Текст книги "Целитель 8 (СИ)"

Автор книги: Валерий Большаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Народец, снующий вокруг, относился к племени брокеров, поклонявшихся быку и медведю – все с очень озабоченными лицами, спешат, помахивают чемоданчиками или портфелями…

Тем неожиданней было встретить идущего навстречу Аидже. Весь в белом, он шествовал, аки ангел среди грешников, и смертные уступали ему дорогу.

А меня такое зло взяло, что я молча обошел индейца, и зашагал дальше, стремясь к цели, как ракета с самонаведением.

– Постой! – глухо сказал Аидже, разворачиваясь и догоняя меня. – Это ловушка!

– Да неужто? – выцедил я.

За углом мне открылся Федерал-Холл, смахивавший на эллинский храм с колоннами. Только перед ступенями темнело изваяние не Зевса или Афродиты, а Вашингтона, выскочки, которому милостиво улыбнулась История.

Скопище активистов с плакатами… Стадо полицейских машин… Неприметные особи Секретной службы… Флаги, полощущие звездами и полосами…

– Стой! Надо поговорить.

Я ощутил на себе невидимые путы, они сковывали, как вода – каждый шаг давался с большим трудом. Ярость умножила силы, но помогла не особо.

– Слабее, ковбой, слабее… – выговорил Аидже по-английски, напряженным, сдавленным в усилии голосом, и снова перешел на русский: – Я не меняю своих решений, а клятва для меня свята. И, если я перехожу в стан врага, то не для того, чтобы предать, но чтобы спасти.

– Кого? – каркнул я.

– Тебя, – ледяной тон индейца потеплел, и мой, доселе бесстрастный визави улыбнулся. – Не поддавайся юной плоти, Миха, она страстна, но неразумна. Что ты хотел сделать с президентом? Остановить ему сердце? Вызвать обширный инфаркт? Ладно, это неважно. Миха, ты целился не в того.

– Что? – мне стало зябко.

– Не здесь, – качнул головой Аидже, и сделал жест-отмашку.

Меня скрутило по-настоящему. Я затрепыхался – бесполезно. Окружающее заткалось цветным туманом – и бысть тьма…

Воскресенье, 23 апреля. Полдень

Нью-Мексико, ранчо «Секл Джей»

Вчера был день рождения «дедушки Ленина»… Октябрят принимали в пионеры, и в актовых залах ликующе взвивались детские голоса: «Всегда готовы!» А я…

Мои брови сошлись, натягивая морщины. Да нет, всё я помню, просто сделать ничего не мог – мне и две воли не пересилить. И там еще один тип был… Оуэн, кажется. Этот просто бурлил энергией. Деревенский парубок, не сознающий мощи своего мозга.

Мою тушку засунули в фургончик, довезли до Ла-Гуардиа и перегрузили в белый «Гольфстрим» – маленький бизнес-джет уже вовсю свистел, прогревая моторы.

Не помню, долго ли мы находились в воздухе – уснул. Самолет тряхнуло на развороте, и я открыл глаза. А за иллюминаторами горы проворачиваются – то ли Скалистые, то ли Сангре-де-Кристо.

Д-зын-нь! Доставка! Ранчо «Джей в круге».

Пока меня кантовали, я урывчато разглядел место своей временной прописки. Добротный корраль, за изгородью лоснятся ухоженные лошади… Столетний домина из бревен и дикого камня… Покатый горный склон, заросший осинами – голые деревья мреют в зеленой дымке…

«Красота-то какая, – мрачно подумал я. – Лепота…»

Моя комната больше походила на зал, пустой и гулкий, в четыре окна. За ними стелется луг, на травке пасутся коровы, две или три – для антуража. Пастораль, типа. Буколика.

Долина размерами не поражала – два широких берега неприметной речушки, а дальше равнина выходила на пологий склон, задиравшийся все круче с высотой. В окно видать, как в серо-коричневые росчерки весеннего леса вкрапляются сочные мазки сосен, а еще выше темная зелень сливается. Там проходит граница хвойного царства ели и тсуги, и дотягивается оно аж до горных лугов. Но с моего дивана не увидишь альпийского разнотравья.

Я осмотрелся. Из открытой форточки поддувало, донося приятный дух свежего сена. Сквознячок кружил под высоченным потолком, и висюльки огромной люстры взволнованно перезванивались.

