Текст книги "Мысли о главном. О жизни и смерти"
Автор книги: Валерий Миловатский
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
О тайне смерти
Есть тайна жизни – и есть тайна смерти. Вначале хочу привести на этот счёт мнения наших современников – священников.
Вот важное наблюдение протоиерея Артемия Владимирова: «Но как бы (о смерти) ни сказать, за тем, что произошло, стоит тайна. Я не знаю, доводилось ли кому из моих читателей присутствовать при кончине близкого человека. Но только когда она совершается и душа переходит за хрупкую грань земного бытия в мир духовный, наступает внезапно великий покой…Верующие словно чувствуют рядом с собой присутствие души, светлой, торжествующей, празднующей день своего духовного рождения»[255]255
Свет будущей жизни: сборник. М., 2006. С. 369.
[Закрыть].
Значит, этот смертный покой – тоже тайна!
Менее благодушно об этом размышляет священник Валериан Кречетов: «Вообще, тайна смерти – она во всей своей полноте для нас непостижима. Непостижимо, почему даже Господь наш Иисус Христос – Богочеловек! – тоже прошёл вратами смерти. Непостижимо, почему все обязательно должны пройти через смерть. Даже, видно, при втором Пришествии изменение живущих будет подобно смертному моменту. Ведь во время Пришествия будут живущие на земле, но, наверное, всё-таки они тоже как-то соприкоснутся со смертью. Потому что если даже пророки Илия и Енох, взятые живыми на небо, придут на землю для того, чтобы пройти всё-таки вратами смерти, – значит, это обязательно для всех… Так что если Сам Спаситель и Матерь Божия прошли смертными вратами, то уж, наверное, и всем остальным этого не миновать»[256]256
Там же. С. 165–166.
[Закрыть].
Митрополит же Антоний Сурожский, всю жизнь размышлявший о смерти, сказал: никто «не может знать о её (смерти) “горечи” и о её освобождающей Тайне – кроме Христа Спасителя, вкусившего смерти и воскресшего…»[257]257
Монахиня Ксения (Соломина-Минихен). Господь любит нас огненной любовью. М., 2015. С. 37.
[Закрыть].
Кто только не размышлял о тайне смерти, а она всё так же остаётся тайной. Одно можно сказать: тайна смерти побуждает к преодолению её. Миллионы храбрецов бросались на штурм этой твердыни. Христиане знают путь преображения и воскресения. О, это победные знаки!
Есть ещё другой путь в битве со смертью, путь воплощения себя в этой кратковременной, земной жизни – это путь творчества, в широком понимании слова. Очень редко два эти пути соединяются в одной личности, обычно они очень сильно отделены друг от друга: либо ты схимник, либо поэт, либо мощи святых – либо «Война и мир»…
Соединить их в себе стремились Толстой, Флоренский, монахиня Елена Казимирчак-Полонская… Лермонтов писал:
П.Б. Струве, в 1909 году единственный раз видевший Толстого, был потрясён: «Самое сильное, я скажу, единственное сильное впечатление, полученное мною от этого посещения, можно выразить так: Толстой живёт только мыслью о Боге, о своём приближении к Нему. Он уходит отсюда – туда. Он уже ушёл. …душевно и духом он там, куда огромное большинство людей приходит только через могилу, незримо и неведомо для всех других. А он ушёл, а я это видел, чувствовал о нём и с ним. И в то же время я видел его. В этой очевидности ухода из жизни живого человека было нечто громадное и для меня единственное. …Прожив несколько огромных жизней, он из жизни вышел живым. Я ощутил это тогда, в первый и последний раз увидав лицом к лицу Толстого. …Он уже тогда поднялся над “жизнью” и “смертью”, ибо пошёл к Богу»[259]259
Русские мыслители о Льве Толстом: сборник. Ясная Поляна, 2002. С. 227–228.
[Закрыть].
Д.С. Мережковский, прочтя дневники Толстого, изумлённо пишет о его «опыте»: «Бессмертие – вечная жизнь не только там, за гробом, когда-нибудь, но и здесь, на земле, сейчас – таков реализм этого опыта. «Чтобы верить в бессмертие, надо жить бессмертною жизнью здесь»[260]260
Там же. С. 453.
[Закрыть].
