355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Роньшин » Тайна одноглазой «Джоконды» » Текст книги (страница 1)
Тайна одноглазой «Джоконды»
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 02:14

Текст книги "Тайна одноглазой «Джоконды»"


Автор книги: Валерий Роньшин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Валерий Роньшин
Тайна одноглазой «Джоконды»

Глава I
Пятерка по химии

Эта история началась с того, что я проспала первый урок. Обычно по утрам меня будят родители. А тут они, как нарочно, одновременно уехали в командировку. Маман укатила в Крым, а папочка улетел в Нарым. Или наоборот?..

В общем, не важно.

Короче, я осталась дома одна и благополучно продрыхла до девяти утра. Когда я проснулась, часы показывали две минуты десятого. Конечно, можно было вскочить, быстренько собраться и помчаться в школу. Тем более что школа находилась в двух шагах от моего дома. Но на фиг мне это надо?..

По расписанию первый урок – химия. А химичка – страшная зануда. Она обязательно начнет возникать. А раз так, то какая разница – выслушивать ее нотации из-за пяти минут опоздания или из-за двадцати пяти. Один черт.

«Опаздывать так опаздывать! – решила я. – Приду к самому концу урока».

Хорошо бы, конечно, вовсе не ходить на первый урок. Но сегодня химичка должна была объявить результаты контрольной работы. А я сдала чистую тетрадь. Вернее, не совсем чистую. Заголовок я все же написала: «Контрольная работа». Но дальше заголовка дело у меня не пошло.

А все из-за этого дуралея – древнекитайского философа Чжуан Цзы. Про него недавно по ящику фильм показывали. Полнейшая чушь. Но одна фраза мне понравилась. Чжуан Цзы советовал своим ученикам: «Если сомневаешься, делать тебе что-либо или не делать, – лучше не делай». А я как раз сомневалась, делать домашнее задание по химии или нет. Ну и не стала.

И вдруг – контрольная. А мой приятель и сосед по парте Володька Воробьев, у которого я всегда списывала, как назло заболел. А больше и списать-то не у кого.

Впереди меня сидели двоечники братья Тупицыны.

Позади – круглая отличница Элька Синичкина. Задавака, каких свет не видывал. Каждое лето она вместе с родителями отдыхала то ли на Канарских, то ли на Балеарских островах. И поэтому вечно задирала нос. А уж когда ее пригласили поработать фотомоделью в Доме моделей, Элькин нос и вовсе в потолок уперся.

Меня, между прочим, тоже приглашали работать. Правда, не в Дом моделей, а в уголовный розыск. Начальник МУРа так мне прямо и заявил: «Приходи, Мухина, к нам на Петровку опером работать. Не пожалеешь. У нас куча всяких льгот. К примеру, если тебя убьют в перестрелке, то похороны будут с оружейным салютом и за государственный счет…»

Вы спросите: почему нас с Элькой, двух девчонок-восьмиклассниц, пригласили работать?.. Все очень просто. Синичкину позвали в Дом моделей, потому что у нее талия, как у осы, и ноги чуть ли не от самой шеи начинаются. Ну а меня в МУР позвали, потому что я раскрыла несколько загадочных преступлений.

Вспоминая об этом, я прямо обалдеваю от собственных приключений. Честное слово. Опасности подстерегали меня буквально на каждом шагу. Я крутилась, как вентилятор, носилась, как реактивный истребитель, и разгуливала под бандитскими пулями, словно под проливным дождем… Когда я рассказала о своих похождениях в классе, у всех просто челюсти до колен отвисли.

У всех, кроме Синичкиной.

Эта воображуля чуть от злости не лопнула, увидев, что меня слушают, разинув рты, а на нее – такую красотку – никто внимания не обращает. И она специально начала меня громко перебивать: «Наша Эммочка научилась врать раньше, чем говорить» или «Мухина только и делает, что врет».

И чего она злится?.. Жила бы да радовалась.

В школу ее папаша на элитном мерсе привозит, из школы брат на элитном харлее увозит. Сама Элька чуть ли не каждый день наряды меняет. И это еще не все. На днях она прошла отборочный тур в Доме моделей и поехала в Санкт-Петербург на конкурс «Супермодель России»…

Впрочем, я, как всегда, отвлекаюсь.

