Текст книги "Малышка босса (СИ)"
Автор книги: Валерия Сказочная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
4.1
За девять месяцев я почти не задумывалась о том, каково это, рожать. Я больше радовалась беременности, думала о малышке. Да, готовилась, но без фанатизма и страха.
Но сегодня, конечно, все совсем иначе. Меня буквально разрывает на части, причем во всех смыслах этого слова, и ментально, и физически. Кажется, я несколько раз отключаюсь.
Не знаю, как там время все-таки умудрилось пройти. Но вот момент настает, и я слышу плач своей малышки. И все. Тело моментально слабеет, в голове пустота. Я как через вату в ушах слышу рост, вес, обхват груди, головы ребенка. Дочку кладут мне на грудь, и я с обессиленной улыбкой обнимаю ее. Кажется, она перестает плакать.
– Ну вот, почувствовала мамочку, – понимающе усмехается акушер. – Какая необычная родинка…
Врач поднимает дочку, та вновь начинает плакать, просясь ко мне. А акушер поворачивает ручку малышки ко мне, и я вижу на верхней части небольшую родинку почти в форме сердечка. У меня перехватывает дыхание, а сердце пропускает пару ударов.
Ни у кого из моей семьи нет таких родинок. Значит, эта досталась дочке от отца. В груди что-то переворачивается от этого осознания. Будь у меня больше сил, может, и всплакнула бы даже.
Черт. Ну, правда, это словно умереть и возродиться. Новая жизнь... Я мама.
Но радуюсь как-то тихо, мы с малышкой больше спим в послеродовой палате. Изредка прерываемся на кормление грудью. Кстати, тот еще процесс… Не ожидала, что будет так больно. И при этом как-то тепло, спокойно.
Я прихожу в себя только к обеду и сразу звоню маме.
– Как я тобой горжусь, дочка! – сразу слышу счастливый голос. На душе становится так тепло, что не могу сдержать улыбку. – Я уже звонила в больницу и все узнала, не терпится увидеть внучку. Ты как? Мне сказали, держалась молодцом! Мы с твоим отцом так хотим вас навестить!
Ну просто засыпала вопросами. Я теряюсь, а потом тихо смеюсь. Хорошо как.
Вот только ни к месту вспоминается Илья Каменев. Хотя при чем тут он? Антон ведь отец.
– Я в порядке, все очень хорошо, – отбросив лишние мысли, отвечаю. – Но сегодня вас ко мне не пустят, если только через окно на нас посмотрите. Но я была бы рада, заодно было бы кстати принести бананы в шоколаде, что-то очень захотелось. Кстати, как там торт, ты доделала?
Не знаю, с чего вдруг меня поперло говорить о сладком. Хорошо, что у малышки не было проблем с аллергией, значит, можно есть почти все, что захочется.
– Хорошо, принесу, – со смешком отвечает мама. – А торт… Ну, отец на первый корж намазал крем и съел как бутерброд. Мы вообще-то не спали, так что твой «торт» улетел в секунды. Короче, давай отдыхай тогда, и поскорее возвращайтесь домой! Мы вас тут уже ждем! Очень.
Мама явно на эмоциях. На фоне слышу и папу, он тоже торопит. Как я их понимаю, у них первая внучка, может, вообще последняя...
Теперь я думаю уже об Антоне, отце малышки. Он явно не горит желанием стать одной семьей, но вдруг все постепенно сложится? Видеться мы точно будем. Как-нибудь привыкну. Все-таки не хочется превращать дочку в футбольный мячик, перелетающий от одного к другому. Не должны так дети расти.
На душе мимолетно становится горько. Не такой жизни я хотела, не такой любви. Жить вместе ради ребенка, может, и правильно, только вот далеко не у всех получается. Антон мне как чужой… Ничего не почувствовала, увидев.
Пытаясь отвлечься, я пишу сообщение Нине, и она тут же перезванивает. Мы разговариваем почти полчаса. Видимо, я попадаю на ее обед, ведь сегодня рабочий день. Нина задает много вопросов о дочке. И я говорю, все, что знаю. Про родинку на предплечье, про рост с весом, про трогательность и про тепло в груди.
