355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Рощин » Пес войны » Текст книги (страница 13)
Пес войны
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:34

Текст книги "Пес войны"


Автор книги: Валерий Рощин


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

В краевом центре он так же подмечал некие странные детали в поведении и манерах людей, скорее всего, неслучайно оказывающихся поблизости. Сутки назад, спеша в кафе на первую встречу с Элеонорой, майор узрел компанию из трех мужчин и одной женщины, долго следовавшую в том же направлении по противоположной стороне широкого проспекта. Он специально завернул в какой-то бутик и минут пятнадцать выбирал дорогой галстук, поглядывая сквозь затемненное витринное стекло на улицу. Компания снизила скорость прогулки до минимальной, а потом и вовсе остановилась. Молодые люди кавказской национальности мило о чем-то беседовали, не забывая при этом бросать выжидающие взгляды на входную дверь бутика…

Все это лишний раз подтверждало догадки Александра: за Асланби стоит весьма серьезная и многочисленная террористическая организация, щупальца которой дотянулись до самых отдаленных точек России. Одно лишь слегка успокаивало: эти темные личности не станут вмешиваться в процесс обработки Газырова до той поры, пока все идет по плану, утвержденному владельцем казино из далекого Кизляра…

Спецназовец и танцовщица условились встречаться в небольшом уютном кафе близ Спортивной гавани раз в два-три дня. Она не скрывала радости от этих встреч – молодой человек представлялся ей неким посланником из обыденной, привычной жизни и, в общении с ним, отпадала необходимость претворяться; лицедействовать, натягивая чужую маску; можно было расслабиться, дать волю эмоциям, воспоминаниям из нормального, не обремененного фальшью бытия. Была, конечно, и другая – сугубо личная причина той поспешности, с которой Элеонора бежала сломя голову на эти свидания…

Для него же рандеву с напарницей носили характер будничный, с тенью надежды, что обмен информацией способен положительно повлиять на ход выполнения миссии и, следственно – приблизить день освобождения Ильвиры и Ренаты. Сегодня новый секретарь Газырова, не взирая на запрет, внезапно примчалась к нему в гостиничный номер и преподнесла весть, не только отдалявшую этот знаменательный и счастливый день, а, возможно и вовсе ставившая на нем жирный крест…

Сообщение из Кизляра, переданное Асланби Вахаевичем через Элеонору, прозвучало для Баринова сродни грому среди ясного неба. Ему с удивительной легкостью удалось организовать поставку «Слугам Ислама» двух вагонов «товара», и он, получив условный сигнал со станции Бикин, с нетерпением ждал окончания операции, как вдруг…

– Асланби просит еще четыре, – тихо и с явственной виной в голосе огорошила напарница, робко проходя в холл большого номера.

Ее данное известие так же повергло в шок – перспектива провести лишнюю неделю-другую под началом Руслана Селимхановича, да еще с риском оказаться в его постели совершенно не радовала.

– Еще четыре вагона…– угрюмо выдавил Сашка. – Что будем делать?

– Ума не приложу…

Он порывисто встал с кресла, прошелся по холлу номера. Остановился возле небольшого холодильника в углу… Постояв, вынул из карманов руки, открыл дверцу, достал коробку апельсинового сока и наполнил до середины высокий фужер. Сделав два глотка, вдруг вспомнил о девушке, налил сока во вторую емкость и подал ей.

– А звонок из Чечни? – пронзительно глянув на танцовщицу, справился майор.

– Какой звонок? – не сразу сообразила она.

– Второй звонок – от старшего брата «клиента», Асланби собирается организовать?

– Про это он не обмолвился… Сказал, что завтра рано утром мы должны встретить курьера с наличными. И все…

Промолчав, спецназовец лишь покачал головой.

«Да, уж… – сокрушалась про себя Элеонора, понимая его состояние. – Я тоже не ожидала подобной ненасытности от директора. Сначала два вагона, сейчас четыре… И успокоится ли он на этом?.. Кто знает, чем он „обрадует“ нас в следующий раз!?»

