Текст книги "От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов"

Автор книги: Вальтер Аваков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Джентльмены удачи

Пираты… Произнесешь это слово, закрыв глаза, и сразу возникает множество картин, въевшихся в память по многочисленным фильмам и книгам: сундуки с золотом, зарытые на необитаемых островах, старые потертые карты с указанием обязательных двадцати шагов от пальмы, бочонки рома, одноногий кок с попугаем на плече, «Веселый Роджер» над мачтой, жестокие абордажные схватки…

Благодаря книге Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ», вышедшей в 1883 г., в современном обществе сложился стереотип, многократно повторенный в других книгах, фильмах и компьютерных играх на пиратскую тему. Уважающий себя свирепый и хитрый капитан пиратов складывает в сундук золотые и серебряные монеты, нажитые преступным путем, сундук зарывает на труднодоступном острове, рисует карту, на которой отмечает крестиком тайник, потом отдает Богу душу, а карта остается у верного собутыльника и дальше она сложным путем попадает в руки искателей сокровищ. Как поется в известной песенке:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо и бутылка рома…

Конечно, здесь смешались правда и ложь, подлинные исторические факты и выдумки писателей позднейших времен. Безусловно, были и сундуки с сокровищами, и абордажи с испанскими галеонами, и бочонки рома… Однако истина зарыта гораздо глубже, чем пиратский клад, она много сложнее и значительно более непредсказуема!

Захват торгового судна пиратами

Парадокс заключается в том, что пиратство, особенно то, что распространилось в Средние века и на Карибах, овеянное романтикой морских приключений, жестокими абордажными схватками и получившее свое историческое название «Золотой век пиратства», по своей глубинной сути было явление уже не юридическое (уголовно-криминальное), а исключительно экономическое!

Начиная с XII в. частные лица, которые пострадали от ограбления в других государствах, получили возможность искать удовлетворения и компенсации понесенного ущерба с особого разрешения, полученного от правительства своей страны. Европейские государства стали выдавать специальные грамоты на репрессалии (от фр. Lettre de représailles), за что подданные или граждане должны были платить соответствующую пошлину или отдавать определенную часть возмещенного ими ущерба в казну государства, выдавшего им такую грамоту.

Всем нам известны такие термины, как «приватир», «капер» и «корсар».

Привати́ры – это были пираты, которые в мирное время занимались грабежом с целью возмещения ущерба. Инвестор, снаряжающий частный, т. е. приватный (отсюда «приватир», англ. privateer, от лат. privatus – частный), корабль, покупал приватный патент на проведение мероприятий по возмещению ущерба, платил определенную пошлину или обязывался привезти в порт захваченный корабль, чтобы под надзором государственных чиновников зафиксировать добычу и заплатить с нее в казну причитающуюся долю.

Совсем другое дело – каперы. По сути, это были наемные пираты со своими кораблями, получающие жалование от государства, но связанные одним лишь запретом – не нападать на корабли союзников. Главным отличием каперов от всех остальных пиратов было то, что им позволялось воевать и грабить, но только суда, ходившие под флагами враждебных государств. Каперство фактически являлось санкционированной формой морского разбоя.

Каперский патент или каперское свидетельство (от англ. Letter of Marque, буквально – «грамота-отметка») давало частным лицам – каперам право с разрешения верховной власти воюющего государства использовать вооруженное частное судно с целью захвата торговых кораблей государства-неприятеля. То же название применялось к членам их команд. В каперской грамоте официально указывалось, кто враг, а кто союзник, и определялись условия дележа добычи. Обычно 90 % доставалось каперам, а 10 % – их покровителям, обеспечивающим пиратам правовую защиту и легитимизацию грабежей. Так родилась практика первого частно-государственного партнерства (ЧГП)!

Каперский патент предоставлял каперам все такие же права и обязанности, какие были у приватиров, но имел одно важное отличие: приватиры занимались грабежом в мирное время, а каперы грабили корабли неприятельского государства в военное время. Термин «капер» возник от голландского глагола kepen или немецкого kapern – «захватывать».