Закончив разговор, я смотрю на дочку и замираю. Она проницательно глядит в ответ большими карими глазами, отчего сердце сжимается, а потом падает куда-то в желудок. Я плохо видела в темноте, но почему-то ярко вспоминаю, что это именно его глаза. У меня вот голубые.
Тихонько и как-то нервно смеюсь, не зная, что со всем этим делать дальше. Никак не могу забыть ту ночь, трепещу от одной только мысли о ней, но абсолютно равнодушна к человеку, с которым провела ее. Более того, скорее настороженна.
Может, мне надо переспать с Антоном снова, и все вернется?..
Это так странно – рассматривать личико своей малышки и пытаться увидеть в нем его. Разрез глаз как у лисы, острые губки и ложбинка над верхней губой, да девочка вся в отца, мой если только носик будет. Плохо помню лицо Антона, но отчетливо помню фрагменты из той ночи. Особенно улыбку…
4.2
Сегодня мне в палату начинают приносить посылки. Очень кстати, я несказанно рада получить пакет от мамы. Набрасываюсь на вкусняшки и съедаю почти за один присест. Тут еще и записка, плюшевое сердечко, как мило… Кстати, оно похожей формы, что и родинка у моей дочки.
Снова смотрю на малышку, но вдруг застываю. В палату приносят букет красных роз.
Папа знает, что я не люблю, когда дарят цветы. Родители не стали бы. Нина? Та тоже в курсе моих предпочтений, да и зачем ей? Она обещала встретить меня после выписки, поэтому вряд ли станет присылать подарочки. Тем более, такие бесполезные.
А больше вроде никто не знает, что я рожать поехала…
Приближаюсь к букету, и вопросы отпадают сами собой. Я чуть не задыхаюсь от нехватки кислорода. Там была мини открыта с подписью «От Антона».
Сердце бешено стучит, и я плюхаюсь на кровать.
Так, стоп. Какого цвета у него глаза? По-моему карие, черт… Нет, ну зачем вообще гадать, если он сам узнал меня? Наверное, все-таки видел, как я тогда сбегала. Странно, конечно, что не остановил. Видимо, был в шоке от такой подмены. Да и я тогда летела, как ураган, ничего и никого перед собой не замечая.
Хм, но у Антона же вроде нет такой ложбинки над верхней губой?.. Или есть?
Хорошо, что в палату заходит медсестра. Иначе я бы просто задохнулась в этих неуместных тревогах.
А потом становится просто не до них. Дни в роддоме насыщены разными процедурами, кормлением нас и наших малышей, небольшими лекциями и уроками. Так что с семи утра и до десяти вечера нам не давали покоя.
Выписывают меня и малышку через семь дней. Лето уже ощутимо подходит к концу, на улице становится прохладно.
Уже дома, у Нины, которая заходит ко мне в гости, я узнаю, что это она сказала Антону про мои роды. Объяснила это тем, что он все равно заходил и спрашивал про меня, как и что. Вот и к слову пришлось… А я даже не смогла объяснить ей недовольство по поводу ситуации.
– Подожди, – вдруг пораженно говорит Нина. – Антон что, отец Эрики?
Да, у моей дочки теперь есть имя. Не знаю, почему именно такое. Понравилось оно мне, как услышала где-то.
Я вздыхаю. Нет никакого смысла скрывать что-то от Нины. Она все разузнает, по лицу вычитает.
– Говорит, что да, – растерянно отвечаю я.
Интересно, а как он отреагирует, если я попрошу его сделать тест на ДНК? Глупость, возможно. Но так хотя бы спокойнее станет на душе.
– Говорит? – озадаченно переспрашивает Нина. – То есть, ты не знаешь точно, кто отец?
– Я переспала с ним на корпоративе. Было темно и спонтанно, – тихо признаюсь.
И ни о чем ведь не жалею. Я даже не отвожу взгляд от Нины.
Но она и не осуждает. Лишь улыбается, покачав головой и с нежностью посмотрев на Эрику.
– Ну ты даешь… Понятно теперь, почему так быстро ушла тогда. Ладно, не переживай. Этот Антон кажется достойным мужчиной. Может, у вас еще и получится.
Я киваю. Да уж, это именно то, что я твержу себе все эти дни. Только вот ни у Нины, ни у меня самой не получается донести это убедительно.
Я почему-то хочу спросить об Илье Каменеве, о том, продолжает ли он зверствовать. Но вместо этого прикусываю губы, застеснявшись этого странного порыва.