– Набери-ка его, – неожиданно скомандовал Александр, усаживаясь рядом с ней на диване.

– Но… он запретил выходить на связь при тебе… – пролепетала она.

– Плевать. Мне необходимо поговорить с ним. О деле поговорить, а не о погоде в Кизляре, понимаешь?

Поразмыслив пару секунд, девушка решительно достала из сумочки телефон, набрала номер и поднесла его к уху.

– Асланби Вахаевич? Это я… Мой напарник желает срочно задать вам несколько вопросов.

Выпалив это, она быстро, не дожидаясь возражений, передала мобильник Баринову.

– Асланби, что все это значит? – приглушенно, но не без грозных ноток в голосе, произнес тот.

– А чему, собственно, ты удивлен? – спокойно парировал владелец казино. – Нами изначально разрабатывался план переброски именно такого количества «товара». Первая – малая партия, была пробным шаром…

– Выходит, ты не видишь разницы между числами «два» и «четыре»? – почти выкрикнул офицер «Шторма». – А ты способен осознать, что и риск, и сложность так же автоматически возрастают вдвое?

– Все я понимаю, да поделать ничего не могу – «товар» ждут. Мало того, он уже расписан и распределен… Поэтому, прости великодушно за не прошенный совет, но не трать зря силы на поиск разного рода причин и отговорок. Условия не меняются…

Танцовщица из «Южной ночи» украдкой наблюдала за напарником. Желваки на его скулах ходили ходуном; пальцы, сжимающие телефон побелели от напряжения – казалось, миниатюрный аппарат в сильной мужской руке вот-вот хрустнет и развалится на мелкие части…

– Черт с тобой, будь по-твоему, – произнес он после долгой паузы. – Но ты забыл о звонке.

– О каком звонке?

– Нашему подопечному должен позвонить родственник.

– Теперь это, увы, невозможно… – вздохнул тот.

– Почему? В чем дело?! Ты же обеспечил звонок перед моим первым визитом.

– Понимаешь, с ним произошло несчастье. Нет-нет, уверяю тебя: это нелепая случайность и мои люди здесь не виноваты. Содержали его отменно, он ни в чем не знал отказа, но… не выдержало сердце. Инфаркт… позавчера ночью.

Майор сузил глаза и прервал оправдания резким вопросом:

– Больше никаких случайностей не было?

– Нет, как будто… А что?

– У моих знакомых с сердцем все нормально?

– Да, с ними все в порядке. Я даже могу устроить вам короткий разговор по телефону, если не веришь…

– Смотри, Асланби, – я уже однажды предупреждал. Башкой своей ответишь!

Он отключил телефон и передал его девушке, слушавшей диалог с широко раскрытыми глазами. Порой она не верила своим ушам – так с ее боссом из Кизляра еще никто не осмеливался разговаривать.

Баринов снова вышагивал по холлу, раздумывая о сложившейся ситуации. Отныне требовалось как-то выворачиваться самостоятельно, и не дай бог, господин Газыров догадается о несчастье с братом. В предстоящих повторных переговорах следовало аккуратно обойти эту деликатную тему, увести нить беседы совсем в другую сторону…

Когда он в очередной раз проходил мимо дивана, где тихо, словно мышка, сидела Элеонора, она вдруг поймала его за руку и потянула к себе. Сашке снова пришлось сесть рядом…

Не выпуская его ладони и трепетно вздымая грудь при каждом вдохе, она с жаром заверила:

– Мы обязательно что-нибудь придумаем!

