Текст книги "Как снег на голову"

Автор книги: Валерий Афанасьев

Глава 19

– Послушайте, Рамель, а этот герцог Йелский – такая важная птица?

Мы разговаривали. Чем еще можно заниматься, находясь под замком? Прогулки были невелики: десять шагов в одну сторону, десять – в другую. Рамель пытался продолжить мое обучение фехтованию. При отсутствии шпаг это было весьма забавно, но хоть какое-то развлечение. Кроме того, мы ежедневно строили планы побега. Правда, ни один из них пока не был признан выполнимым. Еще оставались беседы на вольные темы. Например, как сегодня, – о герцоге Йелском.

– Герцог Йелский, – начал рассказ барон, – весьма важный вельможа. По влиянию – второй после короля. Вся западная часть королевства находится под его протекторатом. А это немало. Приграничные районы на западе относятся к его герцогству. Там совсем не так спокойно, как у нас. Многие из его соседей совсем не развиты. Не имеют никакой инфраструктуры. Что поразительно, в той дикой местности до сих пор находятся устройства, оставшиеся от наших далеких предков. Поломанные, или оставшиеся без энергии, или такие, с которыми разучились обращаться.

Те, кто там живет, были более развиты на момент заката эпохи развитых технологий. Тем страшней оказалось их падение. Привыкнуть к новым условиям жизни они не смогли. Не сумели сохранить даже те остатки знаний, которые есть у нас. В результате утратили все, что имели. Для чего служат устройства, оставшиеся от далеких предков, которые иногда у них находят, в большинстве случаев они понятия не имеют. Живут в основном примитивным хозяйством. Вот такие у герцога соседи, порой довольно беспокойные.

– И что, повсеместно?

– Нет, конечно, везде по-разному. Кто-то смог сохранить некое подобие государственного устройства. Где-то больше порядка, где-то меньше.

Я-то думал, что в поместье барона неспокойно, а оказывается, у Рамеля в сравнении с другими дворянами – полный штиль и тишина. Впрочем, если бы не Бухтер, сидели бы мы сейчас в поместье у барона или по гостям ездили на пиры и банкеты. Вполне себе мирное времяпровождение. Но что же там с соседями герцогства?

– Государственного устройства у них никакого нет, – продолжал Рамель, – живут они общественными объединениями. У каждого городка или деревни свое самоуправление. В лучшем случае объединяются несколько деревень. Сами по себе или вокруг какого-нибудь городка – вот и все их объединение. С таким – каши не сваришь. Ни порядочного развития ремесел, ни хорошо налаженной торговли. Про образование я уже и не говорю. Ничего, что могло бы поддержать хоть какой-то уровень культуры и знаний. Хотя бы такой, как у нас.

Это правда. Должен признать, что барон довольно образован. Он многое знает, причем может рассказать о таких вещах, которые в глаза не видел. Как он лихо опознал мнемобарическую гранату, с помощью которой нас оглушили люди Бухтера. А ведь никогда ее не видел! Чувствуется хорошо налаженная система образования. Да и в холодном оружии барон разбирается не хуже мастера-оружейника. И воспитание у него приличествующее порядочному человеку, а такое на пустом месте не бывает, для этого необходимы усилия.

– Почему же соседи герцога не присоединятся к королевству?

– Кто их знает. У всех свои резоны. Сидит в селе местный староста, сам себе начальник. Нет над ним ни графа, ни короля. Хорошо?

– Не знаю. Хорошо, должно быть.

– Ну да, с одной стороны, хорошо. А с другой? Защиты порядочной нет, ремесла в маленьком селе как следует не разовьются, а обмениваться знаниями с соседними селами не с руки. Вот и приходит поселение в упадок. Есть кое-где крепкие объединения, но это скорее исключение. В основном все происходит так, как я рассказал.

Барон мне открылся с новой неожиданной стороны. Оказывается, он хорошо знаком не только с техническими вопросами, но и с политическим устройством стран.

– Вы правы, Рамель, в изоляции не развить ремесла и не сохранить знания.

– Вот видите, Андрэ, вы сразу с этим согласились. Сразу видно: рассуждаете как благородный человек, не забывая об общем благе. Не то что некоторые соседи королевства. Стоит сказать, что иногда поселения все же просят принять их под руку герцога Йелского и включить в состав королевства.

