Текст книги "Челнок Предтеч 4 (СИ)"
Автор книги: Валерий Кобозев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– У нас же скоро появится гравилит в товарных количествах. Что с ним делать будем? – спросил Погодин.
– Да, тут есть над чем подумать. Будем проектировать пассажирский авиалайнер – вздохнул я. – У нас тут эту громадину не построишь. У меня есть данные, что в СССР завершается разработка самолета Ил-86, опытный образец изготавливается на Воронежском авиационном заводе. Вот давай на его основе сделаем свой проект, а Воронеж будет их производить.
– Нормальный самолет! С нашим гравитационным движителем он сможет садиться на любом аэродроме! – обрадовался Погодин, получив от меня пакет с информацией по этому поводу – это нейросеть у Устинова выловила в памяти. Тут для нас секретов не было, недоступна для меня была только личная информация.
– Ой, а там же производят и Ту-144! – напомнил Погодин. – И его надо переделать на гравипривод! А то он жрет горючку как воздух!
– Так, перекидываю это предложение Устинову, тоже с этим тянуть не надо – решил я.
– Ну пожалуй на сегодня достаточно? – спросил Погодин, уже было одиннадцать ночи.
– Достаточно, до завтра! – попрощался я.
На следующий день к обеду со мной связался Устинов.
– Константин Иванович, вы нам столько задач набросали сразу, как переселились в Подмосковье! Сейчас ваше предложение запущено в работу, это что касается переделке самолетов на гравипривод. Это позволит запустить их в серию раньше, учитывая его безопасность. Ну а насчет космического туризма для вас полный карт-бланш как говорится. Затрат эта программа практически не требует, распределение выручки нас более чем устраивает. Надо будет согласовать рекламу на телевидении и радио, в наших печатных изданиях внутри страны и за рубежом, чтобы побыстрее донести информацию до потенциальных клиентов.
– Хорошо, мы тоже подключимся, попробую использовать свои контакты в США. Что по ценам? Есть идеи? – спросил я.
– Гарбузов прикинул, что меньше трех миллионов долларов брать за полет на орбиту не стоит – энергии уходит на него очень много, она стоит недешево. А за полет на Луну надо брать тридцать миллионов долларов с человека, и это минимум. Как стали сами аккумуляторы кораблей заряжать, то сразу поняли цену вопроса – улыбнулся Устинов.
– Ну тогда и остановимся на этих цифрах – быстро согласился я. – Мы дадим рекламу в США, туристический полет на орбиту и на Луну. Для миллионеров, есть журналы для богачей, вот в них и дадим эту рекламу.
– Ну хорошо. Гарбузов завтра обещает сделать документы на совместное предприятие – как его назовем? – спросил Устинов.
– «Путь в космос» – предложил я. – Если ваши товарищи предложат другие варианты – обсудим.
– Хорошо, принято. Мы решили оснастить нейросетями Туполева и Новожилова, чтобы им проще с вами было работать, у нас еще остались ваши ампулы – сказал Устинов. – Они уже приняли препарат, через три недели у них развернутся нейросети.
– Хорошо бы было – согласился я. Да, собственно говоря, просто принял к сведению – ампулы были подарком, которые они могли по своему усмотрению использовать.
– Они под подпиской о неразглашении, так что с ними можно начинать работу. Я думаю, что им лучше к вам приезжать для этого, чтобы не было утечки информации, пока мы не решили это открыть для всех – предложил Устинов.
– Не буду возражать – согласился я. – Дайте им мои телефоны, согласуем время встречи.
– Договорились – с этими словами Устинов попрощался.
Через час позвонил Алексей Андреевич Туполев, я пригласил его приехать сразу, без церемоний. Тот прибыл через два часа, Москва ведь большая. Я пригласил на встречу Погодина, но тот только глазами хлопал в присутствии мэтра советского авиастроения. У меня не было такого пиетета перед ним, я не был авиаконструктором.
