быстро.

Я застыл с недонесенной до рта чашкой.

«Недостаточно быстро» для чего? – спросил я самого себя. А потом сам же ответил. – Недостаточно быстро для всего, что происходит вокруг.

Я оказался не просто в приграничном поселке, а в месте, где сошлись интересы слишком многих сил: Гильдии, охотники, гнилодарцы, Измененные, Гиблые, загадочный Целитель, Могильщик… Пусть многие из этих групп и немногочисленны, но там, где пересекается столько интересов, становится смертельно опасно. Сначала ничего такого не предвещало, только расширение Кромки осложняло жизнь, а потом…потом навалилось всё это.

И это не считая моего Дара и связанных с ним проблем. Но пока что я еще не готов к серьезным стычкам – мои мутанты не готовы, мой Дар не готов. А сейчас его рост замедлился как никогда ранее. Проценты буквально ползут, Дар не хочет расти на одних лишь мелких вливаниях. Должен быть способ его стимулировать.

Расширение лимита связей? Это понятно. Но что-то еще…должно быть что-то еще.

Я нахмурился. Грэм говорил, что ростки духовного корня должны превратиться в «каналы», и это будет следующим этапом. Полноценная сеть каналов по телу. А это значит, что утолщение и расширение каждого ростка, его способности перекачивать по телу живу, и должно стать толчком для роста Дара. И когда каждый мой росток – а их у меня аномально много – превратится в полноценный канал, я перешагну на третью ступень.

Грэм рассказывал о трех ступенях развития, – размышлял я. – И я так понял, что ступеней всего три. Вначале понял. А потом он уже сам сказал, что Джарл находится на другом уровне. Очевидно, на четвертой ступени. О том же количестве ступеней говорил и Гнус, когда предупреждал меня не форсировать развитие. Но очевидно, что и четыре ступени не предел. Скорее всего, третья ступень – это предел для Одаренных средней силы. А вот четвертая – уже для действительно талантливых, сильных и… выживших. И на это нужно много времени. Грэм так и не смог перейти дальше третьей, а он очень сильный охотник. Но некоторые вещи просто силой не взять, нужно родиться с соответствующим уровнем Дара.

Я вздохнул. И среди гнилодарцев, и среди охотников я чувствовал себя слабым. Но я также понимал, что это до поры до времени. Скорее всего у любого Симбионта наступает «критическая фаза» – момент скачкообразного роста, когда накопленная масса переходит во взрывной рост силы. Сейчас у меня двадцать три симбионта, и к концу этой ступени их будет, возможно, вдвое больше. Это уже серьезная сила, если принимать бой на своей территории. Территория…дело даже не только в моих мутантах, которые на этой территории, – для Симбионта вся земля, – любой участок леса, – должна стать «своей» территорией, из которой он может черпать силу. И первый шаг к этому…

[Чувство Жизни].

Я закрыл глаза и обратился к этому странному умению, которое случайно открыл много дней назад, но почти не практиковал – не было зачем.

Пока это было лишь чувство растительной жизни. Я стоял неподвижно несколько минут, отсекая шум ветра и собственное дыхание. Нет, этого было недостаточно. Я сел на землю, расслабился и лишь после этого, минут через пять, вновь начал ощущать сад. Чай уже успел остыть.

Я мысленно убрал внутреннюю «заслонку» и начал даже слышать голоса растений. Звучали они очень и очень слабо. А ведь тогда, сразу после единения с дубами и новой ступенью Дара, от них буквально нельзя было отгородиться. Но это прошло, остались лишь едва слышные голоса, и для того, чтобы их услышать, мне нужно было теперь постараться. Но это даже хорошо – не отвлекают.

Воспринимать это «голосами», – вдруг осознал я, прислушиваясь к своим ощущениям, – было ошибкой.

Это вибрации. Следы живы, следы самой жизни растений. Они оставляют отпечаток в земле, в воздухе, в энергетическом фоне… Всё оставляет след, и этот след лишь нужно уметь увидеть и почувствовать. Просто мой человеческий мозг переводит то, что я ощущаю, в понятный для меня формат – в нечто «звуковое». И то, если разобраться, то эти голоса звучат только в моей голове, а не в реальности. Другие их не слышат – нет «канала приема». Я на какое-то время становлюсь «уловителем», антенной, которая «считывает» эти частоты. Другая волна. Как некоторые звуки человеческое ухо просто не в состоянии услышать, или как глаз не видит инфракрасный спектр. Тут то же самое.

