Текст книги "От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов"

Автор книги: Вальтер Аваков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Ну, если историки не могут объяснить это странное поведение Тамерлана, то попробуем сделать это мы – скромно и без претензий на истину в последней инстанции. Но для начала особо оговоримся, что мы не пытаемся развенчать мифы и легенды о силе русских икон и ни в коей мере не собираемся оскорбить чувства верующих людей, поскольку истинная вера дает всем нам силы преодолевать жизненные преграды и справляться с жизненными невзгодами.

Итак, наша версия событий, происшедших в 1395 г. Чтобы понять мотивы поступков Тамерлана, стоит все же побольше узнать о его характере, а не потреблять дешевые исторические штампы. Великий правитель Средней Азии не только лично проводил торги по государственным закупкам и поставкам, на которых злоупотребления были в принципе невозможны (там были свои специфические правила), но и устраивал торги по ценообразованию на товары и продукты, поступавшие на рынки его империи. Поскольку сам Тамерлан вырос в бедности, то цены на предметы роскоши его мало интересовали, но цены на продовольствие были ограничены покупательной способностью населения империи, о котором Тимур, как хороший правитель, всегда заботился. Торги по поставкам продовольствия на городские базары проводились не реже одного раза в неделю под присмотром особой службы Железного Тимура, которая следила также за спекулянтами на базарах и в случае их злоупотреблений просто рубила им головы, из которых на рыночной площади складывала аккуратные пирамидки в назидание остальным. Благодаря подобному «ручному управлению» войско Тимура всегда было вооружено и снабжено лучше противников, поэтому разбило вдребезги не только Золотую Орду, но и войска молодой и уже непобедимой Османской империи.

Портрет Тамерлана

Откупы на право сбора налогов и заказы на снабжение армии Тимура после честных торгов получали самые достойные купцы и поставщики. Такое обычно практиковалось только во времена великих правителей. Позволив выиграть торги честным купцам и наделив их многими и не только коммерческими полномочиями, Тимур возродил Великий Шелковый путь, который мирными средствами озолотил его огромную империю. Но самаркандские купцы больше всего хотели получить доступ к товарам с русского Севера, которые везлись по Великому торговому пути «из варяг в греки» (из Скандинавии в Византию) и которые приносили другим, не самаркандским, купцам сумасшедшие прибыли. Дорога из Великого Новгорода с его дорогими мехами в Крым и далее по Черному морю занимала 90 дней, а дорога по Волжскому (или Волжско-Балтийскому) торговому пути, который тогда назывался «из варяг в арабы», т. е. по Волге через Каспийское море, – 120 дней. Купцам из восточных земель, в основном самаркандским, было невозможно зазвать к себе купцов с Севера в силу элементарной неконкурентности Волжского пути как по времени следования, так и по его безопасности.

Знатоки истории сразу скажут, что путь «из варяг в арабы» не представлял интереса для купцов потому, что в Золотой Орде тогда правил хан Тохтамыш и бесчинства его людей были главной причиной бесперспективности Волжского пути. Согласны с этим утверждением полностью! Но одни события удачно наложились на другие, и это дало невообразимую синергию, в первую очередь, для самаркандских купцов, которые оказались главными выгодоприобретателями результатов всех дальнейших действий Железного хромца. А теперь детали.

В 1359–1380 гг. в Золотой Орде была, выражаясь словами русских летописей, «Великая замятня»: на золотоордынском престоле сменилось более 25 ханов, а многие улусы попытались стать независимыми. Одним из самых сильных был Урус-хан. Тимур, опасаясь его усиления, поддержал другого претендента – Тохтамыша. Урус несколько раз полностью разбивал Тохтамыша, но тому каждый раз удавалось бежать к Тимуру, который (по непонятным для нас причинам) вновь давал ему армию. Однако Урус неожиданно умер, и Железный хромец фактически посадил Тохтамыша на главный престол объединенной Золотой Орды. Но неблагодарный протеже не оценил такого великодушия, а после 1382 г., когда Тохтамыш пришел на Русь и сжег Москву, он счел себя уже достаточно сильным и на протяжении следующего десятилетия постоянно «хамил» своему бывшему покровителю, вторгаясь в его персидские земли и захватывая Закавказье. Эти земли были частью империи Тимуридов, поэтому Тамерлан воспринял это как вызов. В какой-то момент дошло до того, что золотоордынские войска прошли через всю Среднюю Азию и осадили Бухару.