Итак, на контрольной по химии я повернулась к Синичкиной и шепотом попросила:

– Элька, дай списать.

На что эта вешалка мне ответила:

– Не фамильярничай, Мухина. Какая я тебе Элька? Я – Элеонора.

– Слушай, Леонора, – начала я злиться. – Кончай выпендриваться. Ты не на подиуме. Дай списать контрошу.

– Мухина, Синичкина, – прикрикнула химичка, – перестаньте болтать! А то сейчас обе в коридоре окажетесь.

Я отвернулась к своему столу.

– Мухина, – раздался шепот. Я вновь повернулась к Эльке. – Ну чего тебе?!

– Так уж и быть, Эммочка, дам списать. Но сначала отгадай загадку.

– Какую еще загадку?!

– Простенькая такая загадочка. Как раз по твоему интеллекту. Отгадаешь – получишь контрольную. Не отгадаешь – не получишь. Согласна?

– Ладно, – пробурчала я. – Загадывай свою дурацкую загадку.

– «Один прямо, четыре вместе». Что это такое?

«Один прямо, четыре вместе», – мысленно повторила я. Интересно, что бы это могло быть? С минуту подумав, я так ни до чего и не додумалась.

– Не знаю, – сказала я. – А что это?

– А вот что! – показала мне Синичкина фигу. – Понятно, дорогая?!

– Понятно! – ответила я и схватила Эльку за нос.

– А-а-а!! – заверещала она на весь класс.

Тут и звонок прозвенел.

В общем, пришлось мне сдать чистую тетрадь. Поэтому сегодня на химии обязательно надо появиться. А то контрольную не написала, еще и урок прогуляю… Да химичка меня за это живьем съест и косточек не оставит.

Я нехотя встала, позавтракала и, закинув за плечи рюкзак, отправилась в школу.

…Солнце жарило во всю катушку. Потому что была уже весна. Первая половина мая, если уж быть совсем точной. У входа в школу на стуле дремал разомлевший на солнышке омоновец Гена. Наш школьный охранник. Громила под два метра ростом и за сто килограммов весом. Но кстати, неплохой парень. Он мне на Восьмое марта стальной кастет подарил.

– Привет, Геша, – стукнула я его по плечу.

Гена открыл глаза и сладко потянулся:

– А, Эмка, привет, привет. Как всегда, опаздываешь.

– Начальство, Геша, не опаздывает, а задерживается.

– Хе-хе-хе, – засмеялся охранник и широко зевнул. – Слыхала? Паштетов со своей бандой еще один банк грабанул.

Паштетов и его банда «Летучие кошки» орудовали в Москве уже не первый месяц. Грабили они исключительно коммерческие банки, вскрывая банковские сейфы так же легко, как почтовые конверты. Когда на место преступления прибывала оперативная группа, она находила в сейфах лишь визитные карточки бандитов.

На одной стороне такой карточки было написано «Паштетов», а на другой стороне был нарисован черный кот с крылышками.

– И какой банк на этот раз? – поинтересовалась я.

– «Столичный». В самом центре города.

– Надо же. – Я взялась за ручку двери.

Но Гене, как видно, еще хотелось поболтать.

– А про убийцу-вампира слыхала?

– Нет. А кто это?

– Да вот объявился один малый. Убивает только четырнадцатилетних девочек и высасывает из них кровь. Кстати, тебе сколько лет, Эмка?

– Как раз четырнадцать скоро будет.

– Поздравляю. А он как раз в этом районе орудует. Так что имей в виду.

Я сказала, что буду иметь в виду, и вошла в школу. Кабинет химии находился на втором этаже. До конца урока оставалось три минуты.

Ох, сейчас химичка мне задаст.

Я поплевала через левое плечо и открыла дверь. В этот момент мне показалось, что я не в кабинет вхожу, а лечу в бездонную пропасть.

Весь 8 «Б» разом уставился на меня. Ну и химичка вместе со всеми.

