Текст книги "Смерть ей не к лицу"
Автор книги: Валерия Вербинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 11
Разоблачение
– Он знает! – были первые слова Зинаиды, как только она вышла из кабинета.
Спиридонов нахмурился.
– Что он знает, Зиночка?
– Все! Он прикалывается, понимаешь? Ему уже все известно!
– Тогда почему он не прекратит следствие, а? – с любопытством спросила Лариса. – Может, тебе просто показалось?
Но Зинаида только упрямо затрясла головой.
– Я не знаю, чего он добивается… Но он почти напрямую дал мне понять, что мы облажались.
– Где это мы могли облажаться, интересно? – недоверчиво спросил Николай. – Все было разыграно как по нотам…
– Главное, чтобы все закончилось до ужина, – Глазов зевнул и незаметно покосился на часы. – А то если мы из-за вашего убийства останемся голодными…
К нему подошел полицейский и сообщил, что следователь Малышко хочет поговорить с актером. Глазов отвесил присутствующим комический придворный поклон и удалился.
– Шоу продолжается, – хихикнула Лариса.
– Чего это они все такие веселые? – Дина в другом углу холла с недоумением оглянулась на Надю и Марину. – Ничего смешного не происходит…
Глазов вышел от следователя довольно быстро, не прошло и десяти минут. Вслед за ним был вызван Геннадий Спиридонов.
– Воображаю, какие заголовки будут в завтрашних газетах, – процедил Николай. – Нет, ну с чего ты решила, что он нас раскрыл?
Зинаида в ответ заявила, что ей срочно надо выпить, и удалилась. Лариса хотела к ней присоединиться, но тотчас же передумала. Она никак не могла понять, чем следователь так испугал гримершу. С ее точки зрения, он был ослом, который готов проглотить все, что они ему предложат.
– Пойду-ка я тоже чего-нибудь выпью, – заметила Надя. – Девочки, вам принести что-нибудь? Фиг знает, сколько будет продолжаться допрос…
Марина сказала, что ей ничего не хочется, Дина попросила апельсиновый сок, и помощница гримера ушла.
– Вообще странно, – нерешительно заметил Голубец Володе. – Вся эта история… – он не договорил, передернул плечами, но Володя и так понял, о чем думал режиссер.
– Вася! Подойди-ка сюда.
Актер нехотя повиновался. До того он сидел в кресле, и вокруг него как-то само собой образовалось пустое пространство. Все члены съемочной группы предпочитали держаться от него на расстоянии.
– Тебе не нужен адвокат? – без всяких околичностей спросил Володя.
– Мне? Зачем?
– Вася, – вмешался Антон, и в голосе его прорезались умоляющие нотки, – это ведь не ты ее, а?..
– Да идите вы!..
– Ты или не ты?
– Да не я, конечно! Вы что, все с ума посходили?
– А почему Коля сказал…
– Врет он все, – с ненавистью ответил актер. – Не заходил я к ней! Ни сегодня, ни вчера, ни… вообще никогда!
– То есть он придумал, что видел тебя у ее дверей?
– Ну да!
– А почему ты ушел через черный ход? – допытывался Антон. – Они правы, что обратили на это внимание, я ведь тоже помню, что ты всегда ходил через главный вход…
– Это тебя не касается, – огрызнулся Вася, и глаза его стали совсем васильковыми. – У меня была причина.
– Смотрите-ка, оператор уже выходит, – вмешался Володя.
Спиридонов подошел к ним.
– Вась! Там тебя ждут…
Он ухмылялся, все морщины на его лице пришли в движение. Антон почувствовал смутное беспокойство. Что-то было не так, не так, совсем не так, он ощущал это своим режиссерским чутьем, но никак не мог понять, что же именно.
– Не поминай лихом, – глумливо добавил оператор, когда Вася, понурив голову, двинулся навстречу своей судьбе.
– И все-таки я думаю, что ему потребуется адвокат, – вполголоса заметил Володя, когда дверь за актером затворилась.
…Увидев, что следователь лишь немногим старше его, Вася малость приободрился и сел на предложенный стул.
– Вы уже знаете, что случилось, – начал Павел, – и знаете, что подозрения падают на вас. Меня интересует, насколько они оправданны.
– Ни насколько, – сипло ответил Вася. – Все это вранье.
– Где вы были сегодня с тринадцати тридцати пяти до половины третьего?