– Алексей Андреевич, у нас возникла идея перевести ваш Ту-144 на гравипривод. Тут будет два положительных эффекта от этого. Первый – экономичность двигателя, немаловажный фактор. Второе – для этого самолета подойдет любой аэродром, поскольку он сможет садиться вертикально. Достаточно факторов для перевода? – спросил я.
– Да конечно! Я как услышал про ваши космические корабли, все бился о стену, теребил Устинова, чтобы нам предоставили доступ к вашим двигателям. Это же будет новое поколение летательных аппаратов! – бурно выразил свои эмоции Туполев.
– Ну хорошо, вот смотрите на гравипривод грузоподъемностью сто тонн – я поднял покрывало с приставного столика, на котором лежал силовой блок гравипривода приличных размеров и весом более ста килограммов. – На ваш самолет потребуется поставить таких четыре штуки, чтобы он садился вертикально.
– Да нам пары достаточно будет, чтобы наш самолет летал с максимальной скоростью! – высказался Туполев. – Мы их поставим вместо двигателей.
– Но тогда ваши проблемы с высокой посадочной скоростью и с аэродромами останутся – сказал я. – Вектор тяги у этих движителей регулируется на триста шестьдесят градусов. Ставите четыре движителя по четырем точкам и у вас будет доступен вертикальный взлет и посадка. Плюс сверхзвуковой полет на большой высоте, там же будете преодолевать звуковой барьер, чтобы народ не тревожить лишний раз.
– Но это тогда не будет самолет… – задумчиво произнес Туполев. – Тогда ему и крылья не нужны будут.
– Это будет летательный аппарат, определение самолет для него вполне подходит. Можно конечно и геликоптером назвать на американский манер, только это ничего не даст. Короткие крылья оставите для того, чтобы для устойчивости на концах у них гравидвигатели закрепить, да и шасси там же установите. Ну и по одному в носу и на корме. Супераккумуляторы разместите в днище самолета, давайте уж этот термин «самолет» будем использовать – предложил я.
– Надо будет предусмотреть выдвижные трапы, чтобы пассажиры свободно могли заходить и выходить из самолета – рискнул высказаться Погодин.
– Ну да, его же практически на брюхо сажать можно – хмыкнул Туполев. – Ваши движки хоть на автобус можно ставить и в полет его отправлять.
– Автобус развалится от самолетной скорости, не говоря о сверхзвуке – выдал Погодин, вконец осмелев.
– Алексей Андреевич, было бы неплохо, если бы вы сделали салон побольше и герметичным, чтобы его можно было на высоту километров пятьдесят поднимать, там можно будет скорость увеличить до шести километров в секунду – предложил я.
– Это значит, что как в космическом корабле нужно будет делать систему регенерации воздуха – озабоченно произнес Туполев. – Куда уж число мест тогда увеличивать?
– Ну хорошо, как говориться лучшее – враг хорошего. Не будем забегать вперед, делайте свой Ту-144М или с индексом Г, неважно, пусть он летает на высоте пятнадцать-двадцать километров, главное, что теперь дальность беспосадочного полета у него будет больше семнадцати тысяч километров, в любую точку Земли будет летать. Емкость аккумуляторов сделаем такую, чтобы без зарядки вокруг Земли с одной промежуточной посадкой мог перелететь – согласился я.
– Это будет колоссальным достижением! – обрадовался Туполев.
– Вот чертеж посадочного места гравидвижителя, к нему должны подходить кабели от аккумуляторов и системы управления, думаю, что с этим проблем не будет. Лучше эти движители закрыть броней – им не требуется взаимодействие с окружающей средой – пояснил я. – Какой срок вам потребуется для создания проекта этого самолета?
Глава 5
Самолеты
Туполев задумался, что-то прикидывал у себя в уме.
– Месяц без деталировки салона, мы его возьмем готовым от Ту-144, уж коли мы его будем заменять в производстве – ответил Туполев.
– Хорошо, встречаемся через месяц, после аудита вашего проекта отправим в производство – сказал я.