– Здрасьте, Ирина Петровна, – затараторила я. – Извините за опоздание. Ключ в замке застрял, а дома никого нет…

Каждую секунду я ждала грозного окрика.

– Ничего, ничего, Эммочка, – с ласковой улыбкой сказала химичка. – Хорошо, что ты пришла. А то я уже начала волноваться, не случилось ли с тобой чего. Садись, пожалуйста.

Меня словно пыльным мешком огрели. Что все это значит?.. В полнейшем недоумении я села на свое место.

– А мы тут без тебя контрольную разбираем. – Химичка вытащила из стопки тетрадей, лежащих на столе, мою тетрадку.

Ага, вот когда она решила отыграться. Ну, Эмка, держись!

Химичка открыла тетрадь.

– Прекрасная работа. Единственная пятерка на весь класс.

Я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Мысленно, разумеется. Как пятерка?! Ведь в тетради ничего нет. Пусто.

Химичка, глядя на меня все с той же ласковой улыбкой, продолжала:

– Молодец, Эмма. Ты делаешь успехи, девочка.

Я не верила своим ушам. Нет, тут что-то не так. Либо у меня чердак поехал, либо у нее. Одно из двух.

– Молодец, Эмма, – повторила она, подавая мне тетрадь. – Так держать.

И, повернувшись, пошла к доске. Я быстро заглянула в тетрадь. И теперь уже не поверила своим глазам. В самом низу совершенно чистой страницы (если, конечно, не считать слов «Контрольная работа») стояла большая красная пятерка.

И в эту минуту раздался звонок с урока.

Глава II
Разговор в пустом классе

Все сразу начали собираться, чтобы идти на второй урок в кабинет физики. Я тоже бросила в рюкзак тетрадку с пятеркой и потопала к выходу.

Когда я проходила мимо химички, она негромко сказала:

– Эмма…

У меня екнуло сердце.

– Что, Ирина Петровна?

– Останься. Мне надо с тобой поговорить.

Все вышли. Химичка заперла дверь на ключ. «Это еще зачем?» – подумала я.

– Чтобы нам никто не мешал, – сказала химичка, словно отвечая на мой мысленный вопрос.

За дверью, в коридоре, стояли шум и гам. А в кабинете стояла тишина. Мы молча смотрели друг на друга.

– Ты бы, Эмма, рюкзачок сняла, – наконец произнесла химичка. – Разговор будет долгим.

– А как же физика? – неуверенно пробормотала я.

– На физику можешь не ходить. Я с Надеждой Васильевной договорилась.

Я сняла рюкзак и положила на стул. Химичка закурила сигарету.

– Вы хотите поговорить о контрольной? – с опаской спросила я. – О пятерке, которую поставили?..

– Нет, Эмма. – Она выпустила струю дыма в потолок. – Может, это звучит и непедагогично, но я готова поставить тебе десять пятерок, лишь бы ты помогла мне разобраться в одном очень странном деле.

У меня с души прямо камень свалился. Ах вот оно что! И как это я сразу не догадалась.

Дело в том, что когда у какой-нибудь училки возникали проблемы, она тут же вспоминала о девочке-детективе Эмме Мухиной. До химички ко мне со своими заморочками уже обращались математичка, географичка, физичка, биологичка и даже учитель физкультуры Сидор Иваныч Амбалов, у которого из квартиры средь бела дня украли две гири по пятьдесят килограммов. Правда, потом выяснилось, что гири вовсе не украли: просто жена Сидора Иваныча выкинула их на помойку.

– Слушаю вас, Ирина Петровна, – вежливо сказала я.

Химичка нервно загасила сигарету и приступила к рассказу.

– Мы с мужем Виталиком живем вместе уже восемь лет. И до недавнего времени в нашей жизни ничего странного не случалось. Работа, дом, работа. Летом ездим на дачу. Зимой катаемся на лыжах. В общем, обычная жизнь. Но вот на прошлой неделе… – Химичка вытянула из пачки новую сигарету.

– Не волнуйтесь, Ирина Петровна, – погладила я ее по руке. – Рассказывайте дальше. Что же случилось на прошлой неделе?..