С каперством тесно связано понятие «приз», давшее название отдельной области права – призовому праву, которое гласит, что «морским военным призом признается частное имущество, при известных обстоятельствах захваченное воюющими на море или в пресных водах (корабль и его груз)». Термин «приз» происходит от фр. prise (от prendre – «брать, захватить»). По договору с властями каперы обязывались приводить приз в порт, из которого они вышли. Согласно французскому праву приз должен быть доставлен нетронутым – для удостоверения, что он действительно отнят у неприятеля. За утайку приза, разграбление товаров, жестокое обращение с экипажем назначались строгие наказания, а за незаконное задержание нейтральных судов следовало наказание в виде возмещения капером убытков пострадавшей стороне.

В эту эпоху появляются должности адмиралов (во Франции с 1373 г.), которым главным образом и поручались вопросы, связанные с каперством (призовая юрисдикция, выдача каперских патентов и т. д.). Если во Франции все призовые вопросы изначально решал суд адмирала, то в Англии адмирал поначалу заведовал только распределением захваченных призов между военными судами, поскольку каперы тогда, согласно закону 1414 г., подчинялись особым судьям – «хранителям мира» (от лат. conservatores pacis). Закон 1426 г. передал призовую юрисдикцию Королевскому совету, канцлеру и адмиралу (или его помощнику). ЧГП набирало экономическую силу, обвязывалось юридической регламентацией и обрастало прецедентной практикой.

Каперство было прежде всего бизнесом, который, как и всякий другой бизнес, стремился максимально увеличить прибыль и свести к минимуму риск. Поэтому естественной целью всех каперов были торговые суда и купцы. Все известные английские пираты – Фрэнсис Дрейк («Благородный пират»), Уолтер Рэли («Великий»), Джон Хокинс, Уильям Дампир («Король морей»), Генри Морган («Жестокий»), Эдвард Тич («Черная борода»), Бартоломью Робертс («Черный Барт»), Мартин Фробишер, Томас Кэвендиш («Навигатор») – были (сюрприз!) обыкновенными каперами на службе у английской короны.

В странах романской языковой группы (Италия, Франция, Испания и Португалия) термину «капер» по смыслу соответствует термин «корсар». Корсары были теми же каперами, но только на службе у французского короля. Они могли атаковать вражеские корабли, не опасаясь преследования со стороны французских властей. За пиратство во Франции полагалась смертная казнь через повешение, но особый королевский документ (фр. Lettre de Marque или Lettre de Course) объявлял их действия законными. В случае, если корсары попадали в плен, они могли рассчитывать на защиту как военнопленные. С точки зрения врага, пострадавшего от грабежей, корсары ничем не отличались от обычных пиратов. И зачастую в случае их поимки к ним применялись абсолютно такие же меры наказания – их могли судить как пиратов и повесить.

Термин «корсар» (от фр. corsair) появился в начале XIV в. от итальянского la corsa – «бегом, стремглав». Итальянцы называли corsare или corsaro морских разбойников Северной Африки – берберийских пиратов, которые совершали быстрые набеги на побережья Италии и так же быстро убегали с награбленным обратно на свои корабли. Позже термин «корсар» получил более широкое значение и стал синонимом слова «пират». Стоит отметить, что корсары также подвергались набегам со стороны настоящих пиратов, которые видели в них обычную цель для грабежа, только чуть более вооруженную.

Корсары отличались от приватиров и каперов тем, что могли бесчинствовать как в военное, так и в мирное время. В военное время корсар получал от властей своей (или иной) страны корсарский патент на право грабежа неприятельской собственности, а в мирное время корсар мог использовать так называемую репрессальную грамоту, дававшую ему право на возмещение за нанесенный ему ущерб со стороны подданных другой державы.

Разница между корсарами (каперами, приватирами) и обычными пиратами была очень важной, потому что они имели различный статус в глазах закона. Корсары, каперы и приватиры были официально лицензированными пиратами. Морякам подобная идея нравилась, потому что в отличие от пиратов они могли пользоваться защитой военного флота. А после нападений они свободно заходили с добычей в порты родных государств и после продажи награбленного они могли вести жизнь честных граждан. Правда, за это нужно было делиться частью добычи с королевской казной (иногда до 20 % от награбленной добычи), но это было в порядке вещей. Обычный налог на разрешенное пиратство.