Туполев удивленно взглянул на меня – еще бы, юноша восемнадцати лет на вид, говорит об аудите его проекта. Но вспомнив о гравидвигателе, который эти молодые люди придумали, не стал возмущаться.
Я увидел его колебания и успокоил его:
– Алексей Андреевич, не смотрите на нас, что мы такие молодые, но мы единственные люди на Земле, кто знает, как правильно проектировать летательные аппараты с гравидвижителями. Со временем мы передадим права на сертификацию и аудит авиационным КБ, в том числе и вашему. В документации на гравидвижитель изложены рекомендации по его применению, там ничего сложного нет. К нему должен подходить кабель диаметром примерно сто двадцать миллиметров. Желательно уложить его в прочный стальной лоток, закрывающийся на прочные крепежи – возникающие в сверхпроводниках магнитные поля будут стремиться разжать его.
– Может тогда в стальную трубу его уложить? – спросил он.
– Нет, его надо уложить в лоток и закрыть, замкнуть магнитный контур. В документации имеется схема таких застежек со сдвигом лотка – пояснил я.
– Обязательно учтем этот момент. Еще будут какие-то рекомендации? – спросил Туполев заинтересованно.
– Это касается всех четырех кабельных каналов от супераккумуляторов к гравидвижителям по всему корпусу судна – добавил я.
– Понятно – кивнул головой Туполев.
– Можете скинуть нам эскизы перед началом работы над рабочими чертежами, если будут замечания – мы укажем – сказал я, завершая встречу. Туполев попрощался и уехал к себе в КБ. Новожилов приедет завтра, сегодня он в командировке в Воронеже.
На следующий день мы принимали Новожилова. Генрих Васильевич попросил описание гравидвижителя после того, как увидел его в натуре, тут же пробежал его глазами.
– Грузоподъемность сто тонн… А какая у него тяга? – спросил авиаконструктор.
– Генрих Васильевич, у него что тяга, что грузоподъемность – одно и то же. Вектор тяги у него может вращаться на триста шестьдесят градусов – пояснил я.
– Тогда нам хватит двух таких движителей и наш самолет Ил-86 будет межконтинентальным! – выдал Новожилов, совсем как Туполев. Видимо у них это база, что двигатель может только толкать или тащить самолет, а подъемную силу создают крылья.
– Можно, конечно, пойти таким путем, он имеет право на существование Генрих Васильевич, но я бы предложил более консервативный подход. Оставим от вашего аэробуса только фюзеляж, на коротких крыльях и стабилизаторах ставим гравидвижители – четыре штуки. И ваш самолет будет стартовать и садится вертикально на любую площадку. Рули ему не требуются – гравидвижители могут толкать самолет в любом направлении – предложил я. – Какой смысл повторять в новых изделиях проблемы самолетов?
– Ну это очень необычный ваш консервативный подход – засмеялся Новожилов, не выдержав. – Вы юморист, однако. Консервативный подход, это надо же!
– Консервативный он по той причине, что его хоть на доску прилепи – она будет летать. Вот полюбуйтесь – я достал малую гравиплатформу, похожую на скейтборд, только без колес. Сел на нее и пролетел по своему просторному кабинету. Вернулся к столу, пересел на кресло.
– Теперь понимаете Генрих Васильевич, что этот подход консервативный, и без всякого юмора? – спросил я.
– Да, теперь понимаю – сказал пораженный авиаконструктор.
– От вас требуется аэродинамика для высокой скорости и комфорт для пассажиров, электроэнергии у вас для этого будет достаточно. Продумайте на какой максимальной высоте вы сможете обеспечить полет самолета, чтобы внутри салона люди могли провести десять часов с комфортом. Чем больше высота, тем можно больше развить скорость при той же аэродинамике самолета, как вы уже поняли, тяга движения у вас будет под сотню тонн, помимо удержания веса самолета. При необходимости вы можете на высоте погасить скорость и войти в плотные слои атмосферы уже на приемлемой скорости – скажем в девятьсот километров в час – сообщил я.