– Я опоздала в школу. Проспала свой урок. Просто не в состоянии была проснуться. Понимаешь, Эмма?

– Еще как понимаю. У меня так каждый день бывает.

– А у меня это началось с прошлой недели.

– Что – это? – решила уточнить я.

– Крепкий сон. Когда мне было три года, папа подкинул меня к потолку. А поймать не успел. С тех пор я страдаю хронической бессонницей. Всю жизнь плохо сплю. А с прошлой недели вдруг начала спать прямо как сурок.

– Выходит, ваш сон нормализовался.

Химичка загасила вторую сигарету. И тут же потянулась за третьей.

– Вначале и я так думала. Пока однажды не нашла в кармане мужа упаковку снотворного.

Она многозначительно посмотрела на меня.

– Ну и что? – пожала я плечами. – Может, вашего мужа Виталика тоже в детстве уронили…

– Никто его в детстве не ронял, – сумрачно ответила химичка. – И у него великолепный сон.

– Вы бы тогда спросили, зачем ему снотворное.

– Не так все просто, Эмма… – Химичка помолчала, собираясь с мыслями. – Каждый вечер перед сном мы пьем чай в большой комнате у телевизора. Я завариваю чай на кухне, а затем на сервировочном столике везу в комнату. А на прошлой неделе Виталик мне и говорит: «Давай я буду заваривать чай». Признаться, меня это немного удивило, но вместе с тем и порадовало: каждой женщине приятно, когда за ней ухаживают. И с того дня он стал заваривать сам…

В коридоре прозвенел звонок. Беготня и крики стихли. Химичка продолжала:

– Как только я в первый раз пригубила чай, который заварил муж, я сразу же почувствовала странный привкус. Сначала я ничего не сказала Виталику. Но с каждым днем привкус ощущался все сильнее. Тогда я все-таки решила поговорить с мужем. Он как ни в чем не бывало ответил, что добавляет в заварку немного мяты для аромата. Но это была не мята.

– Откуда вы знаете?

– Ну я же, Эмма, химик по образованию. И в свое время с отличием окончила университет. А у нас на последнем курсе проводились практические занятия. Студенты должны были кончиком языка определить химический состав жидкости, налитой в мензурку. Вот поэтому, как следует распробовав чай, я поняла, что никакая в нем не мята, а сильнодействующее снотворное – бутамидол…

Химичка загасила о стол очередной окурок и закурила очередную сигарету. В воздухе можно было уже топор вешать. Даже два топора.

– Вот тогда я и догадалась, что упаковка со снотворным в кармане Виталика предназначалась для меня. Но с какой целью он подмешивает мне в чай снотворное? Я решила выяснить и этот вопрос. И вчера выяснила. Вечером мы, как обычно, сели пить чай. Я под благовидным предлогом отправила мужа на кухню и, пока он ходил, быстро вылила свой чай в цветочную вазу. Спать мы легли довольно рано. Я сразу притворилась спящей. И когда кукушка прокуковала двенадцать раз…

– Какая еще кукушка? – не поняла я.

– У нас в спальне висят старинные часы с кукушкой. Они достались мне в наследство от бабушки. Моя бабушка…

– Не отвлекайтесь, Ирина Петровна.

– Да, да. Так вот, когда кукушка прокуковала двенадцать раз, Виталик тихонько встал с кровати, оделся и вышел из квартиры. Вернулся он только под утро, разделся и снова тихонько лег в кровать.

Она замолчала.

– М-да, – сказала я. – Очень странная история.

– Вот и я про то говорю, – вздохнула химичка. – Все происходящее кажется мне каким-то таинственным, непонятным, совершенно запутанным, а порой даже чудовищным.

– Ну уж это вы загнули, Ирина Петровна.

– Нет, нет, Эммочка, – запротестовала она. – Я чувствую, здесь кроется какая-то ужасная тайна. Ну вот куда, куда он ходит по ночам?! Как ты считаешь?!

– Трудно сказать. Надо за ним последить.

– Я бы последила. Но, честно признаться, я… я боюсь.