4.3
Первые годы были такой запаркой, что я превратилась в зомби, не думающем ни о чем, кроме как вырвать пару часиков на сон. Весь мой мир вращался вокруг Эрики. Накормить, успокоить, поменять подгузники, вытереть слюнки, потихоньку обучать элементарным вещам…
Антон, кстати, легко согласился на тест. У него даже не возникло никаких сомнений или претензий. Честно говоря, я думала, что будут…
Я не вникала за процессом сдачи того самого теста. Хватало своих дел. Родители, конечно, помогали, но основная часть забот по Эрике была на мне. Я сама так захотела, раз уж дочка была без отца, так пусть хотя бы материнской заботы получит сполна. Условно папа, конечно, был. Особенно, после того, как это подтвердилось тестом.
Тогда Антон сделал мне предложение. Сухо, без доли романтики. Так и сказал, что ради дочки. Мне впервые хотелось поступить эгоистично и отказать, но я не хотела такой участи для Эрики. Вот и согласилась. Расписались быстро, тихо, без гостей.
С тех пор Антон стал жить на две квартиры. То у нас, то у себя. Переехать не предлагал, говорил, всему свое время. Ну а я и не торопила, меня это даже устраивало. Главное, у Эрики был папа.
Только вот он не особенно помогал… Только начислениями, продуктами и редкими визитами. Немного подержал Эрику на руках, поулыбался, но все продолжало быть на мне. А я и не просила помощи. Вписала его, как отца, он условно продолжал быть в наших жизнях. Хотя с каждым разом все реже…
Вот и плакали мои планы по объединению в одну семью. Хотя, конечно, и моя провинность в этом была. Я слишком зациклилась на материнских заботах, забыла про себя, как женщину. Не беспокоилась ни о том, как выгляжу, ни что говорю.
Когда Эрике исполнилось три года, было принято решение ходить в садик. Ей социализация, мне время на работу. Средств Антона и моего папы, конечно, хватало, но не так чтобы прям свободно себя чувствовать.
Я недолго думала, куда идти. Решила снова в свое прежнее место. Коллектив там был неплохой, зарплата вообще отличная, да и о гибком графике всегда можно было договориться.
Отдав дочку в садик, сразу иду в знакомый филиал. Мне рады, окружают, задают вопросы, улыбаются. Хорошо, что ажиотаж не такой долгий – им все-таки работать надо.
Скоро рядом со мной остается только Нина.
Хотя фотка моей дочки долго гуляет от одного коллеги к другому. Они переговариваются о чем-то, но я не слушаю.
– Ну ты как, навестить нас, или..? – многозначительно растягивая последнее слово, спрашивает подруга.
Ничего от нее не скроешь.
– Скоро узнаем, – я нервно поглядываю по сторонам, задерживая взгляд на кабинете Антона. Давно его не видела. Вот уже четыре месяца не звонил и не посылал ничего дочке.
Может, отчасти поэтому я решила вернуться на работу. Что ж за трусиха такая… Ведь имею права требовать с незадачливого отца. Да и муж он мне, какой-никакой.
– Антон сейчас на собрании, – тихо сообщает Нина, проследив за моим взглядом. – Босс призвал к себе всех заведующих местных филиалов.
– Босс? – переспрашиваю я.
Интересно, кто теперь несет это звание в нашем городе. За три года многое могло поменяться. Каменев вряд ли задержался бы на одном месте.
– Да, босс, – на этот раз Нина не замечает моего смятения. – Все тот же, если ты помнишь… Илья Каменев.
Мое сердце почему-то пропускает удар. Наверное, я просто наслышалась страшилок о нем, поэтому так тревожно на душе. Волнуюсь…
– И, между прочим, я зря о нем так плохо говорила, – не заметив моего состояния, азартно начинает Нина. – После того, как он вплотную за нас взялся, продажи взлетели почти в пять раз, как и наши зарплаты. Только в этом месяце немного меньше обычного, вот он и вызвал заведующих.
Черт, подруга почти светится, когда говорит о Каменеве. А еще недавно он для нее был мудак, хоть и красивый.
– Кажется, ты от него в восторге, – с улыбкой замечаю я, хотя на душе немного не по себе.