– Мы проработаем такой вариант – согласился удивленный авиаконструктор.
– Если будут возникать вопросы – Валерий Николаевич Погодин у нас отвечает за самолетостроение. Он вам даст ответы на все ваши вопросы. Желательно предоставить нам эскизный вариант перед началом рабочего проектирования, чтобы мы могли сделать его аудит для правильного использования гравидвижителей – сообщил я. А Погодин передал ему свою визитку.
– Хорошо Константин Иванович, как только будет готов эскизный проект, я сам с ним приеду к вам – сказал Новожилов, прощаясь.
– Ну вот, два межконтинентальных самолета у нас будет – сказал я, когда Новожилов покинул нас.
– За ними еще же бомбардировщики – напомнил Погодин.
– Решат вопрос с пассажирскими самолетами, после этого на раз-два переделают свои бомбардировщики – ответил я.
– Ну да, опыт уже будет – согласился Погодин.
– Давай Валера займемся нашими авиетками – предложил я.
– Да их производить надо Костя, мы уже весь ряд спроектировали. Или ты хочешь автобус сделать? – спросил Погодин.
– Ну ты прав, нужно сделать еще автобус-экспресс на пятьдесят мест – предложил я.
– Да тут мороки будет море! Это уже чисто пассажирский транспорт, замучаешься сертифицировать. Там требования безопасности гораздо выше! – возразил Погодин. – Давай тогда его делать на гравилитовых движках.
– Хм, резонно. Но я хотел эти автобусы продавать в США, чтобы доставлять людей из аэропортов в города – ответил я на его претензии. – А с гравилитом пока непонятно, как мы его будем продавать, чтобы исключить его использование в военной области.
– Понял тебя. Но не перспективно это. Гравилит так или иначе пойдет в массы, те же самолеты Туполева и Новожилова будут уже садиться в городе, необходимость в таком транспорте отпадет – возразил Погодин.
– Ну хорошо, давай сделаем автобус на двадцать пять пассажиров – предложил я. – Типа автобуса ПАЗ. Но более комфортнее.
– Можно развить проект «Шмеля» – удлинить его, поставить еще одну пару вентиляторов по центру – сказал Погодин. – Надо все хорошенько просчитать.
– Ну просчитай, посмотрим, что получится. Я не буду настаивать на этом варианте, возможно у каждого типа летательных аппаратов есть свой предел роста размеров – сказал я. – Возможно, что «Шмель» – это предел.
– Хорошо Костя, я посмотрю варианты. Возможно, что удвоить размеры «Шмеля» еще будет возможно, добавив пару вентиляторов. Заодно оценим возможность масштабирования этого варианта пассажирского квадрокоптера – пообещал Погодин.
– Ну а пока занимайся запуском в производство уже готовых проектов – напутствовал я его.
Мне самому надо было срочно переключаться на микроэлектронику – с ней у нас на Земле был полный завал, особенно в СССР. Ну это конечно по сравнению с Корой. У нас на корабле заработала технологическая линия с разрешением в треть микрона, на ней можно уже выпускать кристаллы на сто двадцать восемь мегабит оперативной или долговременной памяти. Меня в большей степени интересовала флэш-память большого объема для накопителей и оперативная память, но уже более скромных размеров, примерно по мегабиту на кристалл, для которой было достаточно разрешения в один и два десятых микрона. Итого восемь кристаллов флэш-памяти и у нас накопитель на сто двадцать восемь мегабайт. Один кристалл такой флэш-памяти – и у нас сменный накопитель на шестнадцать мегабайт – для персоналок такого уровня более чем достаточно, судя по истории развития компьютеров на Коре в предыдущем поколении, или в предыдущей цивилизации, которая создала «Пионер-873».
