Текст книги "Ход золотым конем"

Автор книги: Валерий Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Предоставить Расте возможность показать корабль герцогу? Боюсь, у него еще меньше опыта общения с герцогами, чем у меня. Я хотя бы имел возможность видеть их. По телевизору. Когда-то.

Корабль местному правителю понравился. Он с удивлением покрутил штурвал, осмотрел носовой и кормовой навесы. Это он еще не видел паруса, свернутого по причине его временной ненадобности. Осведомившись о цели нашего путешествия, он покачал головой и подарил нам кубок. Раста посмотрел на изделие и многозначительно хмыкнул. Расценивать это следовало, как «не гномы делали». Что-то вроде того. Меня же кубок навел на мысль об ответном подарке. Каком? А что здесь думать – кубок был очень многозначителен и говорил сам за себя.

Я позвал притаившегося на корме Лесли и отправил его в трюм – принести из холодильника пару бутылок игристого вина моего изготовления.

Это было что-то. Вот он – момент триумфа. В праздничном вине герцог разбирался замечательно. То, как оно с пеной и шипением вырывается из бутылки, привело его в восхищение. Дегустация, правда, немного напомнила мне сцену из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Ту самую, где говорится: «Отведай ты из моего кубка!» В общем, чтобы снять сомнения в качестве предлагаемого напитка, мне пришлось осушить половину емкости, которая, надо отметить, была немаленькой. Затем кубок перешел к герцогу. Проникнувшись демократией, герцог предложил кружку игристого вина и лейтенанту своей гвардии, а затем и камердинеру. Латники с вожделением облизывались, но то ли демократичность герцога не простиралась столь далеко, то ли все дело было в закончившейся второй бутылке. Пришлось им удовлетвориться лишь созерцанием этого зрелища. И это правильно – они на работе.

Когда обе бутылки опустели, герцог высказал сожаление. Сожалел он о том, что бароны не попробовали этой необычной шипучки.

– Знаете, Вик, это было бы замечательное дополнение к празднику.

– Так у вас праздник?!

– А что мы, по-вашему, делали на мосту?

Я удивленно крякнул. Праздник я представлял несколько по-другому. Быть может, развешивание сетей под мостом заменяет им украшение елки?

– Лесли, возьми корзину и принеси два десятка бутылок игристого вина в подарок его светлости.

Этим бы все и завершилось, но герцог уговорил меня пойти к нему в гости. Приглашал он и Расту, и купца. Но те отказались. Сразу видно – люди благоразумные. Надо было отказаться и мне. Всему виной вино, извините за тавтологию. Нет, не так. Всему виной то, что герцог оценил его по достоинству. Его шипучесть и игристость. Этим он подкупил меня. Да, мне стыдно! Но после того как гномам мое газированное вино не пришлось по душе, восторги герцога по поводу него были подобны большому горшку меда, неожиданно полученному в подарок. В общем, в гости к герцогу я все-таки отправился.

Камердинер нес заветную корзину сам, не доверив это латникам, хотя ноша была нелегкой. Лесли притащил ее из трюма с трудом.

Замок у герцога был впечатляющий, жаль, рассмотреть его как следует я не успел. Герцог пригласил еще нескольких дворян из тех, что проживали поближе. В том числе парочку вдовых баронесс довольно приятной наружности.

И на кой я в это ввязался? Импровизированный праздник продолжался до полуночи. Открывающиеся с хлопком и пеной бутылки вызывали бурные крики. Баронессы плясали на столе (и дернуло же меня сказать, что так делается в лучших домах), я порывался срубить горлышко бутылки шашкой и не сделал этого только из-за ее отсутствия. Рубить горлышко бутылки мечом – это совсем не то.

– Вик, оставайся у меня, – уговаривал герцог. – Организуем производство вина. Я тебя дворянином сделаю. Земельный надел дам. Будешь бароном?

– Не м… Не могу. – Я потряс головой. – Бароном не могу.

– А графом? Хочешь быть графом? – Герцог еще раз прокричал «ура», поднял кубок и вернулся к нашему разговору.

