Текст книги "Взорванный плацдарм. Реквием Двести сорок пятому полку"

Автор книги: Валерий Киселев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

В начале февраля мы отдыхали и приводили себя в порядок. Разместились в железнодорожном депо, жили в вагонах. После перестрелок, проведенных маршей и передвижений просто наслаждались отдыхом…

«Отвоевался я, ребята…»

Игорь Дружинин, 3-я мотострелковая рота, контрактник:

– Как-то ночью зашли почти всем батальоном в разбитый магазин на Минутке, оттуда занимали высотки почти без боя, «чехи» отходили. Зачистили девятиэтажку, заложили окна кирпичом и стали прикрывать пацанов, которые брали следующие дома. В общем, Минутку взяли.

Жили там в пятиэтажке, на пятом этаже, всем взводом в двухкомнатной квартире. Открываешь дверь, а второй комнаты нет, снесло взрывом. Потом начали продвигаться за Минутку, везде уже без боя. Наш взвод шел постоянно в головном дозоре. Как-то в частном секторе стоим мы у дома, а дорогу перебегает «чех», метрах в сорока. Пацаны не ожидали и стоят, думают, что делать. Я двоих за «чехом» отправил, а сам с Жорой в обход, полез через забор, его встречать. Подбегаем к сараю, а Колос первый туда залетел, «чех» успел поставить растяжку, и взрывом Андрюху отбросило. «Чех» бросил себе под ноги противотанковую гранату. Подбегаем – у него от ног одни кости остались. Сказал нам по-русски: «Отвоевался я, ребята», и его взводник добил из автомата. Колоса контузило, но он не пошел в санчасть.

Потом поймали снайпера, его расстреляли прямо на дороге.

Постепенно вышли на окраину Грозного. Собрали из батальона разведгруппу, в том числе и наш взвод, и направили в Алды. Там много мирных было, но страшновато по улице идти и ждать выстрела в спину. Оттуда пошли на Черноречье, его брал весь полк, зачистили быстро. Из Черноречья выстроили колонну БМП и вернулись в Ханкалу. Там жили в вагонах пассажирских с буржуйками в купе. Оттуда меня отправили в госпиталь в связи с обострением контузии. На этом моя война кончилась…

«Не верилось…»

Сергей Юдин, командир полка, гвардии полковник:

– Когда закончились бои за площадь Минутка, какое-то время была неопределенность. Не верилось, что организованное сопротивление противника в городе сломлено окончательно. Мой командный пункт располагался на девятом этаже здания, на который можно было зайти только через другой подъезд и через крышу. Когда с проводниками на мой КП прибыл командующий Северо-Кавказским военным округом, тогда я поверил, что этот объект взят. Иначе бы командующий сюда не пришел.

Самым радостным была не победа, а то, что на завершающем этапе операции потери полка – всего шесть человек легкоранеными. Это для меня было дороже всех захваченных объектов. Мастерство наших солдат, причем в бой шли даже легкораненые, и неординарная тактика дали свои результаты. Смелые и решительные действия командира второго батальона майора Сергея Булавинцева спасли от больших потерь четвертую роту, позволили вынести всех раненых и убитых. Надо отметить и старшего лейтенанта Новичкова, командира шестой роты. Батальон Булавинцева был головной, первый батальон шел во втором эшелоне и немного в другом направлении, у него была своя задача.

«Вы скажите, что сделать – мы сделаем!»

Александр Фролов, зам. командира полка, гвардии подполковник:

– Когда закончились бои в Грозном, я не имел морального права делать «разбор полетов». Даже кого-то критиковать. Очень быстро до всех доходило, как надо действовать. Не только офицеры, но и многие контрактники хорошо понимали свои задачи. «Вы скажите, что сделать – мы сделаем!» Пришел, доложил: «Сделали!»

Все понимали, что сначала война, потом все остальное. Малейшее промедление смерти подобно, зазевался – все, шлеп, и готов. Все надо делать на автомате, в бою часто просто нет времени на обдумывание решений.