Дал команду Айку запустить изготовление партии микросхем для накопителей, задал планку миллион штук. Посмотрим, как с этим справится Айк. Тот сразу дал ответ – за месяц выполнит заказ. Я тут же дал задание сделать постоянные и сменные накопители для персоналок – параметры я задал ранее. Айк попросил разрешения делать кристаллы флэш-памяти емкостью двести пятьдесят шесть мегабит, на нашей линии это возможно, как предельная емкость на кристалл. Я тут же дал согласие – тут скромность ни к чему. Итого у нас пошли в производство постоянные накопители емкостью двести пятьдесят шесть мегабайт, и сменные в тридцать два мегабайта – очень достойные приборы для текущего уровня техники на Земле. Через месяц они поступят на склад. Затем последуют другие микросхемы для персоналок «Колыма-01», в итоге за пять месяцев мы должны выпустить примерно сто двадцать тысяч персоналок, больше не сможем – наша фабрика микросхем больше их не сможет выдать, работая в круглосуточном режиме. Но через шесть месяцев, когда наша основная ультра-нанометровая линия войдет в конвейерный режим, мы сможем выпускать такое количество ежемесячно. Плюс к этому у нас в производстве десять линий с разрешением треть микрона для размещения их в Зеленограде и других центрах электронной промышленности СССР. Документацию на «Колыму-01» я передал СССР, пускай выпускают свои версии программно-совместимых персоналок.
Так, вот я и решил быстро проблему производства микросхем. Теперь ждем завершение выпуска десяти технологических линий с разрешением треть микрона – одну из них я размещу в «Лесной сказке». Пока Айк запустил изготовление сборного здания для завода по производству микросхем, срок изготовления три месяца, потом столько же месяцев будет идти монтаж с привлечением нашего персонала. Хотя может и роботам поручим монтаж – территория закрытая, никто их не увидит, не поднимет панику, когда увидит этих чудовищ, быстро собирающих здания завода. Они и в цехах смогут работать, и лучше, чем люди, без устали, круглые сутки. Пожалуй, так и сделаю. Хотя не получится – этот же завод – учебная площадка для персонала остальных заводов СССР. Тут они будут учиться работать на этом оборудовании. И учиться у людей разумеется. Поставим там работать сотрудников с нейросетями, они обеспечат точность исполнения технологических процессов и обеспечат обучение персонала заводов СССР. Но построить здание и смонтировать оборудование поручим роботам – быстро и качественно.
Ну теперь все проблемы решены, производственные процессы запущены, можно уделить внимание перспективам. А что у нас в перспективе? Гравилит, однако. Пассажирские самолеты на гравилите можно считать в запуске, военные самолеты последуют за гражданскими. А вот насчет мини-самолетов или авиеток пока не уверен, что общество созрело. Боюсь, что сразу на них будут делать крылатые ракеты, ну в плане что не баллистические. А как этого избежать – ума не приложу. На Коре гравилит был у всех, что в конце концов привело к глобальному ядерному конфликту. Мы даем гравилит только СССР, сразу обеспечивая его глобальное преимущество. Но это не значит, что ответный удар к нам от США не прилетит – он уж точно прилетит. Поэтому это преимущество будет только в конвенциальной области, в которой СССР и США стараются не сталкиваться, как раз, чтобы не доводить противостояние до ядерной войны. Так что гравилит в СССР будет использоваться в военной технике достаточно широко, не только в самолетах, но и в других транспортных средствах, и в бронетехнике. Летающий танк, именно настоящий танк типа Т-72, а не его подобие в виде легкобронированного штурмовика! Ладно, конструкторы СССР пусть сами разбираются с этим.
Для гражданской сферы это тяжелые грузовики, карьерные самосвалы. И дороги для них не придется строить, для карьерных самосвалов – по воздуху руду будут доставлять на обогатительную фабрику.
