Текст книги "Аквамариновое танго"

Автор книги: Валерия Вербинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А Бернар Клеман? – спросила Амалия.

– О-о, Бернар Клеман всего лишь убил свою мачеху. То есть ходили такие слухи, но единственный свидетель оказался несовершеннолетним, и полиция не смогла ничего доказать. У Бернара были с мачехой не самые лучшие отношения, но, очевидно, до открытой войны дело не дошло, раз она согласилась как-то покататься с ним на лодке. Свидетель утверждал, что Бернар столкнул ее в воду, а плавать она не умела и сразу же пошла на дно. Бернар, само собой, все отрицал и божился, что его оклеветали, просто дама сама оказалась неосторожной и свалилась за борт. Однако его отец после смерти жены получил недурную ренту, да и сам Бернар внакладе не остался.

– То есть налицо убийство из-за денег, убийство без всяких изысков, простое по замыслу и исполнению, – подытожила Амалия. – Что ж, если после смерти Лили Понс пропали ее вещи, к примеру, драгоценности, нам стоит всерьез подумать о причастности Клемана.

– Нет, – отрезал инспектор. – Никакого Клемана гости Лили покрывать бы не стали. Они бы просто сдали его полиции, и дело с концом.

– Или кто-то из Делотров, зная о его прошлом, уговорил его совершить еще одно убийство в обмен на вознаграждение, – прищурился комиссар. – Как вам такой вариант?

– Как версия, он вполне имеет право на существование, – сказала Амалия. – Но требуются доказательства. Нужно во что бы то ни стало разыскать этого Клемана и допросить его. Где он живет?

– Он родом из Ла-Рошели, – ответил Бюсси, – но уже давно уехал оттуда. В Париже он сменил три или четыре адреса, но пока мои люди его не нашли. Его сестра живет в Марселе, возможно, он перебрался к ней, но это только гипотеза. Пока мы его негласно ищем, но если понадобится, объявим в розыск.

– А чем мы займемся сейчас? – спросил Анри.

– Поговорим с пасынком убитого. Кроме того, я хочу взглянуть на почту Антуана Лами. Если наш одержимый отправляет будущим жертвам письма с угрозами, не исключено, что Лами тоже получил нечто подобное. Что касается вас, инспектор, то я назначаю вас моим помощником. А вы, сударыня…

– Я буду стенографисткой, если вы не возражаете.

– Никаких возражений, – объявил Бюсси. – Хоть я и недостоин такой служащей, сударыня, – добавил он, галантно поклонившись. – Это скорее уж я должен быть у вас в подчинении.

– Будет вам, комиссар, – заметила Амалия. – В конечном итоге все мы работаем на одно дело, не так ли?

Глава 15
Эрнест Ансельм

Антуан Лами и его семья – жена и взрослый пасынок – жили в просторном особняке, расположенном в восьмом округе Парижа. Елисейские Поля, сад Тюильри и Лувр – до всего этого великолепия было рукой подать, как, впрочем, и до вокзала Сен-Лазар, недалеко от которого миллионер нашел свою смерть – или, скорее, она нашла его, потому что он-то уж точно ее не искал.

В гостиной, куда лакей проводил гостей, Амалии сразу же бросилась в глаза великолепная резная мебель и дорогие старинные веера в застекленных рамах. Пожалуй, единственной диссонирующей ноткой был портрет самодовольного господина, губастого и несколько пучеглазого, который снисходительно взирал со стены на посетителей.

– Это Лами, – пояснил комиссар.

Но тут дверь растворилась, и на пороге показался блондин лет тридцати или чуть более того. У него был срезанный подбородок, фигура человека, который занимается спортом, и светлые, довольно близко поставленные глаза. Взгляд их обежал комнату, на мгновение задержавшись на Амалии, которая скромно держалась позади своих спутников.

– Мсье Ансельм, я комиссар Бюсси. Это инспектор Лемье и моя помощница. Она будет записывать наш разговор.

– Рад познакомиться с вами, баронесса Корф, – спокойно промолвил Эрнест, обращаясь только к Амалии, – хотя мне жаль, что нам приходится встречаться при таких обстоятельствах. – По его губам скользнула легкая улыбка.

…Когда они ехали сюда, комиссар успел кое-что рассказать об Ансельме, представив его как игрока, прожигателя жизни и довольно никчемного малого. Однако по всему выходило, что Бюсси сильно недооценил Эрнеста. Такие люди, подумала Амалия, только с виду ничего из себя не представляют, а на самом деле… На самом деле будет чудом, если им удастся вытянуть из него больше, чем он изначально вознамерился им рассказать.