Справа громоздился гигантский камин, сложенный из окатанных глыбок. Рядом, валяясь в кожаном кресле, дежурил соглядатай, толстый и губастый, с большой, бритой головой. Казалось, он дремал, но стоило мне шевельнуться, как белесые ресницы вздрагивали, и я перехватывал зоркий взгляд.

Слева темная деревянная лестница уводила на второй этаж, а на галерее, плохо заметный за резными балясинами, устроился второй дозорный. Он мерно покачивался в кресле-качалке, пыхтя тонкими черными сигарками, и время от времени прикладывался к плоской бутылке.

От обоих стражей исходила опаска – и опасность. Они боялись даже не меня. а моего имени, не зная что шарик сдулся. А за стенами, во дворе, еще человек пять, источавших немалую энергию.

«Сейчас мы их пуганем…» – подумал я, тая усмешку в уголке губ.

Лениво поднявшись, зашагал к окну. Охранники сильно вздрогнули, напряглись… Верхний даже поперхнулся бурбоном, закашлявшись, и резко отставил сосуд.

Я уловил его досаду – и глумливо ухмыльнулся. Не глядя во двор, поднял глаза выше. Ага… Не видать альпийских лугов… Только серые скалы дыбятся над кромкой ельника…

Хлопнула дверь, но во мне по-прежнему детство играло – я не обернулся, чтобы посмотреть на вошедшего. Да и зачем? Неяркая аура, много синих, лиловых и багровых цветов спектра… Аидже.

– Оставьте нас.

Голос индейца прозвучал негромко, безо всякого нажима, однако оба моих стража поспешно удалились – бритоголовый укатился пыхтящим колобком, а выпивоха ссыпался по лестнице, и шмыгнул в боковую дверь.

– Расставим все точки над «Ё», как у вас говорят, – скупо улыбнулся целитель с Гуапоре. – Признаюсь, сгоряча я хотел покинуть Рокфеллера, когда понял, что меня используют. Но передумал. Уйти – и ничего не знать, что творится и затевается? Так будет только хуже для нас. И я решил последовать твоему совету. Изобразил сомнения, и как бы через силу признал, что ты все-таки выжил. В общем, вернул доверие «Большого белого босса». И Рокфеллер заслал меня к Баруху…

– Обойдемся без интимных подробностей, – резко ответил я. – Причем тут это, вообще?

– А притом! – с холодной настойчивостью продолжил краснокожий. – Эмоции в тебе так и бушуют. Я выпутал из них самое тошное воспоминание… Убийство твоего отца. Всё произошло в шаге от тебя – и ты не заметил ничего странного?

– Странного? – тупо повторил я, приседая на подоконник.

Аидже стоял в паре шагов от меня, одетый весьма незамысловато – в широкие и короткие штаны, изгвазданные в машинном масле. Но несло от него конюшней.

– Скажи, зачем убийце надо было подъезжать с правой стороны, между забором и твоей машиной? – целитель сложил руки на мускулистой груди, и чуть склонился, заглядывая мне в лицо. – Ведь он точно знал, видел прекрасно, что ты за рулем, а справа от тебя – отец! Даже начинающий киллер остановился бы слева! Тепло, все окна в машине открыты, ни единой помехи… Выстрел – и ты убит! А ведь Джонни Кид – опытнейший профессионал… Вторая странность. Ты целое мгновение наблюдал за дулом пистолета!

– Да, тот целился… – промямлил я, как будто ощущая край ледяного обрыва. Смятение во мне поднималось метелью, морозя и полня тоской.

– «Крошка Джон» никогда не целится, – раздельно выговорил Аидже. – Он стреляет навскидку, мгновенно! Дошло до тебя? Киллеру заплатили десять миллионов долларов, но вовсе не за то, чтобы убить предиктора. Его мишенью был твой отец!

– Чтобы заманить сына-придурка сюда… – дошло до меня. Легло на плечи тяжким грузом. Придавило, лишая дыхания.

Я застонал, жмурясь и пару раз приложился затылком о крепкую раму.