– Поехал на машине кататься.
– Подробнее, пожалуйста.
Вася мрачно посмотрел на него.
– Я катался на машине, – с вызовом повторил актер. – Тут возле города есть недостроенная дорога, я и гонял по ней, пока не надоело.
– Один?
– Да, один.
– Может быть, вас кто-то видел?
– Не уверен. Шел дождь, там никого не было. На повороте меня занесло, и я врезался в дерево. После этого я и решил, что хватит. Развернулся и поехал в гостиницу, и тут узнал… счастливое известие.
– Вы видели сегодня Наталью Теплову?
– Видел. За завтраком. Она хохотала громче всех, а потом стала цепляться к сценаристке.
– Марине Шипучкиной?
– Ее так зовут? – искренне удивился Вася. – Я думал, ее фамилия – Шереметьева. На сценарии, по крайней мере, так написано.
– Вы знаете, по какой причине актриса не любила сценаристку?
– По такой причине, что она сука. Я про актрису, если что.
– А подробнее?
– По-моему, я ответил достаточно подробно.
Но следователь молчал, и Васе волей-неволей пришлось объяснить:
– С Наташкой было не так уж плохо работать, но в жизни она вела себя как последняя дрянь. Она дружила с Зинкой и знала, что ей нельзя пить. А потом взяла и напоила ее. Просто так, для смеха. И Марину доставала, зная, что ей самой ничего за это не будет.
– Вы уверены, что Марина не смогла бы за себя постоять? Вы настолько хорошо ее знаете?
Вася скривился.
– Вы что, хотите сказать, что Марина могла… Да ну, бред!
– А кто мог?
– Не знаю. Понятия не имею. И вообще, мне это неинтересно.
– Значит, сегодня в номер вы к Тепловой не заходили?
– Нет. Ни сегодня, ни в любой другой день.
– Ну что ж, – сказал Павел и взялся за трубку.
Через минуту на пороге кабинета нарисовались двое: капитан Теличкин, на ходу натягивавший латексные перчатки, и лейтенант Петраков с камерой в руках.
– Вызывали? – спросил Петраков, ухмыляясь.
– Да. – Павел повернулся к актеру: – Встаньте с места, пожалуйста.
– Это еще зачем? – недружелюбно спросил Вася.
– Нам придется вас обыскать. Извините, служба.
– А камера для чего?
– Чтобы вы потом не вздумали нас обвинять, что мы вам что-то подбросили. Леня, запись… Тимофей Петрович, начинайте.
И капитан принялся за дело.
– Это что? – спросил он, вытаскивая из правого кармана джинсов подозреваемого пластиковую карточку.
– Ключ от моего номера.
– На камеру, Тимофей Петрович, на камеру, – вмешался следователь. – Покажи надпись: номер четыреста пять. Отлично…
Из другого кармана были извлечены портмоне и связка ключей с брелоком.
– Это ключи от машины, – сухо сказал Вася.
– Мы видим, видим, – спокойно отозвался следователь. – Продолжайте, Тимофей Петрович.
– Кажется, все. Нет, постой… В заднем кармане еще что-то.
– Нет там ничего, – фыркнул Вася. – Не выдумывайте. В задних карманах я ничего не ношу.
– Как же нет, когда есть? – отечески заботливо возразил капитан и извлек на свет божий еще одну пластиковую карточку.
– Номер триста три, тот самый, в котором произошло убийство, – бесстрастно зафиксировал следователь. – На камеру, Тимофей Петрович, пожалуйста.
Вася остолбенел.
– Но я… Я…
– Больше в карманах ничего нет, – доложил Теличкин, блестя глазами. – Обыск окончен.
– Леня, выключай камеру, – распорядился следователь. – Садитесь, Василий Иванович… Упакуй карточку от номера Тепловой как вещдок, – добавил он, обращаясь к Теличкину, – и отнеси ее эксперту. Остальные вещи…
– Я ничего не понимаю! – отчаянно закричал Пася. – Я не был у нее в номере! Откуда взялась эта чертова карточка?
– А вы подумайте, подумайте, – спокойно ответил Павел. – Остальные вещи можете забирать, они нам не нужны. Вот карточка от номера убитой – совсем другое дело.
– Я ее не убивал!
– Вас никто не обвиняет.
– Я ее не убивал!!! Не убивал, клянусь вам!