– Если бы ты его видела, ты бы меня поняла, – смущенно отмахивается Нина. – Кстати…
Она вдруг замирает, словно только что ее голову посетила слишком шокирующая мысль. Я почему-то перестаю дышать.
И тут ко мне подходят еще две коллеги, у одного из которых фото Эрики в руках. Как-то странно они смотрят то на дочку, то на меня, то друг на друга. А еще и Нина понимающе кивает им.
– Похожа… – растерянно выдает Тимур, отдавая мне фото дочки.
Сердце щемит так сильно, что дышать тяжело.
– На Антона? – едва слышно уточняю я, почти зная ответ.
Нина мотает головой, и мне кажется, что сердце вообще сейчас выпрыгнет из груди.
– На Каменева… – переводит она на меня свой шокированный взгляд.
Я смотрю в лица других сотрудников и почти у всех вижу такие же ошарашенные взгляды.
– Еще и эта родинка в виде сердечка, – добивает меня Нина тихим голосом.
5.
Я еще долго осмысливала услышанное. Сердце не унималось, даже не помню, как поддерживала разговор. Нина уговаривала меня увидеться с Каменевым и убедиться самой, а я просто пошла домой. Я была слишком разбита для этого. Не верила, не понимала. Ведь Антон… Как?!
И я до сих пор не представляю, что происходит. Глупо врать себе, я чувствовала, что это Илья. Думала, что схожу с ума, что надуманно все это, отгоняла мысли. Но ведь и сейчас, спустя почти четыре года с того корпоратива, я это чувствую, с легкостью и сразу принимаю сказанное мне… Совсем не как с Антоном.
Но тест… Да и зачем? Зачем, черт возьми?!
Мы ведь уже муж и жена, дочка тоже наша общая, мы по всем документам семья! И тест…
Словно почувствовав все смятение, Антон сам заявляется ко мне в квартиру. Звонит, я сразу открываю, молча пропустив.
Дочка спит, только уложила. И почему-то очень не хочется, чтобы Антон шел к ней в комнату. Словно он уже чужой для нас. Одна мысль о том, что Антон снова возьмет Эрику на руки, отторгает так, что аж до боли.
Заглянув в его глаза, ничего хорошего не вижу. Антон насторожен, даже сердит, но пытается быть сдержанным.
Ему, значит, тоже сказали про Каменева? Хотя нет, наверняка просто донеслось обрывками фраз. Не удивлюсь, если коллеги весь день это обсуждали, даже не заметив возвращения моего муженька.
– Мне не нравится треп твоих друзей, – обвинительно заявляет Антон. – Я делал ДНК тест по твоей прихоти не для того, чтобы выслушивать это все.
Я даже не знаю, как реагировать на это заявление. Вроде бы формально и нечего ему предъявить, но ярость сдавливает грудь. Папашка, тоже мне. Не верю. Эрика растет с каждым днем и у нее нет ничего общего с ним.
В душе как-то пусто. Вот и как мне поступить? Встретиться с Каменевым, чтобы хотя бы проверить эту странную незримую связь с ним? Или даже не напрягать свою нервную систему и попытаться сладить с этим Антоном?..
Ладно, предположим, это все же был Илья…Он же не знал, что я беременная. Из него, наверное, выйдет отец получше Антона. Каменев ответственный, судя по разговорам о нем. И… Он, скорее всего, настоящий отец. А Антон непонятно кто и с непонятно какими целями. Пусть я сошла с ума, но верю своему чутью. И коллегам верю. А еще… Эрике верю. Она так и не начала ладить с Антоном, что его, конечно, раздражало, а я еще себя в этом винила.
– Ну какая же долгая пауза, – теряет терпение муж. Вздыхает, снисходительно добавляет. – Ладно, ты не виновата. Но я не хочу, чтобы ты там и дальше работала и выслушивала всякий бред.
Звучит, как приказ. Антон еще и смотрит так, будто имеет право решать, как и что мне делать. Подавляет одним своим видом, даже сейчас уверенный в своей правоте.
И меня прорывает.
– Ты не хочешь? А ты кто? – странно, внутри меня просто разрывает, а говорю как-то спокойно. Убийственно равнодушно.
Антон недоверчиво пучит на меня глаза. Кажется, он не сразу обретает дар речи. Не ожидал, что отвечу. И тем более, не рассчитывал, что так.