– Хочу-чу! Но не могу!

– Ик. Герцогом я тебя сделать не могу. Я сам герцог.

Я развел руками. Если никак, то что поделать.

Задремал я за столом, между двумя баронессами. Какой позор! Слуги отнесли меня в гостевую комнату, где я и проспал до утра. Утром камердинер подал мне кофе. Выглядел он на удивление свежим в пику и на зависть мне. Это я про камердинера, кофе тоже был хорош. Этот напиток был в империи очень большой редкостью, и я по достоинству оценил гостеприимство герцога.

– Его светлость оставил вам письмо. К сожалению, срочные дела потребовали его отъезда. Он будет только к вечеру.

– Не могли бы вы прочесть? – попросил я.

Камердинер с видом королевского герольда развернул записку и начал читать: «Уважаемый гость, надеюсь, вы дождетесь моего возвращения, но, не зная ваших планов, настаивать не могу. Кстати, насчет виноделия и дворянства я был совершенно серьезен. Вик, подумайте, такие предложения делаются нечасто.

Баронессы, что дегустировали с нами вчера вино, обе не замужем. Любая из них будет рада составить вам партию. Если это вас не устраивает, получите дворянство по-другому, но чуть позже. В течение полугода – непременно».

Камердинер прервал чтение и заинтересованно на меня взглянул.

На этом письмо заканчивалось. Ниже была лишь подпись – «Герцог Фагуа».

Дворянство! С ума сойти! Дворянство в империи – это пропуск к относительно безбедному существованию. Притеснить титулованную особу в империи не так-то просто. Что до баронесс, я не успел с ними как следует познакомиться. Внешне вроде бы ничего. Герцог к тому же писал и о другой возможности получить дворянство.

Ну почему все так не вовремя! Год назад я согласился бы не задумываясь. А я ведь проезжал через Занту. Но только герцогу я был тогда неинтересен – обычный путешественник без чудесных кораблей и удивительного газированного вина. А что сейчас? Не скрою, предложение Фагуа было очень заманчивым. О черт! Почему заманчивые предложения поступают в самый неподходящий момент! А баронессы очень даже ничего. Особенно беленькая.

Вот оно – мое искушение! Или испытание. Дворянство и хороший доход от производства газированного вина… Но как же гномы? Они поверили мне. Сказать: плывите, ребята, дальше сами? Но это был мой план. Без меня его не смогут довести до конца.

– Вы что-то сказали? – осведомился камердинер.

– Нет, ничего.

Я ругался про себя (то есть молча). Ну почему все так неуклюже?

Минут через десять я начал собираться.

– Какие будут распоряжения? – осведомился камердинер.

– Будет ответное письмо герцогу. Вас не затруднит его написать?

Камердинер понимающе кивнул и сходил за пером.

«Ваша светлость, безмерно благодарен за ваше предложение. К моему глубочайшему сожалению, я не могу сейчас оставить предпринимаемую нами экспедицию и потому вынужден уехать. Поход наш будет чрезвычайно опасен. Буду рад еще раз засвидетельствовать вам свое почтение, если мне представится такая возможность».

– Так сойдет?

– Вполне, – подтвердил камердинер. – Если позволите, я оставлю эту записку себе на память.

– Если позволит герцог.

– Вы точно хотите уехать?

Я пожал плечами. Хочу ли я? Остаться было заманчиво, но оставить экспедицию я не мог. Я сожалел бы потом всю оставшуюся жизнь. Быть может, о том, что уехал, я тоже буду сожалеть, но без боли в душе, как об одной из нереализованных возможностей.

– Я должен.

Должен. Вот спрашивается – кому? Гномам? Нет, себе. Что за странный долг сидит у меня внутри и заставляет продолжать это опасное плавание, вместо того чтобы остаться здесь?

Я поднялся рывком и решительно пошел к выходу. В дверях я обернулся, вспомнив об одном деле:

– Да, не могли бы вы проводить меня до пристани?

С волнением я шел к реке. Ждут ли меня гномы? Может, корабли ушли в дальнейшее плавание? Корабли были на месте. Раста приветливо помахал мне с палубы рукой, а за ним и остальные ребята.