Блин, а что же делать с нашими разработками – самолет «Колибри» и «Шмель»? Против гравилитовых движков они будут явно проигрывать. Но такие движки мы не будем поставлять за рубежи СССР, поэтому они вполне будут конкурентоспособными на рынке США. Да и в СССР, пожалуй, тоже найдут применение. Пока гравилит будет применяться ограниченно, они обеспечат транспортом нашу глубинку и районы Крайнего Севера. Да и для военных пойдут – для той же разведки. С ними гравилитовые движки в тыл врага отправлять никто не будет. Так что есть над чем нам поработать.
Через неделю мы перевезли свои мастерские из Спокана в санаторий «Лесная сказка», разместили их в большом ангаре на территории космодрома санатория – это же летающие штуки, вот там и будем их делать. Работников мастерских разместили в доме для сотрудников санатория, там стояла шестидесятиквартирная пятиэтажка.
Теперь требовалось показать товар лицом – вот с этого и надо начать – решил я и связался с Устиновым.
– Дмитрий Федорович, у нас готовы для демонстрации действующие образцы летательных аппаратов на супераккумуляторах, мне кажется, что они подойдут для армии – сообщил я. – Это самолет «Колибри» с вертикальным взлетом и посадкой, вертолет «Шмель». Готовы показать их в деле.
– Так, а в каких частях мы их можем применять? – сразу спросил министр обороны.
– Разведка – первое что приходит в голову. Штабная работа – курьеры будут быстро летать. Снабжение изолированных подразделений. Доставка пилотов на аэродромы из городков. В общем применений можно найти массу. А вообще-то я планирую их массовое применение в гражданской сфере в глубинке и на Крайнем Севере – сообщил я.
– Ну хорошо, возьму с собой командующих ВВС, разведки и связи, завтра будешь готов к демонстрации? – спросил Устинов.
– Да, можно с утра начать – сказал я.
– В десять мы прибудем к тебе, будь готов – ответил Устинов.
На следующий день кортеж министра обороны прибыл в наш санаторий. Его лимузин сопровождали четыре «Волги» и один УАЗ-469. Машины сразу проехали на наш космодром, выехали на поле полигона, и армейские чиновники начали выходить из машин. Мы с Погодиным подошли к Устинову, поздоровались с ним и сопровождающими его генералами.
– Ну показывайте ваши чудо-машинки! – попросил Устинов. Погодин отдал команду через коммуникатор и из ангара вылетел самолет «Колибри», подлетел к нам, приземлился на свое шасси.
– Вот товарищи, самолет «Колибри», четыре пассажира и пилот, плюс двести килограммов груза. Максимальная высота полета три километра. Крейсерская скорость триста километров в час, максимальная триста девяносто километров – сообщил я. – Дальность полета полторы тысячи километров, или пять часов полета обеспечивают аккумуляторы до полного разряда.
– Какие винты у него стоят? – спросил командующий ВВС СССР, маршал авиации Кутахов.
– Тут стоят винты от самолета Цесна-172 – ответил я. – Для рынка СССР и для армии можно будет использовать винты от других самолетов или делать копии этих винтов.
– Можно на нем полетать? – спросил разрешения маршал.
– Мы не против, если Дмитрий Устинович вам разрешит – улыбнулся я.
– Пусть полетает, даст свое квалифицированное заключение – разрешил министр обороны.
– Павел Степанович, это не истребитель, а авиетка, ее задача перевезти пассажиров с места на место, без всяких фигур высшего пилотажа – предупредил я маршала.
– Ничего, полетаем и на авиетке – сказал маршал, усаживаясь в кресло пилота. Наш пилот пересел на кресло рядом. Там был установлен второй комплект управления для обучения пилотов.
Авиетка взлетела, полетала по кругу вокруг полигона, поднялась выше, но не очень – у нас пока не было связи с пунктами управления воздушным движения, полеты над «Лесной сказкой» были запрещены для посторонних, и была создана десятикилометровая зона безопасности вокруг санатория. Вот по ней и полетал наш «Колибри» с маршалом. Через двадцать минут самолет приземлился на то место, с которого стартовал, маршал вышел из кабины.