Потери у нас были минимальные, но какого физического и нервного напряжения всем это стоило…

Из прессы

Зеленые пики полковника Юдина

…На подведении итогов в Ханкале Юдин получает новую – наступательную – задачу. Быстро свернуться и, обойдя Грозный с севера, уже через 12 часов сосредоточить полк между населенными пунктами Примыкание и Ханкала. Его худшие опасения подтвердились – армию опять начали торопить. На подготовку к штурму отводилось меньше суток.

– Сюда, по гаражам, я ударю «керосинкой», – показал Булгаков на карте сектор наступления штурмового отряда полка, – пройдя через гаражи, надо взять кинотеатр и пятиэтажку.

«Керосинкой» называли баллистическую ракету с керосиновым двигателем. Большого урона противнику вне прямого попадания она не наносила, но несгоревшее топливо хорошо горело уже на земле.

Оставив тылы и артиллерию в исходном районе с начштаба полка подполковником Александром Лихачевым, Юдин сосредоточил штурмовой отряд – два батальона примерно человек по 200 и по 25 БМП в каждом – в железнодорожном депо, где организовал и свой КП. Когда опустились сумерки, провели разведку. Вместо обозначенных на карте гаражей оказались лишь ямы под будущие гаражи. Значит, выходя на кинотеатр и пятиэтажку, опереться не на что. Доложив это Булгакову, Юдин попросил еще времени на подготовку, но командующий был непреклонен – вперед.

Условия для наступления были сложными. Сначала частный сектор, потом на открытом месте двухэтажный торговый центр и кинотеатр и вдоль ведущей к площади Минутка трамвайной линии – несколько высотных домов, в которых наверняка духи.

Около 2 ночи Булавинцев с 5-й ротой занял кинотеатр. Заврайский со своей 4-й – пятиэтажку. Духи то ли спали, то ли специально подпустили наших поближе. Едва Заврайский вошел в дом, боевики открыли сумасшедший огонь по обеим ротам. Через три часа ситуация стала критической. Булавинцев лежит в кинотеатре – не поднять головы: здание с огромными оконными проемами хорошо простреливается. Заврайского и вовсе крепко прижали. И у того, и у другого уже и раненые, и убитые… Роту надо спасать, понимает Юдин. Выход один – ничего не докладывая командующему, который точно не даст на это «добро», вытащить роту Заврайского из пятиэтажки! 8–10 минут интенсивного артиллерийского огня своего и приданного дивизионов – и пока боевики очухаются, попытаться вывезти раненых и погибших.

– У меня боеприпасов нет, в полку только НЗ остался, – огорошил командир приданного дивизиона.

Отправляя Юдина в бой, Булгаков придал ему дивизион другого, не штурмующего, а блокирующего Грозный полка. В разгар городских боев снарядов, которые расписывал лично командующий, всегда не хватало. Вот и теперь приданный Юдину дивизион за полчаса боя расстрелял все снаряды. Определяемый командиром полка неснижаемый запас – на крайний случай – расходовался только его решением. Но командира этого полка – полковника Петрова – он знал еще с комбатов. Друг не откажет!

– Юра, выручай, – вышел он на Петрова, – рота гибнет…

– Расстрелять все до последнего снаряда, – приказал Петров своему офицеру, сам со вторым дивизионом оставаясь без боеприпасов.

Рассчитали. Перекрестились. Ну, с Богом! Два дивизиона ударили внакладку по пятиэтажке и за ней. Три снаряда рвутся прямо на крыше. Здорово! Перекрытия рушатся. Духи в замешательстве. БМП из-за кинотеатра рванула к Заврайскому. Булавинцев, к которому к этому времени подошла еще одна – 6-я рота, ведет огонь по боевикам в одиннадцатиэтажке, прикрывая спасательную операцию. Получилось! Удалось вытащить роту, не понеся при этом потерь. Суммарные же ночные потери были ужасными – 19 убитых, 58 раненых. Эта кровь, понимал Юдин, на совести тех, кто подгонял Булгакова, который не дал ему еще хотя бы сутки на подготовку штурма, но легче от этого понимания не становилось. Особенно тяжело было осознавать, что ничего по большому счету не изменилось бы, начни он наступление на следующий день. Тяжкая командирская доля.