– И что об этом думает король?

– Его величество поощряет рост территории, но строго на добровольных началах. С теми, кто добровольно присоединяется, и то проблем более чем достаточно, а уж присоединять тех, кто этого не желает, вообще занятие экономически неоправданное. И где-то даже вредное. Рост герцогства Йелского происходит весьма неспешно.

Как познавательны порой беседы с умными людьми! Герцог Йелский меня заинтересовал. Хотелось бы с ним познакомиться, конечно, не будучи при этом измазанным смолой. Пусть он лучше увидит нас в парадной одежде и на конях.

Тем временем день проходил за днем, а удачного случая выбраться из заточения нам не представлялось, и это было совсем невесело. Дважды в день к нам наведывались стражники и приносили еду, не слишком изысканную, но вполне добротную. Голодом нас морить не собирались, уже хорошо. Граф Бухтер больше не появлялся – должно быть, обдумывал план нашего валяния в перьях. Стражники на наши вопросы не отвечали. Понятное дело – служба. Поговорить с ними, что ли, на отвлеченные темы, не связанные с нашим заключением? Все какое-то развлечение, да и между делом, может, удастся получить хоть какую-то информацию. О, опять идут, замком громыхают.

Изобразив на лице самую добродушную улыбку, я начал разговор:

– Ребята, а что вы все грустные и грустные, не случилось ли чего? Может, приключилась какая неприятность с нашим драгоценным графом Бухтером?

Стражники удивленно переглянулись, но на вопрос ответили. Видимо, сочли его не относящимся к несению службы. А поговорить им, видимо, тоже хотелось!

– Нет, с графом, к нашей радости, все в порядке. Здоров и прекрасно себя чувствует.

– Это просто замечательно! А то приедет герцог, а граф Бухтер нездоров. Непорядок.

Стражники недоверчиво посмотрели на нас, не понимая, с чего бы нам заботиться о здоровье Бухтера. Судя по всему, я сумел их заинтересовать. Продолжить, что ли?

– Так вот, я и говорю. Все хорошо, граф здоров, а вы в печали. Как-то это не патриотично. Где улыбки? Где бравые песни? Вы песни какие-нибудь знаете?

– Ну, так это… знаем, конечно, которые на свадьбе поют.

– Нет, это нам не подходит. Совсем не ко времени и не к месту. А еще какие?

– Я знаю колыбельные, – смутившись, признался один из стражников, чем вызвал смех двух своих товарищей.

– Очень похвально, если не сможем уснуть, мы вас позовем – споете. Но это все не то. Бравые песни, которые можно распевать в походе, вы знаете?

Бравых песен стражники не знали, и это их неожиданно огорчило. А вдруг в поход?

– Эх, ребята, как же так? Нельзя не знать ни одной бравой песни.

– А вы, ваша милость, знаете бравые песни?

– Еще бы. Уж мне ли их не знать, – самонадеянно заявил я.

– Так может, вы нас научите? – попросили незадачливые певцы почти хором.

– Так и быть, приходите вечером. Но за это выполните одну мою просьбу.

– Отпустить мы вас не можем, – сразу предупредили стражники.

– Ну что вы, какие об этом разговоры. Да мы и сами бы отсюда не ушли.

– Это почему?

Стражники удивленно вытянули шеи, последнее мое заявление никак не вязалось с нашим положением.

– Кормят у вас замечательно. И вообще, условия – просто позавидуешь. Солома на полу наилучшая.

Стражники рассмеялись (я уж думал, что они не умеют этого делать) и ушли, пообещав вернуться вечером.

– Андрэ, вы в самом деле собираетесь учить их песням? – спросил молчавший до сих пор Рамель.

– Конечно. Во-первых, мы развлечемся, а еще я хотел бы попутно узнать у них одну вещь. А именно – когда точно приезжает герцог.

– Так почему вы их об этом не спросили?

– Не все сразу. Главное, не насторожить их, а то ничего не узнаем. Начнем с песен и плавно перейдем к тому, что нас интересует.