Глава 6
Авиетки
– Ну что, вещь очень простая в управлении – сказал маршал. – И садиться может вертикально – учить не требуется пилотов взлету и посадке. Хорошая машинка! И скорость приличная, намного быстрее вертолета. А если просто крылья убрать, то будет компактный вертолет. Его на грузовике можно будет перевозить, крылья складываются. Ими надо комплектовать наши авианесущие крейсеры, да и просто большие крейсеры – это прежде всего разведка. Надо запускать их в производство.
Пока маршал рассказывал свои впечатления от «Колибри», самолет обступили остальные генералы, Погодин отвечал на их вопросы. От самолета отошел Ивашутин, начальник ГРУ.
– Дмитрий Федорович, нам просто необходимы такие машинки! – высказал генерал армии свое мнение.
– Так, уже два рода войск их требуют. Моряков я не взял, но за них уже вписался начальник ВВС – усмехнулся Устинов. – Что скажут танкисты?
– Дмитрий Федорович, замечательная машинка для разведки. Его можно отправлять перед дозорной группой БРДМ, чтобы те в засаду не попали. Этот самолетик быстро уйдет от засады – сказал командующий бронетанковыми войсками маршал Бабаджанян.
– Что скажет пехота? – спросил Устинов.
– Отличная машина, что тут скажешь. В каждый полк их надо добавлять – это и разведка, и связь – сказал генерал-полковник Павловский.
– Ну понятно, машина хорошая и всем нужна. Теперь давайте пройдемся по ее эксплуатации. Вы поняли, что аккумуляторы заряжать требуется после каждого полета? – спросил Устинов. – Значит к ним будут нужны зарядные станции, а к ним горючее – но это уже мелочи. Теперь связь – надо будет ставить на них самолетные радиостанции. Что-то еще требуется?
– Да кажется все – сказал командующий ВВС.
– Если у этого самолета выйдет из строя один двигатель, он грохнется? – спросил Ивашутин.
– Грохнется, если пилот не справится с управлением. Есть шанс на трех двигателях посадить самолет. Полету не помешает отказ поддерживающего двигателя, только посадка может быть жесткой – ответил Погодин. – Но мы можем удвоить количество двигателей и винтов – поставить спарки, надежность возрастет в два раза. Отказ четырех двигателей позволит совершить полет и посадить самолет.
– Но в таком случае дальность полета снизится? – спросил маршал Кутахов.
– Не очень, практически не повлияет, поскольку при полете двигатели будут нагружены на половину мощности. Зато цена возрастет в два раза, это точно – ответил Погодин.
– Для армии все-таки надо делать удвоенное число двигателей – сказал Кутахов.
– Учтем это пожелание – сказал Устинов. – Еще пожелания будут?
– Надо дать в войска опытные экземпляры – пусть полетают, дадут свои замечания – предложил Кутахов.
– Константин Иванович, сколько можешь сегодня дать нам машин? – спросил Устинов.
– Десять штук у меня стоят готовыми, но с одним комплектом двигателей – ответил я.
– Ну насчет цены мы договоримся. А куда будем поставлять эти самолеты для испытаний? И сколько их для этого требуется? Наверно все тебе передадим Павел Степанович, а ты уже направишь пилотов на этих самолетах в разные рода войск для испытаний – сказал Устинов.
– Хорошо, займусь этим. Думаю, что пока нам пяти машин будет достаточно для испытаний. А по результатам испытаний определим потребность в них – ответил Кутахов.
– Так, с «Колибри» все решили. Чем еще похвалишься Константин Иванович? – спросил Устинов.
– Вертолет «Шмель» – ответил я и дал команду выгнать его на плац. Шумя винтами «Шмель» вылетел из ангара и подлетел к нам, приземлился рядом с «Колибри».
– Это вертолет «Шмель», рассчитан на перевозку восьми пассажиров и тонны груза одновременно. Крейсерская скорость двести километров в час, максимальная триста километров. Максимальная высота полета три километра. Время в полете пять часов, то есть перегоночная дальность тысяча километров. Багажный отсек может быть переоборудован под перевозку раненных, или десантников – по бортам имеются раскладывающиеся скамейки. Используются спаренные двигатели, отказ части из них не приведет к катастрофе.