– Подождите, у меня будет небольшая посылка для герцога, – попросил я камердинера.

Добравшись до корабля, я отправил на берег еще двадцать бутылок игристого вина, тем самым ополовинив свои запасы, и десять бутылок лимонада для баронесс.

Через пару минут якорные цепи были выбраны, и мы тронулись в дальнейший путь.

– Раста, знаешь, кого ты сейчас видишь перед собой? Самого большого осла в мире.

– Мастер не может быть ослом, – не согласился Раста. И я улыбнулся. А я еще размышлял, плыть мне дальше или нет. Так свободно и непринужденно, как среди гномов, я не чувствовал себя никогда. Ну его, это баронство. Если смогу, я сюда еще вернусь. Но не сейчас. Долг мастера не позволяет мне бросить дело на полпути.

Глава 8

Империю мы миновали на удивление быстро. Путешествие по реке дает немалые преимущества. Возможно, резвый конь обгонит корабль, но скакать с раннего утра до позднего вечера во весь опор очень утомительное занятие. Как для коня, так и для его всадника. Иное дело – странствовать на корабле, когда ветер и течение позволяют поддерживать неплохую скорость, не слишком утомляя гребцов. Вечером пятого дня с начала нашего пути мы остановились напротив последнего поселка, номинально относящегося к империи. Места нас окружали лесистые, зачастую заболоченные. О том, чтобы мчаться здесь во весь опор, вообще не могло быть речи. Жители поселка в весеннюю распутицу могли рассчитывать на передвижение только по реке. Месяца через два некоторые дороги здесь станут относительно проезжими, но не раньше.

Сельчане сбежались посмотреть на струги, вставшие на якорь посреди реки. Суровые мужчины (в пограничье жизнь не сахар), женщины, ребятишки. Народу у реки собралось не меньше сотни. Ропа в этом месте была шириной метров двести и достаточно глубока для судоходства. Вот только корабли здесь видеть доводилось нечасто. Заезжие купцы, что заглядывали в поселок раза два в год, веселя местный люд и ведя нехитрую торговлю, пользовались десятивесельными шлюпами. Гонять сюда корабль было слишком накладно. Такого случая, чтобы напротив поселка остановились сразу три корабля, припомнить не могли даже старожилы.

– Эй, на берегу! – Раста крикнул во всю силу своих легких. Ему и рупора не надо – за сто метров его не услышит разве что глухой. Последних в поселке не наблюдалось, или они не соизволили пожаловать на берег. По крайней мере, крик моего друга вызвал весьма оживленные переговоры местных жителей друг с другом.

– Что надо? – отозвался в ответ один из собравшихся.

– Охотники среди вас есть?

– Как не быть. Тем и живем, когда сеять да пахать не сезон.

Жители стали переговариваться, споря, кто они есть. Землепашцы, которые промышляют охотой, или охотники, пашущие землю. В споре своем они чуть не забыли про нас.

– Раста, может, махнем на берег? – предложил я. – Так они про нас совсем забудут со своими препирательствами.

– Вплавь?! – Гном поежился. – Холодно!

– Зачем вплавь? На лодке.

При каждом корабле у нас была лодка, рассчитанная человек на пять. Неплохо бы их иметь и по две, но где разместить. Одну и то приходилось затаскивать на крышу кормового навеса, когда она была нам не нужна. Если лодку предстояло использовать, ее тащили на буксире вслед за кораблем.

Наконец на берегу образовалось относительное затишье и нам задали главный вопрос, интересовавший людей:

– Вы торговать будете?!

Я посмотрел на купца, тот пожал плечами. Вряд ли в этом поселке можно организовать хорошую торговлю. Но порасспросить местных жителей будет полезно. О том, что нас ожидает вниз по реке, сведений у нас не было никаких. Была лишь карта, которая позволяла прикинуть приблизительное расстояние до реки Хат.

– А что у вас есть для торговли? – крикнул Раста, чтобы завязать разговор.