Дело было за малым – определиться с репертуаром. Помучившись с полчаса, я так и не придумал ничего подходящего. Все бравые песни, которые я знал, никак не хотели ложиться на местную тематику. Не предложишь же им спеть: «По полю танки грохотали…»? Сразу не миновать вопросов: «Кто такие эти танки?» и «Почему они так грохочут?». «Марш артиллеристов» не подходил примерно по той же причине. А, ладно, что-нибудь соображу по ходу дела.

Стражники появились, как и обещали, вечером; понравилось им предложение выучить бравую песню.

– Ваша милость, мы готовы.

Я прошелся по комнате с умным видом.

– Так-так, сейчас посмотрим. Для начала проверим ваши вокальные данные. Спойте мне по очереди ноту ля.

Пели они до безобразия плохо, но очень старательно. Помучив минут пять наш с бароном слух воем мартовских котов, они спросили:

– Ну как?

– Для бравой песни подойдет. То, что надо.

Не огорчать же ребят известием о том, что им медведь на ухо наступил. С концертами выступать они не собираются, а для любительской песни главное – не слух, главное – настрой. А уж этого у них больше, чем надо.

– Ну что ж, запоминайте.

И я им напел на мотив «Жил-был Луи Четвертый» что-то вроде того:

 
Жил-был отважный воин,
Он ловок был и смел
И всех наград достоин,
Что выпить он успел.
Волнений много испытав,
Мы рады, с нами лучший граф.
Трудился он отважно
В походе и в бою.
Но коль случалась жажда,
Он жизнь спасал свою.
И скажем, кружку мы подняв,
Нам путь укажет мудрый граф.
С пути мы не собьемся,
Трепещет грозный враг.
Мы своего добьемся,
Коль путь лежит в кабак.
Всегда сюда идем, устав.
Да здравствует наш добрый граф!
И каждый славный стражник
Здесь свой найдет приют.
У нас сегодня праздник,
Враги пусть подождут.
Мы здесь всегда сидим, устав,
И вместе с нами храбрый граф.
 

Как ни странно, песня стражникам понравилась. Особенно припев про графа. Если бы мы знали, что из этого всего выйдет… Впрочем, наверное, я все равно научил бы их этой песне. Жаль немного ребят. Но они тоже хороши, надо же думать, где поют.

Да, про герцога я все-таки между делом узнал. Приезжает он завтра. А уже сегодня приезжает его сенешаль – подготовить прием. Прибытие сенешаля – само по себе событие, и по этому поводу намечался банкет. Пока скромный – на несколько персон, основной банкет состоится завтра. Что это нам дает? Пока не знаю, но всегда лучше быть в курсе предстоящих событий. Одно печально – отведенное нам для размышления время почти вышло, а мы пока так ничего и не придумали.

Глава 20

Иланда не находила себе места. Она даже и не предполагала, что такое возможно, что привычный ритм жизни окажется нарушенным. Но вот уже неделю она не могла спокойно ни спать, ни есть, не говоря уже о том, чтобы развлекаться. Ужас! Все отошло на второй план, уступив место смятению. «Куда же он мог запропаститься, да еще вместе с его экстравагантным другом и двумя лошадьми?» Лошади, правда, потом появились, пришли в поместье барона. Ну а где сам барон? Непонятно. В поместье подняли тревогу, разослали гонцов по всем окрестностям. К ней, Иланде, тоже заглянули с вопросом, не видела ли она барона Рамеля? Интересно, на что они рассчитывали? На то, что барон так на нее засмотрелся, что упал с коня? Причем вместе со своим другом за компанию. Ох уж эти мужчины, всегда найдут повод, чтобы пропасть! Ох уж этот барон! Как он мог потеряться? И Софья тоже молчит, от нее никаких известий. Что самое интересное, даже граф Бухтер перестал ее в последнее время беспокоить своими назойливыми ухаживаниями. Все забыли про бедную Иланду. Нет, это совершенно невозможно! Как только она найдет барона Рамеля, она все ему выскажет, она покажет, как про нее забывать! Лишь бы только его найти.

Сорвавшись с места, Иланда вылетела во двор и велела запрягать пролетку. Если новости не идут к ней, она сама за ними направится. Для начала – к Софье. Во-первых, она подруга, и потом, она обещала через свою тетку нанять знакомого сыщика, а сообщать о результатах почему-то не торопится. Совершенное безобразие.