Константин Ращепкин, «Красная звезда», 4.12.2004 г.

«Не звоните Молтенскому…»

Александр Лихачев, начальник штаба полка, подполковник:

– У артиллерии полка после первых двух суток боя за Минутку остался неснижаемый запас, да и тот командир полка приказал расходовать, а мне приказал обеспечить боеприпасами как угодно.

Время было уже около полуночи, но колонна в течение 30 минут была подготовлена, личный состав для погрузки находился возле машин.

Осталось самое малое – получить разрешение на выгрузку боеприпасов из вагонов, которые находились на железнодорожной станции Ханкала. Езды от моего КП было 20 минут.

Звоню по ЗАС зам. командующего группировки генерал-майору (фамилию уже не помню). Он отвечает мне, что боеприпасов сегодня не будет, так как их лично командующий группировкой генерал Булгаков распределяет между полками. Я ему снова по-хорошему объясняю, что у меня люди на Минутке гибнут без артиллерийской поддержки и вообще я должен выполнить приказ командира полка. На все мои просьбы слышу в ответ от генерала: «Пошел на х… подполковник». В ответ он услышал от меня то же самое. После этого он начал вперемешку с матом меня чем-то пугать.

Одновременно на связь выходит «Барс» (позывной командира полка. – Авт.) и спрашивает, что с боеприпасами. Когда узнал, что пока ничего, говорит очень коротко и ясно: «Если нет боеприпасов, то и ты мне не нужен!»

Я набираюсь мужества и звоню командующему группировкой, но меня соединяют с ее начальником штаба генерал-майором Молтенским Владимиром Ильичом (он мой бывший командир дивизии на Дальнем Востоке). Докладываю ему, куда меня, зачем и кто «послал» за боеприпасами. Он отвечает: «Понял, жди, тебе очень быстро позвонят».

Не прошло и трех минут – звонок – на связи генерал, зам. командующего группировки: «Александр Викторович! Боеприпасы вашему полку выделены, но грузить некому». Отвечаю: «Не ваша проблема, у меня все готово, колонна будет у вас через тридцать минут». Генерал очень вежливо просит: «Только не звоните больше Молтенскому, я все решу сам!»

Выделили нам один боекомплект, но за ночь мы вывезли три. «Рависты» были недовольны, но молчали. Так приказ командира полка был выполнен.

Через несколько дней после боев за площадь Минутка автору довелось встретиться с некоторыми из солдат полка, которые штурмовали Грозный. Они, по-солдатски скупо, рассказали тогда только самое памятное…

Из прессы

В развалинах Грозного

Жизнями 423 своих сыновей заплатила Россия за взятие столицы чеченских бандитов… И эти цифры, скорее всего, не окончательные. Еще идут бои по уничтожению последних групп боевиков, продолжается зачистка города. Еще льется кровь.

Развалины вокруг Минутки, главной площади Грозного, брали штурмом батальоны 245-го гвардейского мотострелкового полка. Часть его солдат только что вернулась из Чечни. Все они из разных мест огромной нашей Родины. Роман Булхов, старший сержант, стрелок, из Владимирской области, Дмитрий Елизаров, пулеметчик, из Брянской, механик-водитель БМП Алексей Носов – из Ярославской области. Почти полгода назад ушли они в этот поход. Ушли 19-летними мальчишками. Когда-то они слушали рассказы ветеранов Великой Отечественной, сейчас приедут домой и расскажут дедам о своей войне.

«Не знаешь, что тебя ждет за дверью…»

– Двадцать четвертого января полк колонной, без боя, въехал в Ханкалу. Там встали лагерем. На следующий день пришел приказ наступать на Грозный, – рассказывают ребята. – Прошли частный сектор, без боя. Закрепились. Чеченцы сопротивления пока не оказывали. Проверили красное здание, никого, пошли на кинотеатр. На крыше его заметили боевика, начали стрелять. Сразу по нам открыли огонь чеченские минометы. И началась пальба…