Для торговли у селян оказались меха, и купец кусал себе ус, досадуя, что первыми с местными договорились гномы. Впрочем, и Лотус не растерялся. Его ткани пошли на ура, позволив произвести пусть небольшой, но выгодный обмен. Меха ценились в Абудаге. Масштабы пушного промысла были там велики, и зверя изрядно повыбили, не то что в этих всеми забытых лесах.

Меня же интересовало совсем другое:

– А что, уважаемые селяне, знает ли кто из вас места, что расположены ниже по течению?

– Места как места. Почти такие же, как здесь. Отчего спрашиваете?

– Так путь наш лежит дальше. Говорят, непросто миновать те края.

Селяне переглянулись. О чем-то они, похоже, умалчивают. Слишком уж странны их переглядки.

– Дальше никто не плавает, – отозвался один из них.

– Почему никто? Вот мы плывем. До самой Хат и далее.

Народ взволнованно загудел, обсуждая услышанную новость.

– Жаль.

Высокий крепкий крестьянин с уже проглядывающей сединой вышел вперед:

– По всему видно, что люди вы хорошие. Послушайте совета, поворачивайте назад. Из тех, кто плавал к реке Хат, возвращались немногие.

– Отчего так?

Отчего так – я прекрасно знал, но хотел послушать версию местных жителей.

– Там живут люди-рыбы. Они утаскивают путешествующих на дно. Часто даже вместе с кораблем. – Крестьянин опасливо огляделся. Можно подумать, он поведал нам необычайную тайну.

Амфибии? Мне такого слышать не доводилось. Наверняка местные байки.

– И что, они только там живут?

– Зря не верите. Лет пятнадцать назад мой двоюродный дядя по глупости своей нанялся на корабль, что шел вниз по реке. Кораблей, что тогда плыли, было два. Вернулся обратно один, и тот с половиной экипажа. Дядьке повезло, он был в числе выживших. Правда, с полгода опасался к реке подходить, да и потом предпочитал держаться ближе к берегу. А когда доводилось его разговорить, он рассказывал про людей-рыб, что потопили второй корабль. И их утащить пытались. Насилу отбились да повернули с полдороги назад. А иначе не вернуться бы им домой.

Я покачал головой. Ссылка на очевидца добавляла этой истории немного правдоподобия. Но мало ли что могло померещиться человеку.

– И какие они, эти люди-рыбы? – поинтересовался я.

– На ногах хвост раздвоенный, вроде как из кожи, а сами все чешуей поросли, и горб на спине.

Совершенно жуткое зрелище. Если дядьке крестьянина привиделось что-то такое, неудивительно, что после этого он обходил реку стороной. Оставалось лишь спросить, не употреблял ли «очевидец» перед тем местную медовуху в большом количестве. Но вопрос этот наверняка останется без ответа. Бросить тень сомнения на здешнюю легенду у рассказчика язык не повернется.

Ладно, рыбы там или не рыбы, а если некоторым кораблям доводилось пройти этот путь, то и мы должны это сделать. Мотивация у нас более чем серьезная.

В дорогу мы решили отправиться с утра. Лучше расположиться на стоянку здесь – люди в поселке вполне доброжелательные и на каких-то там рыб вовсе не похожи.

– Что думаешь, друг Раста, по поводу рассказа? – поинтересовался я.

– Человек – это человек, а рыба – это рыба. И одно быть другим никак не может.

– Ты прав. Такая мутация вряд ли возможна в отдельно взятом районе. К тому же, насколько я успел узнать, всего пару веков назад корабли ходили здесь беспрепятственно и никакие люди-рыбы не были тому помехой. Но не будем сбрасывать со счетов этот рассказ. Предупреди всех, чтобы завтра уделяли внимание не только берегу, но и воде.

С рассветом мы тронулись в путь. За день, если ничего не случится и мы сможем сохранить прежнюю скорость движения, должны добраться до того места, где Ропа впадает в полноводную Хат. Судя по рассказам и тому, что я видел в Гремене, река Хат в месте слияния с Ропой должна быть очень широка. На ее просторах мы будем чувствовать себя безопаснее.