– Послушайте…
– Я ее не убивал! Господи боже мой… – Он рухнул на стул и обхватил руками голову.
Опера молча переглянулись.
И тут дверь с грохотом отворилась.
Именно с грохотом, потому что створка отлетела и врезалась в стену, словно там, за порогом, стоял кто-то огромный и яростный, кто пришел, чтобы крушить все на своем пути. Но это оказалась всего лишь раскрасневшаяся девушка с множеством смешных русых косичек и с совершенно безумными глазами.
– Сволочи! – взвизгнула она. – Какое вы право имеете издеваться над человеком? Он никого не убивал! Никого, слышите? И вообще никакого убийства не было!
Петраков открыл рот.
– Кто-то двинулся, по ходу, – вздохнул Теличкин, который был куда опытнее своего молодого коллеги. – Паша, куда ее – сразу в дурку или к нам в обезьянник, пусть там оклемается?
– Это розыгрыш! – отчаянно закричала Надя. – Да вы что, в самом деле? Они разыграли вас! Они все это придумали! Не было никакого убийства! Это розыгрыш, понимаете? Актерская шутка!
– Хорош розыгрыш – труп с ножевым ранением! – фыркнул лейтенант.
– Да не было никакого ранения! Нож бутафорский, и кровь бутафорская, и… Зина, иди сюда! Зина! Повтори им то, что ты сказала мне в баре!
За дверью были видны бледные, ошеломленные лица членов съемочной группы. Нехотя вперед выступила Зина, и черты ее казались сейчас еще крупнее, чем обычно. Только рот растянулся в тоненькую, узенькую полоску.
– Надя права, – сказала она совершенно бесцветным голосом. – Мне все это надоело, тем более что следователь и так уже все знает. – Она повернулась к коллегам. – Да, мы разыграли вас… Простите, ребята. Никакого убийства не было и в помине.
Антон Голубец считал себя видавшим виды человеком, которого уже ничто не может сбить с толку, но сейчас он почувствовал, что совершенно растерялся. Вот, значит, что не давало ему покоя – как режиссер, он интуитивно ощутил, что попал в чужой, дурно сработанный спектакль… Володя стоял, вытаращив глаза, но мало-помалу в нем начала закипать ярость.
– Ну спасибо! – преувеличенно громко сказала Лариса. Она засмеялась и тряхнула рыжими волосами. – Обломала такой кайф!
– Да, – ухмыльнулся оператор, – как-то это не по-дружески, Зинка! Ты же обещала, что будешь молчать!
– Вы что, все знали? – пробормотала Марина, не веря своим ушам. – Вы все знали – и издевались над нами!
– Ой, ну прямо издевались! – фыркнул Николай. – Подумаешь, решили маленько пошутить… в духе той хрени, которую снимаем! – Он изобразил вдохновенное лицо и трагическим голосом объявил: – Таинственное убийство в «Мечте»…
– И все поверили! – хохотала Лариса. – Все вы поверили, все купились! Ой, если бы вы видели, какие у вас были лица!
– И никто даже не заподозрил подвоха, – вкрадчиво заметил Глазов. – Никто! Ни один человек!
– Он догадался, – упрямо повторила Зинаида, показывая на Павла, который сидел, такой же хладнокровный и собранный, как всегда, и внимательно наблюдал за происходящим, переводя взгляд с одного лица на другое. – Он понял! Потому что в реальности нельзя загримировать живого человека так, чтобы тот в точности походил на труп…
– Но тебе ведь это удалось! – настаивала Лариса. – И нож в груди, и лужа крови… и накладки телесного цвета там, где должен быть пульс, чтобы он не прощупывался…
Она переглянулась с Николаем, и оба, не удержавшись, снова залились хохотом.
– Нет, ну признайте, что шутка вышла отличная! – заметил оператор, улыбаясь во весь рот. – Розыгрыш получился что надо!
Тут Володя наконец обрел дар речи.
– Розыгрыш? – заревел он. – Шутка? Мать твою! Убивать надо за такие шутки! Уроды! Я думал, у нас форс-мажор, большую часть материала придется переснимать… Что мне генеральный по телефону наговорил из Москвы! Я думал, меня прямо на месте инфаркт хватит… А Слава? Вы о Славе подумали, дебилы? Ведь ему уже наверняка сказали, что Наташку зарезали… Он от такой новости запросто коньки отбросить может! Вы же знаете, как он относится к делу…
Спиридонов смущенно кашлянул.