– Наш второй батальон на площадь Минутку вышел самым первым… Шли мы фронтом примерно полтора километра. Одна рота брала пятиэтажку, но обычно дом штурмовали взводом, – рассказал Дмитрий. – Один наш штурмовой взвод попал в окружение, это уже на самой площади Минутка. Духов перед нами было человек шестьдесят, миномет «Утес» у них был, много снайперов, гранатометчиков много, ПТУРСы, пулеметчики и простые автоматчики… Наша артиллерия хорошо помогала. Мы им даем координаты дома, они накрывают из САУ или «Градами». Один раз видел, как тяжелая ракета попала в девятиэтажный дом, оттуда до этого громко кричали: «Аллах акбар!» Дом весь рассыпался…

– Снайперы и гранатометчики чеченцев сидели на верхних этажах домов, обычно человек по двадцать. Все у них было пристреляно. Даже если на секунду машина задержится на повороте, – рассказал механик-водитель Алексей Носов, – уже стреляют. Я только успевал проезжать эти повороты, того и гляди «поймаешь» выстрел гранатомета. ПТУРСы за мной постоянно охотились. Один раз из гранатомета попали, но в фальшборт. Раненых вывозить было очень сложно. К раненым они еще подпускают, а вот вывозить – всегда под обстрелом…

– Боеприпасы старались экономить. Когда мы уезжали, их оставалось еще на три дня боя. Просто так не стреляли. Сделаешь два-три выстрела и смотришь, если они отвечают – и мы добавляем…

– По лестнице бежишь, гранату кидаешь в дверь. Это самое страшное, потому что не знаешь, что тебя ждет за этой дверью. И снайперы с крыши палят. Перебегаешь из здания в здание и чувствуешь, что ты под их прицелом…

«Комбат, батяня…»

– Наш комбат майор Булавинцев Сергей Николаевич – это золотой человек, рожден быть воином. Он нам всегда дух поддерживал. И командир роты старший лейтенант Новичков, тоже Сергей Николаевич, настоящий воин. Всегда бой продумывали четко, чтобы нашими жизнями не рисковать… Мы знали, что если даже попадем в окружение, комбат нас никогда не бросит, такого быть не может! Даже если один человек останется – не бросят…

– Наш комбат бой планировал так, что пока одна рота воюет, другая отсыпается. Ночь поспали, умылись, и в бой. Есть у нас такой прапорщик Ращупкин, прирожденный тыловик. Все старался достать побольше, сало – мешками привозил, горячие обеды. Печенье – коробками, сигареты из гуманитарной помощи, конфеты…

«Убили негра…»

– Чеченцев убитых видели много. Ребята говорили, что был среди них и один русский. Видели убитых негров, арабов, афганцев. Шесть суток подряд они орали: «Аллах акбар!» Духи сидели в соседней пятиэтажке, слышно было, как разговаривают между собой. Наш гранатометчик им кричит: «Махмуд, ты стрелять не умеешь! Приезжай на наше стрельбище, мы тебя научим!» Ставили бутылки на подоконник, чтобы засечь снайперов. Убитые у них в основном здоровые мужики. Подростки или дети погибшие нам не попадались. Своих убитых они стараются забирать, а наемников просто бросают…

– Я видел клочки тела, по остаткам одежды определили, что это была женщина. Кругом щепки от снайперской винтовки. В нее попал выстрел из гранатомета. Она по рации нас дразнила. Говорила, что ее зовут Ольга. «Я вас убивать не буду, но берегите свои яйца…»

– У них боеприпасов в подвалах было – на три войны хватит… У чеченцев все снаряжение и обмундирование – натовское, все новенькое.