Бричка летела стрелой, и Иланда прибыла в небольшое поместье Софьи всего лишь часа через три. Точнее, поместье принадлежало мужу подруги – виконту Лорие. Человеку добродушному и не слишком амбициозному. О чем Софья иногда немного жалела, порой ей не хватало приключений. Не то чтобы слишком, а так, самую малость, чтобы развеять скуку. Вечерами она вздыхала и завидовала своей подруге графине Иланде – ее избранник барон Рамель силен и красив. И самое главное, с ним постоянно что-то случается.

Софья планировала принять самое деятельное участие в поисках барона. Причем как из сочувствия к лучшей подруге, так и из желания поучаствовать в этой истории. Когда еще представится такой удобный случай испытать приключение?! Она даже не поленилась и сама съездила к живущей в городе тетушке и попросила ее нанять сыщика. Не техносыщика, конечно, – тот был слишком дорог, а самого обыкновенного, работающего с помощью головы и расспросов. Обыкновенный – тоже мог многое разузнать. Он даже напал на след исчезнувшего барона. Вот только след неожиданно обрывался, и самого барона пока найти не удалось. Но Софья не теряла надежды. Вместе с ней не теряла надежды ее подруга Иланда. И, конечно, не терял надежды нанятый ими частный сыщик мэтр Тусо.

Справедливости ради надо заметить, что работы у частного сыщика было не так уж и много, и любой заказ для Тусо являлся праздником. Он давно бы оставил эту нерегулярную работу и занялся бы чем-то более прибыльным, если бы не одно обстоятельство.

Дело в том, что Тусо свою работу любил. Так тоже иногда бывает, причем не так уж редко. И, как всякий человек, делающий свою работу с удовольствием, он был преисполнен энтузиазма и желания сделать ее хорошо. Кроме того, в случае успешного расследования наниматель обещал премию, а это немаловажно, учитывая скромное количество нанимателей. И вот, движимый желанием как можно более честно отработать полученный гонорар, Тусо явился к своей нанимательнице виконтессе Софье Лорие с отчетом о проделанной работе. Окончательной победой он пока похвастаться не мог, но кое-что разузнал и спешил поделиться добытыми сведениями, дабы не сочли, что он даром проводит время.

Сыщик излагал полученную информацию красочно и со вкусом, сопровождая повествование красноречивыми жестами и оживленной мимикой, в лицах изображая и озвучивая всех героев. Вот это он задает вопрос трактирщику, а вот уже не он, а трактирщик в фартуке и за стойкой отвечает на заданный вопрос. Уважаемый сыщик настолько входил в роль, что можно было диву даваться. Несомненно, из Тусо получился бы замечательный театральный режиссер. Вот только театра в королевстве не было совсем. Увлеченная Софья слушала сыщика, раскрыв рот.

– Объехав все гостиницы в городе, я нашел, где останавливались господин барон и его спутник, – повествовал Тусо. – Это было непросто, совсем непросто. Когда, усталый и голодный, я добрался до окраины, – Тусо изобразил, как он бредет почти без сил, – там нашелся небольшой трактир, где они располагались на постой.

Так он поведал обо всем, что сумел узнать, и постепенно подошел к тому моменту, когда барон Рамель со своим другом держали оборону в придорожном кабачке. И вот Тусо уже вел рассказ от имени главаря наемников:

– Сдавайтесь, барон, вы обречены, у вас нет выхода! От нас еще никто не уходил!

Софья слушала затаив дыхание. Еще бы, такие страсти! Но страсти только начинались: в гостиную вдруг влетела всклокоченная дама и бросилась на несчастного сыщика, прихватив по пути первое, что попалось под руку. К счастью для Тусо, под руку ей попалась метла. С криком: «Попался, гад!» – дама обрушила метлу на обалдевшего сыщика. А было все так.

Иланду в небольшом поместье Лорие прекрасно знали и потому пропустили беспрепятственно, лишь предупредив, что хозяйка не одна. Будучи дамой деликатной, Иланда хотела подождать окончания беседы, но то, что она услышала из-за двери, было потрясающим. Люди, похитившие барона, добрались и до Софьи. Злодей прямо так и заявил: «Вы обречены, у вас нет выхода. От нас еще никто не уходил». Софью надо было спасать.

