Текст книги "А мой парень татарин (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Его пальцы легко касаются моего запястья.
Я останавливаюсь.
Опускаю взгляд на его руку.
Тимур тоже смотрит.
Вспоминает вчерашнее.
И сразу отпускает.
Без напоминаний.
Без попытки удержать.
Вот это я отмечаю.
– Хорошо, – произносит он уже без улыбки. – Сначала предупреждаю.
Я снова поворачиваюсь к нему.
– Вот. Уже умеешь договариваться.
– Быстро учусь.
– Второе. Никаких сцен ревности.
– Не собирался.
– Прекрасно. Значит, проблем с этим пунктом не будет.
На несколько секунд его взгляд становится странным.
Тимур чуть сужает глаза, но ничего не говорит.
Я решаю не уточнять.
– Третье. Никаких поцелуев.
Вот тут он замолкает.
Я жду.
Тимур медленно переводит взгляд с моих глаз на губы.
Ненадолго.
Но слишком заметно.
– Что? – спрашиваю я.
– Думаю.
– Тут нечего думать.
– Плохое правило.
– Почему?
– Мы будем изображать пару.
– И?
– Люди, которые встречаются, иногда целуются.
– Мы будем из тех счастливых исключений, которые умеют проявлять чувства без обмена слюной.
Уголок его губ дёргается.
– Очень романтично.
– Зато безопасно.
– Кирилл может снова появиться.
– Обойдёмся.
Тимур молчит.
Его взгляд снова опускается к моим губам.
Я замечаю.
И сразу вспоминаю вчерашний вечер. Как он стоял рядом в кафе, положив руку мне на талию. Как наклонялся ко мне, чтобы говорить тише. Как близко в этот момент оказалось его лицо.
Совершенно ненужные воспоминания.
По коже у шеи проходит тепло.
– Хорошо, – произносит Тимур. – Пока без поцелуев.
Я тут же хмурюсь.
– Что значит «пока»?
– То, что ты можешь изменить правило.
– Не изменю.
– Тогда зачем переживаешь?
Самоуверенный.
Невыносимо.
– И четвёртое, – продолжаю я. – Постель в договор не входит.
Тимур смотрит на меня.
Секунду.
Потом ещё одну.
И начинает смеяться.
Не громко. Просто опускает голову и проводит ладонью по подбородку.
Я хмурюсь.
– Что смешного?
– Ничего.
– Тимур...
Он поднимает глаза.
– Ты решила отдельно прописать секс после запрета на поцелуи?
– Да.
– Боишься, что я найду лазейку?
– Я тебя сутки знаю. Откуда мне знать, что ты считаешь лазейкой?
Он снова тихо смеётся.
– Справедливо.
Затем лицо становится серьёзнее.
– Хорошо. Секса нет.
– Отлично.
– А держать тебя за задницу можно?
Я медленно смотрю на него.
Проверяю лицо.
Нет.
Совершенно серьёзен.
Это хуже всего.
– Нет.
– Совсем?
– Тимур.
– Я уточняю границы договора.
– Теперь знаешь. Нельзя.
Он кивает.
– За талию?
Его взгляд опускается именно туда.
И я, как назло, сразу вспоминаю вчерашнюю ладонь поверх тонкого розового платья.
Очень некстати.
– За талию можно, – разрешаю я. – Ты это уже делал, и никто не пострадал.
– За руку?
– Тоже.
Он кивает с таким видом, словно действительно заносит информацию в невидимую таблицу.
– За бедро?
Я медленно поднимаю на него глаза.
– Ты сейчас специально проверяешь, на каком пункте я тебя ударю?
В уголке его губ появляется улыбка.
– Хочу понимать условия.
– Бедро за пределами условий.
– Понял.
Я уже собираюсь закончить этот абсурдный опрос, но Тимур продолжает:
– Волосы?
– Что волосы?
– Трогать можно?
Я смотрю на него.
Ветер двигает длинные светлые пряди у моего лица, и взгляд Тимура на мгновение скользит именно туда.
– Зачем тебе трогать мои волосы?
– Не знаю. Вдруг захочу.
Мне становится жарче.
И дело сейчас точно не в погоде.
– Нет.
– Жёсткий договор.
– Можешь отказаться.
Тимур молчит.
Улыбка постепенно исчезает.
Он смотрит на меня спокойно, внимательно, и в эту секунду между нами вдруг меняется что-то совсем небольшое.
Всего лишь пауза.
Но она затягивается дольше, чем нужно.
– Даже не думаю, – произносит он.
Голос уже без насмешки.
У меня сбивается следующая мысль.
Я первой отвожу глаза к дому.