– Должны придумать, – угрюмо согласился он и тут же стал говорить напористо и доверительно, одновременно поглаживая ее распущенные русые волосы: – Элеонора… Милая девочка… мне срочно нужны данные о твоем здешнем патроне! Малейший компромат; любая подозрительная подробность в бизнесе; мизерная зацепка в личной жизни…

– Я постараюсь, – слегка смутилась она, чувствуя нежные, приятные прикосновения. Перехватив его ладонь и прижав к своей щеке, прошептала: – Я все для тебя сделаю. Обещаю…

Опустив веки с длинными ресницами, и чуть приоткрыв губы, девушка полагала, что встреча эта непременно должна окончиться объятиями, и уж как минимум несколькими страстными поцелуями…

Но почему-то не происходило ни того, ни другого. Она по-прежнему долго ощущала его руку, ласково поглаживающую ее волосы, шею, плечи, но… Когда в томительной истоме танцовщица открыла глаза и нетерпеливо взглянула на него, молодой человек смотрел куда-то в сторону – в одну точку, и в мыслях своих, по-видимому, находился где-то очень-очень далеко…

Глава третья
Владивосток

Кофе по-турецки опять получился скверный – Элеонора почувствовала это по выражению лица шефа. Но если раньше он непременно отметил бы данную кулинарную оплошность, то с того самого дня, как она, не возразив ни словом, ни жестом, дала себя раздеть в начальственном кабинете, напиток выпивался молча, как бы наскоро не был сварен. На самом деле, умея готовить лишь несколько элементарных блюд, включая любимый ею кофе по-венски, девушка от души презирала кухонную возню…

Чудом и в последний момент попав на секретарское место к Газырову, она долгое время заставляла себя запоминать привычки и особенности вкуса пожилого чеченца, каждый раз требующего «быстренько» соорудить закуску. В углу приемной возвышался огромный двухкамерный «Шарп», запасы которого пару раз в неделю исправно пополнялись помощником Руслана Селимхановича. А в небольшом смежном помещении, размещалась маленькая кухонька со всем необходимым оборудованием.

Забрав со стола шефа серебряный поднос с пустым кофейником и, выходя из кабинета, Элеонора не стала плотно закрывать дверь, оставив небольшую щель. Теперь, сидя на рабочем месте, она видела, где находится Газыров, и могла, без опаски быть застигнутой врасплох, прослушивать телефонные разговоры. Только что позвонил его старинный приятель Мухарбек, и они о чем-то долго беседовали. Девушка подвинула полозок регулятора громкости, сбоку аппарата, на минимум и, скосив взгляд на узкую щель, включила громкую связь.

– Тюлень больше на связь не выходил? – послышался приглушенный голос владельца «Восточной кухни».

– С какой стати?.. Но не стоит об этом по телефону… – отвечал Газыров, – завтра подъеду обедать – потолкуем…

Держа палец на кнопке отключения спикер-фона, секретарь поглядывала то на входную дверь, то на едва различимый в полоске света силуэт кавказца. Тот, восседая в кресле, потягивал из чашки кофе.

Вскоре Руслан Селимханович положил трубку, и Элеонора одновременно нажала на кнопку, отключавшую громкую связь. И в ту же секунду в приемной бесшумно появился помощник. Когда босс подолгу отсутствовал на месте, тот всегда принимал эстафету руководства, безвылазно торча в его кабинете и в полной мере неся ответственность за все, происходящее и в офисе, и на многочисленных рыночных стоянках, и на территориях портовых терминалов, откуда эвакуировали вновь прибывшие машины. Но сегодня Газыров пребывал а кабинете, и необходимости в постоянном присутствии первого заместителя не было. Остановившись возле ее стола, он вдруг склонился над Элеонорой и, с неумеренной, необъяснимой пылкостью приобняв, стал исступленно шептать на ухо:

– Послушай, ты мне понравилась с самого начала… Помнишь, когда приходила устраиваться?.. Когда тут было море девушек?.. Но ты одна, только одна произвела на меня впечатление…

Руки его торопливо шарили по груди секретарши, слегка обомлевшей от выходки чрезмерно возбужденного молодого чеченца…

– Ты мне очень нравишься!.. Я и в офис стал приходить реже, чтобы не терзать себя… Давай как-нибудь встретимся вечером, – жарко дышал он ей в лицо, беспрестанно озираясь на дверь кабинета пожилого шефа, – ты останешься довольна, даю слово!.. А потом…

– Пошел вон! – с силой оттолкнула она его, придя в себя. Поправляя одежду, зло усмехнулась: – Я еще по результату кастинга поняла, насколько тебе понравилась…

Помощник тоже одернул съехавший в сторону галстук, нехорошо посмотрел на нее с затаенной угрозой и, промолчав, надолго исчез в кабинете Руслана Селимхановича…

В приемную он вернулся через час…

Скользкий и тоже весьма проворный субъект, работал в компании по перепродаже японских авто около трех лет. Являясь только исполнителем, он не интересовал Элеонору, хотя и обладал немалой информированностью. Ее вообще никогда не привлекали узкоплечие, изнеженные и женоподобные мужчины. Возникшая несколько дней назад мысль пофлиртовать ради выуживания необходимых данных с молодым чеченцем, как нельзя лучше подходящим под определение «субтильный», была сразу же отметена ею, из-за опасения вызвать подозрения осмотрительного шефа. Да и сколько бы потребовалось усилий, дабы перебороть в себе отвращение к этому худосочному и костлявому молокососу!.. «Если уж идти на вынужденный и крайне неприятный „прямой контакт“, – решила она тогда, – придется делать это наверняка и с самим патроном…»

Проходя мимо секретарского стола, помощник вдруг резко, наотмашь ударил тыльной стороной ладони по ее лицу…

– Ну, смотри, сучка!.. – прошипел он, остановившись у выхода из приемной, – пикнешь – Аллахом клянусь, задушу вот этими руками и повешу труп на твоих же собственных колготках…

Танцовщица сидела, закрыв горящее лицо ладонями и, не видела, как тот продемонстрировал свои холеные ладони. Через секунду хлопнула дверь, послышались удаляющиеся шаги…

Произойди сейчас тот самый злополучный разговор с Асланби Вахаевичем, когда он уговаривал ее поехать напарницей эмиссара, она не согласилась бы на это ни за какие деньги. Характер ее, немного склонный к авантюризму, лишь на короткое время выдерживал огромное напряжение и роль тайного агента, добывающего по крупицам нужные сведения. В последние дни частенько наступали мгновения, когда хотелось все бросить, вернуться к друзьям в Кизляр, отдохнуть, расслабиться и заняться, наконец, неустроенной личной жизнью. Да, именно личной жизнью, а тут – постоянные домогательства пожилого Газырова, улучавшего при всей колоссальной занятости моменты, дабы запустить руку к ней под юбку. Теперь еще и мерзкий помощник сподобился пойти по проторенной боссом дорожке… «Я приняла предложение директора „Южной ночи“ исключительно потому, что эмиссаром был назначен его новый заместитель по безопасности – порядочный, красивый и мужественный человек… – всхлипывая и промокая платком бежавшие по щекам слезы, сокрушалась Элеонора. – И какой же из этого выходит прок?.. Александр по-прежнему до беспамятства влюблен в свою Ильвиру, а мне, верно, придется ублажать других. И отчего со мной так происходит?.. Те, кому я с радостью готова отдать сердце, – сгорают от любви к другим; тех же, кто восхищается мной и всячески добивается, – я сама бы с превеликой радостью повесила на своих чулках…»

«Господи, как я устала от всего этого! – немного успокоившись, подумала девушка, бесцельно перекладывая с места на место какие-то бумаги, – занималась бы себе днем в студии балета, танцевала бы вечерами на маленькой сцене вокруг шеста – развлекая на расстоянии публику и, горя не знала! А тут попробуй раскрутить этого до жути мнительного, хитрого лиса, никогда не забывающего об осторожности. Хватит ли у меня терпения, чтобы добыть нужные для напарника сведения, а у него решительной изворотливости, дабы с пользой их употребить?..»

К патрону то и дело сновали и звонили какие-то незнакомые люди – она едва успевала запоминать их имена и докладывать. Периодически секретарша наводила порядок на столе и пыталась прислушаться к разговору за дверью. Но из кабинета долетали лишь обрывки фраз о переводе денег на счета поставщиков автомобилей и о каких-то проблемах с чиновниками из администрации. «Все это обыденная суета, – размышляла танцовщица, достав пудреницу и осматривая с помощью маленького зеркальца пятно на щеке, начинавшее явственно менять оттенок с красного на сизоватый, – лучше бы Газыров о нашем „товаре“ с кем-нибудь поговорил…»

Однажды – с неделю назад, она уловила несколько громких и несдержанных фраз, сказанных в порыве гнева Русланом своему помощнику. В тот же вечер в кафе она пересказала услышанное Александру. Ведение Газыровым двойной игры явилось бы самым нежелательным вариантом противодействия их сложной и мало предсказуемой миссии. У него наверняка имелись выходы на чеченских полевых командиров, за несколько десятков тысяч долларов согласных пойти на что угодно и против кого угодно. Эти люди могли перечеркнуть планы не только «Слуг Ислама». Оставалось надеяться на то, что Руслан Селимханович преждевременно не дознается о смерти старшего брата, и в то же время не станет искать других путей для спасения живого, как он уверен, родственника…

Работая рядом с Газыровым, Элеонора с каждым днем все более убеждалась в незаурядности ума, потрясающей изобретательности и невероятной осторожности Руслана. В его основных помощниках всегда числились разумные соображения, а не эмоции, всплески которых он старался всячески подавить. Время шло, но ни одна сколько-нибудь интересная фраза, в разговорах шефа с посетителями и сотрудниками, не проскакивала. Вследствие чего, отчаявшись, девушка готова была положить на жертвенный алтарь очень многое…

Коньяк седобородый чеченец начал потреблять с обеда – вкрадчивым голосом попросил секретаршу «соорудить закуску» и опорожнил первую бутыль менее чем за час. Затем у него состоялась непродолжительная деловая встреча с каким-то чиновником из Уссурийска, во время которой была опустошена вторая темно-зеленая посудина. Ну а к пяти вечера Руслан решительным образом разогнал всех из офиса, включая помощника, и опять-таки приказал девушке оформить столик…

– Ну что же ты стесняешься? – развязно и громогласно заявил шеф. – Поставь вторую рюмку и прибор для себя.

С растерянным безразличием она взглянула на него, исчезла за дверью, но вскоре вернулась, неся рюмку и, обернутые салфеткой нож с вилкой.

– Садись, – хлопнул он ладонью по дивану рядом с собой.

Предчувствуя, что на сей раз общение и впрямь может закончиться тривиальной близостью, танцовщица, тем не менее, молча устроилась на указанное место. Разливая по рюмкам коньяк, Руслан наклонился к ней…

– Вот скажи мне, Элечка… – впервые употребил он подобное обращение, – я, разумеется, здорово пьян… Но если предложу сейчас поехать со мной, ты согласишься?

Сдерживая улыбку, она кокетливо пожала плечами…

– Нет, ты должна мне ответить столь же прямо, сколь конкретно прозвучал вопрос. Да или нет?

Помолчав, та тихо сказала:

– Да.

– Поедешь?.. – не поверил своим ушам босс и, удивленный сему факту, спросил: – А теперь объясни, почему ты соглашаешься?

В какой-то миг ей вдруг показалось, что он вовсе не пьян. Во всяком случае, последний вопрос произносился достаточно ровным и твердым голосом. Взгляд же чеченца был вовсе не мутным, а испытывающим, насквозь пронизывающим…

– Ну, во-первых, вы очень хорошо ко мне относитесь, – отвечала она с приветливым бесстрастием, – приняли на работу, несмотря на результаты кастинга. Во-вторых, зарплату назначили отнюдь не секретарскую. А в-третьих…

– Ты же прекрасно понимаешь, чем мы будем заниматься у меня дома! – перебил, недослушав, Газыров, поглаживая ее ногу. – А потом эта связь между нами безусловно войдет в систему. И ты, тем не менее, готова?..