– Ты понял, – хладнокровно кивнул индеец. – Президента подставили, сделали приманкой. Джонни Кида нанял Бернард Барух-младший. Он же разослал по всему миру тысячи искателей, завербовавших «двенадцать апостолов» – явных и скрытых паранормов... э-э... метагомов. Их обычная работа – оберегать Баруха от таких, как мы. А вчера они устроили облаву – на тебя. Это ранчо – одно из многих имений Баруха, и скоро он пожалует сюда лично. Ты ему нужен. А что нужно нам… Будем думать! – помолчав, он вздохнул. – Пойми, выбор у меня был прост – либо перебить всех «апостолов» по очереди, что нереально, либо возглавить. И я стал тринадцатым. Да если бы даже мне и удалось победить «апостолов», что толку?

– Барух придумает новую пакость… – слетело с моих губ.

– Всё понял? – глянул Аидже исподлобья.

Я молча протянул ему руку, и сухие пальцы краснокожего крепко пожали ее.

Понедельник, 24 апреля. Утро

Афганистан, Кабул

Пронзительный, гортанный крик муэдзина резко оборвался, словно его прирезали, наконец. Собрал правоверных на молитву, и успокоился…

Поправив темные очки, Вилиор Осадчий вздохнул. Который год одно и то же, одно и то же… Нет, в прошлом году всё тут немного всколыхнулось, стоило Дауду побывать в Москве. С официальным визитом.

Понаехало геологов, строителей, инженеров, военных советников… Бурят недра, строят ГЭС, тянут нефтепровод, муштруют солдатню…

А резиденту КГБ только и дел, что протирать монитор от мельчайшей афганской пыли, которая, как вода, лазейку найдет.

Внезапно «Коминтерн-2» задушено пискнул, и мигнула иконка с конвертиком. Встрепенувшись, Осадчий повел мышкой. Клик. Клик-клик… Экран высветился, открывая письмо.

«Шифром КГБ

Кабул

Резиденту КГБ

Немедленно поставьте в известность президента Мухаммеда Дауда о готовящемся покушении и государственном перевороте. Лицами, готовящим «революцию», являются лидеры НДПА Нур Мухаммед Тараки, Бабрак Кармаль, доктор Шах Вали, Дастагир Панджшири, Абдул Хаким Шарайи, Хафизулла Амин, а также военные-мятежники Аслам Ватанджар, Назар Мухаммад, Ахмед Джан, Абдул Кадыр Дагарваль и др.

Предложите сардару Дауд-Хану помощь наших военных советников и бойцов ВДВ с баз в Кандагаре и Герате. Убедите сардара, что офицеры и солдаты Советской Армии не станут преследовать иных целей, кроме исполнения интернационального долга…»

Наскоро дочитав послание, резидент не вскочил – он взлетел, опрокидывая стул.

– Сашка!

Морозов выглянул, дожевывая привет с родины – баранку.

– Што шлушилош?

– Переворот!

– Што?!

– Эти придурки… из «Халька» и «Парчама»… ч-чертов рукав… затеяли революцию!

Извиваясь так, будто к нему под рубашку залезла оса, Вилиор Гаврилович натянул пиджак. Бросившись к микроЭВМ, порывисто кликнул мышкой. Тут же ожил принтер – завизжала, задергалась, застрекотала каретка, покрывая белый лист черными строчками кириллицы.

– Ознакомишься – дуй к министру обороны Расули! А я – в Арг!

– Ешть!

Осадчий вдруг испытал небывалый прилив азарта и радости риска. То, к чему он готовился, чему мешал, все-таки произошло. А чекисты всегда начеку!

Глава 9

Глава 9.

Понедельник, 24 апреля. День

Нью-Мексико, ранчо «Сэкл Джей»

Долина, в которой затерялось ранчо, спускалась к реке Пекос, протекавшей по местам засушливым и пустынным, но здесь, в горах, воды хватало. Травка зеленеет, солнышко блестит…

Я отшагал недалеко, по дуге вдоль ручья, и свернул за Органную скалу. Угрюмый растрескавшийся утес «занавесил» имение, отсекая ржавый скрип насоса и ржание лошадей.

Охрана не рванула за мной следом, дабы держать и не пущать. Зачем? Я удалялся вглубь долины, туда, где два хребта смыкаются, выдавливая из себя исток Вивер-Крика, плюгавенький водопадик – из крана больше набежит. Можно подняться к еловому лесу, и еще выше – к лугам, но гибельные осыпи и каменные обрывы вершин, надраенные ветрами, не одолеть. Даже если обвешаться альпинистскими причиндалами. Границы на замке.