На практике граница между корсаром (капером, приватиром) и пиратом была слишком условна, а стремление к прибыли то и дело толкало «лицензированных» пиратов ее переступить. Поэтому то, что власти и купцы квалифицировали как «бесчинство», сами корсары считали «импровизацией в пределах правил». Впрочем, случаи откровенного перехода к пиратству тоже бывали, хотя в XVIII в. их было заметно меньше, чем веком-двумя ранее.

Деятельность корсаров была выгодна французскому королю, который не только получал компенсацию за экономические потери во время войн, но и просто обогащался в мирное время за счет банального пиратства.

Эдвард Тич (Черная борода)

Франция была первой страной, направившей своих лицензированных пиратов в Америку для нападения на испанские корабли, перевозившие золото из колоний Нового Света. Испания в это время непрерывно воевала с Францией, и французы рыскали по морю в поисках испанской добычи. В 1523 г. около португальского мыса Сагреш известный французский корсар Жан Флёри впервые перехватил испанский галеон. И когда французы взошли на борт, они осознали, что им удалось сорвать настоящий джекпот, поскольку все корабельные трюмы были забиты сундуками с золотом и серебром общей стоимостью более 800 000 дукатов (что было равносильно сумме более 500 млн долл. США по нынешнему курсу). Впервые вся Европа получила истинное представление о размахе грабежей и завоеваний испанцев в Америке и о тех богатствах, которые испанцы перевозили целыми кораблями из Нового Света в Старый. В те времена новости распространялись медленно, но эта «весть» распространилась по Европе со скоростью лесного пожара и уже через месяц (!) докатилась даже до Великого княжества Московского. И Европу затрясло! Лихорадка алчности захлестнула все монаршие дворы Европы и затопила нетерпеливым воодушевлением даже самые захудалые дворянские поместья. Жажда дармового золота и перспектива быстрого обогащения накрыли волной всю Европу, как цунами рыбацкую деревушку. Как писал поэт, драматург и биограф Стефан Цвейг: «Всякий, кто не нашел себе дела и места в Европе, всякий, кто разуверился в жизни и не имел достаточно терпения, чтобы переждать: младшие сыновья, праздные офицеры, бастарды, беглецы от правосудия – всяк и каждый хотел попасть в Новый Свет».

Постоянная активность французских корсаров сильно ослабляла противников Франции и приносила французской казне регулярную прибыль, на которую смело рассчитывали и Ришелье, и Мазарини, и Николя Фуке. Кроме того, прибыль эта была настолько большой, что сам Жан-Батист Кольбер, всесильный министр финансов и фактический глава правительства Людовика XIV, учитывал доходы от пиратства при планировании государственного бюджета.

Времена в Средневековье были суровыми, и общечеловеческая мораль, не говоря уж об отношении к пиратам государственных чиновников, была на более низком уровне гуманизма по сравнению с тем, которым мы сейчас руководствуемся и в соответствии с которым живут современные государства. Поэтому чиновникам королевского казначейства было абсолютно безразлично, откуда поступали доходы в королевскую казну, и кто именно их приносил: немецкие горожане, итальянские купцы, чешские рудокопы, голландские крестьяне, испанские конкистадоры, французские корсары или английские пираты. Как говорится: «Заплати налоги и живи спокойно!»

Скучная и непривлекательна правда жизни заключается в том, что пираты Золотого века не были просто морскими бандитами, отпетыми негодяями, злобными забулдыгами или бесстрашными лихими парнями – это навязанные нам дешевые литературные штампы. Нет! Пираты Золотого века были, как мы бы сейчас сказали, «самостоятельными хозяйствующими субъектами экономических отношений», поскольку все они (за исключением уж совсем неконтролируемых шаек) были вполне законопослушными налогоплательщиками. Правда (неожиданная для многих!) заключается в том, что «джентльмены удачи» Золотого века на самом деле были вполне цивилизованными пиратами, которые использовали вполне обоснованные экономические методы распоряжения награбленным добром. Причем эти методы были настолько хороши и удачны, что от них в практику проведения торгов перешли некоторые важные элементы.

И каперы, и корсары, и приватиры продавали захваченные призы на торгах. Тут уже казначейство любого государства, выдавшего каперский (приватирский или корсарский) патент, было заинтересовано в установлении рыночной цены на приз, чтобы получить побольше денег в качестве доли короля. В тех портах, где базировались английские каперы, например в знаменитом «пиратском Вавилоне» – Порт-Ройяле, были представители и английского банка, и английского казначейства. Там, где базировались французские корсары, например на знаменитом острове Тортуга – столице пиратов Карибского моря, постоянно присутствовали представители французского короля и французского казначейства.

Если торги проводились в порту, с борта судна, то это происходило на специально отведенном причале или причалах, проход на которые был закрыт для всех посторонних. Представители адмирала или королевского казначейства поднимались на корабль и сначала описывали весь захваченный груз. У трапа на берегу выставлялся пост охраны, который подчинялся властям, и никто из команды не мог вынести с корабля ничего, кроме личных вещей. Информация о захваченном грузе распространялась среди широкого круга купцов – наиболее вероятных покупателей приза, о чем обычно заботились представители казначейства и местных властей. Но торги были только закрытыми. Потенциальные покупатели при входе на торги должны были показать деньги, т. е. в буквальном смысле вытащить кошелек и продемонстрировать его представителю казначейства. Не показавшие денег на торги не допускались. Участниками торгов были только проверенные покупатели, которые могли расплатиться деньгами, а не товарами, потому что представителям казначейства и банкирам нужны были только деньги.

Кстати, нелицензированные пираты, приходившие в порты, которые контролировались другими государствами (голландские, испанские, португальские), всю добычу тоже продавали на торгах. Правда, в этом случае они старались продать как можно больше и как можно быстрее, поэтому захваченные ими грузы иногда уходили с торгов за половину или даже за четверть стоимости. Обычным пиратам не надо было отчитываться перед казначейством, банкиром или властями, поэтому они продавали все так, как складывались обстоятельства, а не так, как кому-то хотелось. И потому, несмотря на то что торги шли на продажу, они шли с понижением цены.

Пиратам и пиратским торгам будет посвящена отдельная книга нашей серии – «Пираты».

Госзакупки

Как говорил Отто фон Бисмарк, первый канцлер объединенной Германии: «Казнокрадство – излюбленное занятие всех мошенников и проходимцев со времен строительства египетских пирамид». Именно воровство на госзакупках было главной и самой большой головной болью всех правителей во все времена. У госзакупок всегда было только две задачи:

1) обеспечить нужды государства за счет казны;

2) не допустить в процессе госзакупок воровства денег из казны.

Нужды государства росли вместе с развитием человеческого общества и становились многообразнее с усложнением всех процессов. Если раньше достаточно было построить вокруг главного города невысокую и деревянную крепость и вооружить дружину правителя, то со временем государству стали необходимы дороги, мосты, дамбы, порты, судоверфи, казенные заводы и фабрики, арсеналы и продовольственные склады, потребовалось обеспечение и содержание армии и, конечно же, функционирование различных учреждений и ведомств, что требовало денег на содержание большой армии многочисленных чиновников.

Раньше все изготавливалось слугами и подданными правителя и его вассалов в различных мастерских. Но со временем стало понятно, что частные мастера и ремесленники делают эту работу намного профессиональней и качественней, чем рабочие на казенных предприятиях (так называемые «казенные люди»). И тогда в ведении казны, т. е. государства, остались только самые необходимые производства: оружие, корабли, снаряды, порох и т. д., – а все остальное было отдано в частные руки. Точнее, покупалось у частных производителей.

На протяжении нескольких тысячелетий для многих правителей главными и наиболее важными расходами казны были строительство крепостей и вооружение армии. И лишь немногие высокоразвитые страны уделяли внимание инфраструктуре и другим областям, необходимым для деятельности государства: Египет, Вавилон, Греция, Персия, Карфаген и, конечно же, Рим.

Вооружение армии – главная задача правителя

Со строительством крепостей все было более или менее понятно и наглядно – крепость должна быть построена, ее стены должны выдержать осаду. Поэтому все подрядчики понимали, что строительство крепости – это мероприятие одноразовое. Построил, деньги получил и свободен! Совсем по-другому обстояло дело со снабжением армии. Это была самая привлекательная часть для всех поставщиков: кузнецов, оружейников, седельщиков, шорников, плотников, ткачей, портных, башмачников, фуражиров, поставщиков продовольствия и т. д. Прелесть ситуации была в том, что армия всегда потребляла много и регулярно. Например, одежда солдат постоянно изнашивалась, поэтому необходимо было регулярно поставлять обмундирование. Так же обстояло дело и с вооружением: для начала требовалось полностью вооружить и оснастить войска, а потом регулярно обновлять оружие или поставлять новые виды вооружений. Армия ела, и нужно было бесперебойно обеспечивать войска едой. Армия передвигалась, и требовалось снабжать ее повозками, телегами, лошадьми, палатками и всем необходимым. Снабжение армии – это был безостановочный и постоянно воспроизводящийся процесс, поэтому расходы на вооружение и оснащение армии всегда составляли существенную, а иногда и главную часть расходов государственной казны.

Очень часто снабжение армии поручалось государем своему ближайшему соратнику, другу, первому министру, главному визирю и, конечно же, различным и многочисленным родственникам. Человек, которому было доверено столь ответственное дело, уже сам выстраивал свою схему распределения заказов в силу своих представлений, знаний, навыков, лояльности к правителю, своей заинтересованности в обогащении или иных причин. Соответственно, вокруг поставок в армию всегда крутилось немало желающих «погреть руки», и первыми бенефициарами (выгодоприобретателями) этого процесса были, как всегда, друзья и родственники чиновника, распределявшего заказы.

Тем не менее еще древние правители поняли, что такая система распределения военных заказов достаточно коррупционна и опасна для них самих, поскольку даже если за некачественное оружие сначала заплатит казна, то потом, в случае поражения, расплачиваться за него будет сам правитель – своей головой (как побежденный) или своим государством, которое захватит его более удачливый сосед. Поэтому вопросам оснащения и снабжения армии всегда уделялось пристальное внимание, и процесс закупок для армии совершенствовался, а успешный или передовой опыт перенимался остальными государями в разных странах.

Оптимизация процесса снабжения армии еще в древности вывела механизм публичных торгов в фавориты. А жизнь и дальнейшие события только подтвердили правильность такого подхода. Персидские цари из династии Ахеменидов – Кир II Великий, Дарий I и Ксеркс I – первыми увидели преимущества этого метода снабжения армии и сознательно выбирали поставщиков для армии именно на торгах, т. е. в состязательном соперничестве. Правда, там были свои особенности по выбору поставщиков и гарантиям, которые предоставляли царю победители торгов (об этом мы поговорим в других книгах нашей серии), но, как бы то ни было, такой механизм позволил персам значительно усилить вооружение армии и сделать ее практически непобедимой. Выгоды, которые получили персы от применения новых механизмов снабжения армии, сразу почувствовали на себе те же древние греки, поскольку армия греков формировалась и снабжалась совсем по иным принципам!

Как мы знаем, в составе персидской державы были финикийцы, которые, как лучшие мореходы Древнего мира, первыми успешно освоили все Средиземное море. Их главной торговой базой в западном Средиземноморье был Карфаген, где финикийские купцы и озвучили методы выбора поставщиков для снабжения армии. И Карфаген взял на вооружение лучшие практики персов в данном вопросе. В Карфагене применили, говоря современным бизнес-языком, самый настоящий бенчмаркинг, т. е. адаптировали персидские принципы отбора поставщиков для армии к практике снабжения армии Карфагена. Дальше было вот что.

