Текст книги "От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов"

Автор книги: Вальтер Аваков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Снабжение российской армии после героической эпохи Петра I уже в XVIII в. велось с колоссальными злоупотреблениями, причем совершаемыми исключительно царедворцами из ближнего круга императора или императрицы. Для таких, с позволения сказать, «снабженцев» было совершенно нормальной коммерческой практикой поставить в войска сотни тысяч пар сапог с картонными подошвами. Как потом должны были воевать солдаты своей же страны в такой обуви, уже никого не волновало. Торги по снабжению российской армии проводились регулярно, но по заведенным А. Меньшиковым традициям выглядели жалкой пародией на справедливость.

XIX век ничего нового и здравого в эту порочную практику не привнес, а только усугубил ее.

При царском дворе было засилье немцев, многие из которых, выкачивая по разным проектам и под разными предлогами деньги из страны, не сильно беспокоились о ее благосостоянии, обогащались сами и обогащали всех своих дальних и небогатых германских родственников. А первым в списке источников обогащения стояло, конечно же, снабжение российской армии. Особенно ярко отличились самодержавные военные снабженцы во время Крымской войны 1854–1855 гг. Доходило до того, что в перерывах между штурмами Малахова кургана адмирал Павел Степанович Нахимов просто наводил свои пушки на дом севастопольского коменданта, и только после этого на курган, центр и нерв всей обороны Севастополя доставлялись ядра и пули. О воде измученные боями русские солдаты беспокоились сами!

Из письма французского солдата об обороне Севастополя:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им давно пора капитулировать. На каждую их пушку – у нас пять пушек, на каждого солдата – десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки».

Василий Нестеренко. Отстоим Севастополь

А в Санкт-Петербурге в это время случилась другая и тоже очень показательная история. Патриотически настроенная столичная общественность, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, организовала сбор средств на помощь российской армии. Удалось собрать баснословную сумму и передать ее в военное министерство. Но потом выяснилось, что все собранные деньги были украдены – «ненадлежащим образом израсходованы» – двумя генералами, главными военными снабженцами. Ничего не напоминает? Тогда возмущенное столичное общество демонстративно просто заплевало с верхом подъезды домов этих воров-генералов, пресса раздула неимоверный скандал, и генералов отправили… с почетом за границу военными атташе. Как все знакомо, ожидаемо и предсказуемо!.. Не правда ли? С тех пор ничего не изменилось – вельможных воров не сажают, а отправляют в почетные ссылки.

Но такая ситуация была не только в России, казнокрадство процветало и в других «просвещенных» странах Европы и государствах Азии. Герцог Мальборо, будучи главнокомандующим английской армии во времена войны за испанское наследство (в начале XVIII в.), присвоил себе почти четверть всех средств, выделенных английской казной для войска, объясняя это тем, что платить-де некому, потому что солдаты умирают в боях. Закупки для государственных нужд – это слишком большая, очень болезненная и всегда актуальная тема, поэтому ей мы посвятим отдельную книгу в нашей серии.

Госпродажи

Госпродажи – это когда государство продает в частные руки имущество, имущественные права или лицензии на какой-либо вид деятельности. Если закупки для нужд государства всегда шли по разным алгоритмам, описанным выше, и торги составляли не самую заметную часть госзакупок (и не во всех странах), то продажи от имени государства демонстрировали явную приверженность любых правителей к соревновательности и конкуренции с целью получения бóльшей суммы в казну. Само собой, и здесь была масса злоупотреблений и различных мошеннических трюков. Как гласит китайская поговорка: «Как нет в Китае честного чиновника, так нет и благородного торговца». Продажи от имени государства затрагивали такие области, как:

• лицензирование (продажа прав на определенные виды деятельности);

• приватизация имущества (продажа имущества из казны в частные руки);

• продажа арестованного или конфискованного имущества;

• откупы.