Метательную машину подняли сразу, как только поселок скрылся из виду. Раста, никому не доверяя, сам проверил крепление рамы к корпусу и вращение поворотного круга. Ну да, камнемет пришлось сделать вращающимся. Иначе не получалось. Не закрепи мы метательную машину жестко к корпусу, после десятка-другого выстрелов она нам повредит палубу. Но и вращать камнемет требуется. Выходом стал поворотный круг. Два стопора клинили круг, когда камнемет наводился на цель, предотвращая его самопроизвольное вращение во время стрельбы.

Рядом с метательной машиной разместили полтора десятка различных зарядов: монолитные, зажигательные шары из промасленного войлока и «шрапнель». «Шрапнелью» я условно назвал заряды, состоящие из мелких камней весом полкилограмма, – на близком расстоянии (до ста метров) они были очень эффективны. Заряды «шрапнели» были расфасованы по специальным корзинам – в каждой по пять – семь килограммов камней.

– Камнемет взводить будем? – поинтересовался Раста.

Плыть нам целый день. Держать такое время онагр взведенным очень неполезно для его конструкции. Мало того что он будет испытывать постоянные нагрузки, так еще и в момент выстрела может выдать неполную мощность за счет остаточной деформации деталей. Тогда все пойдет впустую.

– Нет, камнемет и арбалеты взводить не будем, но пусть все будет наготове.

Купец заметно волновался. Дурная слава этих мест дошла и до Абудага. Несколько раз торговец прошелся вдоль ряда наемников, пока не был послан по своим делам почти вежливо (как-никак наниматель), но настойчиво. Абудагцы и сами беспокоились. Если бы не трудности с поиском работы, не все отправились бы в этот непростой поход. Но не слишком-то им приходилось выбирать. Откажешься – на твое место тут же найдется десяток других. Да что и говорить, подался в наемники, опасности не избежишь. Они стояли с луками по оба борта корабля и внимательно наблюдали за берегами.

Сонъера и Мангу я отрядил наблюдать за тем, что происходит у нас в тылу. Легкий Лесли вскарабкался на навес, закрывающий нос корабля, и наблюдал оттуда за тем, что творится прямо по курсу. Стрелков с ручными арбалетами на «Заре», в отличие от двух других кораблей, не было. Четыре гнома управлялись со станковыми арбалетами, два – с взведением и зарядкой метательной машины, наводкой Раста занимался сам. Правда, гномы, сидевшие на веслах, всегда могли присоединиться к числу обороняющихся. Это если станет туго и дело дойдет до рукопашной – потерять ход очень не хотелось бы.

Прошел час, за ним второй. Сковывающее нас напряжение начало уходить. Когда ожидаемые действия не происходят, внимание невольно притупляется. Подсознание пытается убедить в том, что волнения напрасны. Этот момент довольно опасен – можно не заметить угрозу.

Если пройдет еще один час и ничего не произойдет, надо будет устроить небольшую встряску, например выстрелить из камнемета. В никуда, просто по воде, всколыхнув ее поверхность красивыми брызгами. Или запустить огненный шар – пусть плывет впереди нас. Это гораздо более действенная мера, чем очередной призыв к усилению внимания. Можно сманеврировать, приблизившись к одному из берегов, но это опасно.

Как именно буду действовать, я решить не успел. Лесли спрыгнул с навеса и сообщил:

– Там плывет что-то! Поперек реки!

Я поспешил на нос корабля. Метрах в четырехстах по течению в тени лесистого берега скрывалась водная протока. От нее к середине реки двигалось несколько десятков плотов. Без людей! Первый раз вижу, чтобы плоты плыли сами по себе поперек течения.

– Весла сушить! – крикнул я.

Раста и купец приблизились и с удивлением изучали открывшийся нам странный вид.

– Может, выстрелить по ним? – предложил гном.

Я отрицательно покачал головой. Стрелять по неясной цели – пустое занятие.

– Нет, подождем немного. Но камнемет и арбалеты лучше взвести.