– Прошу вас, присаживайтесь, – сказал Эрнест. – Насколько я понимаю, наш разговор будет долгим, – и он снова улыбнулся, обнажив безупречно ровные зубы.

Бюсси так и подмывало спросить, кто сообщил Ансельму о том, что в деле участвует баронесса Корф, но тот наверняка ушел бы от ответа. Впрочем, был это Майен или кто-то из Делотров, какая разница?

– Полагаю, вам известно, о чем я хочу с вами говорить, – начал Бюсси.

– Пока – нет, – спокойно ответил Эрнест, и в его голосе прозвенела насмешка, которую он даже не дал себе туда скрыть.

Комиссар нахмурился, и Амалия решила, что настала пора взять дело в свои руки.

– Вам известно, как был убит ваш отчим? – спросила она.

– Разумеется. Все подробности были в газетах, кроме того, вчера месье комиссар любезно просветил нас. – В словах Эрнеста не было и намека на иронию, но тем не менее каждая его фраза воспринималась как утонченное издевательство.

– Нас?

– Меня и маму. У нее случился нервный срыв, пришлось вызывать врача… – Эрнест дернул углом рта.

– Случившееся было для нее большим ударом?

– Да. Это вас удивляет?

– Значит, Антуан Лами был хорошим мужем?

– До некоторой степени – да. Щедрый, неглупый, вполне привлекательный мужчина…

– И богатый, – не удержался от колкости Бюсси.

– Полагаю, вам неизвестно, что по-настоящему он разбогател уже после того, как женился на моей матери, – холодно ответил Эрнест.

– Когда они поженились, кстати? – спросила Амалия.

– В 1908 году.

– То есть вы были еще ребенком? И как вы приняли своего нового отца?

– Ничего против него я не имел.

– Вот как? А мне доводилось слышать обратное.

– Тогда я ничего против него не имел, – с нажимом проговорил Эрнест, и его глаза колюче блеснули. – Позже я, разумеется, понял, что он далеко не ангел.

– Вам было известно о его пристрастиях?

– Он их и не скрывал.

– И от вашей матери тоже?

Эрнест Ансельм вздохнул.

– По правде говоря, я делал все, чтобы ей как можно меньше было известно, – наконец проговорил он. – Но…

– Она все узнавала от других, не так ли?

– Я пытался убедить ее, что это сплетни.

– Одним словом, отчим сильно осложнял вашу жизнь?

– Если вы ведете к тому, что моя мать могла его убить, то зря, – ледяным тоном промолвил Эрнест. – Поначалу, конечно, она страдала от его выходок, но потом привыкла.

– Вашу мать никто не обвиняет, – вмешался Бюсси. – Мы полагаем, что убийство вашего отчима связано с совершенно другим делом.

– Тогда с него и надо было начинать. Разве нет?

Теперь он глядел на гостей уже с нескрываемым вызовом.

– Хорошо, будь по-вашему, – сказала Амалия. – Расскажите нам о смерти Лили Понс.

– Что именно вас интересует? – Тон Ансельма стал на несколько градусов холоднее.

– Вы находились в замке Поршер, когда она умерла. Как вы узнали о ее смерти?

– Утром Савини не могла до нее достучаться. Дверь была заперта, мадам не отзывалась. В конце концов Савини вызвала мужа, и он взломал дверь.

– Вы присутствовали при этом?

– Разумеется. Мы все встревожились, хотя никто из нас не верил, что произошло что-то серьезное. Но когда мы вошли, то сразу увидели Лили. Она лежала на постели мертвая. В ее руке был револьвер.

– Она оставила какую-нибудь записку?

– Мы ничего не нашли.

– Спальня Жана Майена находилась рядом со спальней Лили. Как получилось, что он не слышал выстрела?

– Кажется, он крепко спал в ту ночь. Так или иначе, он сказал, что ничего не слышал.

Инспектор Лемье не говорил ни слова. Он сидел, сцепив руки, и размышлял, кем надо быть, чтобы лгать так просто, так легко, так вдохновенно. Эрнест Ансельм определенно мог дать сто очков вперед лжецам, с которыми Анри уже имел дело прежде. Этот молодой человек нравился инспектору все меньше и меньше.

Бюсси, который уже некоторое время ерзал на месте, не выдержал.

– Боюсь, вы не сказали нам того, что мы хотели услышать.

– Мне искренне жаль, что я разочаровал вас, комиссар.