Уже в наши дни об этом опыте свидетельствует преподобный Иустин Попович: «Чувствовать Бога в себе постоянно, в каждой мысли, в каждом чувстве, в каждом поступке – это и есть бессмертие. Обрести в себе такое чувствование Бога и означает обеспечить себе бессмертие и жизнь вечную»[261]261
Преп. Иустин Попович. Прогресс в мельнице смерти. Минск, 2001. С. 28.
[Закрыть].
Смерть – узел целого сонмища тайн! Её тайна связана с тайной посмертия (ещё не бессмертия!). Она же вообще связана с тайной души и с тайной тела. Ибо тело не просто грузный довесок к душе, от которого она якобы стремится освободиться. Нет, это слишком лёгкое суждение! Тело вовсе небезразлично душе. Это удивительный дом её и вместе с тем воссоздатель и орудие её. Именно тело, материальное, вещественное, даёт возможность душе жить в этом стеснённом мире. И это столь важно и необходимо для развития и утверждения её в бытии. Мы здесь, на земле, как дети-школьники оставлены Богом как бы сами на себя – но Он присматривает за нами: что из нас выйдет? Без этой школы ведь нет развития.
Да, душа и тело крепко связаны! И опять – тайна! Священник Артемий Владимиров пишет: «Никто никогда не сможет объяснить, как душа соединена с телом – это тайна премудрости Божией»[262]262
Свет будущей жизни: сборник. М., 2006. С. 266.
[Закрыть]. К. Икскуль своим посмертным «опытом» подтверждает особое значение тела для души: «Душа, понятно, есть дух, созданный для жизни с телом… нет, тело есть законное, предоставленное ей жилище, и поэтому она явится в новый мир в той степени своего развития и зрелости, каких достигла в совместной жизни с телом, в положенной ей нормальной форме её бытия»[263]263
Там же. С. 284.
[Закрыть].
Духовная составляющая личности в какой-то степени сохраняется в теле и после смерти. Поэтому-то мощи святых и исцеляют, и помогают. Они являются как бы проводниками связи с душой (духом) святого. Тело тоже может и должно быть свято!
В этой связи важно ещё одно свидетельство К. Икскуля – это тяга Земная! Которая так прилепляется к душе, что с большим трудом отрывается от неё. Икскуль пишет о своём умирании: «Во мне как бы вдруг обнаружились два существа: одно – крывшееся где-то глубоко и главнейшее, другое – внешнее и, очевидно, менее значительное…»[264]264
Свет будущей жизни: сборник. С. 273.
[Закрыть]. И далее он пишет: «Так вот что! Это она, земля, так тянет меня, – вдруг ясно выплыло в моей голове. – То есть не меня, а то своё, что на время дала мне»[265]265
Там же. С. 277.
[Закрыть]. Это какая-то тяга Земной тайны, тайны нашей планеты!
И вот ещё что следует отметить. Бессмертие души каждого из нас не только тайна Бога – это ещё и тайна любви любящих нас, молящихся о нас, готовых своей жизнью заплатить за нас (сказано: «нет больше той любви…»).
Мы обычно молимся: «Помяни нас, Господи, во царствии Твоём!» Мне же хочется сказать: «Помяни нас, Господи, в памяти Твоей!» О Божией памяти в своём «Столпе истины» писал Флоренский. Хорошо сказал о Памяти Божьей архимандрит Тихон (Агриков) в книге «У Троицы окрылённые»: «Что есть человек, что Ты помнишь его… Да, только Ты всех помнишь. Ты, Господи Боже наш, всех живишь и восставляешь. Только у Тебя вечная память живёт о людях: о народах, о каждом отдельном человеке»[266]266
Архим. Тихон (Агриков). У Троицы окрылённые. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2012. С. 64.
[Закрыть].
Да, мы в Божией памяти, в Его «книге жизни», но мы и в памяти наших близких, в памяти любящих нас! Наши образы – «голограммы» наших душ – словно отпечатываются в душах наших близких и живут в них. Вот мы и молимся друг о друге и особенно об усопших. И в этом тоже великая тайна!
Смерть – самый страшный наш враг. Но мы должны безбоязненно идти навстречу смерти и сражаться с ней! В этой битве Бог с нами! Умирая – не умереть! Беда не в том, что, сражаясь, мы умираем, а в том, что сдаёмся без боя. Здесь существует роковая антиномия: «это со мной не случится, это невозможно», – говорим мы, и всякий раз это случается в любой момент, и часто неожиданно. Надо принять эту антиномию – и быть готовым и к тому, и к другому, и к жизни, и к смерти. Если тайна проницает смерть – значит Царствие Божие достигло её, вторглось в её владения.