– Да, лучше вам самой не следить. Слежка дело тонкое. Это вам не формулы на доске писать. Тут нужен профессионал высшего класса. Такой, как я.

Химичка умоляюще заглянула мне в глаза.

– Эммочка, я тебя очень прошу. Выследи моего мужа.

– Ладно. Опишите, как он выглядит.

– У меня есть его фотография, – поспешно полезла она в сумочку.

– Фотка ни к чему. Все равно в темноте лица не увидать. Опишите лучше одежду.

– У Виталика черный плащ. Длинный, кожаный. Я его еще в Финляндии купила, когда мы…

– Ясно. Дальше.

– И черная кепка. Тоже кожаная.

– А где вы живете?

– На Новом Арбате. Недалеко от метро «Арбатская».

– О'кей, – сказала я. – Сегодня ночью я займусь вашим мужем.

Глава III
Гафчик говорит «А»

Пропустив химию с физикой, я решила заодно не ходить и на остальные уроки. Гулять так гулять! Придя к этому мудрому решению, я с чистой совестью свалила из родной школы.

На улице все так же сияло солнце. И омоновец Гена все так же дремал на стуле.

– Пока, Геша, – стукнула я его по плечу.

– Уже отучилась? – спросил он, приоткрыв один глаз.

– А мне учиться ни к чему. Я и так все знаю.

И, закинув за плечи рюкзак, я вприпрыжку побежала по весенним улицам Москвы.

До ночи у меня был еще целый вагон времени, и я пошла в гости к своим лучшим друзьям: Воробью и Гафчику. Воробей – это мой одноклассник Володька Воробьев. Ну а Гафчик – это просто Гафчик, лопоухая дворняга, которую я зимой подобрала у дома.

Стояли крутые морозы, а бедной собаке кто-то перебил передние лапы. Она лежала на ледяном ветру и жалобно скулила. Я притащила пса домой, накормила, напоила, расчесала и дала ему имя Гафчик.

А когда пришли с работы родители, я их познакомила с новым членом семьи.

Вы не представляете, что тут началось! Маман разорялась так, что звенели подвески на люстре. Папочка топал ногами так, что прибежали соседи снизу. На мое робкое замечание, что собака – друг человека, маман категорически заявила, что не потерпит у себя в квартире беспородных друзей! Хватит с нее и беспородного мужа (мой папочка приехал в Москву из глухой деревни). Короче говоря, дело кончилось тем, что я отнесла Гафчика к Володьке.

У Воробья родители то ли геологи, то ли археологи и поэтому вечно торчат в каких-то экспедициях. К тому времени когда они вернулись из очередной экспедиции, лапы у Гафчика зажили и он снова стал бомжем. Но вскоре Володькины родители опять укатили, и Гафч с удовольствием занял свое законное место на их двуспальной кровати.

Оба моих друга встретили меня радостными возгласами.

– Гаф-гаф! – лаял Гафчик.

– Привет, Мухина! – орал Володька.

– Здорово, ребята! – отвечала я, теребя по «загривку» то одного, то другого. – Воробей, а что это классная говорила, будто ты болеешь?!

– Ага, болею! – улыбался Володька. – У меня двустороннее воспаление хитрости. Мне некогда в школу ходить, я провожу важный научный эксперимент.

Все ясно. Воробей так устроен, что ему надо постоянно менять занятия. Володьке скучно все время одним и тем же заниматься. Поэтому он то на скрипке пиликает, то в телескоп на звезды пялится, то покупает по двадцать килограммов книг в день и «глотает» их, как удав. А вот сейчас – как вы слышали – он проводит научный эксперимент.

– А что за эксперимент? – поинтересовалась я.

– Учу Гафчика разговаривать.

– Чего-о?.. Да у тебя, Воробей, не воспаление хитрости, а воспаление глупости!

– Это у тебя, Мухина, воспаление глупости! – закипятился Володька. – Никто же не проверял опытным путем, можно собаку научить говорить или нет!

– Никто не проверял, потому что и так понятно: нельзя!

– Ах, нельзя?! Во все времена, Мухина, мракобесы типа тебя твердили: это нельзя, то невозможно! А истинные ученые смело ставили научные эксперименты и совершали великие открытия!