Гномы у носовых станковых арбалетов тут же принялись крутить вороты, а Раста вернулся к камнемету, наводя его по ходу нашего движения.

– Раста, бери левее и заряжай «шрапнелью», – скомандовал я. – Если что, сманеврируем.

Стрелять по ходу можно было только по крутой навесной траектории из-за носовой надстройки. Поэтому произвести выстрел из камнемета вперед менее чем метров на двести – двести пятьдесят было затруднительно. А вот по флангам можно было палить почти прямой наводкой.

Не нравятся мне эти плоты. К тому времени как мы с ними поравняемся, они полностью перекроют реку. Сманеврировать? Развернуться? Нет, просто не успеем.

– Гребцам – полный назад! – крикнул я.

Распоряжение передали на два других корабля.

Грести в противоположную сторону крайне неудобно. Если не верите, то можете попробовать. Если бы не тренировки, берусь поспорить, у нас это вообще не получилось бы. А так весла вспенили воду, корабль на секунду остановился, борясь с течением, и стал понемногу двигаться обратно кормой вперед, по метру возвращаясь вверх по реке. «Юнона» и «Авось» повторяли наш маневр. Или мы их? Интересно, если пятиться назад, кто из нас впереди?

Дикий вой раздался над рекой, и с левого берега взвилась туча стрел. Значит, все-таки засада. А что бы это еще могло быть – плоты сами по себе поперек течения не плавают.

Абудагские лучники припали на колено. Так, чтобы над фальшбортом были видны лишь головы. Стрелы забарабанили по бортам и палубе. Неплохой залп. Один зазевавшийся наемник получил стрелу в плечо. Сильно досталось бы шеренге лучников, стоящих у противоположного борта, если бы не закинутые за спину большие щиты, в некоторые из которых впилось по две-три стрелы.

Среди деревьев на левом берегу то тут, то там мелькали люди, одетые в куртки из шкур. Абудагские лучники открыли ответный огонь. Хорти – гном, который так неудачно работал веслом, – первым выстрелил из станкового арбалета. Выпустив три болта в заросли, он быстро взвел оружие снова. Раста бросился к камнемету. Доворота не хватит, чтобы стрелять по врагу, надо навести метательную машину левее. А на это нужно время.

– Правый борт, стоп! – отдаю команду гребцам.

Весла правого борта на миг замерли в воздухе, гребцы левого борта продолжали грести назад. Корабль развернулся под углом к течению. Раста не медлил: как только наводка совпала с требуемым, камнемет выдал выстрел.

– Левый борт, ход! Правый, стоп! Оба борта, ход!

Корабль выровнялся и продолжал понемногу двигаться назад, раскачиваясь на воде из-за отдачи. Выстрел оказался удачным: Раста – непревзойденный артиллерист. В зарослях раздался раздосадованный вой. Не знаю, сколько там было пострадавших, но впечатление на нападавших мы произвели немалое. Вслед за нашим ударили камнеметы с «Юноны» и «Авось», усилив смятение неприятеля. Минут пять обстрел с берега был очень редким. Мы же продолжали вести огонь по площадям. Не слишком результативно, но на врага, не знакомого с камнеметами, это производило деморализующее действие. От «шрапнели» мы перешли к монолитным камням – в чаще у них было больше шансов на успех.

К сожалению, фактор внезапности действовал недолго.

– Там! – Сонъер потащил меня на корму, показывая на что-то рукой.

– Что – там?

– Не понимаю. Уже два раза показывались и опять исчезали.

– Да что показывалось-то?

– Шары. Вот опять! На этот раз ближе!

Метров за двести от кораблей на поверхность вынырнули непонятные сферы. Было их не менее чем полсотни. А может, и больше, учитывая, что они постоянно появлялись и исчезали.

– Сейчас все исчезнут, – сказал Сонъер.

– Попасть сможешь?

Охотник без слов взялся за лук, Манга к нему присоединился. Две стрелы отправились в полет. В шар попала лишь одна, вторая цель скрылась под водой. Еще раз выстрелить охотники не успели – шары перестали выныривать.