Продажа лицензий на определенные виды деятельности всегда была очень важной статьей государственного дохода. Впрочем, главный смысл лицензирования был не в том, чтобы получить как можно больше денег, а в том, чтобы подданные правителя понимали, что все в государстве находится в собственности государя и благосостояние его подданных (право зарабатывать на свой кусок хлеба и содержать семью) напрямую зависит от воли государя и находится под его неусыпным контролем. Желающих заниматься тем или иным видом заработка всегда хватало, а количество «хлебных» мест было всегда ограничено. Одна часть лицензий, понятное дело, всегда раздавалась друзьям, родственникам – и не только правителя, но и близким людям губернаторов и наместников провинций и городов. Другая раздавалась за взятки и подарки – куда же без этого! Традиция! Правда, заканчивались такие бездумные игры не всегда безопасно для самого государя.

Государственные продажи «своим» людям всегда отличались злоупотреблениями. Наглядный пример – Московское царство во времена Алексея Михайловича, почему-то названного Тишайшим. Царь отдал права на продажу соли населению своим близким боярам, которые в короткое время так обнаглели, что царь почти сразу же получил знаменитый Соляной бунт. Самых «отличившихся» при этом бояр отдали растерзавшему их народу, который потом уняли стрельцы. Вот только царя эта кровавая история ничему не научила. Любят некоторые люди наступать не единожды на одни и те же грабли…

Сцена 2-я. Там же, тогда же. Московское царство во времена Алексея Михайловича. Царь, заявлявший на государственных советах, что бояре «не так сели», поручил реформу по равноценной замене серебряной монеты на медную своему дяде Ивану Милославскому. Тот, естественно, не удержался и из жадности перепродал право чеканки медной монеты кому попало, а точнее, тем, кто обещался принести ему «бóльшие благодарности». При этом иностранные мастера-медники и монетчики не получили никаких прав на чеканку медной монеты, поскольку они строго придерживались литейных норм и соблюдали металлический состав монеты.

Э. Э. Лисснер. Соляной бунт в 1648 г.

Дело в том, что «отдача заказа монетчикам» была обложена не такими уж простыми условиями. Во-первых, исполнители должны были строго соблюсти состав металлов в медной монете, а во-вторых, действующие серебряные монеты должны были постепенно обмениваться в определенной пропорции на новые медные, что было не самым простым делом хотя бы в силу элементарного бытового недоверия населения к новым деньгам. Поскольку предполагалось, что исполнители заказа заработают на чеканке, а не на обмене (это уже была прерогатива финансистов-менял, контролируемых государством), то никакой возможности обогатиться, кроме как нарушить металлический состав новой монеты, у чеканщиков не было, а ведь еще надо было «отблагодарить» заказчиков. Поэтому те, кто получил право чеканки монет, быстро завалили страну «порченой монетой».

И когда деньги перестали что-либо стоить, в Московском царстве разразился страшный Медный бунт, от которого испуганный царь с трудом бежал из Кремля в Измайловский дворец. Бунт был подавлен, но порочная практика выигрывания торгов только «своими», которых в обществе называли «стадо у трона», продолжалась до 1917 г., значительно приблизив Великую Октябрьскую революцию и победу большевиков. Нет, все-таки грабли – это наше универсальное учебное пособие, которое мы никак не можем освоить! Уже и шишка на лбу. И не одна! Уже весь лоб в крови, а мы всё жмем и жмем на эту волшебную «педальку» истории, раз за разом ощущая ее «неожиданный» и такой разрушительный эффект. А потом все дружно удивляемся: «А почему же мы так плохо живем?»

В любом государстве всегда было немало профессий и областей деятельности, право на занятие которыми просто продавалось с торгов любому желающему. Естественно, когда появлялись новые и потенциально денежные сферы, то ажиотаж вокруг получения лицензий возрастал.

Когда Европа распробовала очередную новинку географических открытий – кофе, то в спорах о нем было сломано немало копий. Одни с энтузиазмом ратовали за него (как правило, это были врачи, журналисты, студенты), другие опасались, что традиционные европейские эль и пиво уступят место новому «дьявольскому напитку», но никто из европейцев не остался в стороне от этой бойкой дискуссии. Правители же европейских государств сразу поняли, что на моде на все заморское можно сделать неплохие денежки, и каждый король, герцог, граф, курфюрст или даже бургомистр города попытался нажиться на лицензировании новых видов деятельности. Причем лицензии на связанные между собой виды иногда выдавались отдельно, например лицензия на варение шоколада отделялась от лицензии на его продажу, право на обжарку кофе не давало права на его продажу или на содержание кофеен. При этом такие лицензии, чтобы избежать скандалов и конфликтов, всегда продавались через торги. Вот наглядный пример.