– Бросьте, мсье Ансельм. Ваши увертки не приведут ни к чему хорошему. Нам известно, что имело место убийство. Так кто это сделал? Кто убил Лили Понс?

– Она сама, насколько я помню, – хладнокровно ответил Эрнест.

– Я думаю, что вы помните совсем другое, – мягко заметила Амалия. – Но вас связывает заговор молчания, в котором вы вынуждены участвовать. А может быть, у вас просто не хватает духу сказать правду.

– Даже если на мгновение предположить, что вы правы, – усмехнулся Эрнест, – должен вас разочаровать. Я ее не убивал.

– А ваш отчим?

Молодой человек поморщился.

– Если бы он пошел на убийство, то только по глупости. Или по какому-то роковому стечению обстоятельств. Нет, я не думаю, что он вообще мог кого-то убить.

– Какие отношения у него были с Лили?

– Хорошие, и даже очень.

– Вопрос стоял не об этом, мсье Ансельм, – тихо заметил Лемье. Эрнест повернулся к нему, словно только сейчас заметил его присутствие.

– Вы слишком много от меня требуете. Я не держал там свечку, если вы это имеете в виду.

– Да бросьте, – вмешался Бюсси. – Когда женатый мужчина в разгар войны уезжает из Парижа в гости к известной певице…

– Вы забываете, что он захватил с собой и меня, а значит, у него были вполне пристойные намерения. – Эрнест увидел, как сверкнули глаза Амалии, и выставил вперед ладонь. – Хорошо, хорошо, сударыня. Я готов признать, что Лили одно время была его любовницей, и никто из них этого не скрывал. Но прошу вас заметить, из этого вовсе не следует, что мой отчим должен был ее убить.

– Скажите, Лили Понс случаем не собиралась за него замуж?

– Он бы никогда на ней не женился, – без малейшего колебания ответил Эрнест.

– Почему?

– Большое удовольствие иметь жену, которая путалась с половиной Парижа, – пожал плечами молодой человек. – Понимаете, мой отчим был в определенном смысле чертовски консервативен. Если бы он женился, то только на честной женщине. Кроме того, вы почему-то запамятовали, что в то время он уже был женат.

– Он мог и развестись.

– Ради Лили? Никогда.

– Если Лили не собиралась замуж за вашего отчима, может быть, у нее были виды на кого-нибудь еще?

– Насколько я помню, у нее действительно был какой-то актер.

– Леон Жерве?

– Он самый. Кажется, она действительно была им увлечена, но все закончилось еще до того, как мы приехали в замок.

– Они что, расстались?

– Не совсем. Кажется, Лили обнаружила, что Леон ей изменяет.

– Да? И с кем же?

– С Евой Ларжильер, которая когда-то его вывела в звезды. Для Лили было крайне неприятно узнать, что ее обманывают с женщиной на двадцать лет старше, чем она сама.

– Ну что ж, – усмехнулась Амалия, – это доказывает, что либо та, которая старше, лучше, либо та, которая моложе, никуда не годится. Скажите, а какое впечатление Лили Понс вообще на вас производила?

– Она, конечно, не была красавицей, – помедлив, признался Эрнест. – Но она прямо-таки излучала обаяние. Она могла сказать немыслимую гадость, но таким милым тоном, что вы даже не думали на нее сердиться.

– Можно пример? – попросил Бюсси.

– Пример? Ну что ж… Однажды, когда мы сидели в столовой, зашел – не помню по какому поводу – разговор о детях. И Лили сказала, что терпеть их не может и что она даже рада, что ее сын умер и больше не докучает ей своим писком. Она, мол, так от него устала… – Он увидел выражение лица Амалии и поторопился объяснить: – Поймите, если бы я не слышал это своими ушами, я бы сам не поверил. И все же никто из тех, кто был тогда за столом, даже не подумал ей возразить, наоборот, кто-то даже улыбнулся…

– Собственно говоря, это был не ее сын, а ребенок сводной сестры, – сухо сказала Амалия. – И все же такие вещи нельзя говорить – даже в качестве шутки.

– В том-то и дело, что Лили было можно все, – спокойно ответил Эрнест. – Она всегда говорила, что ей вздумается, но таким тоном, с такими очаровательными ужимками, что никто на нее не обижался. По крайней мере, никто из мужчин.

– А женщины?

– Женщины? Гм… Боюсь, что они все дружно ее ненавидели.

– Потому что она нравилась мужчинам?

