Текст книги "Велесова ночь (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 19

– Ни единому.

Голос прозвучал настолько ровно, что я так и не смог понять, говорит ли он правду, или лжет, глядя мне прямо в глаза. Трансформация в боевую огненную форму изменила тембр, добавив обычным колебаниям человеческого горла гулких и могучих ноток. Звуки будто бы исходили из горна, раздутого кузнечными мехами.

Уловить эмоции тоже не получалось – Талант забивал эфир на всех частотах, будто прямо передо мной вдруг открылся крохотный Прорыв, энергия из которого буквально хлестала во все стороны.

Оставалось только поверить на слово.

– Ни единому, друг мой. Если я чему то и научился за сотню с лишним лет, так это разбираться в людях, – продолжил Горчаков. – Вы не из тех, кто способен даже на малую часть преступлений, которые вам приписывают столичные газеты.

– Тогда, полагаю, нам не нужно… вот это все. – Я вытянул руку, указывая на стены, уже изрядно подкоптившиеся от близости огня. – С удовольствием пожал бы вашей светлости руку, но…

Горчаков возвращался в человеческую форму без спешки – наверняка куда медленнее, чем умел на самом деле. То ли еще не успел до конца уверовать в мое чудесное воскрешение, то ли опасался ловушки. А может, просто не слишком-то хотел менять могучее и почти неуязвимое огненное тело обратно на обычное, хрупкое и слабосильное.

Однако для встречи старых друзей и беседы такое годилось куда лучше, так что его светлость, хоть и нехотя, перевоплощался. Сначала просто потускнел, а потом перестал светиться, лишь на несколько мгновений померцав ярко-красным, как остывающие угли костра. Не прошло и половины минуты, как в дома снова стемнело, и кожа Горчакова вернула себе обычный телесный оттенок.

И я вдруг сообразил, что передо мной в полумраке стоит абсолютно голый столетний старик. Наверняка его светлости уже не раз приходилось оказываться в подобной ситуации, так что самообладания он нисколько не утратил… Однако изрядную часть монументальности все-таки растерял: темнота деликатно прятала подробности уже лет пятьдесят как не молодого облика даже от моего зрения, скрадывая и морщины, и дряблость, однако эффект присутствия непобедимого огненного титана испарился моментально и полностью.

– Да уж… Такой вот занятное последствие применения Таланта. – Горчаков едва слышно усмехнулся и указал на деревянную дверцу справа от меня. – Друг мой, я ведь могу попросить вас…

– Разумеется.

Я кивнул и послушно полез в шкаф. Одежды в доме, похоже, было немного, однако мне все-таки удалось после недолгих поисков выудить наружу плащ. Явно не подходящий по размеру, но все же достаточно длинный, чтобы прикрыть старческие телеса.

– Что ж… Полагаю, нам всем есть, что друг другу рассказать. – Горчаков кое-как застегнул на груди пару пуговиц и, развернувшись, направился куда-то внутрь дома. – Проходите, судари. Увы, я не могу предложить вам даже чаю, однако диваны и кресла здесь все-таки есть.

– А где же прислуга?

Я на всякий случай огляделся по сторонам в поисках хоть кого-то живого. Но дом молчал и все так же выглядел заброшенным. Единственным, что намекало на человеческое присутствие, была керосиновая лампа с красноватым стеклом, стоявшая на столе в гостиной – именно она и давала тусклый свет, который я заметил снаружи.

– Чем меньше людей знает, где именно я скрываюсь… Впрочем, нужно ли объяснять? – Горчаков махнул рукой. – К тому же мы и подумать не мог, что придется задержаться здесь на столько дней.

– Мы? – поинтересовался я. – Один из ваших друзей просил передать, что оставаться небезопасно. Вас ищут – и, вероятно, не только жандармы.

– Это уже давно не новость, друг мой. – Горчаков невесело усмехнулся. – Впрочем, стоит ли об этом? Сейчас меня куда больше интересует, как вы восстали из мертвых.

– Увы, здесь рассказывать почти нечего. – Я пожал плечами. – Кроме того, что нашему… скажем так, общему знакомому не удалось отправить меня на тот свет. Подозреваю, вы уже догадываетесь, о ком я говорю?

На этот раз Горчаков молчал так долго, что я уже успел подумать, что его светлость или не так уж прозорлив, или просто-напросто не в силах даже представить, что под личиной князя Геловани скрывается тот, за кем мы охотились уже несколько месяцев.

– Догадываюсь… к сожалению. Признаюсь, мне было непросто поверить, хоть все и указывало… И указывало яснее некуда. – Горчаков поправил полы плаща и опустился в скрипучее кресло. – А я ведь знал Виктора еще мальчишкой. Мы были дружны и с его отцом, и еще с дедом.

– Покойный Николай Борисович говорил то же самое. – Я осторожно прошагал через гостиную и уселся напротив. – И тем удивительнее, что вы не заподозрили подмены.

– Уверен, вы бы тоже не заметили. – В голосе Горчакова прорезались нотки недовольства. – Виктор всегда был амбициозным и не чуждым тщеславия юношей. И вырос амбициозным мужчиной. А после гибели Муромского потрошителя его карьера стремительно пошла в гору и…

Стоявший в дверях шеф неожиданно закашлялся. То ли от неожиданности, то ли для того, чтобы дать мне возможность встрять и изящно уйти от сомнительной темы.

– Полагаю, именно тогда это и случилось, – быстро проговорил я. – Настоящий Виктор Геловани погиб осенью девятьсот седьмого года, и колдун поспешил занять его место. Не слишком заметное, однако достаточно близко ко двору, чтобы знать обо всем, что происходит в высшем свете столицы.

– И даже больше, друг мой. – Горчаков мрачно вздохнул. – Чин статского советника и должность в тайном сыске открывали для него любые двери. И уже совсем скоро под дудку колдуна плясали десятки, если не сотни марионеток, от рядовых служак до титулованных аристократов. И все эти годы мы думали, что дело в очередной раз в одной лишь политике и желании урвать кусок пожирнее.

– Вашей светлости не следует себя винить. Ведь отчасти так оно и было, – отозвался я. – Все, кто служил или служит колдуну, клевали на одну и ту же удочку. Власть, могущество – и ничего кроме. Однако его истинные цели не известны ни им, ни нам с вами.

– Значит, вы и сейчас не знаете?.. – Горчаков опустил голову, прижимая подбородок к груди. – Признаться, я надеялся услышать другое.

– Увы, – вздохнул я. – Колдун умело скрывал свои намерения за политическими дрязгами раньше и продолжает делать это сейчас. Полагаю, именно благодаря ему вы вынуждены прятаться здесь?

– Нетрудно догадаться. В ту ночь, когда вы… когда вы якобы погибли, – Горчаков осторожно подбирал слова, однако они все равно прозвучали неуклюже и как-то сдавленно, будто его светлость говорил через силу, – произошло еще кое-что.

– Я слышал об арестах, – кивнул я. – Хоть у меня теперь и больше нет ни доступа к делам политического сыска, ли даже людей, которым я мог бы доверять, вполне разумно предположить, что колдун решил разом избавиться от всех, кто ему угрожал – так или иначе.

– Именно так, друг мой! – Горчаков легонько ударил кулаком по подлокотнику кресла. – Я собрал людей, как мы и договаривались, однако так и не дождался никаких вестей. А ближе к утру нагрянули жандармы.

Шеф едва слышно фыркнул. Он и в моем родном мире предпочитал держаться подальше от придворных интриг и начальственных кабинетов, а здесь, похоже, и вовсе не переваривал все, что хоть как-то касалось политики. Я и сам с радостью последовал бы его примеру, но наш враг забрался слишком высоко – можно сказать, чуть ли не на императорский трон. И достать его с улиц города мы уже не могли. Даже обладая запредельным для простых смертных могуществом, такие битвы не выиграть в одиночку, и я не собирался отказываться от союзников.

Особенно таких, как отставной канцлер Горчаков, в свое время державший в кулаке половину Европы.

– Значит, кто-то потрудился оповестить тайную полицию… – Я на мгновение задумался. – Впрочем, не зря говорят, что шило невозможно утаить в мешке. Колдун наверняка просчитал, что я подготовлюсь и попробую собрать все силы, которые смогу. А зная это, раздобыть адрес не так уж сложно… Полагаю, многих наших друзей задержали в ту же ночь или чуть позже. – Я поморщился и покачал головой. – Скорее уж следует удивляться, что сыскари дали уйти вам.

– Побоялись трогать, – буркнул Горчаков. – Но уже на следующий день влияние князя Геловани взлетело чуть ли не до небес, и у Ивана Александровича не было иного выхода, кроме как наделить его чрезвычайными полномочиями. Аресты посыпались, как снег на Новый год. За неделю сыскари взяли всех, кто… Да чего уж там – я и сам еле успел унести ноги.

– И, судя по последним новостям, – Я похлопал себя по карману, где лежало письмо таинственного незнакомца, – ищейки подбираются все ближе. Вы уверены, что это убежище безопасно?

– Едва ли, друг мой. – Горчаков снова опустил голову. – Его величество или полностью доверяет колдуну, или вынужден делать вид. Как бы то ни было, сейчас у нашего врага в руках вся столичная полиция и даже армия. А в гвардейских полках достаточно людей, чтобы перерыть до основания весь Петербург. День или два – и они доберутся сюда и…

– Боюсь, ваша светлость чересчур оптимистичны.

Доселе молчавший шеф вдруг отлип от стены, которую подпирал спиной последние десять минут, и, шагнув к столу, погасил лампу. И я тут же заметил, что теперь свет пробивается уже снаружи – через окна.

Слишком яркий для луны.

– Двух дней у нас нет. И одного, кажется, тоже, – вздохнул шеф. – Так что эту беседу, похоже, придется заканчивать где-нибудь в другом месте. И желательно подальше отсюда.

Глава 20

Когда мельтешение снаружи на мгновение остановилось, мне вдруг очень захотелось поверить, что это просто совпадение. Что луна вышла из-за облаков и решила заглянуть в окна заброшенной дачи во всем своем ярком великолепии.

Но моим надеждам, конечно же, не суждено было сбыться: свет снова задергался, стал чуть ближе, и по стене напротив поползли причудливые длинные тени.

– Отойди-ка… – Я осторожно отодвинул шефа в темный угол, а сам скользнул к окну и, вжимаясь лопатками в стену, выглянул наружу. – Кого ж там принесло на ночь глядя?..

Солдаты шли цепью. Сначала я увидел только пятерых, но потом разглядел среди деревьев и остальные фигуры, примерно втрое больше. Отряд поднимался со стороны реки, той же самой дорогой, что мы с шефом прошли четверть часа назад, выискивая в темноте красный огонек в окне.

– Погасите лампу, – прошипел я. – Ее видно снаружи!

Шеф шагнул было к столу, но Горчаков оказался быстрее: шевельнул рукой, и пламя за розовым стеклом потухло, повинуясь своему повелителю. Впрочем, вряд ли это изменило хоть что-то: солдаты продолжали идти вперед, и тот, что шагал первым, вдруг опустился на корточки и принялся разглядывать следы. Те, что остались от здоровенных автомобильных шин… а может, и наши – даже на сухой земле наверняка остались отпечатки ботинок.

А знающему человеку хватило бы и примятой травы с обломанными ветками. И солдат, похоже, оказался именно из таких. Когда его товарищ поднес фонарь чуть ближе, я разглядел у обоих на плечах пурпурные погоны.

«Георгиевцы». Мои бывшие сослуживцы – профессиональные борцы с нечистью, воины и следопыты. Те, кого годами учат не только стрелять, но и выслеживать зубастых уродцев.

Впрочем, сегодня солдаты пожаловали вместе с жандармами – я насчитал четыре фигуры в темно-синих мундирах и еще двоих в штатском. А значит, всю эту компанию привела сюда охота на двуногую дичь. Судя по неторопливому перемещению, служивые еще не знали, где именно искать.

Зато точно знали кого и зачем.

То ли я в очередной прокололся и за нами следили – обычными средствами, конечно же, магические мы с шефом бы непременно почувствовали – то ли таинственный господин с площади все-таки угодил в лапы к шпикам, попал на ковер к лже-Геловани и в конце концов выложил все, что знал. А может, все это было самым обычным совпадением, и жандармы просто понемногу прочесывали весь город, выискивая тех, кто не успел убраться подальше.

– Должен сказать, – вздохнул я, – что не имею ни малейшего желания встречаться с этими господами.

– Я тоже. – Горчаков поднялся с дивана. – Однако бежать нам некуда. Мы на острове, и вокруг только вода.

– Будем драться? – Шеф жестом фокусника выудил из-под плаща «наган». – Их всего несколько десятков, а его светлость один стоит целой роты с пулеметом.

На мгновение у меня тоже мелькнула подобная мысль. Действительно, отряд снаружи напоминал скорее взвод разведчиков, а не ударную группу. И для захвата Владеющего уровня Горчакова винтовок и штыков явно маловато. Конечно, среди солдат снаружи мог найтись наделенный Талантом офицер, или даже два, однако…

Впрочем, дело все равно было не в этом.

– Драться? – мрачно усмехнулся я. – И поджарить честных служак, которым не повезло с начальством? Если мне не изменяет память, мы никогда…

– Да знаю, знаю, – буркнул шеф. – Я так… Разговор поддержать.

– Вы правы, судари. – Горчаков поправил плащ на груди. – Я должен сдаться. Им не обязательно знать, что в дом еще кто-то есть.

– Не нужно геройствовать, ваша светлость. Если вы попадете в руки тайной полиции, в Петербурге не останется человека, способного объединить тех, кто пока еще верен императору, а не князю Геловани. – Я огляделся по сторонам. – Здесь есть еще одна дверь?

– Только та, что ведет во двор… Точнее, теперь уже в лес. – Горчаков вытянул руку, указывая путь. – Однако нам все равно далеко не уйти. Без своего Таланта я всего лишь немощный старик, у которого не осталось даже пары сапог.

– У вас есть машина? – Я в очередной раз вспомнил следы шин, поднимавшиеся со стороны реки. – Где-нибудь за домом или?..

– В сарае, – кивнул Горчаков. – Но шофера я отпустил.

– Шофер нам и не нужен. Незачем заставлять людей участвовать в безумстве, – усмехнулся я. – Оставайтесь в доме с Игорем, ваша светлость. И – как знать? – может, и не придется никуда бежать.

– Что ты задумал, дурья башка? – мрачно поинтересовался шеф. – Может, поделишься?

– Ни в коем случае. И вы, чего доброго, попытаетесь меня остановить.

Пытаться никто, конечно же, не стал. Оба старца лишь проводили меня недоумевающими взглядами, и через мгновение я уже выбрался через заднюю часть дома на улицу. И тут же скрючился в тени – один из солдат уже успел зайти за угол и теперь светил фонарем во все стороны. То ли искал еще следы, то ли специально отправился караулить черный ход – на тот случай, если кто-то решит сбежать.

На мое счастье, эта часть двора действительно успела зарасти настолько, что превратилась в самый настоящий подлесок. Молодые деревья стояли густо и еще не начали сбрасывать листву, так что я без особого труда проскочил за спиной у солдата и, пригибаясь, рванул в сторону сарая. Неудобные ботинки то и дело хрустели ветками под ногами, однако со шума со стороны дома все-таки было куда больше: «георгиевцы» переговаривались с жандармами и между собой. Спорили о чем-то: кто-то хотел постучать в дверь, а остальные сердито шипели, требуя зайти без приглашения.

Время определенно поджимало, так что я не стал дожидаться окончания препирательств и прошмыгнул к сараю. Петли на воротах наверняка не смазывали целую вечность, однако на мое счастье кто-то оставил между провисшими до самой земли створками щель такой ширины, что туда без особого труда протиснулся бы даже плечистый здоровяк вроде шефа.

Да и света сквозь нее и дыры в крыши пробивалось предостаточно. Очертания в темноте я разглядел сразу и на мгновение даже оторопел – настолько внушительными оказались габариты машины. Втиснуть ее в сарай, рассчитанный от силы на телегу и хранение всякой упряжи, определенно стоило шоферу немалого труда.

Металлическая громадина хищно поблескиваламом бампера, фар и решетки радиатора и будто приглашала поскорее устроиться в водительское кресло, чтобы прокатиться. Я не стал отказываться и поспешил пролезть между стеной и стальным боком авто, по пути разглядывая доставшееся мне сокровище. хро

Капот оказался длиной в несколько широких шагов – наверняка скрывал под собой мотор запредельных размеров и мощности. Впрочем, другой бы тут и не справился: весила машина Горчакова не меньше грузовика… а может, даже двух. Три пары колес вместо стандартных двух несли на себе груз брони, толстого стекла, способного выдержать попадание винтовочной пули и сидений, в которых, пожалуй, разместилась бы и целая дюжина пассажиров.

Определенно я такое уже видел. Несколько месяцев назад, летом. В тот самый день, когда мы с Юсуповым впервые встретились и пережили мясорубку на кладбище у Александро-Невской лавры. Его сиятельство упоминал, что таких машин сделали всего около дюжины.

И одна из них досталась Горчакову. Чудо инженерный мысли от завода «Руссо-Балт», модель «Варяг». Огромная, мощная, безопасная – настолько, насколько это вообще возможно. И запредельно дорогая игрушка сильных мира сего, для которых роскошь порой становится необходимостью.

Я плюхнулся на сиденье и принялся поспешно изучать кабину. Руль и педали мало отличались от тех, что были в любой другой машине, а вот рычагов оказалось примерно вдвое больше. То ли отечественные Кулибины поколдовали с коробкой передач, то ли дело было в необычной системе привода – на обе задние оси с возможностью переключения.

С такой техникой мне сталкиваться еще не приходилось, но руки будто бы сами знали, что следует делать. С щелчком потянули что-то, повернули спрятанный справа от руля ключ, и машина завелась. Звука я почти не слышал – скорее почувствовал вибрацию от двигателя, ожившего под капотом. Лошадиные силы просыпались не сразу, система подрагивала, втягивая воздух в еще не успевший нагреться карбюратор, однако я уже чувствовал кончиками пальцев мощь, которую не терпелось пустить в ход.

Шумоизоляция в «Варяге» была сделана на пять с плюсом, так что воплей и суеты снаружи почти не доносилось. Впрочем, я так прекрасно знал, что там происходит: солдаты услышали, как в сарае загрохотал мотор, и тут же забыли и про следы, и про дом, и про все на свете. Свет фонарей замигал со всех сторон, пробиваясь сквозь щели в стенах. Кольцо стремительно сжималось, и времени дать двигателю хоть как-то выровнять определенно не хватало. А когда через ворота внутрь полезла долговязая фигура с винтовкой, его не осталось совсем.

– Ну что, прокатимся, любезный? – усмехнулся я.

И вдавил газ до упора.

Глава 21

«Варяг» не просто сорвался с места, а прыгнул вперед, будто ему в задний бампер на полном ходу влетело что-то увесистое. Меня дернуло так, что голову на мгновение запрокинуло за спинку водительского кресла, а руки едва не выпустили руль. Инженеры «Руссо-Балта», хоть и обогнали своих коллег из моего родного мира лет этак на двадцать, еще не придумали турбину, прецизионную сборку, высокую степень сжатия смеси в цилиндрах и прочие высокотехнологичные штуковины, так что всю работу выполнял объем мотора.

И вот он-то здесь, похоже, оказался поистине монструозным – даже больше, чем я ожидал. Запертые под гигантским капотом лошадиные силы с легкостью подхватили несколько тонн металла с бронестеклом и бросили навстречу фигуре у ворот. Солдат выпустил из рук и винтовку и попытался прыгнуть в сторону, уходя от удара, но все-таки не успел: хромированный бампер ударил его по ногам и швырнул к кабине. Я будто в замедленной съемке наблюдал возникшее прямо передо мной лицо с распахнутыми от страха глазами. Похоже, парень звал на помощь. Или ругался, на чем свет стоит – рот раскрывался, но крики тонули в грозном реве двигателя.

Который через мгновение сменился оглушительным треском. Машина снесла ворота, вырывая петли из дерева, а за ними посыпался и весь сарай. Ветхая конструкция не выдержала и буквально сложилась, погребая под собой и незадачливого служаку, и нас с «Варягом». Впрочем, ненадолго: две пары колес вгрызлась в пол и без особого труда выталкивали стальную громадину наружу, под свет луны и бессчетных солдатский фонарей.

Когда раздались первые выстрелы, бедняга на капоте, наконец, сообразил, что цепляться за машину небезопасно и, разжав пальцы, скатился куда-то в сторону. Я на всякий случай дернул рулем, чтобы не проехаться по нему, и направил «Варяга» вниз по склону – туда, где было поменьше света.

«Георгиевцы» то ли заранее знали, с чем могут столкнуться, то ли, как и всегда, сумели сориентироваться на ходу и принялись действовать. Быстро, беспощадно и квалифицированно… хоть и без особого эффекта. Пули барабанили по кузову, оставляли на толстых стеклах кабины паутинки трещин, однако всерьез навредить машине все-таки не могли. Я не беспокоился даже о колесах: местная промышленность уже давно освоила производство пневматических шин, однако на бронированных гигантов вроде «Варяга» наверняка ставили цельные безвоздушные. Тяжелые и жесткие, зато способные выдержать громадный вес и не боящиеся ни пуль, ни штыков.

Так что единственной опасностью оставалась сама земля под колесами. Шофер, заехавший сюда, мог не торопиться и осторожны выбирать дорогу, а мне пришлось ломиться напропалую, успевая отворачивать разве что от крупных деревьев и человеческих фигур, бестолково метавшихся в свете фар. И уже почти у самой дороги я едва не застрял: машина сначала заскребла брюхом об грунт, а потом и вовсе замерла, беспомощно грохоча мотором и шаркая по скользкой траве шинами.

Но тяжесть и запредельная мощь все же сделали свое дело: колеса слизали верхний слой почвы, зацепились за что-то в глубине и снова бросили «Варяга» вперед. С такой силой, что я едва успел вывернуть руль и направить капот в сторону дороги. Что-то загремело под днищем, кажется, даже оторвалось, но зато я, наконец, добрался до раскатанной телегами и грузовиками колеи.

«Георгиевцев» учили сражаться с крупными тварями, однако никто из известной мне нечисти не носил металлическую броню в несколько пальцев толщиной. Пули сыпались со всех сторон, в стекло то и дело врезались приклады винтовок, однако «Варяг» продолжал упрямо рваться на свободу. Полз, как стальной жук в окружении муравьев. Отважных, сердитых и многочисленных, однако слишком слабых, чтобы навредить его могучему доспеху.

Выстрелы позади понемногу стихали, однако до побега было еще далеко: где-то через сотню с небольшим метров уцелевшие фары выхватили из темноты кузов грузовика. Вряд ли его оставили здесь нарочно, чтобы перегородить мне дорогу, однако затянутый армейским тентом кузов занимал ее чуть ли не целиком. Пришлось объезжать: «Варяг» кое-как со скрежетом протиснулся вдоль деревянного борта, но потом все-таки соскочил с дороги и ломанулся сквозь заросли, круша бампером тонкие стволы деревьев. Я рисковал снова забуксовать и сесть на днище, однако все сильнее вжимал педаль в пол. После грузовика колея снова пошла под уклон, и многотонная громадина задорно набирала скорость и уже почти летела сквозь хрупкую зелень, не разбирая пути.

Последние метров двадцать до дороги «Варяга» буквально протащило стальным брюхом по земле, но потом я снова рванул вперед. А когда грунт под колесами сменился асфальтом, дело пошло еще веселее. Машина будто почувствовала родную стихию и помчалась вдоль реки, разрывая ночную тишину Крестовского острова ревом двигателя.

И я даже почти успел махнуть через мост и убраться в город.

Кордон явно ставили наспех. Импровизировали – вряд ли хоть кто-то всерьез ожидал, что опальный князь Горчаков прячется в городе, прямо под самым носом у жандармов. Однако связь сработала куда быстрее, чем я ожидал, и ближайшую переправу уже успели закрыть. Поперек моста стояли целых два автомобиля: сначала полицейская машина с имперским двуглавым орлом на двери и чуть дальше – небольшой грузовичок, из-за капота которого выглядывали солдаты.