– Боевой дух у них был сильный, но мы его сломали. А сначала кричали нам, чтобы мы им сдавались… Как же, дожидайтесь…

– На третий день боев, когда роты пошли брать здания, чеченцы вывесили белые флаги. А вдруг обман или ловушка? Я как раз привез боеприпасы. Наши начали по ним стрелять для пробы – они в ответ, значит, не собирались сдаваться. Комбат приказал пленных не брать…

«Первоклашки рисуют убитых русских…»

– В подвалах мирных жителей мы вообще никого не видели… Раньше встречали, все женщины говорили, что им надоела война. А фотографии увидим в домах – из мужчин одни боевики в семьях. В одной школе видел детские рисунки. Первоклашки рисуют про войну, как чеченцы русских убивают…

«Не успеваешь испугаться…»

– У нас в роте за все время боев за Грозный вообще ни одного убитого не было. Раненых было много, меня вот осколком в ягодицу зацепило, Диму – в руку. А укомплектована рота была почти по штату – девяносто шесть человек, из них человек двадцать контрактников. Есть такие, кто вторую войну воюет, и даже четвертую…

– Раненых на «бэхе» (БМП. – В. К.) доставлял в санроту, оттуда их через десять минут вертолетом отправляли в Моздок. Тяжелораненых почти не было. Потери в основном от снайперов, гранатометчиков. У нас снайперы хорошо действовали, их специально обучали во Владикавказе.

– Самые тяжелые минуты? Ни разу не думал, что мне сейчас страшно. Когда ранили, хотелось вернуться к ребятам. А так – азарт. Когда пристреляешься, то чувства страха нет…

– Когда едешь на «бэхе», то думаешь лишь о том, что сейчас надо скорость переключить, за поворотом добавить газу, чтобы быстрей проехать опасную зону. А когда приехал – уже и бояться нечего. Не успеваешь испугаться…

«Где эта улица…»

– В Грозном на улицах не дома, а груды кирпичей, как в Сталинграде. Помню только улицу Черноглазова, потому что я по ней ездил постоянно на «бэхе», боеприпасы возил. По мосту через Сунжу проезжал…

– Ни разу не пришло в голову узнать, как называется улица, на которой мы воюем. Да и какие там вывески… Сгорело все, что может гореть.

– Выстрелы и залпы были слышны все время. Духи не стреляли, только когда молились, полчаса в день, не больше…

– Я удивился за все время боев только один раз, когда увидел: внутренние войска идут в бой строем и возвращаются из него – тоже строем. Но туда шли сто пятьдесят человек, а обратно – пятьдесят.

«Будет надо – вернемся…»

Чувствуется, что парни за полгода войны и походов устали. Им нет и 20 лет, а глаза – как у много повидавших 50-летних мужиков.

– Ну а если жизнь так сложится, что через несколько лет в Чечне опять война?

– Домой хочется… Поработать бы, стрелять надоело. Но если будет надо – вернемся, – твердо ответили разведчики.

Газета «Нижегородский рабочий»

«…И такие оказались герои…»

Юрий Чердаков:

– Солдат пересилит и победит самого себя. Они все разные, но все равно самые лучшие. Даже с самым плохим нашим солдатом можно воевать. У меня были такие доходяги и такие оказались герои! Когда их не гнобят, не унижают, они героями становились. При этом их никто ничему не учил – ни в учебках, нигде.

Наш комбат Булавинцев никого не унижал. Ротный Новичков был порядочный мужик. Когда я в подвал запрыгнул со своими остатками и нас свои херачили, ротный Заврайский пошел ко мне на выручку со своими бойцами. Это мне о многом говорит. Хотя мог сам и не идти, только солдат отправить. Это меня поразило очень сильно. Он шел впереди роты, мне на помощь, моей похоронной команде. Он абсолютно порядочный мужик. Он пошел в реальный бой, на смерть…

Вячеслав Юдин, пулеметчик, рядовой:

– Булавинцев – это батя… Комбат, батяня. Мужик нормальный, таких еще поискать.

Если бы он отошел из кинотеатра – нам всем конец тогда бы был. Мы были в кольце. Мы уходили оттуда последние, меня два контрактника тащили…

Кинотеатр нельзя было сдавать, и командир полка это понимал. Мы кричали по рации Булавинцеву: «Бей из танка на четвертый этаж!» – это из дома напротив кинотеатра нас пулеметчики и снайпера прижали. Я когда забежал туда с пулеметом, приступок был у окна, а только встал за окно, по мне из «РПГ» – хлоп! Я падаю – опять хлоп! Пыль столбом, как из комнаты вылезать? Опять выстрел – хлоп! «Дам-ка я очередь в подвал из пулемета», – решил, отстрелялся, и меня контрактник, мужик из Тулы, хвать за ремень, я упал на кирпичи, к своим, и чувство было – как будто я дома…

Александр Шмелев:

– Помню я и другого офицера, командира взвода: у него зуб на зуб от страха не попадал…

Вся эта наша масса в бою была не нужна, нужны профессионалы. ГРУ? Я с ними сталкивался: только пальцы веером. Элементарный бой будущего мы проиграем. Нас даже турки уделают.

Артиллерия наша нам только вредила. У нас пять раненых от своих, это от огня соседнего полка. Наша артиллерия помогала тем, что она не работала, и на этом спасибо.

Вышел наш танк из развалин, а на него уже три заряда гранат летят, и он назад уезжает. Пушку поднял, выстрелил, а куда? Куда-нибудь на Терский хребет.

Юрий Чердаков:

– Почему я не знал о замысле командования? Каждый солдат должен знать свой маневр! «Мы тебе приказали, и вперед!» Но ты объясни и прикажи!

Боевики воевали минимальным количеством людей. Меня это всегда удивляло. Трое их удерживали наш взвод, а то и роту. Это результат нашего обучения. Они нас убивали, а мы их не могли достать…

«В глазах у нее – безумный страх…»

Александр Шмелев:

– Взяли мы с боем один дом, нашли там ящиков пять водки. После нас шестая рота пошла, водки уже не было, но им тоже хотелось выпить. В этом доме были мирные чеченцы, женщины, начали наших солдат оскорблять…

Прямо на площади Минутка была корреспондентка Си-эн-эн, из Франции, похожая на вьетнамку, с шикарным фотоаппаратом, и пьяная. Мы как раз распили бутылочку. Она нас снимает, а какой-то солдат пьяный подошел, еще хлебнул спиртика, и: «Ну-ка, иди сюда, сука, снимай нас!» Она так его испугалась, что у нее моча по джинсам потекла… Она снимает нас, а в глазах у нее – безумный страх.

Зачищаем квартал, сзади идет питерский СОБР. Они идут и сзади постреливают. Говорят мне: «Если у вас трофеи будут, мы у вас на водку поменяем». – «Вам не стыдно? Впереди идут мальчишки 18 лет, дети, а вы за ними, такие шкафы…» А мы уже выпили немного и пошли дальше. Как штык-нож найдем – они нам за него сразу бутылочку несут.

«Собровцы нас испугались…»

Юрий Чердаков:

– Мы идем по разбитой улице вдоль домов, нас немного, следом за нами ехал БТР, питерский спецназ. Два квартала прошли, эти собровцы за нами на БТР подъезжают, спрыгивает их командир, бородатый, здоровый, и говорит: «Вы сумасшедшие, мы за вами больше не пойдем», и по газам «бэтру». Они должны были проверять документы у оставшихся мирных жителей, а за нами оставались только трупы боевиков. Собровцы такие здоровяки, а у меня – доходяги-срочники, но озверевшие от страха: у них друзей убили, они всех метелят, кто высунется. Так эти собровцы нас испугались и уехали.

«Бог спас нас от греха…»

Александр Шмелев:

– Подвал в Грозном. Спустились – лампадка горит, тускло-тускло. Я зашел первым, Юра за мной. Первое движение – всех уничтожить, но мы остановились: дети, малыш за материну юбку держится. Бог нас спас от греха… Там кого только нет, и стар, и млад, русских было очень много.

Когда взяли нефтегазозавод, я в бухгалтерии посмотрел расчетные книжки 1985 года. Там зарплата у рабочих была 1600! Это в советские времена. Что им там не жилось? Это безумные какие-то зарплаты! Но фамилии в ведомостях русские и немецкие, чеченских – не было…

«Многих забыли…»

Евгений Ращупкин, командир взвода материального обеспечения 2-го мотострелкового батальона, прапорщик:

– Когда все стихло, приехала куча начальства. До этого их никого не было. Начали требовать, чтобы все шло по Уставу. А какой Устав, если солдат надо было сначала просто вытащить из развалин и отмыть. Человек сорок из батальона тогда увольнялись в запас, я повез их в Моздок. Были такие ребята, у которых дембель должен был быть еще в ноябре, но они оставались до конца штурма, в феврале уходили.