На мгновение он мнется. Небольшая заминка, но мне достаточно – во всем этом точно что-то не так.
– В смысле? Я твой муж и отец нашей дочери, – натурально так возмущается Антон, да только уже поздно.
Меня так и тянет закричать о том, насколько неоценимую роль в нашей жизни с дочкой он играет, насколько помогает и заботится, но молчу. И сам должен понимать, если не дурак. Не хватало еще, чтобы этот псих стал вселять мне мысль о моей неадекватности, мол, надумала себе. С такими, как он, лучше вообще не связываться. Антон скорее умрет, чем признает, что не прав.
– Ты не нужен нам, а мы не нужны тебе, – спокойным голосом отвечаю я, прохожу вперед и многозначительно открываю входную дверь.
Нет, я даже спрашивать, зачем все это было, не стану. Мне, наверное, и неинтересно. Просто тошно уже от присутствия Антона. Да и не скажет ведь. Так и будет играть роль непонимающего.
Я мелко дрожу от накатывающих эмоций, собственной беспомощности и потерянных лет. Теперь, спустя четыре года, Илья Каменев точно забыл о моем существовании.
Хорошо, что Антону хотя бы хватает мозгов дойти до двери. Правда, у самого входа он останавливается.
– Ты давай остынь. Да, у меня в последнее время были дела и было не до вас, но это ничего не значит. Я работал, причем для лучшего будущего. Квартиру вот купил отдельную. И зову вас переехать ко мне, зажить уже, наконец, семьей, – почти даже мягко «объясняется» он.
Явно пытается достучаться.
– Давай обсудим это завтра, я слишком устала, – только и говорю я, даже не глядя на него.
Только бы ушел скорее. Потом разберусь, как убрать его из наших жизней, пока хотя бы из дома пусть уберется.
Антон уже выходит, но вдруг резко разворачивается.
– Если что, знай, я не отступлю, – а это уже звучало, как угроза. Впрочем, сказанная типа с самыми благородными намерениями по спасению семьи.
Я не отвечаю, просто закрываю дверь.
И вздыхаю, приняв окончательное решение: с Каменевым все же лучше поговорить. Просто поговорить. А там, может, и выход найдется.
На следующий день, оставив Эрику с дедушкой и бабушкой, я решительно иду в главный офис. Охрана меня пропускает без вопросов, мне достаточно предъявить удостоверение, что работала в одном из их филиалов, и сказать, что хочу снова. Спасибо папиным связям. Это хорошая новость.
А вот то, что меня ждут пять этажей с кабинетами – так себе.
Но после разговора с Антоном я набираюсь такой решимости, что не узнаю сама себя. Первый этаж исследую очень быстро, потому как кроме охраны, столовой, завхоза и одного из филиалов там ничего нет. А на втором этаже уже теряюсь. Такое ощущение, что тут все. Бухгалтерия, кадры, психолог, несколько конференц-залов и секретариат в уголке.
Так, стоп. Я останавливаюсь и читаю золотую табличку еще раз. Похоже, мне сюда.
Нервы как-то сразу дают о себе знать, и я несколько секунду, а то и минут, просто топчусь у дверей. Прихожу в себя, наверное, только когда на меня уже начинают косо поглядывать снующие туда-сюда по кабинетам сотрудники.
Похоже, я привлекаю все больше внимания. Что ж… Зачем-то зажмурившись, выдыхаю и открываю дверь. Даже не стучу.
Передо мной достаточно просторная приемная. Две секретарши... Симпатичные, кстати. Обе явно относятся к одному боссу, который таится за кабинетом, к которому и относится эта приемная. Читаю надпись… И сердце просто заходится в бешенном ритме, отдавая стуки чуть ли не в моих ушах.
«Илья Каменев».
Вот он. Отделен от меня только дверью. А, ну да, еще двумя секретаршами, каждая из которых сверит меня взглядом. Забавно, что я замечаю это только сейчас.
– Вы что-то хотели? – с холодной вежливостью спрашивает одна из них, брюнетка модельной внешности.
Вторую тоже хоть сейчас на подиум, но она шатенка. Вот так их и отличаю в уме.
– Да, я к боссу, – стараюсь взять себя в руки и говорить уверенно. – По поводу устройства на работу.