Объяснение начистоту
Настал момент объясниться начистоту: о чём собственно речь. Беда в том, что сплошь и рядом происходит недопустимая путаница: тайной называют то, что никакой тайной не является. Учёные говорят о разгадке тайн природы, философы – о тайне мироздания и т. д. Но то, что можно и допустимо разгадывать, исследовать и анализировать, и на основе такого рационалистического подхода делать какие-то открытия, – всё это лишь жалкие крохи, которые подлинная тайна позволяет подбирать под своим алтарём.
Тайну надо отличать от загадок, проблем, нарочитой таинственности и секретности – всё это земное, обыденное, человечески ограниченное и искусственное…
Статус тайны совершенно иной! Она сама собой правит и ни в чём не нуждается. Не нуждается, чтобы её придумывали, изобретали, наказывали за её разглашение. Она сама по себе, она самосущностна! Она никому не навязывается, не делает «загадочное лицо» – она просто есть или её нет. Она тихо даёт о себе знать и так же без шума ускользает, когда пытаются насильственно ею овладеть, запрячь её и понукать ею. О, это царица особого рода!
Она недоступна рационалистическому мышлению, более того – она антиномична ему. Рационализм напорист, самоуверен, бесцеремонен, он неотделим от некоего автоматизма, стереотипности и инертности человеческой мысли. Когда философы определяют рационализм как противоположность сенсуализму, т. е. чувственному познанию, они упускают главное. А именно: то, что рационализм в принципе не признаёт никаких тайн – для него она не существует! Она ему недоступна, и он враждебен ей, рационализм – враг тайны. Он и воюет против неё, да только с ничтожным успехом. Всякая тайна обладает неповторимостью, она – самая неповторимость! Рационалистическая наука в принципе невозможна без повторности эксперимента, наблюдения, явления. Все законы, открытые или установленные наукой, – это торжество и апология повторимости, или, как говорят учёные, «воспроизводимости».
Сама по себе тайна – нечто неизбывное, необычное, трепетное, безмерное, неуловимое, неощутимо существующее, страшное, великое, сакральное, необъяснимое! Она есть во всём – и её как бы нет! Она бесконечно притягательна, к ней стремятся прикоснуться, её жаждут с детского возраста (и даже особенно с детского!). Она неотделима от жизни и смерти, от творчества и любви, от всего мироздания и его смысла-сути, от самого Бытия!
И как часто мы её не чувствуем, игнорируем, делаем вид, что её нет. Мы говорим, что всё тайное делается явным, и за этим явным как бы и нет уже никакой тайны. Всё плоско и рассудочно… Но нет же! Она есть, она остаётся позади явленного, позади раскрытых явлений, смыслов и вещей.
Она живая, небезразличная, она любит или не любит, благоволит или отворачивается, приходит или уходит, даёт или отбирает. Она сама по себе, самодостаточна, ей никто не нужен. Она самовластна!
Бог – Тайна
После всего сказанного дерзаем с благоговением прикоснуться к величайшей Тайне из тайн – к Тайне Бога. К Твоей Тайне, Господи. Ведь всё от Тебя, и то, что уже было упомянуто, и все другие тайны от Тебя.
Если обратиться к взыскующим и глубоко верующим в Бога, то можно найти удивительные, поражающие и парадоксальные признания. Однако надо сразу сказать, что это бывает очень редко, ибо святые и подвижники – большие таинники. Тем ценнее их признания.
Начнём с небольшой экскурсии в Древний Египет. Выдающийся немецкий египтолог нашего времени Ян Ассман в итоге своих фундаментальных изысканий пришёл к неожиданному и очень важному выводу (речь идёт об Амуне, или в другой транскрипции об Амоне, верховном божестве древних египтян): «Амун не триедин, но единствен; он не воплощается в других богах, но прячет себя от них; не заполняет весь мир своим тройственным существом, но пребывает далеко за его пределами. Мало того, отрицается сама возможность сколько-нибудь адекватного описания этого deus ineffabilis (Бога невыразимого), поскольку главное его качество – “сокрытость”, перед которой бессильны все человеческие и божественные познания. Ни одно имя Бога не поможет понять Его сути; что же касается имени Амун (Амон), то оно по-египетски как раз и означает “Сокрытый”»[267]267
Асманн Ян. Египет. Теология и благочестие ранней цивилизации. М., 1999. С. 352.