Сощурившись, я осмотрелся. Огромное небо, тронутое белыми мазками облаков, голубело невинно и беспечно, не обращая внимания на людские выкрутасы. Мало ли кто там бегает по изменчивой тверди… Динозавры уже добегались, пришел черед млекопитающих – выродиться или самоистребиться. Да ладно, подумаешь… Остекленевшая корка кратеров зарастет со временем, а периоды полураспада – такая малость в сравнении с Вечностью…

Углядев плоский валун, я помешкал – не присесть ли? Разбитость тяжелила тело. Полночи проворочался, мысли точили мозг.

Вчера я временами чувствовал себя, как боксер, заработавший нокдаун – плыл и шатался в звенящем, отупляющем грогги. Ну, так еще бы… Рваться сюда, исхитряться по-всякому, накачивать себя ненавистью к «презику», а тебя вежливо мордой об стол – не в того целился!

Нет, понятно, что Форд – не агнец в белой хламидке. Он действительно готовился меня «ликвиднуть», потому как Америка превыше всего. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы. Простой и ясный маневр госмужа.

Но за это не мстят.

Я усмехнулся, вспомнив вчерашнюю, смешную и детскую обиду на Аидже. Да, даже такая «приправка» булькала в моем "котелке"! Версии «краснокожего братана» я поверил сразу – паззл сложился идеально, все факты и фактики встали на свои места без зазоров и натягов.

Папу убили ради того, чтобы завлечь сыночка.

Просчитали, вычислили и покивали глубокомысленно – да, отец станет оптимальной мишенью. Убийство матери «объекта», жены или даже сестры вызовет чрезмерно сильную эмоциональную реакцию, мешающей хладнокровно готовить покушение на президента США…

Всё правильно, мы с папой не были особенно близки – он, как и я, не страдал излишним чадолюбием. У нас получилось сдружиться лишь в крайние пару лет… Да нет, именно что в последние!

Если честно и больно препарировать душу, то отчаяние, испытанное мною, было вызвано не столько гибелью отца, сколько горем мамы и Насти. Они-то по-настоящему любили! И для них наша общая потеря – истинная беда, а меня режет, полосует жалостью…

Выходит, Барух и этот мой пробел в привязанностях анализировал… Ничего личного, только бизнес.

И Джонни Кид вылетел на дело…

Наклонившись к ручью, я омыл лицо ледяной водой и утерся рукавом.

«Если это Барух… – мои губы непримиримо сжались. – Тогда всё…»

…И снова скрипит песок под моими «ковбойскими» сапогами. Тропа тянется на подъем – тело вяло сопротивляется, но я толкаю его «вверх, вверх, до самых высот».

Одолев с милю пути, набрел на индейские развалины – впритык к отвесной скале лепилась квадратная башня, сложенная из грубо отесанного камня. Она сохранилась лишь до середины, но замысел неведомых зодчих все же угадывался – щербатые стены клонились внутрь, добавляя строению жесткости.

– Тут был всход наверх, – послышался спокойный голос Аидже.

Индеец в изгвазданной ковбойской одежке выскользнул из узкого проема. – А наверху – пуэбло, деревушка на уступе. Смотреть там не на что, полный развал. Груда камней да труха – всё, что от бревен осталось…

– Кто-то обещал мне устроить «учебку»… – проворчал я, скрывая смущение. Да что там смущение…

Вот, кто для меня Аидже? Убийца моего наставника? Человек, едва не укокошивший меня самого? Или слуга, присягнувший на верность?

Похоже, краснокожий уловил тень моих мыслей.

– Ты хорошо обучен, – криво усмехнулся он. – Закалить твои чувства? А зачем? Ты и так справляешься с эмоциями. А вот… – индеец задумчиво глянул поверх меня, будто не замечая этакую малость. – Я дам тебе пару уроков. Узнаешь, как лишить врага энергии, пожимая ему руку или нанося удары кулаком. Урок первый…

Там же, позже

Право, Аидже меня поразил. Я-то считал, что всё знаю об энергии мозга. А тут такой кунштюк!