Наградных листов отправили очень много, замполит батальона это дело контролировал. Жаль, что не все получили награды, что-то забраковали буквально из-за запятых в наградных листах. Очень рад, что не остался без награды Алексей Носов – медаль Суворова. Хотя он достоин и большей награды. Командира полка Юдина и комбата Булавинцева представляли на звания Героя России – не дали. А ведь командир полка в этих боях не одну сотню солдатских жизней сохранил. Многих забыли и наград не дали… Думаю, что если бы тогда на площади Минутка был генерал Шаманов, то в полку наград было бы больше.

«Один жетон на шее болтался…»

Дмитрий Киреев, гвардии рядовой:

– Как был ранен в Грозном – я не помню. У меня была сильная травма головы. Очнулся в госпитале, абсолютно голый, без документов, один жетон на шее болтался.

Я служил при штабе первого батальона, специально для того, чтобы выписывать наградные листы на солдат и офицеров. Все это очень мне не нравилось. Мои ребята, с которыми я прослужил полтора года, в пехоте были на передовой, а я в тылу. Перевел меня в штаб майор Тыкин, когда узнал, что я умею пользоваться печатной машинкой и хорошо знаю раскладку. Когда пришел майор Сатаев, я у него просился обратно в пехоту. Но кто же будет печатать наградные листы? Так и прослужил при штабе до ранения.

«Самое страшное было – увидеть родителей…»

Вячеслав Юдин, пулеметчик, гвардии рядовой:

– Когда все закончилось – от усталости никаких чувств не было… Когда улетали, мне было страшней, чем в бою – я стоял в вертолете на стекле: земля уходит из под ног… Но самое страшное было – увидеть родителей. Приехал домой, постучал в дверь, открывает седой мужчина. Я отца не узнал! «Здесь Юдины живут?» – спрашиваю его. Отец постарел лет на сорок… Мама, конечно, плакала…

На меня же похоронка пришла… Так получилось, в штабе не проверили, что я живой. Они должны были посмотреть, меня вытащили или нет, или солдат спросить…

Был и отходняк от войны… Ощущение оружия, что держишь его в руке, было долго. Лично я два года пил. Просто тупо пил. Потом женился, ребенок родился – спасли меня семья и дети. Благодаря им отошел от войны. Не налюбуюсь на них и не нарадуюсь…

«Воевать они умели…»

Виктор Петров, командир отделения эвакуации медицинского взвода 1-го мотострелкового батальона, гвардии старший сержант:

– После боев в Грозном все мы были очень грязные. Некоторые как негры ходили. Такие чушки попадались, что, казалось, никогда их не отмыть. Неделями не мылись и даже не умывались. Переодели нас и отмыли быстро, за неделю…

Солнышко выглядывало, спокойствие расплывалось по городу… Один боец из минометки сел у забора и стал выстрел от «РПГ» разбирать. У человека вообще-то мозг есть? Разворотило ему весь живот. Списали на боевые потери… Дураков хватало… По моим наблюдениям, 90 процентов потерь от глупости, неумения воевать, неосторожности, притупления чувства опасности. На войне надо всегда думать. Если снайпер тебя снял – тут уж никуда не денешься. Кто долго воевал, у того башка работает по-другому.

У некоторых был отходняк после боев… У меня такого не было. По ночам не ору. Когда выпью – крыша не едет. Ломки не было. Было время, когда в Соленой балке стояли, что пока наши «Грады» не поработают, не заснешь. Отстрелялись – сразу засыпаешь. Мы это называли «чеченской электричкой».

Были у нас между собой разговоры о противнике. Каждый его по-своему оценивал. Кто-то считал, что мы слабее, кто-то – наоборот. Против нас воевали далеко не глупые люди, не мальчики. Воевать они умели. Наверное, даже интересней воевать с достойным противником. Снайпер и пара-тройка автоматчиков и гранатометчик чеченцев держали своим огнем нашу роту, а то и батальон. Так, например, когда мы взяли дом-«пенал», то их там было не больше десяти человек. Очень грамотно воевали.

Местные чеченцы были очень озлоблены, особенно молодежь. Матом на нас. Неприятно было это слушать, видно, что новое поколение боевиков растет.

Виктор Петров награжден медалью Суворова и медалью ордена «За службу Отечеству» с мечами.

Какими они были:

Проничкин Владимир Владимирович

Родился 27 января 1980 года, погиб 26 января 2000 года.

В 1996 году окончил 8 классов школы № 662 г. Москвы и поступил в СПТУ № 163 по специальности «Мастер отделочных работ».

Окончил СПТУ в 1998 году и был призван в ряды Российской армии. Служил в 245-м гвардейском Гнезненском Краснознаменном ордена Суворова 3-й степени мотострелковом полку. Принимал активное участие в контртеррористической операции по разоружению и ликвидации незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики.

Награжден орденом Мужества (посмертно).

Бушуев Александр Васильевич, гвардии сержант

Родился 7 декабря 1978 года, погиб 26 января 2000 года.

Из рассказа матери, Людмилы Александровны: «Саша с самого детства был разносторонне увлеченным человеком. Очень рано начал играть в шахматы. С первого класса он с удовольствием занимался спортом: спортивной гимнастикой, плаванием, футболом, хоккеем. Любил хорошую музыку и за несколько лет собрал хорошую коллекцию аудиокассет. Энергичный, открытый, честный, Саша всегда был в окружении многочисленных друзей. До самозабвения любил технику и свой «Юпитер» мог разбирать и собирать с утра до вечера».

За три года до армии Александр увлекся культуризмом. Крепкий накачанный парень, он ничуть не напоминал хлюпиков, этаких маменькиных сынков, хотя и рос без отца. Он и будущую профессию выбрал чисто мужскую – поступил на строительное отделение Ростов-Ярославского сельскохозяйственного колледжа. Отсюда с четвертого курса в мае 1998 года Саша и пошел в армию.

В учебном подразделении парень освоил специальность «Стрелок». А вскоре сержант четвертой роты 245‑го гвардейского мотострелкового полка Александр Бушуев прислал домой фотографии с учений, проходивших в августе 1999 года. Вот он с автоматом наперевес стоит на изъезженной дороге, проходящей через сосновый бор. Вот замаскировавшийся ветками прячется в мелком березничке. Вот загорелый парень в камуфляже позирует в отрытом на краю поля окопчике… Кто тогда мог предугадать, что это были последние фотографии мирной жизни… Последние мирные дни сержанта Бушуева…

На следующей фотографии Саша вместе с друзьями все из той же неизменной четвертой роты снялся уже у горячего источника под Грозным. Четверо крепких, по пояс обнаженных парней стоят посреди снежного поля и щурятся от яркого солнца. За их спинами окраина чеченской столицы. У каждого на шее солдатский медальон. На обороте снимка надпись: «Январь 2000 года. Перед штурмом Грозного». Фото на память с армейскими друзьями. Через неделю у Саши заканчивался срок службы…

Уже после похорон в Ростов Великий из воинской части пришло письмо. По-военному скупо, без лишних эмоций автор письма написал о гибели Александра.

«Уважаемые Людмила Александровна и Василий Иванович! Вам пишет командир 245-го гвардейского Краснознаменного ордена Суворова 3-й степени мотострелкового полка, в котором проходил службу ваш сын гвардии сержант Бушуев Александр Васильевич. Мне нелегко писать вам это письмо, но мой долг рассказать о последних днях Александра.

Александр проходил службу в нашем полку с мая 1998 года, был назначен командиром отделения мотострелковой роты, ему было присвоено воинское звание сержанта.

Ваш сын принимал активное участие в контртеррористической операции по разоружению и ликвидации незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики. За время службы зарекомендовал себя грамотным, исполнительным, дисциплинированным, хорошо подготовленным в профессиональном отношении. Неоднократно проявлял личное мужество, умело командовал своими подчиненными и постоянно о них заботился.