Жан Этьен Лиотар. Шоколадница

В 1781 г. король Пруссии Фридрих Великий, видя, что его придворное окружение, офицеры его армии и родовая знать не могут удержаться от употребления кофе, ввел монополию, запрещающую обжарку зерен где-либо, кроме королевских жаровен. Таким образом, он решил сам контролировать всю обжарку кофе в своем королевстве, а уже готовые обжаренные зерна кофе продавать торговцам и содержателям кофеен. Для сливок прусского общества были введены в обращение специальные лицензии, разрешавшие собственную обжарку кофе. Естественно, все необходимое покупалось у правительства по невероятно высоким ценам, что принесло Фредерику Великому немалый доход, а для любого обладателя подобной лицензии стало знаком принадлежности к высшему классу.

Пока король Пруссии реализовывал монополию на кофе таким оригинальным способом, герцог Карл Александр Вюртембергский пошел собственным путем. Купец Йозеф бен Иссахар Зюсскинд Оппенгеймер, поставщик герцогского двора и не очень разборчивый в средствах делец, купил у герцога эксклюзивные права на содержание кофейных домов в княжестве Вюртемберг. И, вовсю пользуясь подвернувшимся случаем, Йозеф стал торговать индивидуальными лицензиями на открытие кофейных домов по высочайшей ставке – конечно же, он проводил в Штутгарте торги на право покупки лицензии, которая открывала ее обладателю быстрый путь к финансовому благополучию! Такие торги собирали огромное количество желающих заполучить вожделенную лицензию, что принесло Йозефу немалые барыши, в результате чего он первым в истории получил прозвище «кофейный король».

Тема кофе настолько обширна и интересна, что мы поговорим об этом в отдельной главе «Торги по кофе».

Но самыми интересными в плане госпродаж являются, конечно же, откупы! Здесь происходили невероятные истории, рождались огромные финансовые состояния и действовали незаурядного ума люди!

О́ткуп – это система, при которой государство за определенную плату передает частным лицам (откупщикам) право сбора налогов и других платежей с населения, т. е. с непосредственных плательщиков. Откупщики, соответственно, откупают это право у государства.

Маринус ван Реймерсвале.

Откупщики – сборщики податей

Все государства в той или иной степени выполняют свои функции (охрана границ, поддержание общественного порядка, сбор налогов и податей и т. д.), просто одни делают это с бóльшим успехом (в силу хорошей работы государственной машины), а другие с этим справляются не очень хорошо. Поэтому многие государства, чтобы не тратиться на неэффективно работающий административный аппарат, прибегали к системе откупов государственных доходов частными лицами. Откупы были явлением довольно распространенным в государствах с недостаточно выработанными системами администрирования процессов, как, например, большинство государств на Востоке и даже в крупных странах Европы. А началась эта практика еще в странах Древнего мира: первые откупы получили распространение в Персии (VI в. до н. э.), Древней Греции и Древнем Риме (IV в. до н. э.). Существовали следующие виды откупов:

• областные – в рамках провинции или города;

• специальные – откупы отдельных налогов, например пошлин, доходов от винной монополии, солеварения и т. д.

В Древней Греции сбор налогов и пошлин отдавался на откуп частным лицам, потому что постоянно действующей службы финансовых доходов или единой таможни еще не существовало. Несмотря на то, что налоги и пошлины взимали все города-государства (полисы) Древней Греции, нести расходы на специальных чиновников никто не спешил. В Афинах откупщики часто образовывали большие компании на паях. Сбор налогов и пошлин производился либо самими откупщиками, либо через наемных слуг или рабов. За контрабандой следили сами откупщики, имевшие право в предупреждение ее производить обыски, в связи с чем любовью населения они, естественно, не пользовались. Но законы к откупщикам были достаточно суровы: за неплатеж в срок откупщики лишались гражданства, подвергались аресту и могли подвергнуться конфискации имущества.