Поняв принцип, я прислушался не только к саду, но и потянулся к Виа. Проверить как она. В этот раз я переключился на Глубокую Связь, зная, что это больше не опасно, и мои глаза меня не выдадут. Навык контроля проявления связи уже перевалил за 40 процентов, а значит зеленого свечения не будет, даже если Виа прямо сейчас кого-то поймает и начнет жрать. Она же сейчас лениво отдыхала, спрятавшись в каком-то пне. Да, не хватало еще, чтобы на нее напал какой-то охотник.

Эх, мне бы такой контроль проявления в день посещения Марты… Не было бы всех этих проблем и разговоров с Эйной. Но что имеем, то имеем. Правда, Эйна по своему оказалась полезной, но у нее не было бы тогда на меня вообще никакого рычага влияния.

После Виа я по связи потянулся далеко-далеко, вплоть до Хрустального Лога, где затаился Душильник-Старший – по сути, мое второе по силе оружие. Ощутил его голодную, многоядерную пульсацию. Затем один за другим проверил мелких душильников, которых рассадил в лесу. Связь с ними пока была слабой, фоновой, но оно и неудивительно – слишком малый уровень взаимодействия. Главное, что они растут, и я это чувствовал.

Можно будет даже попытаться сделать еще одного душильника с множеством ядер. В прошлый раз это была случайность природы, стечение обстоятельств, а теперь я смогу сам всё проконтролировать. Срастить их осознанно. Может, создание таких сложных симбионтов окажет влияние на рост Дара? Было бы неплохо. Задерживаться на текущей ступени мне не хотелось.

– Чего задумался? – неожиданно раздался голос Кироса. – Или ты там так спишь?

Я открыл глаза и поднялся, подхватывая кружку чая. Момент единения с природой и собственными мыслями упущен.

– Да так… – спокойно ответил я. – Мир слушаю.

– Мир, значит? – переспросил Кирос, – Ну-ну. Слушатель.

Я подошел поближе к огненной зоне.

– Остальные яйца когда…созреют? – спросил я указав на жар-сердце.

– Думаю, кое-какие уже завтра утром проклюнутся, – ответил Кирос.

– Понял, – кивнул я.

А потом всё же спросил:

– Скажите, Кирос, вы ведь помните многих тут. Вы старше Грэма.

– Тут – это в Янтарном? – уточнил старик.

– Именно.

– Да, помню… но не всех. Я ведь часто уезжал. Странствовал по молодости. Мне не сиделось на одном месте, собирал редких тварей. Как и твоему деду, кстати. Это потом на него напала… кхм… тоска. После разных событий, – вдруг проговорился Кирос.

– После чего? – тут же уцепился я за оговорку. – После каких событий на него напала тоска?

Кирос ненадолго задумался, видимо, решая, стоит ли говорить о делах давно минувших дней, а потом махнул рукой:

– Сначала, в первый раз, это было после смерти первой жены. Ну, я тебе рассказывал. Он тогда уехал…а потом снова вернулся. А второй раз…второй раз после смерти второй жены. Что сказать, не везло твоему деду.

Я весь напрягся.

– Вы знали его вторую жену?

– Нет, – покачал головой старик. – Она, в отличие от Мариэль, тут так и не появилась, а где они познакомились и где жили – он не говорил. Как и не говорил, где он её… кхм… потерял. Этого я не знаю. Да и тебе, судя по всему, не скажет. Это для него что-то личное. В те времена он просто вернулся сюда с маленькой Лилеей, – твоей матерью, – и всё. Так и остался тут…снова. Стал на время Главным Охотником.

– Главным? – приподнял я брови.

– А ты думал, – фыркнул Кирос, – Грэм в молодости был… Лютый, одно слово. Но время никого не щадит, у всех свой срок. Тем более, уже в молодости Джарл мог заткнуть за пояс почти любого опытного охотника. Сильный Дар, одним словом.

Кирос достал небольшую трубку и набил ее травами.

– Да, ну не его это – управлять другими Охотниками, – сказал Кирос, – Не его. Обуза для него. Да и он тогда мог по любой мелочи в драку влезть. А такие люди как он – плохие управляющие. Сейчас он, конечно, поспокойнее, но и то, думаю, только из-за хвори и…из-за тебя. Забота о родных заставляет людей меняться.

Он взглянул на меня и продолжил:

– А в третий раз он закрылся после смерти твоих родителей. После смерти дочери.