[Закрыть]. К нему имеет отношение понятие «ба-сущностный», то есть тот, который, как начертано в папирусе, «скрывает своё (подлинное) имя, ибо и сам сокрыт»[268]268
Там же. С. 352.
[Закрыть]. «Ба с сокровенными ликами и могучей властью, скрывающей свои имена и держащий в тайне свой облик!»[269]269
Там же. С. 353.
[Закрыть] Египтянам была известна сокрытость Бога!
Если обратиться к древним евреям, увидим многозначительное слово из «Притчей Соломоновых»: «Слава Божия – облекать тайною дело, а слава царей – исследовать дело»[270]270
Библия. М., 2000. С. 613 (25, 2).
[Закрыть].
Была у меня одна мысль, но я боялся об этом писать. К моей радости, великий наш современник композитор Георгий Свиридов в своих дневниках высказал её так: «Самая же великая тайна есть – Христос»[271]271
Свиридов Георгий. Музыка как судьба. М., 2017. С. 640.
[Закрыть]. И далее, рассуждая о Рахманинове, он раскрывает смысл сказанного: «Однако в музыке его нет непостижимого, того, что составляет главное, Божественное в Христе, нет Таинства, мистичности его Страшных Таин, нет чувства Запредельного Восторга, Космического, Вселенского пространства. Нет чуда…»[272]272
Свиридов Георгий. Музыка как судьба. С. 654.
[Закрыть]
Здесь не могу не привести запись Льва Толстого о Тайне Божией, сделанную им в последние годы его жизни: «Надо помириться с тайной, окружающей нас, признать непроницаемость её и знать, где остановиться в постановке вопросов и в ответе на них»[273]273
Толстой Л.Н. Философский дневник (1901–1910). М., 2003. С. 161.
[Закрыть]. И ещё более важное его высказывание: «Для того чтобы установить прочные отношения с Богом, надо делать хорошее, доброе, требующее усилия дело так, чтобы оно никому не было известно. Бог ревнив и любит секретность. Тут только – если будешь делать дело охотно, узнаешь, веришь ли в Бога»[274]274
Там же. С. 55.
[Закрыть].
Как близки к высказываниям Льва Толстого мысли и слова знаменитого афонца, греческого старца наших дней Порфирия Кавсокаливита! И как они нужны верующим!
«Осторожно! Бог очень сокровенен. Настолько, что мы думаем, что Его не существует. Он является тем, кто удостоился дара смирения»[275]275
Старец Порфирий Кавсокаливит. Житие и слова. Малоярославец, 2006. С. 355.
[Закрыть]. Далее он поясняет и развивает своё высказывание: «Существуют некоторые тайны. Евангелие и Сам Христос побуждают нас к тому, чтобы предотвратить определённые вещи, которые затрудняют наш подвиг. Поэтому Он и говорит: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая». …Да, я буду делать и то, и это, но в таком секрете, с такой простотой и спокойствием, что и я сам, просящий этого, не буду как бы об этом знать»[276]276
Там же. С. 207.
[Закрыть]. И затем ещё более глубокое его поучение: «Духовная работа, происходящая в глубинах вашей души, пусть будет сокровенна, незаметна не только для других людей, но и для вас самих. Пусть ваше плохое “Я” не знает о том, что делает ваше хорошее “Я”. Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая»[277]277
Старец Порфирий Кавсокаливит. Житие и слова. С. 207.
[Закрыть].
«Энергия» и самое-самое Тайны
В своём повествовании я подошёл к самому главному, самому сокровенному в мире – к Тайне Бога. Тайне могучей и неизбывной, всёсозидающей и всёзиждещей…
Редкая находка – старец Фаддей Витовницкий как есть касается этой темы и говорит о Тайне как о Божественной энергии: «В природе всё таинственно. От растения до птицы и в конечном счёте – до человека, ибо повсюду Господь. Он лишь немного приоткрывает завесу тайны тому, кто Его истинно любит, а это, как правило, человек с чистым сердцем. Бог и Его энергия непостижимы, и человек носит в себе эту энергию, а когда эти энергии – Бога и человека – придут в согласие, какой наступает рай уже здесь, на земле, какая всеобъемлющая любовь»[278]278
Старец Фаддей Витовницкий. Мир и радость в Духе Святом. М., 2010. С. 147.
[Закрыть].
Тайна – это не состояние неоткрытости чего-то, не функция, а сущность! Она самопорождается Богом! Она деятельна, самоопределяема, «себе на уме», субъективно-объективна, может быть, самосознанна, самоценна, самосущна, благодетельна, ибо она от Бога и неотъемлема от сущности Божией!
Глубокие натуры, мыслители особого, мистического склада всегда чувствовали во всём присутствие Божьей тайны. Отрешившись от голого рационализма, они признают (и утверждают!), что всё значительное в жизни сопряжено с тайной.
Блаженный Августин писал: «Бог и человек: два языка, одна грамматика. Перевод с одного языка на другой вполне возможен. Связь, соединяющая их, – это тайна, она не только не затемняет очевидность, но изливает свет, который увенчивает эту очевидность дивным сиянием.
Проблема становится менее неразрешимой, если принимать со смирением тайну, точнее – любовь»[279]279
Кремона Карло. Августин из Гиппона. М., 1995. С. 279.
[Закрыть].
Немецкий философ К. Ясперс пишет о Канте, что «…его исходный пункт таков: у границ разума стоит непостижимое и тайна»[280]280
Ясперс Карл. Кант. М., 2014. С. 204.
[Закрыть].
Знаменитый хирург Н.И. Пирогов убеждённо писал в своих религиозных размышлениях: «В самом деле, разве всё окружающее нас нам действительно понятно и ясно? Мы только привыкли к нему, и постоянная иллюзия, с которою мы наслаждаемся жизнью, не думая о её непроницаемой таинственности, предохраняет нас от увлечений веры в чудесное, ведущих к душевной тревоге и сумасшествию»[281]281
Пирогов Н.И. Вопросы жизни. М., 2010. С. 205.
[Закрыть]. И ещё у него же: «Мистического и мистицизма никто не искоренит из глубины человеческого духа. Монотонность и односторонность никогда не будут ему свойственны…»[282]282
Там же. С. 383.
[Закрыть].
Не менее значительно утверждение великого физиолога академика А.А. Ухтомского: «…неэгоцентрическое мировоззрение переходит в гармоническое убеждение, что посреди прекрасной Истины (тайны) бытия человек есть деятель и помощник этой прекрасной тайны, насколько её постигает и ей усваивается»[283]283
Ухтомский Алексей. Доминанта. СПб., 2002. С. 308.
[Закрыть].
Наши мыслящие современники чутко улавливали фундаментальную роль тайны в бытии. Философ В.В. Налимов очень точно освещает эту тему: «За глубоким незнанием всегда стоит тайна. Как это серьёзно – жить и ощущать себя сопричастным тайне во всей повседневности своей жизни. В пренебрежении к этой тайне, может быть, и лежит ключ к пониманию всех наших личных и социальных неурядиц»[284]284
Налимов В.В. В поисках иных смыслов. М.; СПб., 2013. С. 280.
[Закрыть]. Как прекрасно сказано: «…жить и ощущать себя сопричастным тайне»! Именно, быть не взломщиком тайны, а её сопричастником! В своём предисловии Василий Голованов дополняет его высказывание своей репликой: «…Вся забота Налимова – это усилие направить человека на поиски Тайны (которая для него была главным смыслообразующим началом мира)»[285]285
Налимов В.В. Искушение святой Руси. Томск; М., 2002. С. 266.
[Закрыть].
«Смыслообразующим началом мира»! – каково!!
Не этим ли был озабочен князь Н.Д. Жевахов: «…я думаю, что тот факт, что человечество перестало искать мистическое начало в природе окружающих его явлений, есть самый ужасный факт действительности, свидетельствующий о том, что люди порвали свою связь с Источником всего сущего – Богом… Наша жизнь только тогда изменит своё содержание и идеалы, когда будет улавливать движение и направление Промыслительных путей Господних и сообразовываться с ними»[286]286
Воспоминания товарища обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова. СПб., 2014. С. 466.
[Закрыть].
* * *
Нельзя не упомянуть глубокие размышления о сопряжении истины и тайны Мартина Хайдеггера. Мысль о тайне истины (алетейи) – может быть, самая значительная из его интуиций. Его биограф Вальтер Бимель отмечает, что по Хайдеггеру «всякое откровение может иметь место только на основе сокрытости»[287]287
Бимель Вальтер. Мартин Хайдеггер. Урал LTD, 1998. С. 145.
[Закрыть]. И далее он (Бимель) продолжает: «То есть мысль, которая продумывает бытийствующее в целом, натыкается на сокрытость и переживает-испытывает её как первородное существо истины, а значит, как не-истину. Именно сокрытость есть несущее всякого открытия, однако обычно, то есть по традиции, мы так прикованы к открытости, что сама сокрытость-тайна падает в за-бытье»[288]288
Бимель Вальтер. Мартин Хайдеггер. С. 145.
[Закрыть]. И там же о философии Хайдеггера: «Её мысль есть одновременно само-отверженная решимость строгости, которая не взламывает сокрыто-сокровенное, но понуждает его существо войти неповреждённым в Распахнутое понятийного и, таким образом, в свою собственную истину. Это означает выход за пределы метафизики, ибо метафизика как раз и не пыталась мыслить сокровенное в существе истины»[289]289
Там же. С. 148.
[Закрыть]. «“Истина” означает просветляющее бережение как основную черту бытия»[290]290
Там же. С. 149.
[Закрыть].
Какие значительные слова: «просветляющее бережение как основная черта бытия», основная черта! Сильны и точны о том же слова самого Хайдеггера: «Всё “бывалое” в глубине своей небывалое – огромное, страшное. Сущностью истины, то есть несокрытости, правит отвергающая неприступность. …Сущности истины, то есть несокрытости, принадлежит отвергающая неприступность двоякого сокрытия. Истина в своей сущности есть неистина. Итак, нужно сказать, сказать с чрезмерной даже резкостью, что несокрытости как просветлению принадлежит отвергающая неприступность сокрытия»[291]291
Хайдеггер М. Исток художественного творения. М., 2008. С. 165.
[Закрыть].
И ещё более ясно и чётко он же: «Тайну мы познаём никоим образом не через то, что мы её разоблачаем и расчленяем, но единственно через то, что мы сохраняем тайну как тайну»[292]292
Аверинцев. Символ // Краткая литературная энциклопедия. Т. 6. М., 1971.
[Закрыть].
Таким образом, мы видим, что Тайна Божия – это не просто сокрытие какой-то информации, какого-то особого знания. Нет, это сокрытие-благоговение, и оно особого рода: сокрытие непостижимо-бездонного смысла, и желания, и мечты. Это утаённость сути жизни в глубочайшем её смысле, утаённость некоей жизненной эманации, движущей жизнью; какой-то особенной, ни на что непохожей, горестно-ликующей энергии бытия, безумно-бездонной. Да, тайна – это не только герменевтика, гносеология или педагогика; это именно некая энергия-суть бытия.
Здесь мы не можем пройти мимо глубочайшего высказывания немецкого богослова Пауля Тиллиха: “Подлинная тайна появляется тогда, когда разум ведётся за пределы самого себя к своей «основе и бездне», к тому, что «предшествует» разуму, к тому факту, что «бытие есть, а небытия нет» (Парменид), к первоначальному факту (Ur-Tatsache), что там есть нечто и нет ничего. Мы можем назвать это «негативной стороной» тайны. …
Позитивная сторона тайны – которая включает и негативную сторону – становится очевидной в актуальном Откровении. Здесь тайна возникает как основа, а не только как бездна. Она возникает в качестве силы бытия, препобеждая небытие. …Тайна, которая открывается, есть наша ультимативная забота, поскольку она – основа нашего бытия. …Бытие может возникнуть только из бытия”[293]293
Тиллих Пауль. Систематическое богословие. СПб., 1998. С. 122, 125.
[Закрыть].
К этому хочу добавить несколько слов о радостности Тайны Бытия. Бытие – высшая Тайна Бога. И смысл жизни – в Тайне. Он в способности и в умении чувствовать Тайну, сознавать её, знать о ней (но не её!), стяжать её – и радоваться ею. Радость о Тайне – вот смысл жизни! Бытие – не предметы, не пространство-время, не понятие, оно – Тайна, со-таинная Богу-Вечности.