Еще дальше пошли в Риме, где бóльшая часть налогов отдавалась на откуп с торгов, проводившихся ежегодно на Форуме, возле гасты (лат. hasta – знак аукциона или торгов) – копья, воткнутого в землю и знаменующего начало торговой процедуры. Откупщики или «публиканы» (publicani, от лат. publica, т. е. «государственные доходы») могли даже попросить Сенат (в более поздние годы – иногда и народ) отменить результаты торгов и назначить новые торги, если цифра, которую они должны были платить в казну, была несообразно велика. Поскольку откупщик обязывался сначала внести (авансом) в казну всю сумму, которую он должен был собрать с населения, то для осуществления бизнес-проекта «Откуп» ему требовались значительные денежные средства. Поэтому такое мероприятие оказывалось под силу лишь эквитам (привилегированному римскому сословию всадников), особенно с тех пор, как сенаторам было запрещено заниматься денежными делами.

Когда капиталов одного лица было недостаточно, составлялись компании (лат. societates), бравшие на откуп разные доходы на территориях и провинциях Римской республики. Впервые они упоминаются в 217 г. до н. э. Один член компании, который назывался «манцепс» (лат. manceps), от лица всех ее участников по результатам проведенных торгов заключал условие откупа. Во главе компании стояли ежегодно сменявшиеся магистры (лат. magistri), а в значительное число ее низших и второстепенных служащих входили по большей части вольноотпущенники и рабы, хотя не гнушались этим занятием и римские граждане. Откупщики и податное население иногда заключали между собой соглашения, но в общем откуп сильно угнетал провинциалов и даже граждан Римской республики. Методы работы откупщиков во все времена и в любой стране, вне зависимости от национальности и сословия, были поразительно одинаковы: они драли по три шкуры с податного населения, а методы их работы мало чем отличались от обычных грабежей, разбойничьих набегов или мафиозных «наездов». Апелляция в Риме приносила обиженным откупщиками людям мало пользы, тем более что наместники провинций нередко оказывались должниками этих же публиканов, поэтому всячески им покровительствовали. Будучи серьезной финансовой силой в государстве, публиканы легко добивались смещения неугодных им лиц. В период императорского Рима наместникам было дано право налагать на публиканов административные наказания, однако порядка больше не стало и сохранились все те же государственные неустройства. Под конец существования Римской империи на откуп стали сдаваться лишь таможенные пошлины (об этом мы расскажем в отдельной книге нашей серии «Пираты»).

Король Англии Карл I Стюарт прославился тем, что продавал на откуп через торги права на сбор всех государственных налогов и пошлин кому попало, лишь бы откупщики заплатили в казну сейчас и побольше! Торги на получение таких прав проводились в королевском казначействе, а их победители определялись не только по открытому критерию – кто больше и быстрее даст в казну денег, но и по закрытому критерию – кто сколько взяток обещался дать или уже дал. Откупщики короля, получившие такое право (кто за большие взятки, а кто просто заплатив огромную сумму), несколько лет безнаказанно грабили Британию, пока однажды не ограбили скромного сквайра Оливера Кромвеля – ошибка, которую, как показала вся дальнейшая история Англии, делать было категорически нельзя! Простой сквайр, несправедливо обиженный и ограбленный откупщиками короля, устроил в стране Великую Английскую буржуазную революцию, в ходе которой в 1649 г. самому королю отрубили голову. Вывод: не надо обижать незнакомца, потому что неизвестно, чем для тебя может кончиться нанесенная ему обида.

В России откупы были введены в конце XV – начале XVI в. Особую популярность получили таможенные, соляные и винные откупы. Последние были введены в XVI в. и наибольшее значение приобрели в XVIII–XIX вв.: доход казны от питейного налога составлял свыше 40 % суммы всех налогов государственного бюджета.

При Екатерине II была учреждена комиссия для рассмотрения винных и соляных сборов, высказавшаяся исключительно в пользу откупа, что и было объявлено в Манифесте от 1 августа 1765 г. Еще через два года, с 1767 г. откупы были введены повсеместно (кроме Сибири) «с отдачею их с торгов на 4 года». Вино (т. е. водку, которая называлась «хлебным вином») откупщики частью получали от казны, частью закупали самостоятельно. Кабаки велено было называть «питейными домами» и поставить на них государственные гербы, «яко на домах под нашим защищением находящихся». Служба откупщиков была признана государственной, а сами откупщики – «коронными поверенными служителями».

С 1799 г. заготовление вина было предоставлено самим откупщикам вместе с правом хранить вино где им угодно. Откупы отдавались на целые уезды и губернии. Уплачивая помесячно откупную сумму, откупщик пользовался всей выручкой «от продажи питей и закусок». А государственные торги на право получения откупа продолжали проводиться в России каждые 4 года. Это был закон!

Впрочем, познакомилась Россия с откупами задолго до того, как ввела их в свою экономическую практику. Через 20 лет после пришествия хана Батыя на Русь, в 1262 г. началось массовое антиордынское движение на Северо-Востоке, главным центром которого был Великий Новгород. Недовольство новгородцев было вызвано злоупотреблениями мусульманских купцов – бессермен, взявших сбор ордынской дани на откуп. Они требовали двойную, иногда даже тройную дань. Вот тогда в русском языке и появилось ругательное слово «басурман»… Из Ростова, Владимира, Суздаля, Переславля и Ярославля по решению народного вече откупщики были изгнаны. Известие о восстании вызвало недовольство в Орде, были уже готовы отряды монголо-татар для проведения карательной операции и усмирения непокорных. Дело спас Александр Ярославич Невский, который в четвертый (!) раз поехал в Орду. Ему удалось тогда задобрить хана и выторговать для Руси массу других послаблений, как, например, возможность не выполнять одну из самых тяжелых повинностей – поставку русских воинов в золотоордынские отряды.

В Средние века откупы были широко распространены по всей Европе. Но если испанцы, итальянцы, немцы и частично англичане просто отдавали все откупы (налоговые, винные, пороховые и др.) своими фаворитам, то во Франции все откупы шли только через торги, и правительство строго следило за соблюдением этого неукоснительного правила. И во многом здесь преуспело, так что система откупщиков была во Франции самая понятная, прозрачная и доходная. Хотя и не без изъянов.

Так, во Франции начиная с XIII в. сбор большей части налогов был отдан частным лицам во всех частях королевства. К формированию системы откупов приложили руку многие великие люди Франции. Первая попытка упорядочить откупы была сделана министром Сюлли при короле Генрихе IV: он разбил схожие предметы откупа на четыре группы – таможенные пошлины, акциз на напитки, соляной налог в бóльшей части Франции, соляной налог в Лангедоке – и стал по отдельности отдавать их на откуп с торгов, что быстро принесло чрезвычайно благоприятные финансовые результаты.

Было еще 18 небольших местных статей откупа. Жан-Батист Кольбер, министр финансов Людовика XIV, закончил в 1681 г. реформу Сюлли и за ежегодную сумму в 56 670 000 ливров передал обществу из 40 финансистов права, раньше принадлежавшие отдельным откупщикам. Надо заметить, что условия откупа не регулировались никакими общими нормами французского законодательства. В большинстве случаев король даже не знал, насколько доходны те или иные статьи, сдававшиеся на откуп.

Компания откупщиков окончательно сложилась при министре Флери в 1726 г. Было решено, что в число откупщиков не мог входить никто, помимо имевших грамоту короля на звание «генеральный откупщик» (фр. fermier general). В 1755 г. число откупщиков было доведено до 60, а в 1780 г. понижено до первоначальной цифры. Компания должна была вносить в казначейство аванс в 90 млн ливров в качестве гарантии. Все сношения с правительством велись через наемное лицо, которое подписывало договор и именем которого предъявлялись иски к плательщикам. Затем этот человек уступал все свои права компании и сходил со сцены, довольствуясь пенсией в 4000 ливров в год – для XVII в. Это была огромная сумма! Для сравнения: купить в XVII в. собственный дом в два этажа можно было не более чем за 30–50 ливров, а построить новый и модный дом – не более чем за 70—100. Целая деревня с домами и жителями, если покупать ее у другого феодала, стоила от 150 ливров и выше.

Торги на получение права откупа проводились каждые 6 лет, и при каждом возобновлении этого права посредником выступало новое подставное лицо. Цена откупа в 1748 г. возросла до 91 млн, в 1763 г. – до 124 млн, в 1774 г. достигла 162 млн ливров. Между откупщиками и казной велся постоянный текущий счет дебета и кредита, причем казна большей частью лишала себя права на ежегодные поступления, заставляя компанию откупщиков производить платежи в казну авансом. Каждые 6 лет производился окончательный подсчет, и если образовывался излишек свыше суммы, уплаченной в течение этого времени в счет компании откупщиков, то государство участвовало в его дележе, получая 50 % от всей оставшейся суммы. Остальную часть делили между собой члены компании.

Компания откупщиков сама администрировала процесс сбора доходов с населения. В каждой области компанию представляли один или несколько директоров, ежегодно присылавших в Париж отчет по делам откупа в своем районе. Под началом директоров находился многочисленный персонал «приказчиков» (commis) по делам откупа, освобожденный от всяких государственных повинностей и пользовавшийся особым королевским покровительством, чтобы не встречать помех в исполнении своих служебных обязанностей. Приказчики присягали в присутствии интенданта и за утайку собранных денег подлежали строгим наказаниям, вплоть до смертной казни. В общем, организация откупщиков была очень сложная и стоила больших денег. Доходы генерального откупщика состояли в 1775 г. из жалованья (24 000 ливров), 1 % с каждого внесенного в казну миллиона ливров, 6 % с остальной внесенной суммы, не достигающей миллиона и… подарков. К этому следует прибавить еще часть, получавшуюся при дележе излишков, например в 1774–1780 гг. излишки составили 250 000 ливров.

В руках откупщиков часто накапливались огромные богатства, так как собранные ими с населения налоги и сборы в 2–3 раза превышали средства, вносимые в казну. Откупы явились одним из важных источников первоначального накопления капитала.

Французское правительство никогда не пыталось уменьшить или изъять часть доходов откупщиков, так как сам король, а за ним и все министры с придворными также имели в них свою выгоду: двор пользовался ежегодными подарками от откупщиков в размере не менее 210 000 ливров, а многим придворным из средств генеральных откупщиков назначались пенсии.

Самый знаменитый французский откупщик (известный теперь во всем мире) – Антуан Лоран Лавуазье, французский естествоиспытатель и отец-основатель современной химии. Наукой он успешно занимался в свободное от не менее успешного сбора откупов время.

Французская революция в 1789 г. упразднила генеральные откупы, но Учредительное собрание не удовлетворилось этими полумерами. В 1793 г. была назначена специальная комиссия для рассмотрения дел по откупам, которая нашла нужным арестовать всех откупщиков за время последних трех контрактов, т. е. за 18 лет. А революционный трибунал 19 флореаля II года (8 мая 1794 г.) приговорил всех откупщиков (31 человека) к смерти, кроме одного, вычеркнутого Робеспьером из списка. К сожалению, «Неподкупный» (так народ прозвал Робеспьера) вычеркнул из списков приговоренных не Антуана Лавуазье, который даже написал письмо в оправдание действий своих коллег-откупщиков. Увы, но доводы великого химика успеха не имели… и приговор был приведен в исполнение.

Приговоренные обвинялись в том, что составили заговор против французского народа, помогали врагам нации, добавляли вредные примеси к жизненным припасам, удерживали в своих руках средства, необходимые для государственной обороны (ничего не напоминает?). Уже через год стали раздаваться голоса, что откупщики были осуждены безвинно и что конфискация их имуществ была несправедлива. В 1795 г. была назначена комиссия, которая после многолетних расследований пришла к неожиданному заключению: откупщики не только не были должны казне 130 млн ливров, как утверждали их обвинители в 1793 г., но, напротив, выдали казне вперед 8 млн (решение комиссии от 1 мая 1806 г.). Правда, к этому времени во Франции не было уже ни Робеспьера, ни следов самой революции, потому что Франция жила теперь в другой реальности, и на небосклоне европейской истории уже взошла новая звезда – Наполеон Бонапарт…

В Османской империи откупы имели широкое распространение с конца XVI – начала XVII вв. и просуществовали до 1925 г., в Персии – с X–XII вв. и до 1920—30-х гг., в Индии – с XIII–XIV вв. и применялись еще в XIX в. В своеобразных формах откупы сохранялись в Италии еще в XX в. – в виде взимания некоторых налогов частными банками, сберкассами. В США еще в конце XIX – начале XX вв. существовали формы откупов при взимании налоговых недоимок.