– Ну что Павел Степанович, слетаешь на нем? – спросил Устинов.
– Обязательно – сказал маршал авиации и прошел к вертолету. Дверь за ним плавно опустилась, мгновенно раскрутились винты и вертолет пошел вверх, военные прижали руками головные уборы к головам. Эта машина была намного мощнее «Колибри», и сдувала воздухом все вокруг, как полагается вертолету. На благо вокруг был чистый асфальт, а не песок. «Шмель» сделал несколько кругов вокруг полигона, ушел на высоту, сделал круг по большому радиусу, затем вернулся на полигон и приземлился недалеко от нас. С него вышел маршал Кутахов, подошел к нам.
– Летал я на вертушках, небо и земля! Тут не трясет, такого шума нет, как в классическом вертолете! – радостно сообщил маршал. – Управляется джойстиками, очень просто.
– Пилоты вертолетов быстро такую технику освоят? – спросил Устинов.
– Очень быстро – день полетов и все – сказал Кутахов.
– Ну что насчет потребности в таких машинах скажете товарищи? – спросил министр обороны.
– Для санавиации – отличная машина – сказал генерал-полковник Павловский. – Считай восемь раненых за рейс сможет вывезти. И винты у него закрытые, безопаснее будет к ней подходить. Да и проблем с прогревом двигателей не будет.
– Валерий Николаевич, а почему максимальная высота подъема у них три километра? У нас Ми-4 до шести километров поднимается – спросил Кутахов у Погодина.
– У нас кабины не герметичные, и нет системы снабжения воздухом. Для авиатакси, для которых разрабатывался этот вертолет, этого вполне достаточно – ответил Погодин.
– То есть если поставить наддув воздуха в салон, то сможет пониматься и выше? До какого предела? – спросил Кутахов.
– Мы не испытывали, но двигатели могут вращаться с любой скоростью, лишь бы винты выдержали, не разорвались от напряжения – ответил Погодин.
– Для военной техники это необходимо, чтобы уйти от огня зениток – сказал Кутахов. – Шесть километров высота безопасности.
– С этим проблем не будет, только необходимо будет герметизировать салон и добавить наддув в кабину, и хоть на десять километров поднимайтесь в нем. – ответил Погодин.
– Ну что товарищи, не желаете прокатиться на вертолете? Как пассажиры? – спросил Погодин.
– Когда получите сертификат, тогда и будете катать пассажиров – отказался Устинов и дал команду сворачивать смотрины.
Когда компания военных покинула полигон, Погодин спросил мое мнение о результатах визита.
– Да ты сам слышал – будут заказывать. А пока давайте разворачивайте производство «Колибри» для США, сертификат имеется. Когда будет закончена сертификация «Шмеля»? – задал я встречный вопрос.
– Идут испытания, через месяц они будут завершены, и примерно три месяца максимум на прохождение всей бюрократии для получения сертификата пассажирского вертолета – ответил Погодин.
– Слушай Валера, займитесь герметизацией салона и наддувом в салон – это не помешает для пассажирского самолета и вертолета. А то из-за этого могут отказать – озаботился я.
– Да я уже и сам понял, займемся. Это не сложно сделать – необходимо будет сделать дверные прокладки из мягких шлангов в которые нагнетается воздух под давлением – они наглухо закупорят все щели – ответил Погодин. – Так в авиации поступают. Мы-то выше километра и не летали – незачем нам там было летать, поэтому и не ощутили перепадов давления. А тут сразу стал вопрос ребром – даешь шесть километров потолка! Кстати, Ми-4 имеет динамический потолок пять с половиной километров, а его рекорд семь с половиной километров. А оптимальная высота полетов гражданских вертолетов лежит в пределах трех-четырех километров.