– Володя, хватит… В среду возобновляем съемки, все будет как надо! Что ты попусту пылишь, в самом деле…
– Ты вообще нас должен поблагодарить за такой пиар, – вмешался Николай. – И премию выдать…
– Расстрелять вас всех надо, – с ненавистью сказал Антон. – Вывезти в ближайший лесочек и замочить, как мой дед мочил немцев.
В его голосе звенела такая нехорошая искренность, что шутники на мгновение растерялись.
– Да ладно тебе, Антон! – кокетливо проговорила Лариса, делая ему глазки. – Ну что ты, как маленький, ей-богу… Ну было нам скучно, вот мы и решили немножко пошутить… Что нас всех, теперь казнить, в самом деле?
Вася, обмякший на стуле, поднял голову.
– Вам кажется, что это удачная шутка, да? – хрипло выдохнул он. – Говорить, что я был там, где меня не было, при всех называть меня убийцей… Это смешно, да?
Лицо у него посерело, поперек лба вздулись жилы. Надя первая почувствовала, что может произойти что-то очень скверное, и, опередив всех, бросилась к нему.
– Вася! Не обращай на них внимания! Козлы они и уроды, вот кто! А ты замечательный актер… У тебя большое будущее, вот они и бесятся!
Став возле него, она гладила его по плечу, говорила ласковые слова и умоляюще заглядывала в глаза. Вася сделал движение, чтобы подняться (Николай при этом резво отступил назад), но Надя удержала Королева.
Павел поднялся с места. Он стоял, засунув руки в карманы. Выражения его лица растерянный Теличкин не понимал.
– Мне было интересно, когда же вы остановитесь, – уронил следователь. – Когда доведете вашего товарища до ручки?
Николай насупился.
– Вам, может быть, наш розыгрыш кажется странным, – с некоторым вызовом проговорил он. – Но мы никому не сделали ничего плохого. Наташа сама была в восторге, что ей предстоит сыграть роль убитой…
– Кстати, да, – подхватила Лариса. – Наташа с самого начала была за.
И она на всякий случай улыбнулась противному – хоть и симпатичному – следователю, но он оставался все так же серьезен.
– Мы можем идти? – спросил Глазов. Он устал от сидения в холле, смертельно скучал и желал только одного – чтобы эта глупая шутка закончилась поскорее и можно было вернуться к обычной жизни.
– Боюсь, что нет.
Спиридонов, услышав слова следователя, ухмыльнулся.
– Вы, наверное, будете сильно разочарованы, товарищ Малышко, – с нажимом проговорил он, – но в УК нет такого закона, который наказывал бы за веселые шутки. А наша шутка удалась, и даже вы должны будете это признать.
И он с торжеством воззрился на Павла, засунув руки в карманы и покачиваясь на носках.
– Я признаю, что ваша шутка удалась, – помедлив, промолвил следователь. – И даже слишком. Потому что…
Он не успел договорить, так как в холле показалась Евгения. В одной руке у нее был чемоданчик, а в другой она держала какой-то документ.
– Дорогу, дорогу, – монотонно говорила докторша, – пропустите, пожалуйста.
Она пробилась сквозь плотную толпу киношников, подошла к Павлу и протянула ему бумагу.
– Паша, тут подробные результаты вскрытия, но могу повторить и на словах. Коротко говоря, женщина была убита после двух часов дня, примерно от 14.00 до 14.25. Когда я приехала в 14.25, она была уже мертва. Эта чертова бутафория поначалу сбила меня с толку, так что я сделала неверные выводы, но теперь все точно. Орудие убийства – нож, был нанесен один удар, причем сверху вниз, то есть жертва лежала на полу и, судя по всем признакам, не ожидала нападения. В общем, – тут Евгения повернулась и насмешливо сощурилась, – скорее всего, кто-то из этих шутников ее и убил.
Глава 12
Все сначала
И тут присутствующие ощутили, как в холл словно вошел кто-то невидимый и распростер над ними свои ледяные крылья. Сказать, что это было неприятно – значит не сказать ничего.
– Простите, вы о чем? – пролепетала Зинаида, покрываясь пятнами.
– Об убийстве Натальи Тепловой, о чем же еще, – безмятежно отозвалась Евгения. – Паша, ты что, еще не сказал им?
– Нет, – ответил следователь. – Я только собирался.