Отобрать "Силу" у противника! Неслабо… Прямо, энерговампиризм! У моей тещи такой был, в прошлой жизни. Нет, «зятилу» Нинель Ипполитовна не трогала – напрямую, зато жену «разряжала» досуха, по нулям, лишая воли и желаний. А потом Даша устраивала «прокси-сцену», отыгрываясь на мне…

«Пройденный материал!», – отмахнулся я от недоброй памяти, и завернул к ранчо. Хватит с меня прошлого из будущего. Тут и настоящего с избытком, не знаешь, куда бы деться…

...А паранормы-метагомы явно скучали, терпеливо и смиренно. Кряжистый Улгэн из рода эвенкийских шаманов дремал в тенечке, уложив голову на седло. Амихан, хилер из Багио, и бесстрастный йогин Рам Чаран восседали на изгороди, лениво оценивая лошадиные стати.

Габа – мелкий, черный, словно усохший и подгоревший, уныло бродил по двору, зябко кутаясь в пончо.

Все они старательно делали вид, что не замечают «объект». Лишь Оуэн Чэнтри, простодушный и вечно улыбчивый, вскинул руку, приветствуя меня с террасы. Я махнул в ответ, памятуя слова Аидже: вся эта «великолепная пятерка» вполне вероятные союзники. Хотя африканца я бы вывел из строя соратников. Габа слишком темный – и снаружи, и внутри. Настоящий дикарь.

– Майкл! – Чэнтри выскочил из-под навеса, возбужденно жестикулируя. – Босс на связи! Давай, скорее!

Усмехаясь, я зашагал к дому. Так и есть, удаленка.

– Увидишь его в телевизоре, а босс – тебя! – тарахтел Оуэн. – Там такая камера специальная, и микрофон…

– А сам он где? – забурчал я неприязненно.

– В поселке! Там, на выходе из долины…

«Техника безопасности…», – скривились мои губы.

Суетливый Чэнтри завел меня в полутемный кабинет, обставленный тяжелой старинной мебелью, когда-то украшавшей богатую асиенду, и усадил перед включенным телевизором. Зрачок видеокамеры холодно блеснул, будто выцеливая мою голову, и картинка на мерцающем экране плавно пошла кругом.

Фокус приблизил мужчину средних лет с усталым, обрюзгшим лицом. Костюм сидел на нем идеально, а галстук жал удавкой. Бернард Барух-младший, владелец заводов, газет, пароходов. Буржуй недорезанный.

Четкий телесигнал передавал даже выражение глаз под набрякшими веками – равнодушное и пустое. Видывал я взгляд убийц, а что сказать о человеке, который разжигал войны или устраивал голод, обрекая на погибель сотни тысяч себе подобных? Просто, чтобы поднять цены или обеспечить рынок сбыта. Нормально?

– Хэлло, Майкл, – сказал Барух скрипучим голосом. – Очень рад, что вы у меня в гостях. Как только я узнал, что Джеральд намерен вас ликвидировать, то сразу решил вмешаться. Не скажу, что мною вдруг овладели идеи человеколюбия… Впрочем, ладно, обойдемся без долгих предисловий. Время – деньги. Майкл… Вы можете быть мне очень полезны, и я предлагаю вам выгодную сделку. Ваши способности… ну, скажем, вызнать цену фьючерсов на нефть в конце года… Или предвидеть какое-нибудь стихийное бедствие, вроде тайфуна, губящего урожай риса… Всё это даст мне невероятные преимущества, за которые я хорошо заплачу. Я сделаю вас богачом, Майкл. Вы получите всё, что только возможно. Дворец? Любой! Женщины? Какие угодно! Понимаю, понимаю, – поднял руки «босс», – вы человек иного склада, и желаете счастья своей стране. Ради бога! Я готов вложить десятки миллиардов в экономику СССР… М-м… Хотите начистоту? Так вот, Майкл, мне надоело править из тени. Надоело изощряться, знаете ли… Мир уже поделен между нами, Ротшильдами, Рокфеллерами, Морганами, Виндзорами и прочими, титулом пожиже. Но не весь, и – негласно. А я люблю гласность! – ухмыльнулся он. – Рокфеллер хочет царствовать в Америке? Да хоть в обеих! Ротшильд питает нежную привязанность к Европе? Ради бога! Мне хватит и Африки с Австралией. А уж если я начну инвестировать в Советскую Россию, то в будущем… не слишком, кстати, отдаленном… приплюсую к своим владениям одну шестую земной суши. Не верите?

– Ну, почему же… – промямлил я.

Барух величественно покивал, входя в роль Земшарного Императора.