Отношения между молодой Римской республикой и могущественным Карфагеном складывались непросто. Как все мы помним, Карфаген сначала без особых усилий побивал римлян. А происходило это потому, что формирование и оснащение армий двух стран-соперниц было принципиально разным. В римской армии могли служить только те граждане, кто имел хоть какую-то собственность (дом, скот и т. д.), поскольку в римском обществе в тот период превалировало мнение, что только тот, кому есть что терять, сможет хорошо защищать свою страну. Каждый римский воин должен был сам позаботиться о своем вооружении, а если он относился к эквитам – привилегированному римскому сословию всадников, то и лошадь со всем оснащением он должен был приобрести на свои деньги. В противоположность римлянам армия Карфагена уже тогда была профессиональной и снабжалась она исключительно за счет поставок, право на которые получалось только на публичных торгах. Такой порядок, к слову, сильно не нравился герусии (местным карфагенским олигархам), но устраивал суффетов (высших должностных лиц Карфагена), поскольку помогал выигрывать сражения карфагенским военачальникам. Когда же римляне переняли у Карфагена принципы формирования войска и практику проведения торгов на выбор поставщиков для римской армии, перевес в противостоянии двух стран начал меняться в сторону Рима! Римляне применили тот же бенчмаркинг и переняли лучшие практики у Карфагена. Чем закончились Пунические войны, мы все тоже хорошо знаем: Рим не только победил могущественный Карфаген, но и стер с лица земли сам город и уничтожил навсегда ненавистное Риму государство-соперника. Конечно, причин, которые привели к падению Карфагена, было много, но одной из главных было то, что Римская республика не только восприняла новые принципы формирования армии, но и существенно развила и укрепила механизмы снабжения своих легионов.

Формально торги на поставки в армию вооружения, снаряжения, техники, продовольствия объявлялись и проводились для всех военных производителей, но с древнейших времен это было делом сугубо индивидуальным. В Месопотамии, например, разворачивались серьезные интриги за поставку в армию боевых колесниц и волов, в Карфагене боролись за поставку в войска знаменитых выносливых нумидийских лошадей, в Древнем Риме шла борьба за поставку военного снаряжения и техники для легионов.

Но во все времена самым вожделенным заказом для поставщиков всех армий мира (независимо от страны, эпохи или правителя) была поставка… обычной воды для войска! На этом делались невероятные деньги! Египетские и вавилонские водовозы, карфагенские олигархи, греческие купцы и даже римские сенаторы (!) не стеснялись бороться за право снабжать армию простой водой! Ее всегда нужно было много, на жаре она часто портилась и протухала, ее всегда нужно было подвозить в войска без остановки и в больших количествах. А кто потом посчитает, сколько ее на самом деле было привезено? На поставщиков воды проливался постоянный и непрекращающийся денежный водопад. Это был Клондайк! Эльдорадо! Тот, кто занимался поставками воды, особенно в военное время, когда армия была на марше, тот неимоверно обогащался в течение одного-двух лет. Тех, кто занимался таким бизнесом, сегодня можно было бы сравнить с наркобаронами – расходы минимальные, а доходы астрономические. Не удивительно, что между конкурентами за такие заказы разворачивались самые настоящие мафиозные войны с убийствами, отравлениями, поджогами и прочими криминальными прелестями. Борьба за такой заказ была не просто жесткой, она была жестокой и беспощадной!

Надо отдать должное организаторам торгов по госзакупкам Древнего мира и Средневековья. Толковые правители предпочитали за счет казны покупать самое лучшее. Очень часто они придерживались принципа «пусть чужое, но лучшее, чем свое, но плохое».

Великолепная дружина Александра Невского, разгромившая в 1242 г. Тевтонский орден в Ледовом побоище, была вооружена немецким оружием, поскольку оно было на порядок лучше своего, делавшегося из некачественного болотного железа. Меч Александра, которым он разрубал тевтонского рыцаря пополам вместе с конем, имел на рукояти знаменитый «жучок» – клеймо немецких оружейников из города Пассау.

Закупки оружия для российской армии в странах Западной Европы продолжались до эпохи Петра Великого. Первый российский император сначала торги на эту тему не жаловал, больше полагаясь на собственную интуицию и людей из ближайшего окружения. Ему необходимо было переломить сложившуюся практику с поставками в российскую армию иностранного оружия и обмундирования, которая его совсем не устраивала. Поэтому он лично выбирал для поставок в армию самых (с его точки зрения) надежных купцов или фабрикантов из новых российских промышленников. Только в конце его правления начали проводиться классические по форме торги по поставкам всего необходимого в войска. Правда, в Коммерц-Коллегии уже вовсю хозяйничал Александр Меньшиков, главный казнокрад петровской эпохи, так что по форме это были торги, а по существу – издевательство, т. е. подлог, надувательство и лихоимство.