Евгения пожала плечами и поудобнее перехватила чемоданчик.
– Короче, граждане, ваш веселый розыгрыш стал реальностью, – объявила она. – С чем я вас всех и поздравляю. Теперь у вас есть настоящий труп, и вы стали участниками реального убийства. Это, конечно, уже не так весело, зато вы получите неоценимый опыт.
– Вы шутите, да? – вырвалось у потрясенной Ларисы. – Вы ведь шутите?
– Нет, – мрачно проговорил Спиридонов, играя желваками. – Они не шутят.
– Но мы ничего такого не хотели… – начал обескураженный Николай.
– Это уж следователь будет разбираться, чего вы хотели, а чего не хотели, – оборвала его Евгения. – Паша, если я тебе понадоблюсь, ты знаешь мой номер… Всем привет.
Ни на кого не глядя, она вышла из кабинета и, пройдя через холл, скрылась за стеклянной дверью.
– Господи боже мой… – простонала Дина.
– Так, значит, все правда… – начал Антон, заводясь. – Вы еще большие уроды, чем я думал!
– Антон, прекрати! – заорал Володя. – Прекрати, это ни к чему!
– Ты хоть представляешь себе, во что мы вляпались? – кричал режиссер. – Это умышленное убийство, по предварительному сговору! Они ее убили, а теперь выеживаются! Ты посмотри на них, ты на их лица посмотри!
Зинаида залилась слезами. Ее спина ходила ходуном от плача, плечи мелко тряслись.
– Боже мой… – всхлипывала она. – Боже мой, и зачем я во все это ввязалась!
– Мы никого не убивали! – завизжала Лариса, теряя самообладание. – Мы хотели только пошутить!
– Что, дошутились, придурки? – злобно спросил Антон. – Дошутились? Видал я в кино разных дебилов, но таких, как вы, встречаю первый раз!
– Да, да, давай, оскорбляй нас! – процедил оператор. – Мы ее не убивали!
– Ты думаешь, что просто скажешь это следователю, и тебе поверят? Да и без всякого следователя лично я тебе не верю! Ты на свою жену с ножом кидался! Она из-за этого тебя бросила! Может, это ты Наташку зарезал, а?
– Заткнись! – заорал Спиридонов. – Что ты мелешь?
Но глазки у него забегали, отметил про себя удовлетворенный Теличкин, о-го-го как забегали. Тоже мне, работничек ножа и кинопленки.
– Что хочу, то и говорю! – огрызнулся Антон. – Мое право! Вон Лариска мне намекала, что она бы главную роль сыграла лучше Наташки – может, это она ее того? А, дорогуша?
– Антон, прекрати! – зашипела Лариса. – Мы с ней дружили! Как ты смеешь!
– Между прочим, ты больше всех веселилась, когда стало известно, что Наташу убили, – подала голос мстительная Надя. – Все вертелась и хихикала – интересно, почему?
– Я думала тогда, что розыгрыш удался! – вне себя выкрикнула актриса. – Розыгрыш, ясно тебе? Я ничего такого не имела в виду!
– А может, ты уже тогда знала, что Наташка – реально труп, и радовалась? – неожиданно подала голос Зинаида. – Мне тоже твое веселье показалось странным…
Вася слушал и подавленно молчал. «Может, мама была права? Остался бы учителем физкультуры во Владике, правда, карьеры никакой, как начал учителем, так учителем на пенсию и уйдешь… ну и что? Физкультуру все любят, это же не математика… Захотел славы, захотел Ирке доказать, что я чего-то стою… И влип по самое не хочу. Розыгрыш они, видите ли, устроили… И все, только чтобы мне гадость сделать. Одно утешение: наверное, съемки прервут и перенесут на потом, когда будет другая актриса… Или вообще не будут фильм доснимать. Достало все…»
– Послушайте, – начал Андрей Глазов, который, очевидно, был одним из немногих, кто не потерял головы, – давайте не будем сейчас… – Он нервно потер рукой лоб. – Простите, но все это слишком похоже на дешевые детективные сериалы. Если мы станем тут обвинять друг друга, не будет никакого толку…
– Обвинять? – Марина пожала плечами. – Хорошо. Но ведь кто-то же ее убил, убил на самом деле…
Зинаида снова заплакала.
