Текст книги "Мастер Трав XI (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Мастер Трав XI

Глава 1

– Успокойся, – ответил Нурл, – Так надо. Просто так бы я не тащил эту тварь сюда. Тем более, он был не один.

Морна медленно, словно ступая по тонкому льду, двинулась к вернувшимся гнилодарцам. Очевидно, что она боялась. Возможно боялась не столько за себя, сколько за детей. Боялась потому, что сейчас была не в состоянии выдержать схватку с Измененным, а он был тут, в ее доме.

Воцарилось тяжелое, вязкое молчание. Даже Грэм и Клык, сидевшие поодаль, остановили лечение. Старик поднялся с лавки, перехватил секиру поудобнее и подошел ближе, хмуро разглядывая Измененного.

Так, похоже, разговор про Ульму откладывается. А как он хорошо начинался…

– Значит, – взволнованно спросила Морна, – он был не один?

– Да, не один. – тяжело выдохнул Нурл. Камнеголовый выглядел измотанным до предела. На его каменной коже виднелись глубокие, сочащиеся кровью борозды от когтей.

– И где остальные? – Морна обвела взглядом троицу, словно ожидая подвоха.

– От них ничего не осталось, даже костей. – ответила вместо Нурла Арна. Она прижимала руку к боку, а ее шипы, обычно топорщащиеся во все стороны, сейчас как-то безвольно поникли.

– Вот как? – Морна вскинула взгляд, и в ее желтых глазах мелькнуло подозрение.

– Да, – последней во двор зашла Орла. На ее плечах нервно переступали с лапки на лапку две взъерошенные птицы. – Могильщик… вернее, его насекомые, не оставили от тех, остальных, вообще ничего. Просто сожрали их заживо.

При упоминании Могильщика я невольно напрягся. Как и Рыхлый, стоявший неподалеку, и как и Грэм, стоявший над Измененным и готовый в любой момент опустить на его шею секиру.

– Опять он, – глухо пробормотал Грэм.

– Нам тоже не понравилось его появление, – поморщился Нурл, стирая грязной рукой пот со лба. – И я, признаться, очень не люблю, когда кто-то вмешивается в мои бои. Но тут вынужден признать честно – его появление нас спасло. Мы бы не вытянули троих Измененных.

Морна промолчала, только плотно сжала губы, а ее ноздри чуть расширились, словно втягивая запах Измененного.

– А может это он сам на вас натравил этих Измененных? – прищурилась она, – Ты не думал о таком варианте, Нурл?

– Думал, – спокойно ответил камнеголовый.

– Он мог подстроить всё так, – не унималась Морна, подходя еще ближе к телу Изменного, – Чтобы спасти вас, и чтобы вы остались ему должны. Отличная возможность чуть улучшить отношение к себе.

– Морна, – Нурл тяжело опустился на толстое бревно, где сидел Клык, и прикрыл глаза. – Я устал. Я чертовски устал и хочу отдохнуть. А ты говоришь так, будто обвиняешь меня в чем-то. Как будто я виноват, что сам не справился с тремя Измененными.

Морна сглотнула и неожиданно сказала:

– Извини, я не это имела в виду.

– Понимаю, – ответил Нурл и вытянул ноги вперед, после чего снял корзину со спины.

– Он с этим никак не связан, – вдруг подала голос Орла, – Потому что Измененные увязались за нами из самых Глубин. Мы их след еще там заметили, пытались оторваться, но они шли по пятам. Могильщик просто оказался неподалеку и…пришел на помощь.

– «Неподалеку» – это в Глубинах? – уточнил Грэм.

– Нет, – покачал головой Нурл, – Они шли за нами вплоть до Кромки, и уже там нас встретил Могильщик. И помог их убить.

– А этого чего оставил в живых? – спросил Грэм.

– Он хочет с ним…поговорить.

– Поговорить? – переспросила Морна, – С этим?

– Передаю как есть, – ответил Нурл, – И я пообещал ему, что мы не убьем «этого», прежде чем он не задаст ему вопросы.

Я кивнул. Вот и интерес Могильщика прослеживается. Правда, он ведь мог поступить иначе – просто пропустить вперед гнилодарцев, а сам втихую захватить трех Измененных. Так что…в чем-то Морна права. Благотворительностью он не занимался, а везде преследовал свои цели. Да, разговор становился всё интереснее и интереснее. Клык, сидевший на своем месте, тоже вытянул шею, прислушиваясь, словно напрочь позабыв о куске кости Стража, который теперь врос в его руку.

– Да, Морна, – добавил Нурл, не открывая глаз. – Не стоит во всем подозревать чью-то злую волю и хитроумные планы. Некоторые вещи просто случаются. Мы не были слишком осторожными на обратном пути, и нас заметили. Вот и всё.

– Это моя вина, что нас заметили, – неожиданно тихо сказала Арна, опустив голову. – Мне нужен был отдых, я выдохлась. Тогда мы и подставились, остановившись там, где не следовало.

– Главное, – заметил я, – что вы все живы.

Рыхлый кивнул, соглашаясь со мной.

– Мы добыли, – Нурл открыл свои уставшие глаза и посмотрел на меня, – То, что тебе нужно, травник.

Камнеголовый похлопал своей огромной ладонью по корзине, которая стояла справа от него.

– Всё, что я заказывал? – искренне удивился я.

– Не всё, – качнул головой Нурл. – Но еще пару очень ценных ингредиентов из твоего списка мы достали. И поверь, травник, добывались они очень непросто.

– Ну, если бы они добывались просто, – фыркнул Грэм, – какая бы в них тогда ценность была? Я бы их сам в Кромке пошел и нарвал.

Нурл неожиданно захохотал и улыбнулся:

– Дело говоришь, охотник.

Хотелось броситься к корзине и посмотреть, что, собственно, они добыли, хватит ли мне ингредиентов хотя бы на один из эликсиров, или нет, но.сейчас не время.

– А что до Измененных… – Нурл помрачнел. – Те места, куда мы ходили, теперь ими патрулируются. Вот что самое поганое.

Рыхлый тихо выругался, а Морна издала что-то похожее на рык, от которого стало на мгновение страшно. Я помнил, что когда она была здорова, сил ей было не занимать, и, похоже, эти силы возвращаются.

– Поверь, – Нурл покачал головой, глядя на знахарку. – У нас у всех была точно такая же реакция, когда мы увидели их следы там, где их отродясь не бывало.

– А что это за место? – деловито уточнил Грэм.

– Гнилостные Топи, – ответил Нурл. – Самая их сердцевина.

Я нахмурился, пытаясь сопоставить это с той скудной картой Зеленого Моря, что успел составить в голове.

– А где именно это находится? – спросил я.

– За Кислыми болотами, – махнула рукой Арна, словно это должно было всё объяснить.

– Понятнее не стало, – честно признался я, почесав затылок.

– Это за вторым поясом гнили, Элиас, – пояснил Нурл, глядя на меня.

Теперь уже нахмурился Грэм.

– Не слышал такого названия. – признался он.

– Забей, охотник, – отмахнулся Нурл, заметив реакцию Грэма. – Это мы так называем эти места. У вас, в поселке, свои названия. Как вы называете эти места – я без понятия.

Грэм кивнул.

– Дело вообще не в названиях, вы не о том говорите, – встрепенулась Арна. – Проблема в том, что раньше там не было ни Измененных, ни, тем более, Гиблых. В те места они вообще не совались, им там было нечего делать. А теперь они следят, чтобы никто оттуда не вышел. Мы вошли туда, не понимая этого. И нам повезло, что мы шли очень скрытно. Туда. А обратно мы…

– Успокойся, Арна, – положила ей руку на плечо Орла, – Ты ни в чем не виновата.

Я заметил, что довольно тихо появился Иглыш, встретить сестру. Он ничего не говорил, просто слушал.

Я же задумался. Могло ли это быть связано с тем, что нам банально мешали собирать нужные для излечения ресурсы? Мог тот же Целитель знать состав эликсиров, которые помогают? Допустим узнать, что я собираюсь помочь гнилодарцам он мог, но вот рецепт? Это не так просто.

– В любом случае, – сказал Рыхлый, – Арна права. Гнилостные топи – это не Хмарь. Это, в принципе, проходимая даже для меня территория. Не самые опасные места. Так близко Измененные еще никогда не находились к нам.

– Так и Целителя у них тоже раньше не было, – резонно заметил Грэм. – И гнилодарцев раньше не уводили в Глубины. Много чего не было, а вот теперь есть.

Наверное, с полминуты все молчали, обдумывая новую информацию.

– Это усложнит добычу ингредиентов, – обронила Морна.

– Тех самых, – добавил Рыхлый, – От которых зависит излечение наших духовных корней.

И конечно же, – мелькнула у меня мысль, – Могильщик в такой ситуации наверняка готов предоставить свою помощь. Совсем не удивился бы. Мол, проведу вас в нужные места и прикрою от нехороших Измененных. Добудете всё, что нужно, ведь я тоже хочу, чтобы вы вылечились. Может, он уже что-то подобное Нурлу и озвучивал?

Непонятно.

– Не бойся, Рыхлый, – неожиданно улыбнулся Нурл, – Найдем в других местах. Лес огромен.

– Меня беспокоит не только это, – мрачно сказал Морна, – Меня беспокоит то, что по следам этих Измененных могут пойти другие. И найти нас.

– Могу тебя успокоить Морна, – сказал камнеголовый, – Могильщик, прежде чем исчезнуть, сказал одну вещь. Он заявил, что не пустит ни одного Измененного в Кромку.

– Он так сказал? – прищурилась Морна.

– Ага, – кивнул Нурл. – Слово в слово. Что ни один Измененный теперь в Кромку не войдет.

Я же думал иначе. Это не было похоже на защиту людей, скорее на обычный раздел сфер влияния. Могильщик просто обозначил границы: «Вы ко мне не лезьте, и я вас трогать не буду. Кромка – моя». Я переглянулся с Рыхлым и по его глазам понял, что он пришел к точно такому же выводу.

Морна покачала головой и присела возле мохнатого тела Измененного.

Она приподняла его руку и внезапно застыла, словно обратившись в камень.

– Что такое? – напрягся Рыхлый. – Ты его знаешь?

– Еще как знаю, – голос Морны дрогнул, но тут же налился ледяной ненавистью. – Это Чернорук. Правая рука Чернобрюхого.

А с кличками они там не заморачиваются, – мелькнула у меня мысль. А потом я вспомнил как назвал мурлыка и Рассветницу, и понял, что ничем не лучше их – с именами у меня тоже туго.

– Вот почему он, тварь, был так силен, – сплюнул Нурл. – Мы втроем еле его сдерживали. Не совсем обычный Измененный.

– Не то слово, – выплюнула эти слова знахарка.

Морна рывком перевернула руку Измененного, демонстрируя нам внутреннюю сторону предплечья. Там сквозь густую шерсть виднелись старые, глубокие шрамы от когтей, которые так и не заросли шерстью. Четыре параллельные полосы.

– Моя работа, – пояснила она с мрачным удовлетворением. – Он отвечал за новеньких самок. За их охрану. Следил, чтобы они не сбежали, пока… пока не станет слишком поздно.

– Но тебе удалось, – заметил Грэм.

Морна бросила на старика тяжелый взгляд.

– Потому что я не хотела превращаться в безмозглое животное и не хотела рожать этому ублюдку выводок за выводком тварей, которые даже не люди! – выплюнула она. – Да…этого урода я ни с кем не спутаю.

Повисла тяжелая пауза.

– А другие девушки? – вдруг тихо спросила Арна. – Были другие, как ты, сбежавшие?

По ее голосу, и по ее изменившемуся лицу стало понятно, что с историей Морны она не знакома. И, похоже, Орла тоже.

– Было несколько беглянок, – Морна опустила глаза. – Но их возвращали. Чернорук ловил их и притаскивал обратно. Но побег возможен, только пока ты остаешься человеком, но как только ты окончательно превращаешься… – Морна тяжело вздохнула и покачала головой, – То всё. Из стаи ты уже никогда не сбежишь.

Да, звучало как приговор.

– Почему? – вырвалось у Арны.

– Потому что ты становишься зверем. А инстинкты у зверя простые: подчиняться сильному и защищать свое потомство. Они остаются сами, по своей воле, становясь частью стаи. Даже если кто-то сохраняет разум больше остальных, то что им делать среди людей? Их там убьют. Только в стае их примут.

Мы молчали. Я быстро прикинул в уме: если у Чернобрюхого много самок, и все они рожают выводками, то сколько же в его стае особей? Сотни? Это уже не просто стая, это небольшая армия Измененных. Правда, это не моя забота. Грэм и Джарл прекрасно осведомлены о Чернобрюхом и его возможностях.

– Понятно, – Нурл первым заговорил.

– А метка Гиблых на нем есть? – спросил я, подходя ближе к Измененному.

– Конечно, – кивнула Морна и показала мне предплечье, где красовался силуэт черного древа.

Эх…сюда бы сейчас Виа и скормить ей эту метку. Вот только сегодняшние проценты эволюции она уже потратила. Новые будут только завтра. Ладно, в любом случае это не вариант. Тут слишком много лишних глаз.

– Ладно, – Нурл со стоном поднялся с бревна. – Поговорили и хватит. Мне бы раны обработать. Острые у этой твари были когти, жжет как огнем.

– Иди в дом. – кивнула ему Морна, – Я помогу.

Вслед за Нурлом в дом потянулись Арна и Орла. У них тоже хватало ран, пусть и не таких серьезных, как у гиганта, принявшего на себя основной удар Измененного.

Грэм поглядел-поглядел на Измененного, и вернулся обратно к Клыку, плюхнувшись рядом. Я подошел к ним и, не долго думая, дал им обоим своей живы.

– Долго еще с костью деда? – спросил я Клыка.

– Нет, – покачал головой Клык. – Почти закончили. Сегодня дело идет быстрее. Левая рука не настолько поврежденная как правая, поэтому и времени нужно меньше.

Я кивнул, убрал руку и отошел в сторону. Морна не пошла сразу в дом, а осталась стоять у крыльца, оцепенело глядя на тело Измененного. Я мог лишь догадываться, что она сейчас чувствует. Хотелось хоть немного ее отвлечь.

Я осторожно подошел и прикоснулся к ее руке. Знахарка вздрогнула, словно вынырнув из транса, и перевела на меня расфокусированный взгляд.

– Да, Элиас, – горько усмехнулась она. – Прошлое не отпускает. Как бы далеко ты ни убежал, оно всегда рядом.

Оно в тебе, – хотелось мне добавить, но я промолчал. Но наш незаконченный разговор не давал мне покоя.

– Ты говорила про Ульму, – тихо произнес я. – И что она дала тебе зелье. Выходит, она спасла тебя от превращения вот в такое?

Я кивнул на тело Чернорука.

– Да, Элиас. Спасла, – Морна прикрыла глаза. – И не только этим. Я же жила у нее одно время. Точнее, пряталась в ее старой хижине в Кромке. Давно это было… Очень давно. Именно она убедила меня, что я смогу жить нормальной жизнью. Ну, или почти нормальной.

Ее лицо смягчилось, желтые глаза словно подернулись дымкой воспоминаний. И в этот раз они не были плохими и болезненными.

– Она научила меня не только контролировать вспышки гнева и звериные инстинкты. Она научила меня лечить, вправлять кости, готовить мази, варить настойки… Рассказывала о лечебных растениях, показывала где они растут и что с ними делать.

Морна вздохнула, обхватив себя руками.

– Она долго добывала для меня эликсир Укрощения Зверя. Или делала сама, я не знаю. Она не рассказывала. В общем, она мне его давала…пока не ушла.

Я, уже знавший от Хабена об уходе Ульмы в Глубины, решил всё же уточнить:

– В Глубины?

– Туда, – кивнула Морна.

– А куда именно, ты не знаешь? – спросил я, надеясь получить ответ.

– Увы, – Морна пожала плечами. – Мы с ней поссорились тогда. Сильно. Я, несмотря на все попытки контроля, в молодости оставалась слишком дикой. Вспыльчивой. Наговорила ей лишнего. Но ты не подумай, ушла она не из-за этого. Именно из-за ее желания уйти в Глубины мы и поссорились, я ее отговаривала…но она была непреклонна.

Я обдумывал сказанное.

– Я даже не подозревал, что это именно она тебе помогла.

– Да, – на губах Морны появилась слабая, грустная улыбка. – Хорошая была старуха. Жесткая, но справедливая. Но обиделась на всех – на гильдию, на меня, на жизнь…

– Ну, – заметил я, вспоминая историю с предательством Хабена и остальных, – причины у нее были веские.

– Были, – согласилась Морна. – Она даже со своей родней рассорилась. Правда, то было чуть раньше.

– У нее была родня? – я искренне удивился. Хабен об этом словом не обмолвился.

– Да, дочь. – кивнула Морна, – И дочь не хотела «торчать в этой дыре», как она выражалась. Рвалась в столицу, к красивой жизни. Она была тогда еще беременна, когда они разругались окончательно.

Я застыл.

– Ульма обиделась, что дочь не захотела называть ребенка ее именем, – усмехнулась Морна, не замечая моего состояния. – Старуха хотела, чтобы традиция продолжалась.

– А как хотела назвать дочь? – как-то машинально спросил.

– Эйной, – пожала плечами Морна. – Кажется так.

Я как стоял, так и застыл с открытым ртом.

– А… – я сглотнул, возвращая себе самообладание. – Сколько лет назад это было?

Морна покачала головой, отгоняя воспоминания.

– Не помню точно. Может двадцать, может чуть больше. Те года у меня слиплись в один сплошной кровавый ком. Я пыталась просто выжить и не потерять контроль над зверем внутри. Да и какая теперь разница?

– Да… – протянул я, – Никакой.

– Да, подтвердила Морна, – Это осталось в прошлом.

Она тряхнула волосами и повернулась к двери.

– Ладно, я пошла. Нурлу нужно срочно обработать раны, – а потом улыбнулась мне, – Извини, Элиас, похоже твоя мазь сегодня уйдет на него, а не на меня.

– Ничего, – на автомате ответил я. – Сделаю еще.

Я думал – совпадение имен и не более? Но возраст…и Дар травницы, как будто указывают на это. У Ульмы дар ведь был очень сильный – это слова Хабена, а у Эйны он тоже такой. Да и дочь Ульмы, уехавшая в столицу…

Или всё это слишком поспешные выводы? Все-таки по королевству имен Эйна скорее всего тьма.

Я тряхнул головой. Может я всё это придумываю? Нужно знать точные даты, чтобы строить предположения. И Хабен точно должен их знать.

Глава 2

Пока Морна хлопотала внутри дома с больными, а Клык продолжал болезненный, но необходимый сеанс лечения Грэма, я просто стоял во дворе и смотрел на всё вокруг. На то, как морщится Грэм и напрягается Клык, на то, как летает фигурами мошкара, вероятно управляемая Лирой, и как облепляют разные паучки тело Измененного. Видимо Шурша все-таки опасалась, что он проснется. Смотрел на изгородь и вспоминал, как она помогала удерживать Измененного, которого послал за Морной Чернобрюхий. И теперь что тот Измененный, что Шипящий, который появился потом, – мертвы. Да, многое изменилось с моего первого посещения этого места – с момента, когда Грэм меня привел сюда просто потому, что боялся, что сам ходить сюда не сможет, а деньги были нужны.

Я вздохнул. Тогда еще гнилодарцы были чем-то непонятным и неизвестным, а теперь…теперь я их постоянно лечу. Втянув в себя лесной воздух, я чуть отошел и прислонился к дереву, стоящему чуть в стороне. Теперь можно было подумать об услышанном от Морны.

Итак, Эйна…есть несколько вероятных вариантов. Первый – я вообще ошибаюсь, и Эйна не имеет ни малейшего отношения к старой Ульме. Просто совпадение. Алхимиков много, травников тоже. А имена часто дают похожие друг на друга, мало ли. Второй вариант – Эйна всё знает, и приехала сюда не просто так. Она знает о своей бабушке Ульме (если допустить, что она ее бабушка) и у нее есть личный мотив для смещения Марты. Тогда уже вроде как логично вырисовывается, почему молодая и талантливая травница поехала именно в Янтарный, а не в другой город или поселок покрупнее, или вовсе не осталась в столице. Однако это не отменяет того факта, что кто-то должен был дать «санкцию» на это, на смещение Марты. Возможно, как раз таки ее отношение к «теневой алхимии» и заставило тех, наверху, позволить Эйне действовать. Возможно, потоки «алхимии» должны стать больше, и нужно уже не просто не обращать на нее внимание, а содействовать и прикрывать – чего Марта, очевидно, не делает.

Я присел и положил руку на землю. Уже секунд через десять неподвижности по ней поползли изумрудные муравьи. А ведь у муравьев тоже есть кислота, и в теории она может быть полезна Седому. И ведь Лира наверняка может заставить муравейники усиленно ее вырабатывать и собирать в что-то…

Я покачал головой и мысли вернулись к Эйне. И третий вариант, – он тоже был вполне возможен, – что Эйна вообще ничего не знает. Ни о Ульме, ни о том, что она отсюда. Может ее мать сбежала в столицу и ни словом не упоминала откуда она и кто ее предки. Кроме того, Эйна сама говорила, что Марта ее учила, когда приезжала по делам гильдии в столицу. Стала бы Эйна учиться у нее, если бы знала, что из-за той ее бабушка лишилась должности? Вряд ли.

Я попытался вспомнить лицо Эйны во время наших разговоров. Ее улыбку, жесты и интонации, чтобы найти в них при упоминании Марты хоть какую-то скрытую ненависть или желание мести. И ничего. Ну, кроме того момента, когда она открыто назвала Марту бездарностью. Но, как я теперь понимал благодаря Хабену, это был не личный мотив – это разделение, отношение «мертвых» алхимиков по отношению к «живым» травникам и наоборот. Возможно там, в столице, ценятся больше как раз такие, как Эйна.

И еще, по Эйне вообще сложно что-либо понять. Она слишком хорошо играет, контролирует себя. Не всегда понятно, где она искренняя, а где просто использует тебя. Скорее всего, это влияние столицы. В этом плане что с Эйрой, что с Морной, что с Мартой, не говоря уже о таких, как Тран и Гарт, гораздо проще. Все они простые и понятные, как и их мотивы. Да уж, при следующем разговоре мне нужно будет аккуратно перевести тему на столицу. Изобразить интерес и порасспрашивать о том, как там всё устроено.

Хотя… почему изобразить? Мне и вправду интересно, как устроен этот мир за пределами Янтарного. Заодно разузнаю как она жила, кто ее родители, откуда они родом и как вообще попали в столицу. Конечно, есть огромная вероятность, что она просто уйдет от ответа. Но с другой стороны, не ответить на определенные вопросы – это уже ответ.

И еще один вопрос, на который нет внятного ответа – насколько вообще наследственность играет роль в типе Дара? Да, дети часто обладают теми же Дарами, что и их родители, или очень похожими. Эйра и ее отец-огневик. Тран и его дочь. У Гарта отец тоже охотник. Но точно ли это аксиома? Тогда бы у Грэма и его жены не родилась травница.

Стоп! Так ведь первая жена Грэма, – Мастер Ядов, – и не рожала мать Элиаса. А вторая? Про вторую он всегда молчал, поэтому в воспоминаниях Элиаса ничего не было о том, какой у нее был Дар. Может, тоже травнический?

Я замер. А может Элиас что-то и знал, просто…не помнил. Может, как раз-таки детские воспоминания Элиаса и могут пролить свет на подобные вопросы. Воспоминания, в которые я еще ни разу не углублялся. Поверхностная память, которую я «усвоил», ненадежна и фрагментарна. Значит нужно снова использовать ментальный эликсир, и возможно даже каким-то образом улучшить его, чтобы он мог погрузить меня еще глубже в воспоминания. Нужно копаться глубже. Смогу ли я достучаться до самых ранних детских воспоминаний Элиаса? До того, что он слышал краем уха, но не придал значения?

Раньше у меня на это не было времени – то пробуждение Дара, то лечение гнилодарцев. Сейчас же все тяжелобольные приходят в норму и выздоравливают, и столько эликсиров и мазей не нужно. Можно потратить время на «свою» алхимию.

Срочных дел кроме Рассветницы и ее родов нет, но там следит Кирос. Кстати, вот кто тоже может пролить свет и на Ульму, и на вторую жену Грэма, и на прочее. Я вновь подошел к изгороди и прикоснулся к ней. Да, благодаря моей подпитке она уже начинала еще больше разрастаться, переплетаясь толстыми стеблями и лианами, а шипы стали еще длиннее. А что если сделать из нее полноценного мутанта? Я прикинул объемы. Это потребует колоссального количества энергии, ведь это не росток, который нужно изменить, и даже не живая корзина, которая потребовала приличного количества живы для своего превращения. Чтобы растение стало мутантом, нужно достигнуть «критического порога» живы именно для него, после чего начнутся необратимые изменения. Кроме того, сколько времени займет процесс мутирования такой огромной изгороди я не представлял. Но не один день точно. А еще место среди связей – она же будет занимать не один «слот», а больше, как было и со Скитальцем. Вот только это будет того стоить – еще один «боевой мутант» будет очень кстати.

Я вновь посмотрел на Клыка, который сидел на бревне, покрывшись испариной, и на Грэма, стоически терпящего боль. Как только Клык закончит, мне обязательно нужно провести Анализ. И его самого, и тех костей Стража, что вросли в его руку. Нужно понять, кем он теперь «стал». Система не могла не заметить изменений, они должны быть.

– Всё, – хриплый, уставший голос Клыка вырвал меня из задумчивости минут через пять. – На сегодня всё. Я немного подустал.

Я подошел ближе.

– Спасибо, – Грэм тяжело поднялся с бревна, и хоть его лицо было бледным, но в глазах читалось облегчение. – Я уже чувствую, насколько лучше стала моя правая рука. Теперь посмотрим, как изменится левая.

– То ли еще будет, – фыркнул Клык, вытирая пот со лба здоровой рукой. – Настоящие изменения наступают тогда, когда все кости, – вообще все, – в порядке. Вот тогда ты, старик, почувствуешь, как сила возвращается.

– Надеюсь, надеюсь… – пробормотал Грэм. Он осторожно опустил и поднял вылеченную руку, прислушиваясь к ощущениям.

– Только ничего особо ей не делай два, а лучше три дня., – строго напомнил Клык. – Никаких топоров и тяжестей.

– Помню-помню, – кивнул Грэм.

Я подошел к Клыку.

– Немного помогу, – сказал я.

– Не помешает, – признал он, – Вся жива закончилась.

Прикоснувшись к нему, я одновременно передавал живу и использовал Анализ.

[Анализ: Человек (Одаренный) (мутация 2 ст (замедлена)

Состояние духовного корня: Плохое (множественные мелкие трещины и один крупный разрыв)

Тип дара: Управление костями (своими и чужими)

Состояние тела: Удовлетворительное (требуется лечение духовного корня)

Обнаружены инородные объекты: фрагменты Реликтового Стража 2 осколка (сросшийся с носителем)]

Так, пока ничего плохого анализ не показал. Ну, кроме состояния духовного Корня. Оно было плохое, а значит Клыка тоже нужно лечить.

А теперь…

– Клык, можно я прикоснусь к кости?

Клык несколько секунд подумал, а потом медленно кивнул и раскрыл ладонь.

Я осторожно прикоснулся пальцем к вросшим фрагментам и провел Анализ.

[Объект: Фрагмент Реликтового Стража (2 куска).

Состояние: поглощен.

Протокол: Отсутствует. Интеграция в тело носителя: Не завершена (17%)

Носитель: Одаренный (Клык)]

Вот значит как…

Теперь Клык носитель. Это…неожиданно. Я было подумал, что кость просто,,прилепилась,, а она действительно стала его часть. Пусть пока еще и не до конца.

Радовала строка протокола, – он отсутствовал, – и я связывал это с тем, что остаточная воля Стража была подавлена или слилась с Даром гнилодарца. Похоже никаких новых протоколов не будет. Просто потому, что их больше некому выполнять.

– А вообще, как ты? – осторожно спросил я, убирая руку. – Есть какие-то новые ощущения от… ну, ты понимаешь.

Клык замер, глядя на свою ладонь.

– Знаешь, – тихо сказал он, убедившись, что Грэм отошел достаточно далеко, – Я заметил, – еще до того, как начал лечить Грэма, – что изредка руку тянет то в одну сторону, то в другую. Будто… будто там, далеко, есть что-то еще.

По моей спине пробежал холодок.

– Ты думаешь, что чувствуешь другие осколки? – уточнил я.

– Похоже на то, – кивнул он, – Но пока непонятно. Может это что-то другое, но я ощущаю именно вот от этих костей.

Он ткнул пальцем в приросшие кости.

Я сразу задумался о другом. Клык теперь носитель, а значит в теории, если я найду иной осколок Стража и погружусь в него, то среди сети осколков эти два куска должны выглядеть как-то иначе – у них ведь есть теперь носитель. Вот только как именно?

Я видел в той сети тускло мерцающие сознания Стража осколки – потемневшие, довольно яркие, и…красные. Красные осколки в одном месте. Что если кто-то, как Клык, интегрировал в себя эти осколки? Поэтому они и выглядели красными.

Хуже другое. Если кости резонируют друг с другом, то любой другой носитель, который смог одолеть осколок Стража и интегрировать его в себя, тоже может чувствовать этот зов. И если Клык чувствует их, – другие кости, – то кто-то другой, обладающий костями в теле, может чувствовать и Клыка.

С другой стороны, может чувствовать можно только «бесхозные» кости? Да и вообще, с чего я взял, что он чувствует кости? Это пока неизвестно. Для этого нужно пойти по зову, и увидеть, что он найдет.

– Ты только это… не ходи никуда, – предельно серьезно сказал я ему, глядя прямо в глаза. – А если и пойдешь, то ни в коем случае не один. И уж точно не за Кромку. Мало ли кто или что может пойти на этот «зов».

– Не дурак, – мрачно ответил Клык, сжав кулак, словно привыкая к костям Стража. – Да и слаб я еще. Я принимаю твои эликсиры, Элиас, и это улучшает мое самочувствие, замедляет проблемы с духовным корнем. Или это я просто привык к ним… – он снова посмотрел на наросты. – В любом случае, нужно время, чтобы понять, как именно на меня влияет эта кость.

Я кивнул, соглашаясь.

– Хорошо, Клык. Один раз я сделал глупость, не хочу, чтобы ты сам ее повторил.

– Может это и не глупость была, – как-то криво улыбнулся Клык, – А удача.

– Хотелось бы верить, – вздохнул я.

Надеюсь, он внял моему предупреждению, потому что для него это действительно может быть опасно. Тогда я спас Клыка от контура целителя, и не хотелось, чтобы по моей дурости он попал под влияние другого существа…или даже сущности.

Клык вновь взял кость, с которой работал до нашего прихода, и продолжил лепить из нее копье.

Я же подошел к корзине, которую Нурл оставил снаружи – той, в которой должны лежать добытые ингредиенты. Надо было посмотреть, что они сумели собрать в этот раз. Надеюсь, что-то новое, чего мне не хватало для начала опытов.

Открыв плетеную крышку корзины я начал выкладывать ингредиенты на бревно. Клык поглядывал на них, отрываясь от своей кости, но ничего не спрашивал. Думаю, мир растений не слишком его интересовал. Нурл добыл еще серебрянной полыни, она у меня уже была и даже прижилась, хоть и не разрослась, но лишней не будет. Затем я выложил более ценный ингредиент, Рассветный Цветок, – его гнилодарец поместил в кувшин с родной землей, за это ему отдельное спасибо. А нет! Тут целых два цветка. Вторым был цветок для эликсира Морны, – ночной паслен. Оставалось надеяться, что приживутся они об хорошо. Хотя я уже прикасаясь к рассветному цветку чувствовал, что в нем какая-то странная…необычная жива, а значит и условий он потребует необычных. От этого цветка мне нужна была пыльца, и конечно же каждый раз ходить в глубины ради пыльцы было бы слишком…сложно. Поэтому я и просил Нурла тащить мне растениям целыми.

Потом мои пальцы нащупали нечто твердое и жесткое. Какой-то корень. Я осторожно достал его и он на солнце засверкал золотом. Секунд десять я любовался им, настолько растение было необычным. Золотой женьшень. Он нужен для восстановления духовного корня. Надеюсь, с ним проблем не возникнет.

Дальше шли корни валерианы и белой мандрагоры, тоже для Морны. Их можно будет размножить почкованием, как я делал с женьшенем. Способ был рабочий. А вот ночная фиалка и серебряный шиповник, которые оставались последними компонентами для эликсира Морны, у меня и так были, и уже прижились. Но лишним никогда не будет. Когда я выращу полноценные растения у себя в саду, нужно будет рассадить в запасных местах, как я и планировал, «дубли» всех этих ценных растений.

Потом я достал кое-что мягкое и прохладное – лунный гриб. Я осторожно достал его, а потом в небольшой корзинке нащупал еще целую грибницу с более мелкими лунными грибами. Вот с ними будут проблемы. На грибы мой Дар, скажем так, почти не действует. И похоже, давно пора создать какую-то узконаправленную алхимию, работающую точечно на грибы. Но я выдохнул с облегчением.