Боже, вот как можно было так ляпнуть… Конечно, они недоуменно переглядываются между собой, попутно окидывая меня подозрительным и снисходительным одновременно взглядом.
– По поводу устройства разговаривают не с боссом, – строго информирует одна из них, я уже даже не соображаю, та же или другая.
Теряю терпение. Я и так на ногах еле стою, а лишние люди на моем пути только подрывают решимость.
– Я… – черт, даже не могу ничего придумать, слишком взвинчена. – В общем, мне надо.
Знаю, что по мне это очень заметно, но девушкам все равно. Они как-то быстро теряют ко мне интерес. Одна утыкается в ноутбук, вторая устало и явно делая мне одолжение одним ответом, поясняет:
– Илья Каменев принимает только по записи, – и тоже утыкается в какие-то документы, давая понять, что со мной разговор окончен.
У меня уже не остается сил сдерживать себя. Я и так это постоянно делаю! Чуть ли не всю жизнь.
Путь до таинственного Каменева почти полностью пройден. Он и без того слишком тяжело мне достался, и явно не для того, чтобы вот так отступать. Я вздыхаю, собираясь с мыслями, и… Решаюсь.
– Я все равно пойду, – твердо заявляю, тут же стремительными шагами прорываясь вперед.
Мимо секретарш, которые явно в шоке, к заветной двери…
С каждым шагом внутри что-то разрывается. Сердце заходится где-то в горле, даже не соображаю, как и когда оказываюсь в кабинете. Словно сквозь вату слышу секретарш, которые, видимо, очнувшись, бегут за мной вслед.
– Эй! – это, видимо, мне. – Простите, она сама ворвалась… – а это, значит, ему.
Дальше все проходит словно мимо меня. Если они говорят что-то еще, то я точно никогда не узнаю, что именно. Мир перестает существовать.
Я вижу его. Илья Каменев. Черт возьми, это и вправду он…
Теперь нет никаких сомнений. Я готова поставить на кон что угодно. В груди становится и горько, и сладко одновременно, а еще тесно, так тесно…
Одна ночь и четыре года.
Я внимательно смотрю на мужчину, жадно считывая черты его лица, в каждой из которых вижу Эрику. Она действительно в папу, только тот гораздо взрослее и мужественнее. На нем все эти как-то гармонично сочетаются с широким разворотом плеч, высоким ростом, волевым подбородком и легкой щетиной. Илья действительно красив.
Я чуть вздрагиваю, когда он тоже смотрит на меня неожиданно цепким, очень внимательным взглядом. На мгновение его глаза чуть сужаются, темнеют. А потом, сглотнув, Илья говорит секретаршам, которые чуть ли не держат меня за руки:
– Все нормально. Оставьте нас.
Я перехватываю их озадаченные взгляды. Значит, Илья прежде себя так не вел.
Неужели узнал? Но как?..
– Закрой дверь, – неожиданно говорит он мне.
Вроде бы ровно, но от этого голоса мурашки по коже… Настойчивое дежавю. Те же слова и то, что было после на корпоративе. Я едва слышно вздыхаю.
Он специально, или нет?..
Поворачиваюсь, вижу, что дверь закрыта и так. Секретарши, видимо, сделали это, когда выходили.
Или Илья имел в виду, закрыть на замок?
Сердце делает кульбиты где-то внизу груди. Я уже ощутимо дрожу. Нет, это напряжение уже невыносимо. Выдыхаю, прикусываю губу, на мгновение закрываю глаза. Решаюсь.
А потом разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.
– А свет не выключить?
Меня уже начинает пошатывать от нервозности, и это неудивительно. Под таким горящим взглядом, каким пепелит меня босс, у любого земля ушла бы из-под ног. Только вот непонятно, почему Илья так сдавленно дышит.
– Четыре года, – шепотом рычит он, и я уже не знаю, он хочет на меня наброситься, чтобы убить или чтобы... – Ты исчезла на долбанных четыре года! – Илья уже рычит во весь голос, и я как-то машинально закрываю глаза и вжимаю голову в плечи.
И страшно, и неловко, и сладко так. Значит, узнал, значит, не забыл. Искал?
Все тело покрывается мурашками, и я вспоминаю, что уволилась как раз в разгар проверок. А потом вообще вышла замуж и сидела дома с ребенком. Илья не смог бы меня найти.