– Черт знает что такое, – потерянно молвил Володя. – Нет, ну если бы мне сказали… вчера или позавчера, что все так кончится… я бы не поверил, честное слово. Не поверил…
– Кому принадлежит идея розыгрыша? – спросил Павел.
Он долго молчал, предоставляя остальным возможность высказаться, и оттого, что он внезапно заговорил, несколько пар глаз уставились на него с явным удивлением.
– Это он все начал, – холодно сказала Лариса, кивая на оператора. – Наш великий шутник… «КВН» отдыхает!
– Чего я-то? – возмутился Спиридонов. – Просто вчера за столом зашел разговор о том, какую ерунду мы снимаем, и я сказал просто так – прикольно, если бы случилось настоящее убийство… А он подхватил мою мысль.
И тут оператор, уже не без злорадства, ткнул пальцем в грудь корректного, застегнутого на все пуговицы Глазова.
– Вы не смотрите, что он народный артист России и прочее, – сдал его с потрохами вредный Геннадий. – Я-то так, без всякого умысла ляпнул. А Наташку подбил именно он. У меня на нее не было такого влияния…
– Ладно, ладно, – не остался в долгу Глазов. – Детали – это твоя мысль была. Нож в груди, лужа крови… И нечего тут трепаться, что ты так, только мимо проходил.
– Мать вашу, Генка меня не удивил, – уронил в пространство Антон. – Я всегда знал, что он дурак, каких поискать. Но вы, Андрей Иванович! – Он покачал головой. – Вам-то чего не хватало?
– Женского тела, ясный пень, – отчетливо произнесла Лариса. – А конкретнее – тела его бывшей.
– Тыковка, сделай одолжение, ступай на грядку и жди Хеллоуина, – осадил ее Глазов. – Больше ты все равно ни на что не годишься. И кстати, насчет первых ролей: с таким пятачком, как у тебя, будь счастлива, что тебя вообще снимают, а не зовут озвучивать поросят.
– А ты мой пятачок не заценивай, – парировала Лариса. – Ты на свой почаще в зеркало смотри, ага! А еще на свою гнилую морковку, которая вообще ни на что не годится.
– Прекратите! – заорал Володя, не сдержавшись. – Прекратите оба, немедленно! Вы в своем уме? Наташка умерла, ее вскрывали… распотрошили, как курицу! А вы уже начали цапаться! Несете такое, что волосы дыбом становятся! Хватит! Довольно!
– Но… – начал Геннадий.
– Хватит, я сказал! Достаточно! Пора остыть! И пора наконец понять, кто мог это сделать! Или это был какой-то псих, или кто-то из наших, или еще кто-нибудь! Или я не знаю что!
На съемочной площадке Володя Сокольский вовсе не выглядел лидером, но теперь, очевидно, ему удалось найти правильные слова и нужную интонацию. Киношники присмирели и молча переглядывались.
– Че толку гадать, – вяло пробормотал кто-то. – Есть следователь, пусть он и разбирается.
– Вы будете продолжать следствие? – спросил Володя у Павла.
Тот кивнул.
– Да, пока не найду того или тех, кто ее убил. А для начала мне понадобятся ваши отпечатки пальцев.
Он взялся за сотовый и попросил эксперта сойти вниз.
– Я не хочу сдавать отпечатки, – насупившись, мрачно бросил Николай. – Я часто бывал в ее номере, и… И я отлично знаю, как ваши коллеги умеют… – Он хотел договорить фразу, но наткнулся, как на стену, на взгляд следователя, и прикусил язык.
– Так я и знала, – съязвила Лариса. – Это ты ее убил, потому что по сценарию ты зарезал ее героиню… почти зарезал, потому что герой ее спас. А в жизни, что, не смог остановиться?
– Если вы отказываетесь сдавать отпечатки, – очень вежливо промолвил Павел, – я вынужден буду вас арестовать. Потому что ваша группа шутников попадает под подозрение прежде всего.
Актер переменился в лице.
– Послушайте, если вы настаиваете…
– Никто не будет вешать на вас убийство, если вы его не совершали. Кроме того, отпечатки пальцев – это совсем не больно.
– Я этого не делал, – почти умоляюще проговорил Николай. – Я очень жалею, что все так обернулось…
– Мы разберемся, разберемся, кто делал и что именно, – кивнул Павел. – И чем вы были заняты наверху в те минуты, когда, по вашим словам, вы ходили за кошельком.
И тон его был таким, что Николай больше не осмелился перечить.