Следует особо оговориться, что во многих странах как на Востоке, так и на Западе вооружение поставлялось только самыми проверенными изготовителями. И вообще, хоть поставки в армию всегда и были показательным примером, но торги в чистом виде не всегда и не везде могли быть универсальным способом снабжения и особенно вооружения армии. Так, например, Богдан Хмельницкий лично и поименно знал всех казаков-ремесленников, которые просто продавали его украинскому войску селитру, порох, самопалы и сабли из своих частных мастерских. Даже в эпоху развитых демократий торги по снабжению армии являются одними из самых закрытых в силу их специфики. Как правило, ими десятилетиями занимаются частные и государственные корпорации, которые входят в определенном смысле в закрытый клуб.

Чингисхан устраивал честные торги по поставкам в войско знаменитых монгольских луков, и горе было тому, кто попытался бы его обмануть. Его войско, будучи ненамного больше русского, смогло победить русские войска не только из-за раздробленности князей или их несогласованных действий. У монголов была своя тактика боя, основанная на имеющимся вооружении: у них были дальнобойные луки. Они били на 300 метров, а на расстоянии 100 метров пробивали всадника в кольчуге вместе с конем. Русские луки били не более чем на 50–70 метров. Такое отставание в «дальнобойности» луков не было связано с плохим производством луков у славян, а возникло по совершенно иным причинам. Исторически так сложилось, что монголы, как и другие кочевые народы, жили в степях и на открытых пространствах, где иногда на километры все просматривалось. И простреливалось. Поэтому лук степняка должен был бить далеко, иначе из-за холма или вообще неизвестно откуда прилетит вражеская стрела, а степняк даже не сможет послать в ответ свою. У славян, как и у европейцев, кругом были леса и оттого не было необходимости посылать стрелу далеко, потому что на расстоянии 30–50 метров в лесу уже ничего не просматривалось и дальнобойный лук был бесполезен.

Обмундирование и вооружение пешего монгольского воина.

Источник: uniforma-army.ru

Теперь пару слов о тактике боя монголов. Когда начиналось сражение, монголы никогда не шли в рукопашную, а били русских витязей на расстоянии, при необходимости отступая и отстреливаясь. Русские витязи зачастую даже подойти к монголам не могли и погибали под градом злых и мощных монгольских стрел. В те редкие минуты сражения, когда войска «сходились в сече», т. е. рубились мечами и в рукопашную, монголы, будучи на самом деле неважными бойцами, несли гигантские потери в живой силе. Когда полк рязанского воеводы Евпатия Коловрата сумел-таки ударить из леса прямо во фланг двадцатитысячного войска самого Батыя, устроив страшное побоище, то русичи, прежде чем погибнуть, сократили монголов почти вдвое, т. е. один погибший русский воин успел унести с собой жизни десяти доблестных воинов хана Батыя. Именно тогда Батый со всей очевидностью осознал правильность и неоспоримость наставлений своего деда Чингиза: «Бить стрелами и близко не подпускать».

Монгольский дальнобойный лук был непрост. Он изготавливался из девяти изогнутых клееных полос, и процесс производства занимал не менее двух лет. Любой, кто поставил бы в армию Чингисхана или Батыя плохие дальнобойные луки, которые не должны были сломаться в течение двух лет, но сломались (если только это не было в горячке ближнего боя), был бы казнен немедленно. Таковы были «гарантии исполнения контракта» на госзакупках для монгольской армии. Там было еще немало суровых условий для поставщиков, о чем мы расскажем в отдельной книге нашей серии.

Правда, со временем мы все с огорчением наблюдаем одну малосимпатичную тенденцию. В обществе все больше внимания стало уделяться идеалам гуманизма и много говорилось о «просвещенном государе» и верховенстве закона над жизнью «по понятиям». В итоге чем более просвещенным и цивилизованным становилось общество, тем реже (почему-то!) воры и казнокрады наказывались так же сурово и жестко, как это было принято в государствах Древнего мира и странах «менее цивилизованных». Вот пример – к сожалению, не делающий честь ни одному государю или стране.