Через листья вижу часть террасы, белые занавески и Леру, которая ставит на стол блюдо с десертом. Рядом появляется Разиля Ринатовна, что-то говорит ей и оглядывается в сторону сада.
Пора возвращаться.
– Семь дней, – напоминаю я.
– Семь.
– После свадьбы всё.
– Хорошо.
Я снова смотрю на него.
Тимур медленно кивает.
И по его лицу совершенно ясно, что именно в эту часть нашего договора он верит меньше всего.
Глава 7
Глава 7
Глава 7
До террасы мы не доходим.
Я делаю три шага по дорожке, потом останавливаюсь так резко, что Тимур, идущий рядом, тоже тормозит.
– Подожди.
Он вопросительно смотрит на меня.
– Что?
– Мы ничего не записали.
На его лице появляется то самое выражение, которое я уже начинаю узнавать.
Ему смешно.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
Я достаю телефон из кармана светлых брюк, разблокирую экран и открываю заметки. Тимур остаётся стоять рядом, возвышаясь надо мной и заглядывая через плечо.
– Не подглядывай.
– Это мой договор тоже.
– Вот когда получишь копию, тогда и читай.
Он тихо усмехается, но отходит на полшага.
Я быстро печатаю:
Семь дней. До конца свадьбы.
Ниже ставлю цифру один.
– Так. Никаких новых подробностей наших отношений без предупреждения.
– Это уже было.
– Именно поэтому я записываю.
– Не доверяешь?
Я поднимаю на него глаза.
– Ты меньше часа назад сообщил своей семье, что мы встречаемся. Сам. Без обсуждения. Как ты думаешь?
Тимур выдерживает мой взгляд.
– Справедливо.
Вот.
Умеет признавать очевидное.
Иногда.
Я записываю второй пункт.
Никакой ревности и сцен.
Третий.
Никаких поцелуев.
Четвёртый.
Никакого секса.
На этом месте Тимур снова заглядывает в экран.
– Ты даже это написала.
– А что тебя удивляет?
– Ничего. Просто любуюсь твоей основательностью.
– Любуйся молча.
Он улыбается.
Я добавляю разрешённые прикосновения.
Рука. Талия.
Под запретом – всё остальное, что мы уже успели обсудить возле яблони.
Потом задумываюсь и ставлю ещё один пункт.
– Пятое. Фотографии и публикации только с согласия второго человека.
Тимур слегка хмурится.
– Публикации?
– Социальные сети существуют.
– Я в курсе.
– Тогда прекрасно понимаешь, что мне не хочется однажды проснуться и обнаружить семейную фотографию с подписью «Тимур наконец-то привёл девушку».
Он смеётся уже открыто.
– Мама способна.
– Именно.
Я дописываю последнее предложение и протягиваю ему телефон.
– Читай.
Тимур берёт смартфон из моей руки.
Его пальцы проходят по экрану, взгляд медленно двигается по строкам.
Потом он поднимает голову.
– А штрафов нет?
– Не давай мне идей.
– За нарушение каждого пункта.
– Тимур.
– Молчу.
Он возвращает мне телефон.
– Отправь.
Я смотрю на него.
– Куда?
– Мне.
– У меня нет твоего номера.
– Исправим.
Он достаёт собственный смартфон, называет номер, а я вбиваю его в контакты.
На имени останавливаюсь.
Тимур Сафин.
Так и оставляю. Этого вполне достаточно.
– Готово.
– Позвони.
– Зачем?
– Чтобы у меня тоже был твой номер.
Логично.
Я нажимаю вызов.
Телефон в его руке сразу загорается, и Тимур смотрит на экран.
– Алина, – читает он.
– Очень неожиданно.
– Без фамилии.
– Она тебе зачем?
Тимур убирает смартфон в карман.
– Узнаю.
Тимур разворачивается и идёт обратно к дому. Я смотрю ему вслед.
– Это сейчас угроза?
– Интерес.
– Очень успокоил.
Мы возвращаемся на террасу.
Десерт уже стоит на столе. В центре появился большой поднос с чак-чаком, рядом тарелки с фруктами, маленькие пиалы с орехами и сухофруктами. В воздухе пахнет мёдом, свежим чаем и тёплым тестом.
Разиля Ринатовна сидит возле сестры и первой замечает наше появление.
Её взгляд проходит от меня к Тимуру.
– Договорились?
Я на секунду замираю.
Потом понимаю, что женщина спрашивает о нашей явно состоявшейся беседе, а не обладает сверхъестественной способностью слышать разговоры через сад.
– Да, спасибо, – отвечаю вежливо. – Всё хорошо.
– Мы всегда договариваемся, – спокойно добавляет Тимур.
Я поворачиваю к нему голову.
Он уже отодвигает свой стул напротив.
Вот ведь.
– С каких пор? – спрашивает Руслан, сидящий напротив.
– С сегодняшнего дня.
– Большой прогресс.
Тимур бросает на двоюродного брата взгляд.
Руслан только улыбается и берёт чашку с чаем.
Я возвращаюсь на прежнее место рядом с Лерой.
Подруга тут же наклоняется ко мне.
– Ну?
– Потом.
– Он жив?
– Пока.
– Жаль. Я рассчитывала на интересный финал.
Я беру кусочек чак-чака.
– Я могу поменять порядок.
Лера давится смешком и отворачивается.
Альфия Наилевна что-то спрашивает у Руслана про список гостей, и разговор снова распадается на несколько отдельных тем.
Я успеваю съесть десерт, выпить половину чашки чая и уже начинаю расслабляться, когда телефон в кармане вибрирует.
Сообщение от клиента.
Алина, созвон в четыре остаётся в силе?
Я смотрю на часы.
Без двадцати три.
До квартиры Леры ехать отсюда минут сорок, если дорога будет свободной.
– Лер, – тихо зову я.
Подруга поворачивается.
– Мне надо скоро ехать. У меня в четыре звонок.
Лера сразу смотрит на Руслана, который вместе с отцом разложил на столе какую-то схему.
– Мы ещё минут сорок здесь точно будем.
– Я такси вызову.
– Отсюда?
– А что?
– Оно сюда может ехать полчаса.
Я уже открываю приложение, когда рядом раздаётся голос Тимура:
– Я отвезу.
Я поднимаю голову.
Он стоит возле другого края стола, собирая пустые чашки на поднос.
– Не надо, – отвечаю автоматически. – Я сама доберусь.
– Мне в город.
– А мне к Лере.
– Удивительное совпадение.
Лера рядом тихо фыркает.
Я бросаю на неё взгляд.
Подруга моментально становится очень серьёзной.
Разиля Ринатовна тоже слышит наш разговор.
– Конечно, Тимур тебя отвезёт, – произносит она. – Зачем тебе такси искать?
– Мне совершенно неудобно его отвлекать, – вежливо отвечаю я.
– Ты не отвлекаешь, – спокойно говорит сам Тимур.
И смотрит так, что я сразу вспоминаю наш договор.
Первая выгода для меня.
Поездки.
Ну да.
Сам предложил.
Пусть теперь работает.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Спасибо.
– Не за что.
Тимур уносит поднос в дом.
Лера наклоняется ко мне.
– Как быстро ты освоилась.
– Замолчи.
– Вчера в машину к незнакомому мужчине не садилась.
– Сегодня я знаю его имя.
– Серьёзный прогресс.
Я наступаю ей на ногу под столом.
Она смеётся.
Через десять минут я прощаюсь со всеми.
Альфия Наилевна заставляет меня взять с собой контейнер выпечки, потому что, по её словам, «Лера всё равно вечером полезет к тебе есть», а Разиля Ринатовна приглашает не стесняться и приезжать ещё.
Я благодарю обеих, прощаюсь с отцом Руслана, Амирой и остальными родственниками, после чего ухожу в дом за сумкой.
В прихожей прохладно и тихо.
Я снимаю со спинки стула свою небольшую сумку, проверяю телефон и вижу, что до звонка осталось чуть больше часа.
Тимур появляется из гостиной через минуту.
В одной руке ключи от автомобиля, во второй мой контейнер.
– Я сама понесу.
– Поздно.
– У меня руки работают.
– Я видел. Даже почувствовал.
Его взгляд скользит к моей сумочке.
Я качаю головой.
– Ты собираешься припоминать её до конца недели?
– Дольше.
– Договор действует только семь дней.
– Воспоминания договором не регулируются.
Мы выходим через входную дверь.
Солнце всё ещё яркое, но жара уже начала понемногу спадать. От сада тянет сладким запахом травы, за высоким забором слышен детский смех и звук работающей газонокосилки.
Тимур открывает калитку и пропускает меня первой.
Его внедорожник стоит чуть дальше по улице, под тенью большого дерева.
Пока мы идём к машине, я замечаю, что он держится рядом и спокойно несёт контейнер. Родственники остались в доме, поэтому изображать пару сейчас вообще незачем.
И Тимур действительно ничего не изображает.
Почему-то я отмечаю это особенно чётко.
Он открывает багажник, ставит туда контейнер и закрывает крышку.
Потом подходит к пассажирской двери.
– Адрес.
Я называю улицу.
– Знаю.
Он открывает дверь.
Я смотрю на него.
– Это тоже входит в договор?
– Что?
– Дверь открывать.
– Нет. Могу закрыть обратно.
– Не надо.
Я сажусь.
В салоне прохладно. Пахнет кожей, кофе и чем-то древесным, лёгким, без тяжёлого мужского парфюма. Всё чисто: на центральной консоли только бутылка воды, зарядный кабель и солнцезащитные очки.
Очень аккуратно.
Тимур обходит машину и садится за руль.
Я пристёгиваюсь.
Он заводит двигатель, выезжает с тихой улицы и через несколько минут вливается в поток машин.
Некоторое время мы молчим.
Я смотрю в окно.
Мимо проходят частные дома, магазины, остановки. Потом улицы становятся шире, людей больше.
Тимур ведёт спокойно.
Слишком спокойно.
Я невольно смотрю на его руки на руле.
– Что? – спрашивает он, не поворачивая головы.
– Ничего.
– Ты уже минуту смотришь.
Вот человек.
Даже спокойно рассмотреть нельзя.
– Просто удивляюсь, что сегодня ты умеешь тормозить заранее.
Он переводит на меня короткий взгляд.
– Сегодня ты не выскакиваешь из-за стены.
– Я не выскакивала.
– Вышла быстро.
– Там был тротуар.
– И выезд.
– На котором водитель должен смотреть.
– Смотрел.
– Поздно.
Тимур улыбается.
– Зато познакомились.
Я поворачиваюсь к окну.
– Очень дорогой способ знакомства.
– Никто не пострадал.
– Твоё предплечье может быть другого мнения.
– Пережило.
Мы снова замолкаем.
Потом он спрашивает:
– Во сколько звонок?
– В четыре.
– Успеем.
– Я вижу.
– Нервничаешь?
– Из-за работы? Нет. Этот клиент со мной два года.
– Тогда почему каждые пять минут смотришь на часы?
Я отвожу руку от телефона.
– Привычка.
– Контроль?
Вопрос звучит спокойно, уже серьёзнее.
Я смотрю на его профиль.
– Возможно.
– Ты вообще любишь контролировать всё заранее?
– Я люблю понимать, что происходит.
– Это другое.
– Для меня связано.
Тимур несколько секунд ничего не говорит.
За окном мелькает перекрёсток, светофор переключается на красный. Машина плавно останавливается.
Он поворачивает голову.
– Поэтому договор?
– В том числе.
– Бывший тоже был предсказуемый?
Я немного напрягаюсь.
Вопрос неожиданный.
Но злиться на него не хочется.
– Был.
– До расставания.
– Да.
Я смотрю на собственные пальцы, лежащие на сумочке.
– Самое неприятное оказалось даже не то, что он решил уйти. Люди перестают любить. С этим ничего не сделаешь. Просто я не понимала, что он уже давно живёт с этой мыслью, пока мы обсуждаем отпуск, покупаем продукты и выбираем новый стол на кухню.
Тимур слушает молча.
Светофор загорается зелёным.
Машина трогается.
– А потом однажды он сел напротив меня и сказал, что больше не хочет продолжать, – заканчиваю я. – Поэтому теперь мне нравится знать условия заранее.
– Понятно.
На этом он останавливается и просто принимает то, что я сказала.
Почему-то именно такая реакция нравится мне гораздо больше любых правильных слов.
– А ты? – спрашиваю я спустя несколько секунд.
– Что я?
– Почему один?
– Хорошо живётся.
Я поворачиваюсь к нему.
– Очень содержательно.
– Ты спросила – я ответил.
– Мама два года знакомит тебя с женщинами, и ни одна не понравилась?
– Нравились.
– И?
Он пожимает плечом.
– Недостаточно.
– Очень требовательный?
– Да.
Ответ без малейшего стеснения.
Я улыбаюсь.
– Хотя бы честно.
– Ты сегодня часто это говоришь.
– Потому что от тебя я ожидала большей склонности к манипуляциям.
Тимур бросает на меня взгляд.
– После переговорной позиции?
– Именно.
– Манипуляции эффективнее, когда человек их не замечает.
Я медленно поворачиваю к нему голову.
– Знаешь, ты сейчас совсем меня не успокоил.
Он усмехается.
Через двадцать минут машина сворачивает во двор дома Леры.
Я показываю нужный подъезд.
Тимур останавливается возле тротуара.
До звонка двадцать семь минут.
Идеально.
Я отстёгиваю ремень.
– Спасибо.
– Завтра во сколько работаешь?
Рука замирает на ремешке сумки.
– Зачем тебе?
– Казань показывать.
Ах да.
Я уже успела забыть об этой части нашего соглашения.
– До двенадцати занята.
– В час заберу.
Это звучит слишком буднично.
Словно он забирает меня каждый день уже несколько лет.
– Тимур.
– Что?
– Договор о фиктивных отношениях не обязывает нас встречаться ежедневно.
– Не обязывает.
– Тогда почему ты уже назначил время?
Он разворачивается ко мне корпусом и кладёт предплечье на руль.
– Потому что сам предложил показать город. Ты согласилась на условия.
– На поездки. Не на экскурсию по расписанию.
– Тогда считай это компенсацией за моральный ущерб.
– За какой?
– Я объявил тебя своей девушкой без предупреждения.
Я прищуриваюсь.
– И компенсацию назначил тоже сам.
– Удобно, правда?
Невыносимый человек.
– В час, – сдаюсь я. – Но у меня вечером работа.
– Успеешь.
– И удобная обувь?
– Желательно.
Я открываю дверь.
– И без сумки?
– Сумку можешь взять.
– Очень щедро.
– Только кирпич оставь дома.
Я качаю головой и выбираюсь из машины.
Тимур тоже выходит, открывает багажник и достаёт контейнер.
– Давай сюда.
– Донесу.
– Тимур.
Он смотрит на меня.
Я протягиваю руки.
– Я сама могу подняться на восьмой этаж с коробкой выпечки.
– Там лифт.
– Тем более.
Он отдаёт контейнер.
– До завтра.
– До завтра.
Я захлопываю пассажирскую дверь и иду к подъезду.
Уже возле входа оборачиваюсь.
Тимур всё ещё стоит рядом с автомобилем.
Смотрит на меня.
Поймав взгляд, поднимает руку.
Я машинально делаю то же самое.
Потом захожу внутрь.
Господи.
Что я вообще делаю?
• • •
Рабочий звонок заканчивается в половине шестого.
Я закрываю ноутбук, вытягиваю затёкшую шею и откидываюсь на спинку кухонного стула.
Лера ещё не вернулась.
В квартире тихо, за окном шумят машины, на столе стоит чашка давно остывшего кофе.
Телефон вибрирует.
Незнакомый номер.
Хотя уже нет.
Тимур Сафин.
Сообщение короткое:
Завтра в 13:00. Белые кеды подойдут.
Я смотрю на экран.
Потом печатаю:
Я не спрашивала разрешения на кеды.
Ответ приходит сразу.
Я предупредил. Пункт первый соблюдён.
У меня медленно появляется улыбка.
Очень собой гордишься?
Несколько секунд тишины.
Потом:
Да.
Я качаю головой.
Следующее сообщение приходит ещё до того, как успеваю убрать телефон.
И возьми воду. Будем много ходить.
Я уже собираюсь написать, что прекрасно способна сама решить, брать мне воду или нет.
Но останавливаюсь.
Потому что вдруг понимаю одну очень неприятную вещь.
Я жду завтрашнего дня.
Глава 8
Глава 8
Глава 8
В воскресенье в двенадцать сорок пять Лера стоит возле открытого шкафа в моей временной комнате и смотрит на меня с таким выражением лица, словно я собираюсь минимум на первое свидание после пятилетнего монастырского заточения.
– Перестань.
– Я вообще ничего не говорю.
– Ты опять разговариваешь лицом.
– И что оно говорит?
Я застёгиваю тонкий ремешок часов и поворачиваюсь к зеркалу.
– Что ты уже выбираешь свадебный букет.
– У нас есть свадебный букет. Мой.
– Для меня.
– А.
Лера задумывается.
– Тогда да.
Я бросаю в неё расчёской.
Подруга ловко уворачивается.
Сегодня я выбрала кремовую юбку ниже колен, белую футболку без принтов и белые кеды. Волосы собрала в низкий хвост, оставив у лица две светлые пряди. Через плечо небольшая бежевая сумка.
Обычная одежда для прогулки.
Я оделась так, как удобно и нравится мне самой, и этого объяснения вполне достаточно, даже если Лера уже успела превратить сегодняшний выход в свидание у себя в голове.
– Кстати, – подруга подходит к окну. – Он приехал.
Я не двигаюсь.
– И?
– Просто сообщаю.
– Спасибо.
– Чёрная машина. Очень романтично.
– Это внедорожник, а не карета.
– Мужчина тоже ничего.
Я беру телефон.
На экране сообщение.
Я внизу.
Ровно час.
Конечно.
– Ты когда вернёшься? – спрашивает Лера, пока я надеваю лёгкую джинсовую куртку.
– Не знаю. Часа через три.
– А если через пять?
– Тогда через пять.
– А если утром?
Я медленно поворачиваюсь.
Подруга невинно хлопает глазами.
– Правило номер четыре, – напоминаю я.
– Господи, вы реально их пронумеровали.
– Да.
– Покажи.
– Нет.
– Алина!
Я уже выхожу в коридор.
– Пока.
– Я всё равно узнаю!
– Удачи!
Дверь закрывается за моей спиной.
В лифте я успеваю проверить отражение в зеркале.
Выгляжу хорошо.
И на этом можно закончить внутренний допрос о том, для кого именно я старалась утром.
Когда двери подъезда разъезжаются, в лицо сразу ударяет тёплый воздух.
Небо сегодня чистое, яркое. После вчерашней жары стало легче, ветер двигает кроны деревьев и гонит по асфальту редкие сухие листья.
Тимур стоит возле машины.
На нём тёмные джинсы, белая льняная рубашка с закатанными рукавами и светлые кроссовки. Солнцезащитные очки скрывают глаза.
Увидев меня, он выпрямляется.
Его взгляд проходит по юбке, кедам, поднимается к лицу.
Ничего особенного.
Но я всё равно ощущаю этот осмотр.
– Подошли, – говорит он.
– Что?
– Кеды.
Я смотрю вниз.
– Я очень рада, что прошла проверку.
– Я тоже.
Он открывает пассажирскую дверь.
– Куда едем? – спрашиваю я, садясь.
– Увидишь.
– Я не люблю сюрпризы.
– Знаю.
– Тогда почему не говоришь?
Тимур закрывает дверь.
Через несколько секунд садится за руль.
– Потому что это хороший сюрприз.
– Все люди, устраивающие плохие сюрпризы, тоже считают их хорошими.
Он заводит машину.
– Если не понравится, верну тебя домой.
– Какая гарантия.
– Я всегда выполняю договор.
Я смотрю на него.
– Кроме той части, где сначала надо спрашивать.
– Это было до договора.
Не подкопаешься.
Через двадцать минут мы оставляем машину на небольшой парковке и выходим на улицу.
Я сразу понимаю, куда он меня привёз.
Перед нами начинается Старо-Татарская слобода.
Невысокие старые дома, деревянные фасады, яркие наличники, узкие улицы. Между зданиями виден минарет, дальше за деревьями блестит вода Кабана.
Здесь совсем другое ощущение города.
После широких проспектов и плотного движения становится тише. Под ногами светлая плитка, из открытого окна одного кафе тянет выпечкой, возле деревянного дома фотографируется молодая пара.
– Ну? – спрашивает Тимур.
Я поворачиваюсь к нему.
– Хороший сюрприз.
– Запишем.
– Не наглей.
Мы идём вдоль улицы.
Тимур не пытается читать мне полноценную экскурсию с десятками дат. Показывает отдельные дома, рассказывает, где раньше жила его бабушка, где они с Русланом в детстве покупали мороженое, где он однажды разбил колено, перелезая через забор.
– Ты рос здесь? – спрашиваю я.
– Не совсем. Мы жили в другой части города. Но у бабушки проводил половину лета.
– Разиля Ринатовна тоже?
– Да. И тётя Альфия. Они обе здесь выросли.
Я бросаю взгляд на старые деревянные дома.
– Красиво.
– Сейчас красивее.
– Почему?
– Много восстановили. В детстве я меньше ценил архитектуру.
– А теперь работа заставляет?
Тимур смотрит на меня поверх солнцезащитных очков.
– Ты всё-таки запомнила, чем я занимаюсь.
– Я вообще хорошо запоминаю информацию.
– Кроме родственников Руслана.
– Их слишком много.
Он усмехается.
Мы сворачиваем к воде.
Вдоль озера гуляют люди, кто-то сидит на лавках, ребёнок кормит птиц. Солнце отражается на поверхности, ветер с воды прохладнее, чем между домами.
На небольшом спуске я машинально замедляюсь.
Плитка сухая.
Кеды удобные.
Опасности никакой.
И всё равно рядом появляется рука.
Тимур просто протягивает ладонь.
Я смотрю на неё.
Потом на него.
– Что?
– Спуск.
– Я вижу.
– В первый же вечер дважды чуть не упала.
– В тот вечер я была на каблуках.
– Сегодня у меня нет желания проверять разницу.
Я собираюсь отказаться.
Потом вспоминаю договор.
За руку можно.
И вкладываю ладонь в его.
Тимур сразу сжимает пальцы.
Тёплая кожа.
Большая ладонь.
Он помогает мне пройти три ступени.
На ровной дорожке я ожидаю, что он отпустит.
Не отпускает.
Мы продолжаем идти.
Я смотрю на наши руки.
Его пальцы уже переплелись с моими.
– Тимур.
– Мм?
– Ступени закончились.
Он тоже опускает взгляд.
– Вижу.
– Тогда зачем ты продолжаешь держать меня?
– Разрешено.
– Для убедительности.
– В договоре этого уточнения нет.
Я поворачиваю голову.
Тимур смотрит вперёд.
Совершенно спокойно.
– Здесь никого из твоей семьи нет.
– Знаю.
– Кирилла тоже.
– Очень хорошо.
– Тогда кому мы что доказываем?
Он наконец поворачивается ко мне.
Солнцезащитные очки скрывают глаза, но по уголку губ видно, что человек опять развлекается.
– Никому.
Я молчу.
Это ещё хуже.
– Тогда отпусти.
– Хочешь?
Вопрос простой.
И тут возникает проблема.
Потому что если бы я действительно хотела, уже давно вытащила бы руку.
Я смотрю на наши сцепленные пальцы.
– Ты используешь юридические пробелы.
– Учусь у тебя.
– Плохой ученик.
– Пока не жаловалась.
Я качаю головой.
Но руку не забираю.
Отлично.
Договор продержался меньше суток, а мы уже занимаемся поиском лазеек.
Через некоторое время Тимур всё-таки отпускает меня сам.
Мы заходим в небольшой дворик кафе.
За деревянным забором стоят круглые столы, над ними натянуты светлые полотна от солнца. В кадках растёт зелень, из открытой двери пахнет чаем, тестом и ванилью.
Нас усаживают в дальнем углу.
Я снимаю куртку и вешаю на спинку стула.
Тимур садится напротив.
– Что будешь?
– Кофе.
Он смотрит на меня.
– Ты приехала в Казань пить кофе?
– Я люблю кофе.
– Чай тоже можно любить.
– Это уже давление на мои вкусовые предпочтения.
– Попробуй местный чай. Если не понравится, закажешь кофе.
Я вздыхаю.
– Хорошо.
Он заказывает чайник чая с травами и сухофруктами, губадию и что-то ещё, название чего я не успеваю запомнить.
Когда официант уходит, я складываю руки на столе.
– Ты так всех кормишь?
– Только тех, кого мама ещё не успела докормить.
– Она вчера дала мне контейнер еды.
– Знаю.
– Лера половину съела вечером.
– Тоже знаю.
Я хмурюсь.
– Откуда?
– Руслан жаловался, что ему ничего не оставили.
Я начинаю смеяться.
– Господи. У вас вообще существуют семейные тайны?
– Нет.
– Страшные люди.
Тимур снимает очки и кладёт рядом с телефоном.
Тёмные глаза сразу оказываются на мне.
Стоит ему снять очки, и разговаривать становится сложнее. Я уже успела заметить, что он смотрит очень прямо, удерживает внимание на собеседнике и редко отвлекается на телефон или происходящее вокруг.
С одной стороны, приятно.
С другой – от этого иногда хочется проверить, всё ли в порядке с лицом.
– Почему ты вернулся из Москвы? – спрашиваю я.
Тимур откидывается на спинку стула.
– Надоела.
– Москва?
– Да.
– Ты там несколько лет жил.
– Четыре.
– И просто надоела?
Он немного думает.
– Первые два года мне нравилось. Потом понял, что постоянно жду момента, когда смогу приехать домой. На выходные, праздники, просто так.
Официант приносит чайник и две маленькие чашки.
Тимур дожидается, пока он уйдёт, и разливает чай.
– Тогда отец предложил войти в семейный бизнес серьёзнее. Я и вернулся.
– И не пожалел?
– Ни разу.
Я беру чашку.
Чай пахнет травами и чем-то сладким.
Делаю осторожный глоток.
Вкус мягкий, чуть терпкий.
– Ну? – спрашивает Тимур.
– Хороший.
– Что?
– Чай.
– Я услышал. Хочу нормальное признание.
Я улыбаюсь.
– Ты был прав.
– Спасибо.
– Не привыкай.
Он берёт свою чашку.
Несколько минут мы говорим о городе, работе, Москве.
Тимур рассказывает, что в их компании он занимается проектами и переговорами, много ездит на стройки, поэтому рубашки у него живут значительно меньше, чем хотелось бы его матери.
Я рассказываю о клиентах, которые умеют просить «буквально чуть-чуть изменить логотип», а потом присылают список на две страницы.
– И зачем ты этим занимаешься? – спрашивает он.
– Потому что люблю.
– Даже клиентов?
– Иногда.
– Очень профессиональный ответ.
– Я люблю момент, когда из кучи странных пожеланий, текста и картинок получается нормальный работающий образ. Когда человек смотрит и говорит: «Вот. Именно это я хотел, просто не мог объяснить».
Тимур некоторое время смотрит на меня.
– Ты сейчас даже говоришь иначе.
– Как?
– Быстрее.
Я на секунду замолкаю.
– Это плохо?
– Нет.
Он отламывает кусок губадии.
– Тебе нравится работа.
– Очень.
– Видно.
Почему-то этот простой вывод радует сильнее, чем должен.
Мы едим.
Потом разговор сам собой затихает.
Вокруг тихо звенит посуда, за соседним столиком смеётся женщина, где-то с улицы доносится звон велосипеда.
Я рассматриваю двор.
И чувствую взгляд.
Поворачиваюсь.
Тимур смотрит на меня.
– Что?
– Думаю.
– О чём?
– Почему ты соврала Кириллу.
Я медленно ставлю чашку.
Тема возникает неожиданно, но уже не режет так, как вчера.
– Я тебе говорила.
– Ты сказала, что он спросил.
– И?
– Можно было ответить правду.
Я провожу пальцем по краю чашки.
– Можно.
– Но не ответила.
– Потому что меня задело его удивление.
Тимур молчит.
Я вздыхаю.
– Глупо звучит?
– Нет.
– Он посмотрел так, словно искренне не ожидал, что у меня мог кто-то появиться. И меня это разозлило.
– На него?
– На себя тоже.
Я ненадолго отвожу взгляд.
– За четыре месяца я успела убедить себя, что мне всё равно. А потом увидела его с Викой и поняла, что мне всё ещё хочется выглядеть перед ним хорошо. Счастливой. Желанной. Чтобы он хотя бы секунду подумал, что потерял что-то важное.
Тимур опирается локтем на стол.
– Подумал.
Я смотрю на него.
– Откуда ты знаешь?
– Видел лицо.
– Может, он просто удивился.
– Алина.
Тон такой спокойный, что я уже понимаю: сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится.
– Мужчины тоже умеют ревновать.
– Он с Викой.
– Одно другому не мешает.
Я хмурюсь.
– Очень вдохновляющая мужская солидарность.
– Это не солидарность.
– А что?
– Наблюдение.
Я беру чашку.
– Ты сам ревнивый?
Вопрос вырывается до того, как я успеваю решить, нужен ли мне ответ.
Тимур чуть приподнимает бровь.
– Второй пункт.
– Я спрашиваю не про договор.
Он некоторое время молчит.
– Да.
Коротко. Просто как факт.
Я почему-то сразу вспоминаю его взгляд возле яблони после слов «никаких сцен ревности».
– Но сцены не устраиваешь?
– Нет.
– Что делаешь?
– Зависит от ситуации.
– Очень загадочно.
– Ты же любишь заранее знать условия?
– Именно.
Тимур наклоняется чуть ближе.
– Тогда не давай поводов.
Я смотрю ему в глаза.
Секунда.
Другая.
Он не улыбается.
И вот сейчас в нём впервые за сегодняшний день появляется что-то тяжёлое. То самое ощущение силы, которое я уже замечала возле машины и в саду. Никакой агрессии. Просто я вдруг очень ясно вспоминаю, что передо мной мужчина под метр девяносто пять, привыкший говорить спокойно и получать ответы.
Потом Тимур откидывается назад.
Напряжение исчезает так быстро, что я невольно выдыхаю.
– Шучу, – произносит он.
– Очень смешно.
– Ты напряглась.
– Потому что у тебя иногда лицо человека, который не шутит.
– Полезное лицо.
– Для переговоров?
– Особенно.
Я качаю головой.
После кафе мы ещё долго гуляем.
Тимур показывает мне дворики, выводит к воде с другой стороны, покупает две бутылки воды, несмотря на то что я принесла свою, а потом каким-то образом умудряется убедить меня пройти ещё пару кварталов ради маленькой кофейни.
– Вот теперь можно кофе, – сообщает он.
– Спасибо за разрешение.
– Обращайся.
К половине пятого ноги уже начинают уставать.
Мы останавливаемся возле низкого каменного ограждения у воды.
Я достаю телефон и делаю несколько фотографий.
Солнце стало мягче, вода блестит, по дорожке мимо нас проходят люди.
– Сфотографируешь меня? – спрашиваю я.
Тимур протягивает руку.
– Давай.
Я отдаю телефон.
Он отходит на несколько шагов.
– Здесь?
– Да.
Я поворачиваюсь немного боком.
Тимур делает несколько кадров.
Потом ещё.
– Всё?
– Нет.
– Что ещё?
– Встань ближе к воде.
Я послушно меняю место.
– Ты подозрительно увлёкся.
– Я ответственно выполняю работу.