– Ну, хорошо. – Мне надоело спорить. – Гафчик уже разговаривает?

– Ишь какая ты быстрая. Пока мы с ним алфавит проходим. Пройдем алфавит, начнем складывать буквы в слова… Гафчик, иди сюда.

Гафч подбежал к Володьке.

– Гафчик, скажи «а», – приказал Воробей.

– Гаф! – сказал пес.

Володька гордо посмотрел на меня.

– Слышала, Мухина? Он сказал «а».

– Да он просто гавкнул: гаф!

– Это ты просто гавкнула. А Гафчик сказал «а». – Воробей наклонился и почесал Гафча за ухом. – Молодец, Гафчуля. А теперь скажи «р».

– Р-р-р-р, – зарычал пес.

– Ну что, Мухина?! – победно воскликнул Володька. – Убедилась?

– А сейчас он просто рычит.

– Гафчик, – обратился Воробей к собаке, – она нам не верит. Ну скажи этой дурочке еще какую-нибудь букву.

– У-у-у-у… – завыл Гафч.

– Вот, пожалуйста, буква «у», – прокомментировал Володька.

– Пускай он лучше скажет букву «ю», – предложила я.

– До «ю» мы еще не дошли.

– Тогда букву «б».

– Слушай, Мухина, – снова начал закипать Воробей. – Эксперимент в самом начале. Естественно, Гафчик пока не все буквы выговаривает. Ты вон вообще только в пять с половиной лет стала говорить.

– Откуда ты знаешь?!

– Слышал, как твоя мамаша моей рассказывала.

– Это наглая ложь! – Я схватила с дивана подушку и огрела Володьку по голове. Воробей тоже схватил подушку и принялся колотить меня куда попало.

Короче, началась наша обычная бесиловка.

Гафч с восторженным лаем носился вокруг нас, норовя уцепиться зубами то за Володькину штанину, то за мою тапку. Мы не успокоились, пока не перевернули все в квартире вверх дном.

А потом пошли на кухню закусить. В холодильнике нашелся лишь кусок копченой колбасы. Мы по-честному разделили его на три части.

– Мухина, – сказал Володька, уминая свою часть, – ты не забыла, что мы сегодня идем в «ночник»?

– Ой, забыла. А во сколько?

– В двенадцать.

– В двенадцать я не могу. У меня неотложное дело.

Воробей сделал свирепое лицо.

– Какое может быть неотложное дело в двенадцать ночи?! Я, между прочим, уже билеты купил. Сама ведь предложила.

Это была правда. Как только я узнала, что родичи линяют в командировку, я тут же предложила Володьке пойти в Дансинг-холл, недавно открывшийся в нашем районе. Когда родители дома, не очень-то по «ночникам» походишь. Я как-то раз заикнулась, что хочу сходить на ночную дискотеку, так мамочка заявила, что в ночные дискотеки ходят только девочки легкого поведения.

Лично я не собираюсь становиться ни девочкой легкого, ни девочкой тяжелого поведения, а просто хотела пойти потанцевать и потусоваться.

Да разве родителям что-нибудь докажешь?..

А про Дансинг-холл мне знакомые девчонки все уши прожужжали. Говорят, очень прикольное местечко: клевая музыка, улетные песенки, стильная обстановка… И вот теперь из-за химичкиного мужа Виталика все может обломиться.

Хотя почему – обломиться? Я же могу и позже подойти.

– Слушай, Воробей, – сказала я. – Давай сюда один билет. Я позже подгребу.

– А что у тебя за дела? – снова спросил Володька.

– Понимаешь, мне надо… – начала было я, но вспомнила, что химичка просила никому ничего не рассказывать. – В общем, надо. Потом скажу.

– Нет, говори сейчас, – надулся Володька. – А то обижусь.

Чтоб он не дулся, пришлось применить надежное, не раз испытанное средство. ЧМОК – чмокнула я Воробья в одну щеку. ЧМОК – в другую. Ну Володька и поплыл, качаясь по волнам.

А я погнала домой, готовиться к ночной слежке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю