Текст книги "Последний министр. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Официант тут же бросился выполнять поручение. Гучков переключился на Кирпичникова.

– Аркадий Аркадьевич, уберите от господина Протопопова пистолет, это совершенно лишнее, ей богу.

Надо ли говорить, что министр изумился от этих слов? Так вот, Кирпичников изумился не меньше. Даже заколебался – стоит ли выполнять просьбу Гучкова, но тот повторил:

– Убирайте, убирайте. Что подумают люди, если увидят, что начальник уголовного сыска направляет в голову министра внутренних дел ствол? То то же, Аркадий Аркадьевич.

Кирпичников убрал пистолет. Гучков после всего сказанного пожал начальнику сыска руку и обьявил благодарность, заверив, что тот поступили как истинный патриот своего Отечества. Напоследок Александр Иванович показал на шарф на лице полицейского.

– Можете велеть своим людям снимать это, скрываться нас определенно не от кого. И да, обед в «Кюба» за мой счёт, ни в чем себе не отказывайте, я же отказов не принимаю.

Кирпичников, как показалось, просиял. А Протопопов ещё ломал себе голову на тему, кто из его окружения – крот. Наконец, Гучков переключился на министра, вымерил Протопопова взглядом и показал на стул у стола.

– Присаживайтесь, нам право есть о чем поговорить.

Глава 10

События происходят там же, время то же. Притчи взяты из открытых источников.

«Давай не будем делать неуязвимый вид, когда мне так легко тебя прикончить».

Дэймон Сальваторе. Дневники вампира.

– Присаживайтесь, – Гучков небрежным жестом показал Александру Дмитриевичу на стул. – Нам право есть о чем поговорить.

– Только после вас, – Протопопов не пошевелился.

Александр Иванович заколебался, явно смущенный наглостью министра внутренних дел, который пытается диктовать свои условия, когда мяч находится не на его стороне поля и ситуация сложилась крайне щекотливая. Но князь Львов положил Гучкову руку на плечо, кивнул, разрядил обстановку.

– Присаживайтесь, Александр Иванович, а Александр Дмитриевич следом присядет, все хорошо, – сказал князь.

И после этого Гучков с недовольной миной на лице сел к столу первым, сложил руки на столешнице.

Расселись остальные общественники революционеры. Присел Протопопов.

К этому моменту официанты подали шампанское, принеся его уже разлитым по бокалам.

Каждый из сидящих за столом взял себе по бокалу с подноса, включая Протопопова, перед которым бокал поставили не спрашивая. Выглядело это немного дико – никто не заморачивался, что в «Кюба» подаётся запрещенка и происходит это при действующем министре внутренних дел. А ведь в завершающей фазе находилось уголовное дело против «Кюба», в котором ресторан обвинялся в продаже спиртного в обход действующий в Российской Империи правил. И такой вопиющий шаг со стороны владельца ресторана мог поставить жирную точку во всем расследовании. Впрочем, не похоже, чтобы официантов или владельца это смущало хоть сколько нибудь.

Почему?

Ну так ребята из «Кюба» люди в принципе не слепые и не глупые и видят к кому перешло преимущество в большой игре. А кто сильный – тот прав. Поэтому они пытаются угодить новым хозяевам положения, как только могут. Тем более, что из разговора Гучкова с Лео, Протопопов понял, что Александр Иванович обещал помочь в вопросе превращения уголовного преследования. Из того же разговора, Александр Дмитриевич вынес, что события, приключившиеся в «Кюба» отнюдь не были цепочкой случайностей. Нет, ловушку готовили сильно заранее. И Протопопов угодил на крючок.

Как бы то ни было, живо откликнувшись на просьбу подать шампанское, сотрудники «Кюба» начали «прибираться», выполняя ещё одну просьбу общественников-революционеров. Лео дал указания своим работникам и те отправились в переговорную кабинку за телами Прокоповича и Кусковой, брошенными там. Никто не стал вытаскивать супругов из скатертей, в которых их завернули сыщики накануне – выносили так, как есть.

А после недлительных переговоров официантов с охраной революционеров-общественников, было решено отнести трупы в один из автомобилей, в тот самый опелек. Один из охранников вышел следом и обратно так и не вернулся. Послышался размеренный звук заводящегося мотора, который, впрочем, очень скоро отдалился от здания. Интересно было понимать какая судьба ожидала тела этих людей, попавших под раздачу…

Любопытно все складывалось, однако.

Потому как возжелай революционеры привлечь Протопопова к ответсвенности за убийства, то требовалось следствие по букве закона, чего не происходило.

Пока Александр Дмитриевич размышлял, масоны чокнулись шампанским.

Выпили.

Им тут же долили шампанское.

И вообще революционеры вели себя так, будто их планы не переменились и сейчас начнётся заседание ложи, да обсуждение текущих событий.

Протопопов к своему бокалу не притронулся. Министру требовалось сохранять свой разум незамутненным, потому как он понятия не имел к чему ведут эти посиделки за столом и какая их конечная цель. Он совершенно не понимал, что будет с ним и какую судьбу приготовили для него господа революционеры сегодняшним вечером. Однако на поверхность сразу всплывал тот факт, что этим людям ничего не стоит прикончить Протопопова прямо в зале ресторана, а потом вывезти его бездыханное тело вместе с телами Прокоповича и Кусковой куда-нибудь за город. Ну а там – закопать, сжечь или утопить.

В скатерть завернуть…

Не стоило ни на секунду забывать, что перед ними сидели те, с кем у него шла непримиримая вражда и как показала дальнейшая история, эти люди способны заходить весьма далеко. И убийство министра в «Кюба» для них как раз плюнуть. А ведь именно убийство казалось самым очевидным из возможных решений на данную минуту. Тем более, что грохни они Протопопова сейчас, и его гибель останется тайной за семью замками для любого следствия (если оно вообще будет). Хотя бы по той причине, что нет ни одного постороннего свидетеля, кто бы знал, что Протопопов сегодня был в «Кюба». Но нет, в ресторан ворвалась группа неизвестных лиц в повязках-шарфах, с министром ничего общего не имеющего… Хотя недавние слова Гучкова о том, что он желает дабы встречу с министром видели зеваки – ставили выводы озвученные выше под сомнение.

Размышляя, Протопопов не спешил заводить разговор первым.

О чем?

Если его не собираются пускать в расход, тогда пусть озвучивают то, что от него хотят или то, что от него требуется.

Слово Гучкову, Львову, Керченскому или кто у них тут главный.

Говорите, что хотите, господа революционеры. Послушаем.

Александр Дмитриевич чувствовал, что революционеры прожигают его своими глазами и используют возникшую паузу как своего рода психологическую игру, изо всех сил стараясь обыграть Протопопова. Эти ребята были уверены в себе и чувствовали себя будущими победителями в партии. Но кое-чего они таки не учли. Если Протопопову придётся умирать, то перед смертью он заберёт с собой парочку из них на тот свет. И, так или иначе, но вставит палки в колёса набирающей ход телеге революции.

Рука Александра Дмитриевича находилась всего в паре сантиметров от вилки и в десятке сантиметров от бокала с шампанским. Металл и стекло – отличное оружие в умелых руках, а руки у Протопопова что надо. Министр прикинул, как вгонит вилку в сонную артерию Гучкова и перережет глотку стеклом бокала князю Львову прежде, чем охрана успеет спохватиться и выстрелить…

Кстати единственный, кто был вне досягаемости и обезопасил себя – Керенский. Этот так и не притронулся к шампанскому, а вместо игристого ему принесли обычной воды, отчем Александр Фёдорович просил отдельно. Он не просаживался за стол, ходил туда сюда по залу, странно морщился и в целом вёл себя необычно, то и дело протирая пальцами глаза, как будто не выспавшись. Протопопов держал Керенского во внимании, но опасности от него на данную минуту не чувствовал.

– Александр Дмитриевич? – наконец, прокашлялся Гучков, поставив на стол свой бокал с шампанским. Именно он, похоже, решил вести разговор и вернул на себя внимание министра. – Я не привык ходить вокруг да около и мяться, а привык вести деловые переговоры честно и открыто, что и хочу продемонстрировать вам прямо сейчас. Потому как для вас у нас есть отличное предложение. Готовы послушать?

Понятно, что это не был вопрос, Гучков игрался, как играют с котом бумажным шариком на верёвочке. Ну или же просто говорил к слову, упиваясь своим положением. Поэтому он не стал ждать ответ, а сразу продолжил.

– Я знаю вас, как человека разумного, и до некоторых пор слышал о вас немало лестных слов, в чем имел шанс убедиться лично. Потому я полон искренней надежды, что вы обратили внимание на некоторые любопытные детали нашей сегодняшней встречи.

Гучков сделал паузу, видимо дожидаясь, когда слова произведут нужное впечатление и настроят собеседника на необходимый лад.

– Так вот, Александр Дмитриевич, любезный, мы, если вы заметили, закрываем глаза на некоторые ошибки, допущенные вами, а все потому, что человеку свойственно ошибаться. Не ошибается только тот кто ничего не делает. Есть даже одна хорошая притча на эту тему – позвольте: Из года в год птица находила себе укрытие в ветвях большого сухого дерева, стоявшего посреди огромной и необитаемой пустыни. Но однажды налетел сильный ураган и вырвал дерево с корнем из земли. Поэтому пришлось бедной птице пролететь сотни миль в поисках нового укрытия. И ей воздалось – она прилетела в сад, где журчала чистая вода и благоухали увешанные плодами зелёные деревья…

Протопопов не собирался отвечать на словесный понос Гучкова, но смотрел ему прямиком в глаза, не отводя взгляд. Александр Иванович нисколечко не смутился, что притча не оставила впечатления, на которое он, по всей видимости, рассчитывал и продолжил с прежним напором:

– Понимаете, Александр Дмитриевич, мы придерживаемся строгого понимания, что любое большое дело требует больших жертв. Плохо это или хорошо – по местам все расставят наши с вами потомки. Очень часто получается так, что вблизи мы не видим очевидных вещей и ведём себя как эта птичка из замечательной притчи. Вы же понимаете, что если бы сухое дерево уцелело в ураган, никакая сила не заставила бы птицу покинуть насиженное место. Порой надо переставать тыкаться по углам и биться об стены, как слепые котята, потому что рядом всегда есть выход. Стоит только открыть глаза.

Гучков вдруг нахмурился и показал себе на щеку указательным пальцем.

– У вас кровь, – предложил он Протопопову вытереть.

Однако министр снова не пошевелился. Понимал, что Гучков обрабатывает его.

– Мораль притчи такова, Александр Дмитриевич, что наша птичка может остаться без дерева, а до сада у неё не хватит сил долететь, – пожал плечами Гучков, как могло показаться, равнодушно. – Вы должно быть прекрасно понимаете, что настало время решительных перемен. И, полагаю, нам нет надобности объяснять, что от того какую сторону баррикад вы займёте, зависит долетит ли наша птичка до сада, когда ветер с корнями выкорчёвывает дерево, к которому она так привыкла?

О чем говорил Гучков, Протопопов понимал более чем прекрасно без всяких притчей, птичек, деревьев и садов. Министра только что поймали с поличным за убийством двух видных деятелей этого времени.

Другими словами взяли за жопу…

Хорошо так взяли, всей пятерней.

И стоит одному из революционеров щелкнуть пальцами, как орда свидетелей охотно подтвердит вину Протопопова.

– Но мы люди не злопамятные, Александр Дмитриевич, – дав возможность проникнуться моментом, продолжил Гучков после внушительной паузы. – И не злые вовсе. Поэтому можем вам предложить вот такой скромный вариант, который, полагаю, устроит и вас, и нас: вы просите у Николашки отставку через Голицына на следующем совете министров, не вмешиваетесь в думские дела и отходите от дел на совсем. Со щитом.

Протопопова перевернуло, когда этот ублюдок исковеркал имя Государя и назвал его так, будто пса.

– Но вы прекрасно понимаете, Александр Дмитриевич, что после событий сегодняшнего дня в замечательном ресторане «Кюба», нам ничего не стоит поменять вашу позицию и уйти вы можете на щите, против вашей на то воли, – подмигнул Терещенко, держа в руках бокал с шампанским.

– А ещё Александр Иванович забыл добавить, что мы настойчиво просим вас свернуть свою беспрецедентную компанию в прессе, которая переходит допустимые границы, – кашлянул в кулак Некрасов.

– Что скажете, любезный? – резюмировал Гучков, возвращая внимание к себе.

Протопопов ответил не сразу. А потом министру подумалось, что если господа революционеры так любят притчи, то от чего бы не рассказать им одну коротенькую притчу в ответ, весьма поучительную. Ее Протопопов слышал ещё в прошлой жизни, в детском доме и теперь пересказал на память.

– Надумала кошка Мурка пса Шарика из конуры выжить. И зачем, казалось бы, ей эта галимая суета понабралась? Сама в большом доме живёт, а Шарик бедолага, ютится в крошечной будке. Оказывается всё дело в том, что дом этот не Мурки, а конура – Шарикова! И стала она хозяевам между делом намурлыкивать на Шарика и гнать, что пёс совсем стар и ленив стал, а ещё добр не в меру, и чужие люди во двор к ним, как к себе домой ходят!

Протопопов сделал короткую паузу, убедиться, что революционеры внимательно слушают.

Слушали.

Продолжил.

– Кончилось всё это тем, что выгнали старого пса из будки. Только вот на цепь вместо него кошку посадили. Умные оказались хозяева. Поняли, что злая кошка лучше доброго пса дом охранять будет. А Шарика в сени пустили – доживать!

Революционеры, дослушав, начали переглядываться. Гучков на Львова, Коновалов на Терещенко и так на друг дружку.

– Какова мораль сей басни? – наконец, спросил Гучков, слегка раздраженно.

Протопопов коснулся вилки, преодолев те несколько сантиметров, что отдаляли его руку от металла. И поманил Гучкова к себе, поближе.

Александр Иванович поколебался, но подался вперёд, чтобы Протопопов сумел сказать ему на ухо все, что думает.

– Мораль, Александр Иванович, такова, что если ты будешь со мной разговаривать в таком духе, пидар ты старый, то всего через полторы секунды сдохнешь, захлебнувшись в свой крови, – зашипел Протопопов. – Ровно столько времени мне понадобится на то, чтобы проткнуть этой вилкой твою сонную артерию и это произойдёт прежде, чем кто то из твоих шакалов дёрнется, – министр стискивал вилку, быстро шепча эти слова на ухо революционеру.

Он говорил абсолютную правду. Протопопов прежний заслужил себе репутацию слабого и трусливого человека, неспособного отстоять свои интересы в споре самодостаточных мужчин.

Репутацию слабака без внутреннего стержня.

Никому из собравшихся и в голову не могло прийти, что министр внутренних дел, которого таки схватили как нашкодившего пацана за шкирку взрослые дяди, подумает о сопротивлении. Да и как, если вокруг вооружённые охранники, которые и пристрелить могут, как бы ненароком. Но вся проблема в том, что подобная безалаберность давала Протопопову ту самую единственную возможность, которой он теперь и собирался воспользоваться сполна.

– Так что выбирай, на щите или со щитом, Сашенька. Тому, кто берет меня на понт, жить остаётся мало, – закончил министр.

Выпрямился, занимая своё прежнее положение.

Вторая рука взяла бокал шампанского.

Час развязки стремительно наступал.

Надо было видеть, как менялось лицо Гучкова после этих слов. Он покосился на вилку, посмотрел на Протопопова, сам аж пунцовый весь стал. Будучи бретёром, он только что получил по сути смертельное оскорбление. Рука Александра Ивановича будто бы сама по себе потянулась к поясу, за пистолетом, словно по привычке, чтобы найти сатисфакцию у обидчика. Глаза Александра Ивановича округлились, потом сузились до двух щёлок.

Однако ответить он не успел, хотя остальные революционеры уже начали задавать вопросы. И неизвестно бы, что произошло дальше, но в этот момент со стороны входа в ресторан раздался жуткий грохот!

Одновременно левая рука Протопопова разбила стакан, а а правая уже подняла вилку со стола, чтобы нанести тот самый стремительный, смертельный удар…

Ба-БАХ!

Бронированный армейский грузовоз министерского охранника Феди на полном ходу влетел в большое витринное окно. Осколки стёкол, щепки дерева, каменная крошка – все это брызнуло фонтаном по большому залу. Сам грузовик грохнулся на пол, и продолжая движение снес несколько столов и стульев, пока не врезался в колонну. А заодно будто молотом о наковальню, вбил в эту самую колонну Кирпичникова.

Зашатались люстры на потолке.

Заискрило.

Погас свет – видимо где-то перебило электрические провода.

Ресторан разом провалился в темень. Но ненадолго – полыхнули скатерти, огонь перекинулся на гардины.

Пожар.

Федя начал стрелять, приоткрыв дверь своего броневика. И первым же выстрелом завалил рыжего предателя.

Охрана революционеров встрепенулась и среагировала молниеносно, открыв огонь по бронированной машине с разных сторон. Но не тут то было, в ресторан, через разбитые окна гурьбой повалили ребята Каланчи, во главе с самим Федькой.

Наглые по хорошему.

Решительные.

И не готовые останавливаться ни перед чем.

Палили черт пойми как, без разбору, что с той, что с другой стороны, толком не целясь. Да и как тут прицепишься – со всех сторон валит дым, сокращая кругозор.

Несколько охранников упали замертво, сражённые пулями, потом упали пара бандитов. Стрельба не прекращалась ни на секунду.

Не бездействовал Протопопов. Да, неожиданная атака смазалась – революционеры повскакивали со своих мест и бросились в рассыпную. Похоже, что ни у кого из них, кроме Гучкова, с собой не было оружия. Но Александр Дмитриевич не стал тянуть кота за яйца и пошёл в решительную атаку, хотя ровным счетом не видел ничего, разгорающееся пламя только слепило.

Клац.

Разбил бокал быстрым и хлестким ударом о стол. В руках осталась острая розочка, не хуже ножа. Ей министр наотмашь ударил по вскочившему князю Львову. Задумка перерезать князю горло не удалась. Тот, из-за того, что уже поднялся на ноги, сумел отшатнуться и выставил перед собой руки, защищаясь. Острые осколки стекла резанули ладони, брызнула кровь. Протопопов почувствовал влажную и тёплую княжескую кровь на себе.

Львов заверещал, как попавшая на убой свинья.

Кинулся на утёк, заливая кровью пол.

Александр Дмитриевич запрыгнул на стол, все ещё зажимая вилку и стремясь настичь Гучкова вторым ударом. Александр Иванович тоже не зевал, выхвалил пистолет и начал стрелять буквально в слепую, как попало, не боясь, что может случайно завалить кого-то из своих революционных подельников.

Удар.

Вилка воткнулась Гучкову в район ключицы, войдя на половину.

Мимо!

Гучков в последний момент сумел извернуться.

Артерия осталась не задета.

Живучий сукин сын!

Бух-бух-бух!

Несколько выстрелов пролетели в полуметре от Протопова, попав в столешницу, разливая тарелки, порча дорогущие блюда. Одна пуля полоснула плечо, обжигая яркой вспышкой боли.

Протопопов стиснул зубы, чувствуя бешеный прилив адреналина. Вот так в открытую, считай в мясорубке, он не дрался со времени тёмных девяностых.

Гучков взвыл, хватаясь за торчавшую из плеча вилку подался назад, скрываясь в темноте и дыму. Но не похоже, чтобы он собирался отступать – менял позицию. Протопопов чувствовал, что одним прыжком настигнет Александра Ивановича и вырвет подлецу глотку голыми руками.

Прыжок, в который министр вложил всю свою злость.

Но мимо!

Гучкова не удалось настичь. Отталкиваясь от стола, Александр Дмитриевич подвернул лодыжку в самый не подходящий момент – нет, таки это тело не было готово к серьёзным нагрузкам. Перелома не было, однако прыжок вышел смазанный именно из за неготовности связок.

– Ах ты сука… – зашипел он.

Протопопов выпрямился запрыгал на одной ноге. Боковым зрением увидел как в другом конце здания мелькнула открывшаяся дверь заднего входа, куда начали бежать революционеры, спасаясь не столько от стрельбы, сколько от разгорающегося пламени. Увидел среди бегущих силуэт князя Львова, потом Терещенко.

Но и Гучков оказался не промах. Бежать революционер не стал и атаковал в ответ. Протопопов почувствовал как дубовый стул опустился ему на голову со спины. Он не Ван Дамм и это не «Кровавый спорт», поэтому удара стулом в полутемноте не увидел. Пришлось распластаться по полу, потеряв равновесие и почву из под ног. Гучков заколебался – стоит ли продолжить атаку. Бросил взгляд на лежащий рядом со столом ножик, но видя, что пламя разгорается, отступил, качая головой. Не решился добить министра, слишком высок был риск угореть.

Он что-то говорил, тряся пальцем в воздухе и пятясь, но Протопопов не слышал – голова после пропущенного удара гудела. Потом Александр Иванович развернулся и побежал к запасному выходу.

Перестрелка между охранной революционеров и бандитами продолжалась, но уже не с той интенсивностью, что раньше. Выжившие и с той, и с другой стороны хотели уцелеть и выбраться из передряги на своих двоих, потому теперь искали пути отступления из ресторана, превратившегося в духовку. Да и патроны были не бесконечные. Но точку в споре поставила рухнувшая на пол одна из четырёх люстр, разделившая две противоборствующие стороны линией баррикад.

Протопопова поднял Федя, который прихрамывал на одну ногу и ничего не говоря потащил его к выходу через продырявленный броневиком проход. Отступали бандиты Каланчи, изрядно потрёпанные, но явно довольные собой. Дым уже выедал глаза становилось трудно дышать. Все кашляли и задыхались.

Протопопов приходил в себя, но не так быстро, как хотелось. Голова кружилась, как после опрокинутой стопки самогона – Гучков съездил стулом так, чтобы наверняка.

Когда удалось выбраться из ресторана, Федя внимательно и с тревогой взглянул в глаза Протопопову – лицо министра заливала кровь из раны от удара стула.

– Александр Дмитриевич, вы в порядке? – спросил охранник.

– В полном, просто поцарапался, – министр коснулся места удара. Мало того, что голову Гучков продырявил, так ещё шишка размером с куриное яйцо вылезла.

– Слава богу, я думал уже не успею. Я то езжу вокруг «Кюба», а вас все нет и нет. Пока понял, что к чему и ребята Каланчи подсказали, что вам грозит…

– Ну главное, что ты успел. Спасибо, дорогой, – Протопопов похлопал по плечу своего охранника. – Думал – конец настал.

Министр сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с головокружением. Дело случая, что оба Феди вовремя сообразили, что что-то внутри пошло не так.

Федя засиял после признания его заслуг, обернулся к горящему ресторану, остервенело почесал макушку и двинулся к сияющему пламенем проходу.

– Куда ты? – изумился Александр Дмитриевич.

– Ну как, мотор спасать. На чем по вашему мы будем давить гадов?

– Угоришь же!

Федя только отмахнулся. Понятно, что грузовичку после того как он продырявил стену «Кюба» и врезался в колонну было хоть бы хны – броня. И если получится сесть за руль, то вполне возможно, что им ещё удастся нагнать тикающих со всех ног революционеров. Никто из господ общественников не решился превращать перестрелку в рукопашную, хотя на их стороне оставался численный перевес (чугуновцы подстрелили троих охранников).

Федя скрылся в задымлённом проеме, прикрыв дыхательные пути тканью рубашки. А вот чугуновцы во главе с Каланчой оказались смышлёнее на порядок, ну или, по крайней мере, не растерялись.

Обнаружили два припаркованных автомобиля общественников и нагло присвоили их себе.

– В погоню!

Собственно, ожидать отмашки Александра Дмитриевича никто не стал – революционеры завалили двоих чугуновцев и никакого другого варианта, как смыть кровь кровью, в преступной среде не существовало. Протопопов понимал, что пока убитые не будут отмщены, бандиты не отпустят и никого не станут слушать. Вернее всего здесь – не отставать!

Федя проявил чудеса стойкости и из горящего «Кюба» выехал бронированный грузовичк. Они остановился возле министра, открылась дверь и Федя просияв во все тридцать два, пригласил Протопопова занять место пассажира.

– По газам! – распорядился министр.

Грузовик натужно тронулся, объезжая здание пылающего ресторана. Как и предположил Александр Дмитриевич ранее, горе-революционеры бежали от «Кюба» со всех ног, брызнув в стороны, как тараканы от хозяйского тапка. Кто-то бежал к дворам (и, пожалуй, выбрал единственно правильное решение), чтобы скрыться в переплетениях переулков. Среди таких умников оказались Гучков и Львов. Кто-то драпал по по дороге по прямой, ища шанс перехватить одну из повозок или, если повезёт больше, автомобиль. Тут бежали господа Коновалов, Керенский и Терещенко. Третьи погнались за плетущимся трамваем, чтобы запрыгнуть в него на ходу. Это были охранники, ребята куда более развитые и подготовленные чем революционеры и от того способные провернуть подобный трюк. И вместе с ними молодой Некрасов, поверивший в себя.

От организованности и слаженности действий не осталось и следа, каждый теперь заботился только о том, как уберечь свою шкуру и не попасть под раздачу.

Гучкова как след простыл. Он скрылся в лабиринте переулков тотчас. С ним же – Львов. Коновалов, Керенский и Терещенко остановили какой то едущий автомобиль, не церемонясь особо вышвырнули из него переруганного хозяина, и были таковы. Некрасов вместе с охранниками догнал трамвай, уцепился и тоже планировал скрыться. Но во первых как-то совсем не рассчитал революционер, что оказавшись среди охранников, участвовавших в ресторанной бойне, он окажется под прицелом внимания жаждущих мести чугуновцев. А во вторых, совсем не в место и не в тему, у трамвая наметилась остановка, которая позволила сократить расстояние автомобилям бандитов.

Видя, что их преследуют, охранники революционеров попытались бежать, но поздно – автомобили, подъехав, остановились с двух сторон от трамвая. Чугуновцы во главе с Федькой Каланчой вышли, трое против двоих.

Началась рукопашная.

Вернее ничего и начаться толком не успело, потому как бандиты проломили головы охранникам кривыми стартерами.

Возмездие за смерть братков пришло очень и осень скоро – лужицами разлившейся крови из проломленных голов.

Некрасов, пока бандиты учиняли расправу, попытался бежать, но вот же невезение – зацепился штаниной о борт трамвая и застрял. В таком совершенно дурацком положении он оказался в тот момент, когда грузовик с Федей и Протопоповым сократил дистанцию до трамвая до нескольких десятков метров по прямой.

Федя уже собрался оттормаживать, но Александр Дмитриевич медленно покачал головой.

– Дави суку…

Некрасов поднял голову, увидел приближающийся на всех порах автомобиль и замер. Лицо его исказилось в гримасе ужаса.

А потом грузовик на всем своём ходу влетел в трамвай, превратив Некрасова в отбивную…