Вы видели женщину в ярости? Это страшная сила. Бедный сыщик метался по комнате в тщетной надежде укрыться за мебелью. Иланда его преследовала неумолимо, походя сметая со стола и комода все, что там находилось, и учиняя в комнате форменный погром. Если надо спасать подругу и барона, где уж здесь обращать внимание на порядок? Наконец она загнала запыхавшегося сыщика в угол и гневно выкрикнула:

– Бросай оружие по-хорошему!

– Сударыня, у меня нет оружия.

– Все равно бросай.

Если женщина настроена решительно, трудно ей противоречить. Несчастный сыщик начал доставать из карманов все, что там было, и бросать на пол. Не найдя на полу ничего предосудительного, Иланда спросила:

– А барон где?

Можно было подумать, что сыщик может достать его из кармана вместе со всем содержимым.

– Я не знаю, я его не нашел, – попытался оправдаться сыщик.

– Ага, так все-таки искал! – голосом общественного обличителя заявила Иланда.

– Иландочка, конечно, он искал, ведь это и есть тот частный сыщик, которого я наняла, – наконец вмешалась в разговор Софья.

– Как сыщик? А как же «От нас еще никто не уходил»?

– Это он озвучивал свои поиски. И при этом изображал все в лицах.

– Ничего себе изобразил… – Иланда обвела взглядом царившую в комнате разруху. – Ладно уж, выходи из угла, жертва достоверности.

Облегченно вздохнув, сыщик подошел к столу, где был усажен на стул, счастливо избежавший разрушения, и напоен чаем для восстановления спокойствия и равновесия. После этого он продолжил свой почти законченный рассказ. След барона он потерял на дороге между кабачком и его поместьем.

Посмотрев на царивший в гостиной разгром, Софья вздохнула. Оказывается, приключения – это еще и довольно разорительно. Нет, пожалуй, приключений с нее достаточно. Но вопрос «Что делать?» по-прежнему оставался актуальным. Барона они пока не нашли.

Глава 21

Оставим на время других участников событий и вернемся к графу Бухтеру. Как и многие другие, граф в этот самый момент предавался размышлениям. План обвалять в перьях барона Рамеля и его друга, то есть меня, казался ему все менее заманчивым. Во-первых, измазать смолой пленников означает нанести им физический вред, а следовательно, это совсем не смешно. Шутку с одновременным причинением вреда здоровью могут и не понять. Герцог и король решительно не одобрят такое издевательство. Причем не исключено, что «не одобрят» действием. А неодобрение действием от его величества – это совсем не то, чего бы хотелось графу. И потом, это было совсем неоригинально. Нет, надо придумать что-нибудь поинтереснее. Граф мучился сомнениями, пока не вспомнил об одном человеке, род занятий которого назвать совсем непросто. Из всего известного, пожалуй, ближайшим определением будет «скульптор-абстракционист». Необычные творения этого художника граф видел полгода назад в Тьеже и до сих пор оставался под впечатлением его работ.

Мастер Пруст был человеком весьма оригинальным, и творения, что выходили из-под его руки, могли поразить самого изысканного ценителя. Пруст изготавливал восковые фигуры. Само по себе дело для королевства необычное, но неуемной фантазии мастера этого было мало, она требовала выхода. Экстравагантности созданных им фигур могли позавидовать… Да кто угодно мог позавидовать, настолько необычными были его творения. Мастер красил свои фигуры во всевозможные цвета, добавлял разнообразные детали, вызывающие изумление. Короче говоря, простор фантазии мастера был велик. Откажись он от абстракционизма и займись изготовлением обыкновенных восковых фигур, его ждал бы больший успех. А сейчас многие лишь дивились. Кто-то считал мастера чудаком, кто-то недоуменно пожимал плечами. Любителей абстракционизма в королевстве оказалось немного. Это нисколько не смущало скульптора, он лишь сожалел о малом числе ценителей его творчества. Вот этого-то необычного человека и пригласил к себе в гости Бухтер, указав в приглашении, что желает побеседовать об искусстве. Оригинально, вы не находите?