– А в-третьих, Руслан Селимханович, таким мужчинам как вы, женщины редко отказывают. Поедемте, пока я согласна…

Утро показалось ужасным. Проснувшись и не открывая глаз, Руслан лежал на спине и считал равномерные, тяжелые удары в висках. Стоило даже не пошевелиться, а лишь подумать о чем-то, как сердце сейчас же учащало ритм, а голова, готовая лопнуть, болезненно принимала на себя каждый удар.

Постепенно стали всплывать обрывки вчерашнего вечера…

«Элеонора! – вдруг вспомнил он, и во лбу вновь гулко забарабанило, – о, Аллах!.. Пить вчера я начал еще за обедом. Продолжил с тем чинушей из Уссурийска, потом зачем-то притащил домой секретаршу… Кретин, понятно зачем – хотел завершить начатое несколько дней назад в кабинете…»

Стараясь не шевелить головой, он осторожно приоткрыл глаза. Плотные шторы на окне почти не пропускали света, и обманчивый полумрак спальни не давал представления о времени.

«Скорее всего, около двенадцати… Надо превозмочь боль и подняться. В холодильнике стоит хорошая водка. Доползти бы до кухни и хлопнуть пару рюмок, с лимоном. Иначе промучаюсь до ночи…»

Собравшись духом, Газыров приподнялся на локтях и, морщась от боли, встал с широкой двуспальной кровати. Босиком и не одеваясь, медленно – боясь, лишний раз тряхнуть головой, прошел через холл, затем длинным коридором, на кухню. Плеснув водки из ледяной бутылки в первый подвернувшийся бокал, Руслан залпом – не ощущая вкуса, осушил его. Постояв с минуту, налил еще и, выпив уже не торопясь, откусил от целого лимона. Присев на мягкий стул с высокой спинкой, он, прищурившись, взглянул, наконец, в окно. Погожий летний день слепил глаза ярким солнечным светом. Снова прикрыв их припухшими веками, Руслан сидел, некоторое время не шевелясь.

Постепенно становилось легче… «В офис не поеду – отлежусь дома. Надо только предупредить, – он пошарил рукой по столу в поисках трубки радиотелефона. – Нет, в моем возрасте так пить нельзя! И с девками развлекаться нужно только днем. Кстати о секретарше… Хоть убей, не помню – получилось что-нибудь, или нет? Допился, Альфонс…»

Найдя трубку, он набрал номер офиса, но Элеонора не отвечала. Перезвонив на сотовый помощнику, босс, услышал знакомый голос и поинтересовался:

– Как идут дела с таможней?

– Нормально Руслан! – бодро ответил молодой чеченец, – встретился с кем нужно и все уладил. Перегоняем машины с терминала по стоянкам.

– Сколько еще осталось?

– Около четырех десятков. Сегодня, думаю, управимся.

– Ну что ж, молодец… – изрек скупую похвалу Газыров, невольно позавидовав здоровому голосу и хорошему настроению собеседника, – слушай, а где там Элеонора? Почему ее нет в офисе?

– Сейчас узнаю Руслан, но, по-моему, она сегодня не появлялась…

– Не надо… – седой кавказец снова поморщился, – занимайся лучше делом. Это я так…

«Где же носит эту красавицу? Вмиг оштрафую, если прогуляет! Но сначала она мне расскажет, смог ли я с ней вчера что-нибудь сотворить… Вот ведь нажрался…»

Голова болела уже не так сильно, сознание слегка прояснилось. Взяв со стола начатую бутылку, лимон и коробку сока, он, слегка покачиваясь, побрел обратно в спальню. Проходя через холл, Газыров ужаснулся. В огромной комнате царил полный хаос, которого по пути на кухню хозяин не заметил. На журнальном столике и вокруг лежали фарфоровые тарелки с остатками красной и черной икры, бутылки, осколки дорогой посуды… В центре шикарного ковра, рядом с пустой баночкой, красовалась лужа пролитого пива. Окурки сигарет валялись всюду, даже на велюровом диване… Со стоящего у противоположной стены большого плоского телевизора, небрежно свисали женские черные трусики…

«Пьяная что ли собиралась, дурочка?!»