И тут я слышу его шаги, приближающиеся ко мне, рефлекторно отступаю назад. Наверное, потому что до боли хочется обратного.
– Я только хотела поговорить, – так сдавленно шепчу, что даже сама едва слышу свой голос.
Открываю глаза и оказываюсь в крепких объятьях Ильи Каменева.
Ноги подкашиваются, стою и прямо-таки таю в горячих руках босса. Силы стремительно покидают меня, лишь инстинктивно обвиваю его шею руками, чтоб не упасть. И тут же закрываю глаза от блаженства, когда он сильнее прижимает меня к себе, а его дыхание обжигает мою шею. И наплевать, что мы едва знаем друг друга… Все возвращается. Меня накрывает не меньше, чем в ту ночь.
Я часто и глубоко дышу, даже не замечая, как начинаю жадно вдыхать его запах. Не знаю, что это за одеколон, но Илья пахнет чем-то родным, надежным, настоящим. Сердце вырывается из груди, словно хочет к нему, и я прижимаюсь еще ближе, чувствую, как и босс чуть ли не впечатывает меня в себя.
– Четыре долбанных года, – бессвязно бормочет он. – Четыре, чтоб их. Тоже мне Золушка, убежала она.
Илья берет меня за подбородок, обращая мое лицо к себе. А я все никак не могу успокоиться. Словно та корпоративная ночь была лишь вчера, словно мы не расставались. И, кажется, нас двоих просто сносит ураганом эмоций. Босс начинает медленно склоняться ко мне, а я от предвкушения цепляюсь за его плечи.
Как же часто мне снилось что-то подобное ночью…
Но заветный поцелуй так и не наступает. Нас прерывает звонок. Настойчивый, громкий, возвращающий в реальность.
Илья не сразу реагирует на него. Некоторое время просто изучающе гладит мои скулы и губы подушечками пальцев, рвано дышит, смотрит. А потом все-таки подскакивает к телефону.
– Я занят! – сразу выпаливает босс, даже не выслушав, кто и зачем его беспокоит.
Но все-таки не сбрасывает вызов, а замирает. Внимательно слушает, покосившись на настенные часы, и переводит взгляд на меня. От недовольства его скулы сжимаются, а на висках пульсируют вены. Илья зол. И я, наконец, вспоминаю, как много слышала о его гневе…
– Пусть начинают без меня, я скоро приду, – отчеканивает Илья и бросает трубку.
Некоторое время после не обращает на меня внимания. Стоит, задумчиво смотрит на телефон и нервно стучит пальцем по столу.
Черт! Кажется, я ему все карты смешала. Он ведь занятой человек – босс. У него полно работы. А тут я пришла, нежданно-негаданно.
– Извини, я, кажется, не вовремя. Поговорим потом.
Не знаю, я это сказала, или сбивчиво пробормотала. И тут же разворачиваюсь, чувствуя, как кружится голова. Это все слишком… Странно, хорошо, неправильно и в то же время удивительно правильно.
Я уже открываю дверь, как вдруг та закрывается сама собой. А вернее, это делает в секунду подлетевший ко мне Илья. Не позволяет открыть, не позволяет уйти.
– Знаю я твои эти «потом», – рычит мне чуть ли не в ухо.
Я издаю глупый смешок. Хотя совсем не тянет смеяться. Четыре года – это целая пропасть.
– Ну правда, я ведь сама пришла, – мягко шепчу.
Это сейчас Илья слишком тянется ко мне, под дурманом той ночи и резкой разлуки. Но мы совсем не знаем друг друга. Не стоит терять голову. Я точно не выдержу второго такого потрясения.
– Дай мне свой номер, – нетерпеливо требует босс.
Я машинально называю. Илья тут же достает телефон и набирает. Убедившись, что ответом у меня играет мелодия звонка, сбрасывает.
Глупый. Боялся, что я опять исчезну? Нужны гарантии?
Сердце в груди как-то болезненно сжимается.
– Так в каком ты филиале? – хрипит Илья. – Я не нашел тебя, хотя устраивал кучу долбанных проверок.
Я столбенею. Вот уж не думала, что все эти проверки были как-то связаны со мной. Коллегам стоит благодарить меня?