– СССР движется верным курсом конвергенции, ко всеобщему благоденствию и процветанию, – в тоне «босса» явственно звучали покровительственные нотки. – Социалистическая конкуренция… Социалистическая предприимчивость… Остается сделать один шаг, один шажок – к социалистической приватизации! Как тут не порадеть за Советский Союз? – смяв лукавую улыбочку, он воззрился на меня, не мигая. – Ваш ответ, Майкл?

– Ценю откровенность, мистер Барух, – сухо молвил я, – но мне нужно всё как следует обдумать.

– Разумеется, Майкл, разумеется, – покивал главный буржуин, и оттопырил палец: – До уикенда!

Экран погас.

Вторник, 25 апреля. Утро (подглавка переработана)

Нью-Мексико, ранчо «Секл Джей»

– Насмотрелся я, однако, – заговорил Улгэн, приседая рядом с Аидже. – Шибко красивая страна Америка, только народа в ней нет, сплошная толпа.

– Индивидуалисты, – усмехнулся индеец, поддерживая разговор на русском. – Им даже в голову не придет добиваться общего успеха! Зато одиночек проще всего согнать в стадо.

Шаман покивал, соглашаясь. Вздохнул, и шлепнул по коленям.

– Домой мне пора, однако. Засиделся я.

Помолчав, краснокожий медленно выговорил:

– Подожди до выходных.

В раскосых глазах мелькнуло понимание.

– Хорошо, – губы Улгэна растянулись, выпуская смешок. – Шибко хочется посмотреть!

Проводив сибиряка взглядом, Аидже сосредоточился на парочке извращенцев. Гансу и Отто не нужны были женщины, им хватало друг друга. Индеец прищурился, словно целясь.

Немцы стояли у корраля, держась за руки. Аидже брезгливо поморщился. К содомитам он относился безразлчино, просто оба таили в себе немалую Силу. Причем, когда они находились вместе, их энергия удваивалась.

Индеец мог бы справиться с ними по очереди, но выходить против двоих… Чревато.

– Не рискуй зря, – вслух сказал Миха, останавливаясь рядом. – Что Улгэн?

– Он не с нами, но и не против нас. Созерцатель.

Гарин усмехнулся.

– Я тут как переходящий приз. Все меня хотят! То Барух, то Рокфеллер… Кстати, где он?

– Тайно перебрался в Санта-Фе. Рядом совсем.

– Тогда свяжись с ним… – подумав, Миха изложил свой план.

Аидже хищно улыбнулся, и послал телепатический зов, почти сразу ощутив, как в голове набухает пустота.

«Аидже?... – завибрировал слабый, беспокойный голос. – Это ты?»

«Я, Дэвид. Докладываю. Барух предложил Михе очень большие деньги. Предиктор взял таймаут – до выходных. Нужно спешить. Необходимо убрать двух паранормов-гомосеков».

«Ричард готов. С ним двое снайперов».

«Хау. Желателен четвертый. Европеец, лучше всего англичанин или француз. Я убью его сам».

«Хорошо. А… зачем?»

«Чтобы отвести подозрение от вас. Пусть Барух думает на Ротшильдов».

«О`кей! Есть на примете один молодчик... Он работает в «Пари-Орлеан Эс-Си-Эй».[1] Вылетят сегодня же!»

«Хау».

«Аидже… Не удивлюсь, если Ротшильды в самом деле нанимают… этих… паранормов. У Баруха их уже дюжина! А вот я чувствую себя голым и беззащитным…»

Гарин, державший руку на шее Аидже и напряженно улавливавший пульсации мыслесвязи, быстро дал подсказку:

– Надо, чтобы он позвал моих девчонок, Светлану и Наташу!

Кивнув, индеец закрыл глаза, и пустота ответила гулом.

«Понимаю, Дэвид... Барух прошелся частым гребешком по глобусу, но не везде. В красный Китай ему хода нет. И в СССР… Хм... Есть хороший вариант. В Москве живут две девушки-целительницы. Одна – студентка, учится на нейрохирурга. Другая – программист, готовится поступать в универ. Попробуйте пригласить их».

«Хм… О`кей… Я скажу Марку, чтобы он проверил этих… м-м… паранормок по всем каналам. Диктуй адрес».