– В следующий раз подберутся ближе, – уверенно заявил Сонъер.

– Что это было?

– Понятия не имею. Но с каждым разом они появляются все ближе.

Путь вперед по-прежнему был перекрыт плотами, мы удерживали корабли на месте с помощью весел. Бросать якоря не решались. Сохранить маневренность было важно, даже несколько секунд, требующихся на выборку якоря, могут быть решающими.

Тайна всплывающих шаров вскоре приоткрылась. Примерно через полминуты на поверхности реки появился человек. Выглядел он странно. Невольно поверишь, что легенды о людях-рыбах имеют под собой почву. Голова закрыта маской, на поясе и груди блестящие пластины, на ногах… Я не поверил своим глазам, на ногах у него было некое подобие ласт. Сам подводный пловец имел какой-то желто-зеленый цвет.

Мощными гребками человек плыл к берегу.

– Стрелять? – спросил Сонъер.

Вряд ли он приближался к нам с намерением пожелать счастливого пути. Для этого под воду не прячутся.

– Стреляй.

До берега разоблаченный человек-рыба не добрался.

– Всем стрелкам правого борта – на корму! Передать на «Юнону» и «Авось», чтобы приготовились к отражению атаки из воды!

Как нам пригодился фальшборт! Он был задуман как защита от лучников, но от подводных пловцов защищал не менее эффективно.

До нас люди-рыбы не доплыли – шары начали выныривать метрах в пятидесяти от «Зари».

– Огонь! Стреляйте ниже шаров!

Собравшиеся на корме лучники произвели залп, не совсем понимая, во что целятся. То там, то здесь река окрашивалась кровью. Выстрелы не пропали даром. Никто не всплыл. Должно быть, у нападавших было что-то, что придавало им отрицательную плавучесть.

Через несколько секунд оставшиеся в живых пловцы нырнули вновь. А вот на «Юнону» и «Авось» уже напали. Атака была неожиданной. То есть не сама атака, а тот метод, который использовали противники. Появившись из-под воды, они метнули что-то похожее на дротики. Большинство бросков прошло без толку – дротики попали в броню гномов-арбалетчиков, приготовившихся к стрельбе. И все же несколько наших упали, раненные в шею или лицо. Ответный залп гномов был более результативным. С такого расстояния трудно промахнуться – почти все болты нашли свою цель. Но это было только начало. Лишившиеся дротиков пловцы выскакивали из воды и пытались зацепиться за борт огромными металлическими когтями. Купец суеверно сжался, наблюдая эту картину, абудагцы на секунду впали в оцепенение. Внешний вид нападавших, пытающихся когтями дотянуться до палубы, произвел на них ужасающее впечатление. В отличие от того, которого подстрелил Сонъер, у пловцов, атакующих корабли, на спинах висели шары. Очень похоже на рассказ крестьянина о горбатых людях-рыбах. Даже у меня по спине пробежал неприятный холодок, несмотря на то что маскарадом удивить меня трудно. Металлические когти? Ха! Металл и органика плохо совместимы друг с другом. За долгие века эволюции ни одно животное не смогло отрастить себе когти из железа.

Счастье гномов в том, что их очень трудно выбить из равновесия подобными вещами. Для того чтобы удивиться как следует, гному необходимо время. Рассмотреть необычную вещь, понять, как она устроена, а только потом удивляться. Если вещь того заслуживает.

Я понимаю, почему атаки местных жителей на корабли часто бывали успешными – неожиданная тактика, пугающий внешний вид, нагоняющий жуть на людей, которые подобного не ожидали.

Сейчас и на нас нападут. Надо вернуть абудагских лучников в боеспособное состояние.

– Раста, ты лягушек в детстве боялся?! – спросил я своего друга так громко, чтобы услышали все.

– Ха-ха-ха! – Могучий бас гнома раздался в ответ, заставив абудагцев или покраснеть, или тоже рассмеяться.

Время действовать. Ни к чему отдавать инициативу врагу. Надо помочь «Юноне» и «Авось». Их корпуса заслоняли от нас большинство нападавших. Спохватившиеся лучники открыли огонь по тем пловцам, которые были нам видны.