Вспоминается, как босс зверствовал, и я с трудом удерживаюсь, чтобы нежно не погладить его по щеке. Такой серьезный, буквально сверлит взглядом.
– Но ведь они пошли на пользу? – только и спрашиваю участливо я, ведь каким бы ни был процесс, результат для банка просто что-то с чем-то. Но Илья никак не реагирует на эти слова, продолжая испытывать меня требовательным взглядом. И я сдаюсь. – В двадцать девятом… Была.
Договариваю чуть ли не шепотом, потому что босс вдруг берет мою руку, поворачивает к себе пальцами, смотрит, почти изучает, поглаживая. Та самая рука, на которой обычно носят кольца замужние и женатые.
И я носила. Сама не знаю, зачем, но носила.
Хорошо хоть вчера сняла, когда решила выбросить Андрея из своей жизни.
– Что-то припоминаю. Не видел там тебя, – хмурит брови Илья, продолжая держать мою руку в своей. Ласково так держит, что я даже не сразу нахожусь с ответом.
– Я уволилась почти сразу после той ночи, – рвано выдыхаю. И только сейчас, ну надо же, вспоминаю об Эрике. Я ведь за этим пришла к Илье. – Возникли всякие дела, – вместо признания о дочери тихо добавляю я.
Не знаю, почему не сказала Илье об Эрике. Время не самое подходящее, наверное. Как и момент. Только встретились спустя четыре года, а я про дочку вот так сходу.
Я скажу, конечно. Обязательно.
Господи, почему так страшно то… Как будто сказка вот-вот разрушится, и настанет реальность. Вокруг Ильи наверняка множество самых разных девушек. Даже его секретарши явно были моделями. Вряд ли он грезит о семейной жизни в ближайшее время.
– А сейчас? – вдруг спрашивает Илья, и я даже не сразу понимаю, о чем.
А, да… Вроде бы речь была о том, что я уволилась из-за внезапно возникших дел.
– Собираюсь заново устроиться, – уклончиво сообщаю.
Чуть не задыхаюсь, заметив, как жадно и изучающе Илья смотрит. Сразу начинаю машинально вспоминать, как я выгляжу. Вроде бы неплохо, не так, чтобы наряжалась, но у зеркала долго стояла. Рубашка, приталенная юбка, вполне себе офисный наряд. Но мне идет. Да и фигура после родов давно пришла в порядок, а может, даже лучше стала, чем до.
Интересно, о чем там думает босс, когда так оглядывает чуть ли не каждую черточку моего лица?
– Значит, завтра ты свободна? – нетерпеливо уточняет Илья. И тут же добавляет, непреклонно, как факт. – Я заеду за тобой.
Я подавляю улыбку, надеясь, что не слишком глупо сияю. Вот он, мой властный босс. Даже на свидание зовет, будто приказывая. Как там это называется, профессиональная деформация?
Так, стоп. «Мой босс»?
Мы просто поговорим об Эрике. Я ведь за этим пришла. И как раз сделать это где-нибудь за ужином в кафе будет самое то.
– Хорошо, но давай вечером, – осторожно соглашаюсь.
– Как тебя зовут? – в отличие от меня, открыто улыбаясь, спрашивает Илья, и я невольно вспоминаю, как млела от этой улыбки в тот судьбоносный вечер.
– Занятно, что спрашиваешь об этом только сейчас, – не сдерживаю усмешку, на что получаю легкий прищур. – Рита.
– До завтра, Рита, – бархатистый голос протягивает мое имя, словно пробуя его на вкус.
Илья отпускает мою руку, напоследок пробежав по ней кончиками пальцев.
– До завтра, – киваю я и на подкосившихся ногах выхожу из его кабинета.
6.
Когда я прохожу мимо секретарш, они буквально в открытую буравят меня взглядами. Очень заметно, что девушек просто распирает от любопытства, но не хочется нарываться перед Ильей.
Я бросаю на них быстрый смущенный взгляд, с трудом удержавшись от того, чтобы не начать глупо скакать по пути. Переполняет радость. Какая-то дикая, необузданная.
Я бы даже обняла их обеих, вот так сразу. Но вместо этого лишь глупо улыбаюсь, ничего не замечая вокруг.
И никого. Почти… До момента, когда знакомое лицо вдруг не режет взгляд. А возможно, я сначала слышу его голос, а только потом вижу.