«Записывайте…»

Там же, позже

Юркий самолетик «Бонанза» с приметным V-образным хвостом сел на заросшем полевом аэродроме, разгоняя пыль и клоня бурьян. Пилот еще не заглушил мотор, а вместительный «Додж» уже подкатывал, шурша колесами по траве, не скошенной в прошлом году.

Трое молчаливых мужчин, упакованные в камуфляж, живо загрузили багажник. Четвертый только мешал им своей болтовней и восторгами новичка-охотника…

…Аидже отер ладонями лицо. Он все видел глазами Рича. Джип сейчас остывает в низовьях, загнанный в тень тополиной рощи, а «охотники» спускаются по тропе. Пора.

Индеец зашагал вниз по течению ручья. Наверное, и получаса не прошло, как он навел Отто на нужную мысль – о конной прогулке.

«Может, покатаемся?» – выразил тот ее вслух.

«Отличная идея!» – обрадовался Ганс.

Краснокожий оглянулся. Кажется, едут... Да, это они.

Два всадника, оседлавших чалого и вороного, неторопливо спускались по дороге с набитой колеей. Так и видишь, как по ней тарахтит фургон первопоселенцев…

Лошади ступали не спеша, покачивая седоков, да помахивая хвостами. Встрепанный Отто болтал о чем-то, тыча пальцем в небо, а Ганс кивал ему и щурился на солнце. Идиллия.

Аидже скрылся за деревьями, скользя вдоль склона. Засада где-то вон там, на опушке…

Выстрел ударил резко, но без киношного грохота. Пуля вышибла Гансу затылок, и лошадь захрапела, пугаясь запаха крови. Отто вскрикнул, но его внезапное одиночество продлилось недолго – удар жакана проломил переносицу. "Апостол" завалился набок, падая с седла, и даже нога не застряла в стремени – мертвое тело вытянулось на дороге, страша недвижностью.

«Мой выход!»

Добежав до опушки, индеец не застал снайперов, лишь запах пота витал в воздухе. Зато четвертый, отданный в жертву, распростерся на молодой траве. Он был оглушен, но жив.

«Это временно…»

Аидже положил ладонь на лоб болтунишке, и напрягся. «Четвертый лишний» сильно вздрогнул, словно его током ударило, и тут же поник.

«Хау…»

Вскрытие покажет обширное кровоизлияние в мозг – явная ответка паранорма. Логично будет предположить – Ганс или Отто дали сдачи перед смертью…

«А больше некому!» – усмехнулся индеец, принюхиваясь.

Воняло порохом – винтовка «Ремингтон» валялась рядом с телом.

«Прах к праху».

Среда, 26 апреля. Вечер

Москва, проспект Калинина

Ласковая теплынь плыла по Москве, торопя цветы: пора, пора распускаться! Садившееся солнце, выглядывая из-за крыш, словно подмигивало девушкам – пришел и ваш черед цвести. Долой куртки и пальто! Да здравствуют мини-юбки!

Улыбаясь, Светлана сощурилась на алый блеск. Противниц нет, все «за»! Притягивать взгляды – это так здорово…

По дороге Шевелёва забежала в «Новоарбатский». Пить очень хочется. Бутылочку «Ситро» покупать не пришлось – в зале гастронома тихонько гудели автоматы газ-воды.

Света торопливо опрокинула стакан, нажала на донышко – прыснули струйки, омывая граненое стекло. Чисто. Привычка пить из общего сосуда въелась настолько, что не вызывала и следа брезгливости – помытый же!

Выставив стакан под краник, девушка сунула в щелку трехкопеечную монету. Та исчезла, валясь в лязгающее нутро механизма, и тут же пролился тягучий сироп. С шипеньем ударила газировка, забулькала сипло и обещающе.

Светлана одним махом выдула газ-воду, и вернула общественную емкость на место, ополоснув ее – обычный жест вежливости.

Довольно отдуваясь, девушка пошагала в Центральный штаб НТТМ. По дороге приподнятое настроение упало, осело, как неудачный бисквит в духовке. Миши уже неделю нет…

Девчонки дважды собирались, но взять мысль пропащего у них не вышло ни разу. И как быть? Что думать?

Бодрый цокот каблучков сменился никлым клацаньем. Опустив плечи, Светлана поднялась в штаб. Из открытых дверей гулким эхо наплывал голос Вайткуса.

Войдя в приемную, Шевелева застала Наташу за перекладыванием папок. Ивернева была печальна и апатична. Завидев подругу, Мишина секретарша встрепенулась.