Я застыл. Я помнил, что Кирос уже говорил мне, что не знает, отчего погибли родители Элиаса, Грэм никогда об этом не распространялся, и оно не мудрено – таким не делятся.

Другой вопрос, почему я не могу найти в памяти Элиаса причины смерти родителей? Грэм должен был сказать ему хоть что-то, пусть даже ложь для ребенка. Но Элиас будто об этом забыл. Или просто перестал думать, вытеснив травму? Непонятно.

Ничего, сегодня я в любом случае буду копаться в памяти Элиаса, авось и прояснится. А по поводу жен и всего остального – это нужно разговаривать с Грэмом и подловить его в подходящем расположении духа.

– Ясно, – кивнул я. – А Ульму вы знали?

Сейчас вопрос этой старой травницы волновал меня больше всего. Не знаю почему, но я чувствовал, что она ключик к многим ответам.

Кирос застыл с приоткрытым ртом.

– Ульму… – как-то ностальгически, с теплотой протянул он. – Да… была такая травница.

Несколько минут он молчал, уйдя в воспоминания, а потом кивнул:

– Да, знал. Хорошо знал. Она давала мне особые снадобья для лечения моих питомцев. У нее был редкий талант чувствовать, что нужно зверю.

– Грэм говорил, она была уже старой, когда он приехал в Янтарный. – вставил я, – Вы старше. Она была старой уже тогда? Настолько она «древняя»?

– Старой… пожалуй, да, – согласился Кирос. – Но не древняя, конечно.

– И вроде у неё была дочь, – ненавязчиво, словно между делом, произнес я. – Правда, дед так и не сказал, кто был ее мужем.

– А мужа не было, – как-то отстраненно ответил Кирос. – Просто она однажды оказалась беременной. А потом родила девочку. Причем очень поздно. Обычно в таком возрасте уже, конечно, не рожают, но у травниц сильные тела и крепкое здоровье.

– Странно, что её никто не осуждал, – заметил я, прощупывая почву. – Всё-таки… небольшой поселок.

– У нас подобное не осуждают, – неожиданно резко сказал Кирос. – И никогда не осуждали. У нас… более вольный край, чем там, в центре. Я считал и считаю, что это её дело – от кого она родила. Тем более…

Он на пару секунд умолк, а потом продолжил:

– Тем более, что часто за молчанием скрывается беда, о которой не хотят говорить. Может, это был кто-то из охотников, кто не вернулся из Глубин. Не знаю. Хоть я и люблю послушать сплетни, но что касается Ульмы… я тогда считал себя ей обязанным. И лезть в ее дела считал некрасивым. А уж расспрашивать о подобном – тем более.

Я же понял, что Кирос что-то знает, но просто не хочет рассказывать об этом мне.

– Понятно, – протянул я, – Просто дед говорил, что это Марта сместила Ульму и что история была некрасивая.

– Некрасивая – уж не то слово, – горько хмыкнул Кирос, однако вновь в детали не вдался. – А что до дочери… слишком много о себе мнила. У нее и Дара-то нормального не было! И она ведь еще с Мартой подружилась тогда, словно в пику матери. Назло за что-то. А Марта, я слышал, неплохо обработала дочь, что, мол, в столице лучше, больше возможностей и что она ей там поможет. Ну на самом деле оно и понятно – что делать ей без Дара тут? В Янтарном? Тут без Дара…

И тут он вдруг осекся, взглянув на меня.

– Да, – хмыкнул я. – Уж я то понимаю, что без Дара тут нечего делать. Было время, когда я сам хотел удрать отсюда, потому что Дара у меня не было, а я хотел любым способом, любой ценой его пробудить. И думал, что в городе мне это помогут сделать.

– Наивность, – заметил Кирос.

– Знаю, – вздохнул я.

– В общем, дела-то старые. – сказал он, отложил в сторону трубку, так и не закурив. Видно настроение пропало.

– А давно это было? Ну, когда дочь ее уехала, а Марта сместила Ульму? Примерно сколько лет назад?

– Память у меня кристальная, парень, – с гордостью ответил Кирос. – Двадцать два года назад. Как раз тогда я был в Янтарном.

Я мысленно прикинул. Эйне как раз двадцать один, максимум двадцать два года. В принципе, сходится идеально. Во всяком случае возраст.

– Ясно, – кивнул я.

И почти сразу мы услышали тяжелые шаги. Это был Грэм. Честно говоря, давно я не видел его таким мрачным и подавленным.