– Не только. По-моему, ей нравилось злить представительниц своего пола. Она просто наслаждалась, когда выводила их из себя.

– Из ваших слов вроде бы следует, что характер у нее был крайне непривлекательный, – заметил инспектор.

– Я уже говорил, что эта женщина была сплошное обаяние, – терпеливо проговорил Эрнест Ансельм. – И кто испытал это обаяние на себе, тот уже не обращал внимания на ее характер.

– Скажите, вы сами были в нее влюблены?

– Боюсь, я не был готов забыть, что она принадлежала к числу тех девиц, которые причиняли неприятности моей матери, – парировал молодой человек.

– То есть она вам не нравилась?

– Как может не нравится человек, в котором столько огня? Если бы она не покончила с собой и если бы я застрял в замке еще ненадолго, боюсь, мне пришлось бы послать свои принципы к черту.

– Она вас завлекала?

– Я бы сказал, она завлекала всех мужчин вокруг. Это нечто вроде привычки или рефлекса, называйте как хотите.

– Я хотел бы уточнить кое-что, – вмешался Анри. – Зачем отчим вообще взял вас с собой в гости к Лили?

– Он считал, что мне необходимо развеяться. В Париже во время войны было не слишком весело.

– Или он хотел возобновить отношения с Лили, а вы должны были в случае чего подтвердить матери, что между ними ничего не было?

– До чего же вы въедливы, – вздохнул Эрнест. – Вы так спрашиваете меня, словно я знаю, что у моего отчима было в голове. По-моему, его забавляла мысль свести меня с Лили. Он лелеял мысль воспитать меня по своему вкусу… сделать из меня некое подобие себя самого. Только вот такие щенки, как я, Лили никогда по-настоящему не интересовали. Она называла щенками слишком молодых людей, – пояснил Эрнест, – вроде меня или Жана Майена. Этот дурачок вообще был от нее без ума…

– Он сильно ее ревновал?

Замечательная постановка вопроса, помыслил Анри, с уважением глядя на Амалию. Не ревновал ли вообще, а сильно ли ревновал – чувствуете разницу?

– Он даже не пытался ее ревновать, – без малейшего колебания ответил Эрнест. – Жан, знаете ли, такой книжный юноша. Он в детстве болел, постоянно лежал в постели и только и делал, что читал книжки. По-моему, он вообразил, что встретил Прекрасную Даму, только вот на эту роль он избрал совершенно неподходящую особу – я говорю о Лили, конечно. Вряд ли Жан это понимал, хотя я не исключаю, что он просто не обращал на реальность внимания – ему вполне достаточно было его фантазий.

– Если бы Лили Понс убили и вам пришлось бы указать на убийцу, о ком вы бы подумали в первую очередь? – спросила Амалия.

– Умно, – пробормотал Эрнест, потирая рукой подбородок и пристально глядя на Амалию, – очень умно. Думаю, я бы поставил на Андре Делотра.

– Почему?

– Потому что он такой сухарь и такой правильный – даже жене не изменяет. Человек не может быть настолько правильным. Это во-первых, а во-вторых, после смерти Лили они с братцем и адвокатом Гийо провернули славную штуку с завещанием.

– Тогда, может быть, ее убил Жером Делотр? – поинтересовался Анри.

– Жером? – Эрнест задумался. – Нет. Этот человек не на своем месте и не в своей тарелке. Он с детства мечтал стать художником, но родители настояли, чтобы он занялся бизнесом. В результате в мире стало одним плохим художником меньше и одним плохим дельцом больше. Тем не менее он понемногу продолжает рисовать и, как и всякий художник, способен убить лишь того, кто скажет, что его картина никуда не годится. Кроме того, он без ума от импрессионистов и тратит кучу денег на покупку их работ. Впрочем, вам, наверное, все это неинтересно…

– Почему его жена Одетта поселилась тогда не в замке, а в деревне? – спросил Бюсси.

– Потому что Лили не пожелала ее видеть. Одетта считала ее потаскухой и не скрывала, что именно о ней думает.

– Тогда зачем Жером принял приглашение и поехал без жены?

– В то время они с братом серьезно зависели от Лили. Робер оказывал поддержку их бизнесу, а безутешная вдова… Словом, она дала им понять, что поможет братьям, но только если они будут ее уважать. Кажется, именно так она и выразилась. Одним словом, Жером никак не мог позволить себе ссору с ней.

– Мне почему-то кажется, что Лили была не из тех людей, которые не станут лишний раз злоупотреблять своей властью, – заметил Бюсси.