А теперь – внимание! У откупщиков существовала традиция: наценка на откуп, она же «подарок», который они иногда делали государю. Это была не взятка! Это был знак искренней благодарности за то, что своими трудами, но с благорасположения государя они стали не просто обеспеченными, а богатыми людьми. И сейчас мы расскажем о самом потрясающем подарке в истории, вернее, о потрясающих результатах одного подарка, который откупщики сделали своему государю. Но сначала – немножко официальной истории.

8 сентября все православные в России празднуют Сретение Владимирской иконы Божией Матери. На Русь икона попала из Византии в начале XII в. как подарок святому князю Мстиславу от патриарха Константинопольского Луки Хрисоверга. Сын Юрия Долгорукого святой Андрей Боголюбский в 1155 г. принес икону во Владимир, откуда и пошло ее название – «Владимирская». Так, благословением Божией Матери скрепились духовные узы Византии и Руси – через Киев, Владимир и Москву. Владимирская икона Божией Матери – одна из самых сильных икон православного мира, и с ней связано много чудес и спасений.

Официальная историческая наука признает, что 1395 г. в русской истории связан со странной загадкой. Именно в этот год само существование Руси было снова поставлено под вопрос. Один из самых страшных и успешных завоевателей в истории, хан Тамерлан, этот Железный хромец, борясь с Золотой Ордой, направил свои железные орды на северо-запад. Из Средней Азии он в кратчайший срок достиг рязанских пределов, без труда взял крепость Елец и намеревался идти на Москву. Богатые русские области манили завоевателя. Тамерлан был военным гением, своеобразным Наполеоном своей эпохи. Не зная поражений, он шел от победы к победе, и ни одна армия еще не смогла ему противостоять.

Сын Дмитрия Донского, великий князь Василий I не побоялся дать военный отпор незваным гостям. Прошло то время, когда русичи при одном упоминании татар разбегались по лесам. Не мешкая, князь собрал войско и двинулся навстречу завоевателю. Он достиг Коломны и стал укрепленным лагерем на берегу Оки. Шансы на победу были невелики. Василию предстояло сразиться с закаленным в непрестанных боях противником, превосходившим его войско вдвое. По обычаю предков полководец и русское войско готовились к предстоящей битве не только упражнениями в воинском искусстве, но и духовно. Во Владимир, где находилась прославленная икона, было послано духовенство. 28 августа (8 сентября) 1395 г. духовенство приняло Владимирскую икону Пресвятой Богородицы и крестным ходом понесло ее в Москву. Бесчисленное множество людей, стоя на коленях по обеим сторонам дороги, молили: «Матерь Божия, спаси землю русскую!»

По легенде, в тот самый час, когда жители Москвы встречали Владимирскую икону на Кучковом поле, Тамерлан отдыхал в своем походном шатре, похожем на дворец. Во сне он увидел великую гору, с вершины которой к нему шли некие мужи с золотыми жезлами, а над ними явилась в лучезарном сиянии Величавая Жена. Грозно Она повелела завоевателю оставить пределы России. Проснувшись в трепете, Тамерлан спросил прорицателей о значении видения. Ему ответили, что Жена – это Матерь Божия, Заступница христиан. Тогда Тамерлан приказал полкам идти обратно. Так гласит легенда.

Историки до сих пор не знают, как объяснить это странное поведение завоевателя, известного своим упорством в достижении поставленных целей. Но факт остается фактом: грозный Тамерлан, перед которым трепетал Китай, Индия, Золотая Орда, Византия и нарождающаяся Османская империя, в бой не вступил, из русских земель ушел и больше в них не возвращался. Перед нами загадка, которая еще требует своего исторического объяснения. Народное сознание восприняло этот факт, как несомненное чудо, и в память о чудесном избавлении земли русской от Тамерлана в Москве на Кучковом поле, где была встречена икона, построили Сретенский Монастырь, а 8 сентября установили празднование в честь сретения (встречи) Владимирской иконы Пресвятой Богородицы.