Весьма пораженный этим неожиданным интересом, Пруст поспешил откликнуться. Нечасто графы желали беседовать с ним об искусстве. Если честно, то до этого случая вообще ни разу. Отложив в сторону одно из незаконченных творений, Пруст без промедления отправился в дорогу. Воображение рисовало ему заманчивые перспективы. Мысленно он уже возносился к облакам, представляя, как удивит графа. А там, кто знает, может, удастся уговорить его выступить меценатом. Чего на свете не бывает? Конь бежал резво, пролетка была хорошая, через два дня путешествия Пруст подъехал к замку графа Бухтера, где и был незамедлительно принят для содержательной беседы.

Граф усадил мастера за стол и велел подать закуски. Разговор начал издалека.

– Уважаемый мастер, я имел счастье видеть ваши работы. Это потрясающе! Какой полет фантазии, какие краски!

Редко Прусту приходилось слышать такие слова. Уверенность в том, что он приехал сюда недаром, крепла. Ах, какие все-таки бывают замечательные графы!

– Спасибо, спасибо, дорогой граф, я чрезвычайно рад! И весьма польщен.

– Что вы, мастер, это я рад принять у себя такого большого художника.

Честно говоря, Пруст действительно был не мал, так что полученный комплимент можно было толковать по-разному. Вернее, так, как кому хочется. Пруст принял слово «большой», как относящееся к его таланту, а не размерам. Граф не стал его разубеждать. В конце концов, каждый имеет право на свои маленькие заблуждения.

– А вы не находите мои работы несколько экстравагантными? – немного взволнованно спросил скульптор.

– О да, они весьма оригинальны! Так это-то и здорово! Я даже подумываю, не приобрести ли парочку скульптур для своего замка. Это возможно, как вы считаете?

– Да-да, это возможно. Для такого большого ценителя, как вы, граф, у меня всегда найдется несколько работ. Хотите приобрести из готовых или нужно сделать что-то на заказ?

– Скорее на заказ. Но у меня к вам еще одно дело. Не совсем обычное. Я бы даже сказал, необычное совсем. Надеюсь, вы меня поймете.

Граф сделал таинственное выражение лица и подмигнул Прусту.

– Я весь внимание. Что за таинственное дело?

– Дело как раз по вашему профилю. Видите ли, два благородных человека имеют странные причуды. Скоро у нас намечается маскарад, и они хотели бы выглядеть оригинально. Ну, очень оригинально. Чем оригинальнее, тем лучше. Вы меня понимаете? Такая у них маленькая причуда.

– О, мне ли этого не понимать? – воскликнул мастер. – Это весьма интересно. Никогда мне не поступало таких необычных предложений. Украсить людей? О, это весьма интересно!

– Я надеюсь на вашу фантазию, мастер. Вы придумаете что-нибудь необычное? Такое, что запомнится надолго?

– Ну, можно будет покрасить их лучшими пищевыми красителями и приделать конский хвост.

– Замечательно. А еще лучше – два хвоста.

– О, два хвоста! Оригинально, – оценил мастер Пруст предложение графа.

– Не удивляйтесь, если украшаемые вами люди будут вести себя несколько странно: делать вид, что они не согласны быть украшенными, отбиваться, брыкаться и тому подобное. Это все от стеснения. Не могут же они при всех сказать, что хотят предстать в таком экстравагантном виде.

– Вы уверены, граф, что им понравится?

– Еще бы, конечно, понравится. А вот это вам в оплату за будущие труды. – Граф положил на стол плотный кошель с монетами.

– Я должен немедленно послать в город за всем необходимым. Когда это надо сделать?

– Через пять дней вы должны быть готовы к работе.

– У вас найдется перо и бумага? Я напишу своему помощнику, и он пришлет мне все необходимое. Надо будет отправить курьера.

– Никаких проблем. Пишите, и мы все, что вам требуется, доставим из города. А вы пока можете побыть гостем у меня в замке.

Такой вот интересный разговор состоялся у графа за пять дней до приезда герцога Йелского и за четыре дня до приезда герцогского сенешаля. Появление сенешаля стало для графа Бухтера сигналом к тому, что пора приводить свой план в исполнение.