– Вам кажется совершенно правильно, комиссар. Только учтите, что, если сейчас вы и баронесса станете расспрашивать меня, не было ли в замке Поршер душераздирающих сцен, не топал ли кто ногами и не грозился ли лишить мадам жизни, я отвечу только одно: ничего такого не было. Лили действительно выставляла Делотров на посмешище, но делала это очень артистически, даже театрально. Словно они были актерами, а мы – зрителями.

– Она играла с ними, как кошка с мышью?

– Она была очаровательна и безжалостна. Боюсь, это все, что я могу сказать. Такое у меня осталось общее впечатление.

Амалия пристально посмотрела на него.

– Вы, конечно, не скажете нам правду о том, что произошло в замке той ночью.

– Не вижу смысла этого делать, – спокойно промолвил Эрнест, стряхивая с рукава какую-то невесомую пылинку. – И дело тут вовсе не во мне, а в отце Жана Майена. У министра хватает врагов, и он никогда не даст им в руки такое оружие против себя, как убийство, в котором оказался замешан его сын.

– Тем не менее вам, вероятно, будет небезынтересно узнать, что некий одержимый одного за другим устраняет тех, кто был той ночью в замке, – сказал комиссар Бюсси. – Этот же человек, как мы считаем, убил вашего отчима.

– И мы должны предупредить вас, – добавил Анри, – что он может явиться и за вами.

– За мной? – изумился Эрнест. – С какой стати?

– Потому что вы тоже были там и тоже солгали. Вы покрываете убийцу, мсье Ансельм, значит, вы все равно что соучастник.

Эрнест надменно распрямился.

– Я никого не боюсь, – заявил он.

– Никто в этом не сомневается, – заметил Бюсси с показным добродушием, – но все же постарайтесь быть осторожнее. Нам вовсе не улыбается найти вас однажды в виде трупа, когда на зеркале поблизости будет красоваться номер шесть, выведенный красной помадой.

– Кстати о номерах, – вмешался Лемье. – Скажите, мсье Ансельм, вы в последнее время не получали никаких писем странного или угрожающего содержания?

– Нет.

– А ваш отчим?

– Он ни о чем таком не упоминал. Впрочем, можно спросить у его секретаря. Отчим читал далеко не все письма, которые ему приходили.

Секретарь – подвижный малый с физиономией бонвивана, тщетно пытавшийся придать своему лицу выражение скорби, – вскоре явился и объяснил, что последние дни он был занят, поэтому не успел разобрать недавнюю почту.

– Чем вы были заняты, любезный, – устраивали ему свидания в гостинице? – желчно спросил Эрнест. – Несите сюда письма, мы сами их просмотрим.

Оказалось, что каждый день к миллионеру приходило по несколько сотен самых разных посланий. Здесь были деловые письма, приглашения, многочисленные письма с просьбами о деньгах и пожертвованиях и поистине душераздирающая история о том, как женщина родила четырнадцать детей, после чего обнаружила, что ей нечем их кормить. Если великодушный Антуан Лами не поможет ей, причем немедленно, несчастной матери только и остается, что броситься с моста вниз головой.

– Не думаю, что вы найдете то, что вас интересует, – сказал Эрнест, глядя на полицейских и Амалию, которые разрезали конверты и знакомились с их содержимым. – К чему загодя слать угрозы, ведь это наверняка спугнет жертву?

Бюсси распрямился на своем стуле. Глаза комиссара сверкнули.

– Можете больше не искать… Я нашел.

– Письмо? – изумился Эрнест. – Это что, правда?

– А вы полагали, что мы выдумываем? – задорно парировал Анри. – Что там, комиссар?

– Отправлено из Ниццы, вскоре после убийства Рошаров. – Бюсси нахмурился. – Текст напечатан на машинке, как и адрес. Простой лист бумаги без всяких знаков… Н-да. Будем надеяться на отпечатки пальцев, хотя в последнее время о них столько пишут… Конечно, если убийца не совсем глуп, он позаботился о том, чтобы не оставить никаких следов.

Эрнест Ансельм заерзал на стуле. Молодой человек как-то разом утратил свою самоуверенность.

– Может быть, вы все же прочтете, что там написано? – не выдержав, потребовал он.

– Тут всего несколько строк, – усмехнулся Бюсси. – Но тон чертовски решительный. – И он прочитал, выразительно подчеркивая голосом каждое слово: – «Если вы не скажете правду о том, кто убил Лили Понс, то вскоре присоединитесь к ней».