– Привет!

– Привет, – помахала пальчиками Света, и бухнулась в пухлые объятия дивана. – Чего звонила? Только пара закончилась – «Шевелева, к декану!» Я бегом… А это мадемуазель Натали названивает!

– Ой, прости! – смутилась Наташа. – Не знала, как с тобой связаться… Думаю, пока домой придешь, уже поздно будет.

Тут в Мишином кабинете зазвучали уверенные шаги, и в приемную выглянул крепкий, плотный мужчина, одетый во все импортное.

– Вы простите Наталию, – бархатно заговорил он, – это из-за меня она искала вас.

Он так и сказал – не «Наталью», а «Наталию», – и это был единственный изъян в его русском.

– Меня зовут Марк Оти, я помощник мистера Рокфеллера, Дэвида Рокфеллера-старшего.

– Того самого? – вскинула бровки Светлана. – Миллиардера?

– Того самого, – улыбнулся Марк, приседая на диван и доверительно журча: – Сейчас в богатейших кланах Запада началась тихая паника – все пугаются зловещих метагомов, телепатов, психократов… И окружают себя «душехранителями» – людьми, способными противостоять чужому внушению.

Шевелевой стало зябко.

– А причем тут мы? – вытолкнула она напряженным голосом.

Посланник обошелся без дипломатических реверансов, предпочтя армейскую прямоту.

– Мистер Рокфеллер очень просил вас поработать при нем охранницами, хотя бы временно, – раздельно проговорил Оти. – Вашу поездку в Америку мы обставим, как студенческий обмен. Второкурсники-медики из Соединенных Штатов прилетят в Москву, а вы – в Нью-Йорк. Несколько раз в неделю, по очереди... то есть, между дежурствами в резиденции мистера Рокфеллера, будете наезжать в Бостон, в Гарвард. И, разумеется, все расходы несет мой босс.

Светлана сжалась внутренне. Какой бы целеустремленной она не казалась друзьям, внутри она оставалось все той же «близняшкой». Она завидовала Тимоше, съездившей с родителями в Венгрию. Она мечтала о синих джинсах, стоивших больше маминой зарплаты. А тут – Америка! Нью-Йорк! Гарвард!

Приняв ее молчание за обдумывание, Марк взялся искушать Наташу.

– Предложение моего босса касается и вас, мисс Ивернева, – пропел он, ласково улыбаясь.

– А я еще не студентка… – пролепетала девушка, розовея.

– Ах, это совершенно неважно! – отмахнулся Оти, и завертел головой, высматривая девичью реакцию. – Ну, и как вам?

– Я… не знаю… – через силу выдавила Света, бунтуя и тоскуя одновременно. За окном белела высотка, четко вырисовываясь в голубизне неба. Наверное, та самая, где кафе «Ивушка». А, может, там магазин «Мелодия»…

– Понимаю… – склонил голову гость. Улыбка оставила его лицо, зато в глазах зажегся хищный огонек. – Понимаю… Скажите, Светлана, а вы хотели бы помочь Мише Гарину?

Шевелева отшатнулась, проминая мякоть спинки.

– Что это значит? – взвился ее звенящий голос.

Марк вскочил и заходил по приемной, взглядывая то на Иверневу, зажимавшую ладонями бледное лицо, то на Светлану, тискавшую сумку с конспектами.

– Это значит, – вкрадчиво, но с чувством заговорил он, – что мистеру Рокфеллеру известно, где находится ваш друг. Мистер Рокфеллер ищет и находит способы помочь ему. Но при этом ощущает собственную незащищенность!

Шевелева отдышалась, «сканируя» Марка. Да, американец немножко играл в Мефистофеля, но он говорил правду.

– Хорошо! – выдохнула она. – Мы согласны. Да, Наташ?

Ивернева мелко закивала.

– Отлично! – воскликнул Оти. – Тогда я жду вас завтра, в это же время, на улице Карла Маркса. В филиале «Чейз Манхеттен банка».

Галантно откланявшись, он удалился, а Наташа перевела взгляд на Светлану.

– Сходим? – вытолкнула она слабым голосом.

– Сходим! – энергично кивнула Шевелева. – Но сначала – к Рите. Она знает, как выйти на генерала КГБ!

[1] Paris Orlean SCA – холдинговая компания Дома Ротшильдов в ХХ веке.