В. В. Верещагин. Двери Тимура (Тамерлана)

Проанализировав ситуацию, Тимур решил действовать наверняка и нанести превентивный удар своей двухсоттысячной армией. 18 июня 1391 г. состоялась битва на реке Кондурче близ Итиля, в которой золотоордынцы были наголову разбиты, но Тохтамышу удалось бежать. После этих событий бесчинства на Волжском пути достигли невиданных размеров, что угрожало вообще похоронить всю торговлю и этот способ транспортировки товаров. На всем протяжении Волжского пути шел банальный грабеж всех и вся. Великому эмиру, как наиболее авторитетному владыке, жаловались уже не только самаркандские, но и китайские, индийские, персидские, армянские и арабские купцы. Вот тогда Тимур и решил, что с Тохтамышем пора кончать. Раз и навсегда. Именно тогда и случились те события с откупщиками, о которых мы хотим рассказать.

Во время приготовления ко второму походу Тимур активно раздавал самаркандским купцам откупы на право торговли, чтобы в тылу империи все было тихо и предсказуемо. Но купцы, посовещавшись, добавили еще «подарочные» 10 % сверху ко всей сумме откупа и попросили великого эмира разгромить торговый путь «из варяг в греки», чтобы все купцы с Севера повезли свои товары по Волжскому торговому пути (со всеми вытекающими отсюда финансовыми выгодами для самаркандских купцов). Правда, подарочные 10 % носили специфическую форму – купцы обязались снарядить и вооружить специальные отряды и собрать обоз для другой части войска Тимура (к этим обязательствам мы еще вернемся). Эти подарочные 10 % с полным основанием можно считать еще одним наглядным примером в высшей степени успешного частно-государственного партнерства (ЧГП). Здесь произошло удачное совпадение интересов Тимура (разгромить Тохтамыша) и самаркандских купцов (перевести все торговые потоки на путь «из варяг в арабы» и замкнуть эти потоки на себя).

Весной 1395 г. Тимур двинул свои войска, чтобы «окончательно решить вопрос» с Тохтамышем. Но как любой великий полководец и правитель, он всё сделал изящно и одновременно. Основная часть войск двинулась на запад, но обойдя Каспий, резко повернула на север, и обогнув Кавказские горы, вышла на территорию современной Чечни. Здесь 15 апреля 1395 г. в сражении на берегах реки Терек армия Золотой Орды была уничтожена.

В то же самое время, когда происходили события на берегах Терека, меньшая часть войска Тимура, обоз для которой и приготовили самаркандские купцы, пришла в никем не защищаемую Золотую Орду, которая оказалась беззащитной даже перед небольшим войском великого эмира. Немногочисленные завоеватели без проблем захватили ордынскую столицу и установили там свой порядок, выгодный Тимуру, а еще больше – коммерческий порядок, выгодный его купцам. Так путь по Волге в одночасье стал безопасным.

Почти все сохранившиеся русские источники говорят, что войска Тамерлана вторглись в Рязанские земли, разорили Елец и представляли угрозу Москве. Но ни один источник прямо не указывает на то, что в военном лагере под Ельцом находился именно Тамерлан. Зато многие хронисты с удивлением наблюдали необычное зрелище и описывали увиденное: «Егда бесурьмене други биша» (когда басурманы друг друга убивали). Этим разгромом остатков армии хана Тохтамыша Тимур внес свой неоценимый вклад в борьбу русских земель против татаро-монгольского ига.

Однако, согласно «Зафар-наме» («Книга побед») Шараф ад-Дина Язди (основное назначение которой было описать подвиги самого Тимура и доблесть его воинов) после победы над Тохтамышем на р. Терек и до разгрома городов Золотой Орды осенью того же 1395 г. Железный хромец все время находился на Дону. Тимур силами своих отрядов преследовал отступавших после поражения полководцев Тохтамыша до их полного разгрома на Днепре, но не сам лично. И согласно данному источнику, Тимур не ставил целью поход именно на русские земли. В пределы Московского княжества вторглись некоторые его отряды, преследуя беглецов, но не сам Тимур. Здесь, на удобных летних пастбищах, простиравшихся от поймы Верхнего Дона до современной Тулы, небольшая часть его армии, как свидетельствуют русские летописные рассказы о нашествии Тамерлана, стояла по обе стороны Дона две недели, землю Елецкую «попленила» и князя елецкого «изыма» (захватила). Вызывает удивление тот факт, что Шараф ад-Дин Язди описывает большую добычу, взятую в русских землях и не описывает ни одного боевого эпизода с местным населением.

А 26 августа (8 сентября) 1395 г. войска Тимура неожиданно свернули свой лагерь и ушли из русских земель. Именно в тот самый день, когда москвичи встречали Владимирскую икону Пресвятой Богородицы. Так что же произошло?

Теперь взглянем на описанные события с другой стороны. Тамерлану после всех его победоносных походов, например, в Персию, на Ближний Восток и в Закавказье, Русь была не очень-то и нужна. Намного важнее для него был окончательный разгром Орды.

После военного поражения в битве на берегах Терека Тохтамыш по своей давней боевой привычке бежал. Не отставая в доблести от своего мятежного хана, в побег с поля боя отправились и его военачальники, причем… в совершенно противоположном направлении.

Войска Тимура, преследуя проигравших, разделились. Один отряд погнался за Тохтамышем на северо-восток, к берегам Волги, и чтобы мятежный хан не смог восстановиться вновь, «тимуровцы» надолго загнали его в леса Волжской Булгарии. Вернуться домой, в столицу Золотой Орды – Сарай Берке, Тохтамыш уже не мог. Это была уже не его столица и не его государства.

Вторая часть «тимуровцев» догнала и разгромила беглецов на Днепре. Однако самый опасный из них – главный военачальник Бек-Ярык-Оглан все же смог уйти от погони у Днепра, и бежал на север – в русские земли. Он скрылся для начала в Ельце, поэтому именно туда подошел отряд Тимура. (А все гадают – маленькая крепость, небогатый княжеский удел. Что им там надо было?)

Стояние армии Тамерлана под Ельцом в 1395 г.

После падения города ему удалось сбежать дальше, в глубь Руси, где у него еще оставались «доброхоты». А «тимуровцы» встали лагерем у Ельца. Ну, пограбили маленько, пожгли. Куда же без этого? Казалось бы, все логично. Так был «окончательно решен вопрос» с ханом Тохтамышем. Но это только верхушка айсберга тех коммерческих интересов, которые совместно со своими купцами преследовал Тамерлан, бывший, по сути своей, просвещенным, но хорошо вооруженным миротворцем.

На самом деле, в результате двух военных походов Тимуру удалось решить еще несколько важнейших коммерческих задач. Одновременно с «игрой в догонялки» его воины наведались в Крым и основательно разорили Кафу (совр. Феодосия). Были разгромлены многие колонии итальянских купцов в Крыму и в нижнем течении Дона, потому что после Кафы воины Железного хромца разорили Тану (совр. Азов), который потом поднимался из руин несколько десятилетий. Нам могут возразить, что в этом нет ничего необычного, потому что так действуют все завоеватели. Не спорим, но давайте взглянем на карту и еще раз убедимся, что великие люди ничего просто так не делают.

После того, как Сарай Берке, Кафа и Тана были захвачены и уничтожены, северная ветка Великого шелкового пути, проходившая через земли Золотой Орды, пришла в упадок и прекратила свое существование, перестав приносить доходы Тохтамышу и его приближенным. Торговые караваны двинулись по южному маршруту – через территорию Тимура, и богатство, которое ранее поступало к Тохтамышу, оседало теперь в казне великого эмира. Тохтамыш остался в разоренной и нищей стране и вскоре позорнейшим образом потерял престол.

В это же самое время, когда войска Тимура «с гиканьем и песня́ми» преследовали беглецов в западном направлении, множество мелких и мобильных отрядов великого эмира (вот их как раз снарядили и вооружили те самые самаркандские купцы на подарочные 10 %) было отправлено по всему торговому пути «из варяг в греки» с более важной задачей – для разорения всех гостиных и постоялых дворов, уничтожения всех мостов и переправ. Они прошлись по всему торговому пути «огнем и мечом» – здесь все верно, историческая правда соблюдена. Только – и об этом часто умалчивают – они еще загубили все колодцы на этом пути, причем не просто отравили воду и засыпали их, а перед тем, как их засыпать, они накидали в колодцы мелко резанной овечьей шерсти, которая, попадая с водой в горло человека, забивала все дыхательные пути и приводила после сильных мучений к ужасной смерти. Кроме того, шерсть прилипала к стенкам колодцев и не вымывалась на протяжении многих лет. Путь «из варяг в греки» был надолго разорен, потеряв все колодцы, гостиные дворы и мосты, и смог полностью восстановиться почти через 100 лет – только к началу XVI в.

Поэтому войска Тимура и стояли лагерем под Ельцом. Дальше им идти не было никакого смысла, потому что тогда им пришлось бы начать боевые действия. Конечно, Тимуру ли бояться воевать? Но его отряд пришел в русские земли не за этим! Железный хромец дал четкие указания, где удачнее всего разбить лагерь, чтобы, во-первых, отвлечь внимание хозяев русской земли от истинной цели появления; во-вторых, чтобы иметь оперативный доступ сразу к обоим направлениям: западному, где лежал торговый путь «из варяг в греки», и восточному пути «из варяг в арабы»; в-третьих, перекрыть карательным отрядам русичей дорогу на юг, если к ним придут вести о разорении пути «из варяг в греки», и в-четвертых, выиграть время, пока все отряды не вернутся с разоренного ими торгового пути. Воевать с русичами воины Тимура не собирались, они просто блокировали возможное для них неблагоприятное развитие событий, поэтому и стояли без движения.

А как только им сообщили, что «дело сделано», они спокойно свернули свой лагерь, снялись и ушли из Московских пределов. А дата 26 августа (8 сентября) 1395 г. – это было просто уникальное по своей исторической значимости, но все же случайное совпадение (каких всемирная истории человечества знает немало): москвичи в этот день встречали Владимирскую икону Пресвятой Божией Матери и в этот же день новость пришла в лагерь «тимуровцев». Цель была достигнута: вся торговля между Севером и Югом, а также между Востоком и Западом пошла теперь по Волге и перешла под контроль самаркандских купцов. И с этого времени Волжский торговый путь стал называться «из варяг в персы», потому что заканчивался он в персидских провинциях державы Тимура. Очень скоро этот путь получил новое и гордое название «Волжский серебряный путь», потому что он начал приносить богатство всем, кто жил и работал на его берегах, и теперь морские и сухопутные караваны безбоязненно шли по этому пути ежедневно и в обе стороны. А поскольку раньше на Руси серебра было немного, то оно попадало в русские земли через итальянские фактории в Крыму, а сейчас серебряные монеты и слитки везли из Персии, Багдада и Дамаска, то название «серебряный путь» полностью себя оправдывало. Но главными бенефициарами (выгодоприобретателями) нового пути стали все же самаркандские купцы, которые неимоверно обогатились на своей инвестиционной инициативе. Вот как иногда может изменить мировую историю вовремя полученный откуп!

А дальше вся эта история обросла многочисленными слухами и невероятными домыслами. И никакого отношения сила известной иконы (что мы не подвергаем никакому сомнению) к загадочному поведению Тимура в русских землях не имеет. Это неудобная для кого-то истина, но от этого она истиной быть не перестанет. Это неприятная для кого-то правда, но каждый пусть верит в то, что ему ближе по духу. Кто верил – тот верит! А того, кто не верил, никакие аргументы ни в чем не убедят. И пусть историки продолжают теряться в догадках: зачем Тамерлан приходил на Русь? Что ему было нужно от русских? Мы-то с вами теперь знаем истинную причину этой военной прогулки Железного хромца.

Банкротство и конфискат

Обычай конфисковывать имущество врага возник в глубокой древности и вырос из обычая мести. Победитель забирал имущество побежденного, продавал его или уничтожал, особенно если враг успевал бежать. Эта правовая норма даже была внесена в законодательство Римской республики еще задолго до нашей эры, при этом уничтожение имущества распространялось даже на детей врага, обычно политического противника (детей врага убивали или продавали в рабство). В средневековой Индии охотно конфисковывали имущество взяточников и особо проворовавшихся коррупционеров. В Киевской Руси в соответствии с законами Русской Правды забирали имущество иностранца, совершившего преступление на ее территории, которое (вернее, то, что от него оставалось) потом, как и во многих других странах, выставляли на торги. Конфискация имущества была подтверждена законодательно в Московском царстве в Соборном Уложении 1649 г., а после Петра I в Российской империи применялась повсеместно и с удовольствием, практически без перерыва.

Основным смыслом конфискации имущества побежденного противника, помимо мести, было экономическое воздействие на него и, конечно, пополнение казны – тем, что до нее доходило. Нравы в древности, да и в Средние века были совсем не христианские. Обычно, если дворянин, вельможа, чиновник или купец попадал в опалу к правителю, то вся улица, на которой он жил, непонятно как, но сразу же об этом узнавала. А если главу семейства даже арестовывали, а потом глашатаи на всех площадях объявляли его преступником, то спасения его семье и домочадцам уже не было никакого. Часть имущества домочадцы со слугами, если могли, вывозили тайком и ночью, но обычно первая же ночь заканчивалась разгромом дома и всего подворья опального бедолаги. Его ближайшие соседи и охочие до чужого добра люди налетали и грабили все, что попадалось на их пути, и от этого не могли защитить ни верные слуги, ни сопротивление самих домочадцев. Но нередко бывало и так, что сам правитель присылал к дому опального вельможи охрану, и тогда никто уже не мог поднять руку на имущество, поскольку все понимали, что теперь оно принадлежит самому государю и только государь вправе им распоряжаться!

В. Г. Худяков. Стычка с финляндскими контрабандистами

Изначально конфискованное имущество вельможи всегда переходило в казну правителя. И только с римских императоров началась новая практика, когда оно стало выставляться на торги. Нерон очень любил это дело – арестовать сенатора или другого своего врага, а все его имущество продать с торгов. Вырученные деньги шли в его казну. Торги проводились в специальном месте – Atrium Actionarium (Двор Торгов). Это был главный рынок Рима, где проходили регулярные торги. Казна Нерона ничего, кроме монет, в оплату за продаваемое имущество не принимала. Специальные сотрудники казначейства – квесторы строго следили за тем, чтобы никто из друзей или родственников бывшего хозяина продаваемого имущества не смог ничего выкупить и тайно передать его семье. После Нерона и до падения Рима практика проведения торгов по продаже имущества (и не только конфискованного) приобрела широкий размах как в Риме, так и по всей Римской империи.

История Древнего Рима пестрит интересующими нас подробностями, которые были многократно задокументированы и широко обсуждались всеми римскими гражданами. Вот пример из жизни императора Калигулы, описанный Светонием в книге «Жизнь двенадцати цезарей»: «Даже в Галлии он после осуждения сестер устроил распродажу их уборов, утвари, рабов и даже вольноотпущенников по небывалым ценам. Эта прибыль его так прельстила, что он выписал из Рима все убранство старого двора, а для доставки собрал все наемные повозки и всю вьючную скотину с мельниц, так что в Риме и хлеба подчас не хватало, и в суде многие, не в силах поспеть к обещанному сроку, проигрывали свои дела. Чтобы распродать эту утварь, он не жалел ни обманов, ни заискиваний: то попрекал покупщиков скаредностью за то, что им не стыдно быть богаче императора, то притворно жалел, что должен уступать имущество правителей частным лицам».

И еще про Калигулу: «Тогда, истощившись и оскудев, он занялся грабежом, прибегая к исхищреннейшим наветам, торгам [конфискованным имуществом] и налогам».

Банкротство как экономическое явление возникло еще в глубокой древности, а с появлением ростовщичества получило «постоянную прописку» в экономической и общественной жизни всех государств Европы и Азии.

Формы банкротства были достаточно тяжелыми, а зачастую просто губительными для человека. В Древнем Вавилоне рабами становились многие купцы, пострадавшие в торговых спекуляциях, и ремесленники, которые не могли выплатить кредиты (предоставлявшиеся храмами на драконовских условиях). В Древней Иудее за долги продавали в рабство на 7 лет. В Древнем Китае диапазон наказаний за неуплату долга был очень широким – от конфискации имущества до смертной казни.

В Древней Греции непогашенные долги влекли за собой долговое рабство членов всей семьи, и это явление было очень распространенным в античном мире. Плутарх писал, что весь простой народ был в долгу у богатых, при этом бедные брали в долг под залог самих себя и своей семьи.

В Киевской Руси должник по Русской Правде выплачивал долг в рассрочку или попадал в холопы и кабалу.

В других странах должники отдавали свое имущество кредиторам и получали его назад только после отработки своего долга в доме кредитора. Спекулятивные игры ростовщиков приняли такой размах, что во многих государствах сократилось количество налогоплательщиков, и их правители были вынуждены издавать законы, ограничивавшие долговое рабство, например запрещать взимание за долг более 20 (!) процентов годовых.

В современном обществе кредитование и дальнейшая реструктуризация кредита (или перекредитование) уже носят цивилизованные формы и не представляют такой страшной опасности или кабалы для человека (ну, кому как!). Но мы с вами, уважаемый читатель, не просто так боимся или хотя бы опасаемся слова «кредит» или «неплатеж». Несмотря на то, что многие все же имеют кредиты и живут с ними, а кто-то даже имеет просроченные кредиты, в нашей памяти – интуитивно или, скорее всего, на генном уровне – сохранились воспоминания наших далеких предков, когда слово «кредит» ассоциировалось у них с понятием «топор» или «веревка на шее», а неплатеж по кредиту был равносилен казни. И это не просто так! На протяжении многих (!) веков кредитор за невозврат долга имел законное право… просто убить должника. Вот так, без затей! Поэтому для наших далеких предков взять кредит было равнозначно тому, чтобы положить голову под топор. Кредит, как дамоклов меч, висел над человеком со всей остротой своего реального применения в случае потенциального невозврата им своего долга. Не единожды предпринимались попытки ограничить в законодательстве власть кредиторов над неплательщиками или банкротами. В конце концов во многих странах все же был введен запрет на убийство неплательщиков за долги. С тех пор мы с вами напрягаемся и вздрагиваем при слове «кредит». Ничего не поделаешь – общая память человечества как единая информационная система…

В Древнем Риме, еще в IV в. до н. э. должник продавался в рабство на третий день после неуплаты долга. Если должник был должен нескольким кредиторам, то его просто и без церемоний… разрубали на части, соответствующие количеству кредиторов. Понятно, что с мертвого взять было нечего, но это делалось прилюдно и в назидание остальным должникам. «О, времена! О, нравы!» (лат. O tempora! O mores!) – восклицал много позже знаменитый Марк Туллий Цицерон.

Но римляне очень быстро поняли всю бесполезность и глупость таких наказаний, потому что неплательщиков и банкротов меньше не становилось. И по закону от 326 г. до н. э. взыскание долгов в Риме допускалось только с имущества должника, которое уже тогда продавалось на публичных торгах. Для этого кредиторы избирали особого управляющего, который в очень короткие сроки на публичных торгах продавал имущество тому, кто предлагал кредиторам наиболее выгодную компенсацию, и, кстати, это не всегда были только деньги. При этом требования других кредиторов (кроме уже имеющихся), не предъявленные к началу торгов, уже не рассматривались, а сам должник объявлялся «человеком без чести и совести». Именно это обвинение из римского права и стало главной моральной пощечиной для всех порядочных людей на все времена.

Гюстав Буланже. Согласие

В период расцвета Римской империи в самом Риме количество рабов (правда, с военнопленными) в несколько раз превышало количество римских граждан, и поэтому было запрещено за долги продавать в рабство свободного гражданина, у которого конфисковывали имущество.

Впервые банкротство было юридически оформлено в Древнем Риме. По закону наложения руки (manus injectio), если должник в течение месяца не выплачивал долг, кредитор шел к претору Рима, который выносил вердикт по делу. Кредитор с государственной охраной шел в дом должника и забирал его в свою домашнюю тюрьму. Если в течение двух месяцев после этого должник не рассчитывался или кто-то не поручался за него своим имуществом, кредитор мог делать с банкротом все что угодно, вплоть до убийства. Все происходящее документировалось доступными эпохе способами. Только на закате империи было запрещено арестовывать римского гражданина.

Но не стоит думать, что банкротство как экономическое фиаско распространялось только на простых римских граждан. Чтобы понять, насколько развитыми были механизмы банкротства и насколько неукоснительно они действовали еще в Древнем Риме, достаточно привести только один пример из той же книги «Жизнь двенадцати цезарей», где Светоний пишет, например, про императора Клавдия: «Наконец, его заставили заплатить за новый жреческий сан. Сан жреца Калигулы-Юпитера стоил Клавдию даже 10 миллионов сестерциев. Чтобы заплатить их, Клавдий занял деньги в казне под залог своего имущества, и это так подорвало его средства, что он не мог вернуть свой долг государственной казне. По указу префектов казначейства его имущество было предложено к продаже с торгов, сперва на льготных условиях, а потом и безоговорочно, согласно закону о налогах».

О практике проведения публичных торгов в Римской империи мы расскажем в отдельной книге нашей серии.

В средневековой Европе должников наказывали по-разному: от конфискаций имущества и долговой тюрьмы, с ошейником на шее, до смертной казни. Однако если должниками были монархи, то обычно… казнили кредиторов. Так, например, погиб могущественный орден тамплиеров во Франции в начале XIV в. Это всего лишь одна из многих причин разгрома ордена, но она неопровержимо подтверждается историческими финансовыми документами. К XV в. банкротство стали делить на неосторожное и злонамеренное, и у того, кто был честен или потерял деньги в результате несчастного случая (например, корабль с товарами затонул или его самого ограбили разбойники), конфисковывали только имущество. В европейском торговом праве появились новые статьи, касавшиеся конкурсного производства, по которому стали применяться отсрочки по выплате долгов, а должник после уплаты долга мог вновь заниматься торговлей.

Джон Ричи. Капитанские торги

В России первый Устав о банкротах был подписан Павлом I в 1800 г. До этого банкротов судили по Русской Правде, Судебнику Ивана III, Соборному Уложению 1649 г. Банкротов, нанесших ущерб ближним государя, судил сам царь – так, как хотел, или так, как ему докладывали, – или таких банкротов судили его вельможи. Суд должников проходил у стен Кремля, в начале Торговых рядов. Австрийский барон Августин Мейер фон Мейерберг, путешественник и дипломат, направленный с австрийским посольством к русскому царю Алексею Михайловичу, в книге «Путешествие в Московию» (1663 г.) очень красочно изложил свои воспоминания, широко распространившиеся потом в Европе и дошедшие до нашего времени:

«Письменных законов у них почти нет, кроме одной небольшой книги, в которой вовсе нет правил, которыми могли бы руководствоваться судьи, чтобы признать дело правым или неправым. Единственный у них закон есть закон изустный, то есть воля царя, судей и начальников.

Всякий, желающий обвинить другого в банкротстве и воровстве, отправляется в Москву и просит позвать такого-то в суд. Ему дается недельщик, который назначает срок виновному и привозит его в Москву. Представленный на суд виновный по большей части отрицает взводимое на него обвинение. Если истец приводит свидетелей, то спрашивают обе стороны, желают ли они положиться на их слова. Если обвиняемый соглашается, а потом слова свидетелей его не устраивают, он говорит, чтобы ему назначили поединок. Оба могут выставить вместо себя на поединок какое угодно другое лицо.

Банкротам, должникам и даже их поручителям, если они не заплатят денег в назначенный срок, каждый день на торгу или у другого общественного места отпускают известное число ударов по голени или икрам ног, что продолжают до тех пор, пока они не сдержат своего слова. Необходимо упомянуть о знаменитом смертельном орудии – кнуте, широком ремне, проваренном в молоке, дабы удары им были люты. Не допускают московиты того, чтобы обращались легкомысленно с законным имуществом в бесконечных тяжбах, что по всей Европе служит основанием великого бедствия. У московитов без всякой лишней траты слов и времени, так как никакие споры должников не допускаются, в час времени разбираются запутанейшие торговые и кредиторские дела, которые в другой стране тянулись бы целое столетие. Судья спросит, если дело идет о долге: «Должен ли ты столько-то этому человеку?» Ответчик, может быть, скажет: «Нет». Судья: «Можешь ли ты отрицать? Говори, чтоб мы слышали, как?» «Клятвой», – ответит должник. Тогда судья приказывает оставить его бить до дальнейшего исследования дела.

Если мошенник, которых здесь много, попадается вторично, ему отрезают кусок носа и держат в темнице, пока он не найдет поручителей в своем добром поведении. За третий раз его вешают. Но и за первый раз виновный наказывается очень строго. Его не выпускают, пока добрые приятели не заплатят залог или не найдется дворянин, который попросит взять его на войну и при этом даст за него большие обязательства. Этот народ по природе склонен к обману, только сильное битье обуздывает его. Благодаря этим мерам в стране поддерживается спокойствие».