Ждали меня – и палить начали даже раньше, чем «Варяг» свернул с дороги в сторону реки. Расстояние было еще изрядным, так что я видел только вспышки выстрелов в темноте и как передо мной распускаются новые цветки трещин. Они покрывали лобовое стекло уже чуть ли не целиком, и обзор с каждым мгновением становился все хуже. Впрочем, пока хватало и фонарей: я нацелил капот между ярких точек и снова бросил машину вперед.

Отчаянно надеясь, что солдатам с пурпурными погонами, жандармам и простым городовым – уж не знаю, кто именно прятался за полицейским авто – хватило ума и осторожности убраться с дороги прежде, чем мы столкнулись. «Варяг» ударил бронированной мордой, и легковушку буквально подбросило в воздух и швырнуло с моста в реку прямо сквозь ограду. Но и мне пришлось несладко: локти и плечи тут же недовольно заныли, грудь едва не впечатало в рулевое колесо, а стрелка спидометра тоскливо свалилась с отметки в пятьдесят километров в час до двадцати с небольшим.

Но грузовику хватило и этого. Сквозь покрытое трещинами стекло я увидел темную фигуру, сиганувшую с капота, и снова раздался удар и стон сминаемого железа. Бампер «Варяга» буквально разорвал машину надвое, сдвинул кабину в сторону, а кузов повалил набок и с грохотом впечатал в ограду. Уцелей после такого хоть одно зеркало, я непременно понаблюдал бы, как солдаты беспорядочно палят вслед, пытаясь нащупать в броне хоть одно уязвимое место.

Но инженеры «Руссо-Балта» постарались на совесть. Пули отскакивали от толстого металла, и даже стекла пока еще держались, хоть и состояли из одной сплошной трещины. Проковырять их насквозь смогла бы разве что игрушка калибром посерьезнее винтовки или пистолета.

Или Талант. Даже после аристократических разборок и чисток, которые лже-Геловани устроил по обе стороны баррикад Государственного совета, в столице все еще оставалось достаточно Владеющих высшего ранга. И у кого-нибудь в арсенале наверняка окажется родовая способность, перед которой не устоит даже стальная броня.

Я скорее почувствовал, чем смог просчитать, что погоня близится к своему логическому завершению. Чужое присутствие сначала возникло где-то на самой границе досягаемости моего «радара», потом приблизилось, а после этого и вовсе сократило разделявшее нас расстояние примерно вдвое. Мгновенно, рывком – так быстро, что я сначала ощутил мощь чужого Таланта прямо под боком и только потом услышал скрежет шин.

Машина – такая же, как у Дельвига, или просто похожая – опередила «Варяга» справа и метнулась наперерез. Я дернул рулем, однако увернуться все-таки не успел. Воткнулся в хитро подставленный бок остатками бампера, и на Каменноостровский мы с преследователем влетели уже вместе, сцепившись железом. Еще немного, и ему, пожалуй, даже удалось бы остановить «Варяга», но я каким-то чудом пустил шестиколесного великана в занос и, вырвав с мясом чужую дверь, снова оказался на свободе и полетел по проспекту, выжимая из мотора все, что он еще мог дать.

Но какую бы мощь ни заложили под капот инженеры, ей приходилось тащить на себе несколько тонн брони, и даже в гонке по прямой тяжеловес-«Варяг» неумолимо проигрывал спортивному автомобилю, рожденному для высоких скоростей. Зеркал уже не осталось, улица за растрескавшимся стеклом превратилась в очертания домов и вспышки ночных фонарей, но я и без всякого обзора знал, что черная машина где-то рядом. Болтается на хвосте, гонит, будто прицеливаясь, чтобы нанести один точный…

Р-р-раз!

Левое плечо обожгло жаром, и дверь со стороны водителя с грохотом улетела на асфальт. Вместе с куском кузова – его будто срезало огромных раскаленным ножом. От стойки слева остался мерцающий красный обрубок, а через мгновение посыпалось и стекло. Просто обвалилось внутрь кабины с тихим звоном, в котором явственно слышалось облегчение. Ветер тут же впился в лицо холодными когтями, но даже громче и его, и рева мотора прозвучал грозный крик:

– Остановитесь, ваша светлость! Вы погубите себя!