– На веслах! Правый борт, вперед! Левый борт, назад!

В несколько взмахов весел мы развернули корабль на одном месте.

– На веслах, всем вперед!

Мы двинулись против течения.

Атаки подводных пловцов на «Юнону» и «Авось» были малоуспешны. Удобным местом, для того чтобы вскарабкаться на палубу, была только корма. Даже посередине корабля борта достаточно высоки – от поверхности воды до верхней части фальшборта не менее двух метров. Неприятели все же попытались атаковать борта «Юноны» и «Авось» в районе весел. Не менее двух десятков их одновременно, рискуя получить удар, выпрыгнуло из воды. Цепляясь за весла, они пытались дотянуться до верхней части фальшборта. Удержаться оказалось не так-то просто. Там, где заканчивался фальшборт, начинался горизонтальный навес, закрывающий гребцов. Кого-то сбили веслами, кто-то соскользнул, не добравшись до места. Из двух десятков зацепиться удалось двум-трем. Рукопашной на палубе не получилось. Два десятка гномов смяли трех запрыгнувших на палубу людей-рыб в пару секунд.

Что до «Зари», то запланированная на нее атака пловцов вышла не такой, какой ее задумывали нападавшие. Наш маневр помешал неприятелю: атака получилась скомканной, дротики были брошены неорганизованно. Несколько пловцов попытались зацепиться за корабль, но были сброшены или соскользнули сами. В одного из них, все же сумевшего забраться на борт, Раста запустил зарядом от катапульты. Вручную. Пятикилограммового камня хватило, чтобы сбросить противника в реку. Из Расты получился бы неплохой толкатель ядра. Вот так и задумаешься о происхождении этого вида спорта. Еще одного заскочившего на борт пловца буквально нашпиговали стрелами. Опомнившиеся абудагские лучники действовали умело.

Мы разминулись с нападавшими на встречных курсах. Лучники разделились. Часть осталась на корме, отстреливать тех, кто всплывал, чтобы набрать воздуха, остальные расположились вдоль правого борта. Мы поднялись по течению, выше, чем держались «Юнона» и «Авось», и атаковавшие их пловцы оказались под перекрестным огнем.

Противник был отброшен. Долго в холодной воде не продержаться. Через минуту у берега показались оставшиеся в живых, они поспешили укрыться в прибрежном лесу. Я и так был удивлен, что они пустились в подводную авантюру в такую погоду. Здесь что, все поголовно моржи? К тому же они и пловцы отменные. Пробыть столько в ледяной воде сможет только очень тренированный человек. А здесь еще и массовая атака – не менее сотни пловцов одновременно. Это если не считать тех, которые прячутся за плотами.

Плоты, кстати, поспешили пристать к берегу – все-таки пребывание в холодной воде довольно неприятно и опасно для здоровья. Если вы думаете, что путь освободился, то напрасно. Одни плоты пристали, но на их место тут же поспешили другие.

Атака пловцов прекратилась, и нас снова стали засыпать стрелами. Катапульты и арбалеты открыли ответный огонь. Какова была его результативность – судить сложно. Иногда зазевавшиеся стрелки на берегу попадали под наши выстрелы. Большинство стрел, болтов и камней летело в чащу. Достигали ли они своей цели – неизвестно. Утешало лишь то, что огонь нападавших был еще менее результативен.

Надо срочно убираться отсюда, пока засевшие в лесу грабители не придумали что-нибудь еще. Но «баррикады», перекрывающие нам движение, меня здорово беспокоили. Наверняка неизвестный противник приготовил нам еще какую-нибудь гадость.

– Как самочувствие, уважаемый купец? – обратился я к Лотусу.

– Масса впечатлений!

– Я видел среди ваших грузов бочки. Что в них?

– Масло. А что?

– Я хотел бы купить у вас одну бочку. Прямо сейчас.

– О чем разговор. Если вам надо, забирайте бесплатно. Как-никак куплено оно именно на ваши деньги.