Для начала граф позвал мастера Пруста, сообщил ему о том, что планируемое украшение состоится завтра утром, и объяснил подробно, где будут находиться два человека, желающие быть украшенными. И пожелал Прусту успехов в работе.

Второе распоряжение было отдано начальнику стражи и гласило следующее: пленников, то есть меня с бароном, надлежало связать, а двери оставить закрытыми лишь на легкий засов. Стражу у комнаты и в коридоре, к ней ведущем, не выставлять. А на следующий день к обеду взять тех, кто окажется в комнате, и, не удивляясь их внешнему виду, выставить за ворота. Такое вот необычное распоряжение отдал Бухтер начальнику своей стражи, поручив исполнить все в точности и без лишних вопросов. После этого он с чувством исполненного долга отправился на торжественный ужин, на который пригласил сенешаля герцога Йелского.

Сенешаль – далеко не герцог. Но граф намерен был расположить его к себе, как следует угостить и вообще принять как можно любезнее. Вина на столе стояли самые лучшие; закуски были поданы многочисленные; застольный разговор был приятным и необременительным, располагающим к его продолжению. По знаку графа слуга не забывал наполнять кубки, как и положено при приеме важного гостя.

Гость, надо заметить, был совсем не против такого подхода и опрокидывал предложенные ему кубки с завидной регулярностью, не забывая при этом восхищаться гостеприимством графа. В общем, вечер удался. И мог бы продолжиться в том же духе и далее, но в самый разгар банкета гость вспомнил о причине своего визита и пожелал осмотреть территорию на предмет ее готовности к приему герцога. Работа есть работа. Разогнав навязчивых слуг, граф лично отправился знакомить любезного гостя со своим замком. Вечер продолжался интересно.

Осмотрев первый этаж, граф с гостем ненадолго, всего на полчаса, вернулись в столовую, чтобы подкрепить свой дух путем уничтожения запасов графского вина, и отправились на второй этаж. Это заняло у них немало времени, замок был велик, а обследовали они его со всей тщательностью и неторопливостью, присущей людям, изрядно засидевшимся за столом.

– У вас в замке отличные картины, граф, – рассуждал сенешаль.

– Да, картины действительно хороши. Я вот еще думаю приобрести парочку картин, – отзывался польщенный Бухтер.

– А вот в комнатах сыровато. И пыль.

– Пыль?

– Пыль, пыль.

– Вот шельмецы. Не уследил. Могу вас заверить, к приезду герцога все будет в порядке. Проветрят, протопят, я за этим лично прослежу.

Так они и передвигались, постепенно приближаясь к левому крылу, где располагалась комната, в которой находились пленники. Какие? Конечно же, мы с бароном. Вести туда сенешаля было, мягко говоря, нежелательно.

– Прошу, проходите, любезный гость. Нет-нет, туда мы не пойдем. Там ремонт, и вообще ничего интересного. Сворачивайте направо. – И граф увлек гостя в правый коридор.

– Посмотрите, вот еще одна картина. Она висит здесь уже пятьдесят лет. Еще со времен моего прадеда, – увлеченно рассказывал Бухтер.

Граф оглянулся. Сенешаля, которому он все это рассказывал, на месте не было.

– Ау, дорогой гость, где вы?

Тишина. Гость и не думал отзываться. В этот самый момент он с сознанием исполняемого долга направлялся в левое крыло здания с твердым намерением познакомиться с расположением находящихся там помещений. Причем нетвердое стояние на ногах нимало не убавляло твердости этого намерения. Скорее наоборот, оно придавало уважаемому сенешалю дополнительную целеустремленность в деле ознакомления с местностью.

Гость заглянул в одну комнату, затем в другую, затем откинул запирающую крайнюю комнату щеколду и попытался зайти. Комната была заперта изнутри. Тем не менее из-за двери раздавались чьи-то голоса. Два человека о чем-то спорили. Сенешаль постучал. Спорившие замолчали, посовещались о чем-то вполголоса и спросили:

– Кто там?

– Извините, что отвлекаю, но мне совершенно необходимо осмотреть вашу комнату.

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Без сомнений. Таков мой долг.

– Ну что ж, тогда входите. – И дверь распахнулась.