Войдя в спальню, Руслан Селимханович остолбенел. На кровати, раскинувшись и раскидав по подушке русые волосы, спала обнаженная Элеонора.

«Вот тебе раз, а я штрафовать ее собрался! Это, пожалуй, прогулом не назовешь…»

Любуясь молодым, красивым телом, Газыров присел рядом и отхлебнул из бутылки. Последние сомнения, по мере того как он рассматривал и гладил приятные формы девушки, улетучивались. На щеке секретарши он заметил какое-то сизоватое пятно, похожее на синяк, но значения этому не придал, тут же про него позабыв – взгляд, будто намагниченный стремился обозреть другие, куда более интересные местечки привлекательного тела…

– Никакого офиса сегодня не будет! – тихо пробормотал чеченец, проводя рукой по упругой женской груди.

Скоро появилось желание принять холодный душ и, по возможности, окончательно прийти в себя. Через четверть часа, вернувшись из ванной комнаты с туго повязанным вокруг выдававшегося вперед живота полотенцем, посвежевший Руслан обнаружил секретаршу проснувшейся.

– Как спалось? – бодро спросил кавказец.

В ответ девушка сморщила носик и двумя указательными пальчиками начала осторожно массировать ноющие виски.

– Понятно… – улыбнулся босс, беря с прикроватной тумбочки большую рюмку и наливая водку, – выпей – самое лучшее средство. Я тоже полчаса назад еле голову от подушки оторвал.

– Нет, что ты… Я и смотреть-то на нее не могу!

«Ого, она меня уже на „ты“!.. Значит, что-то между нами все-таки состоялось. Этот факт радует, но и в тоже время огорчает, – ни черта не помню…»

– Давай-давай! Нюхать и смотреть никто не заставляет, пей! И лимончиком сразу…

Элеонора, с трудом приподнявшись, и без малейшего стеснения сев по-турецки, давясь, сделала несколько глотков. Затем сразу же откусив лимон, потянулась к коробке сока. Руслан Селимханович, не мешкая – с готовностью, наполнил рюмку желтоватой, с мякотью, жидкостью. Выполнив оздоровительную процедуру, она снова, в изнеможении, упала на подушку, ни сколь не заботясь о неприкрытой наготе и о том, что сидевший рядом мужчина с интересом ее изучает.

«Нет, определенно, что-то произошло, раз она так раскрепощено себя ведет, – успокаивал себя пожилой мужчина, будучи не в силах оторвать возбужденного взгляда от того, что обычно скрывается под нижним бельем. – До чего же хороша, чертовка!»

Он помог ей подняться и, легонько похлопывая по ягодицам, подтолкнул к двери:

– Давай-давай… Прогуляйся в ванную – постой под прохладным душем – сразу придешь в норму!

Через полчаса девушка вернулась в спальню с также повязанным, по примеру шефа, полотенцем. Ей, наконец, стало легче – на лице появилось некое подобие улыбки. Сизоватое пятнышко на щеке, как подметил патрон, было аккуратно замаскировано слоем пудры…

– Может, еще водочки? – поинтересовался Газыров и жестом пригласил лечь рядом.

– Лучше – сока…

– Слушай, девочка… С трудом припоминаю… О чем мы хоть вчера говорили? – подавая ей бокал апельсинового напитка.

– Так, что-то о жизни. О всякой ерунде… О сложностях…

– О каких сложностях? – насторожился он.

– Ну, Руслан… – секретарша нахмурила лобик, – я тоже плохо помню. Кажется, про таможню… Еще про каких-то партнеров… из Японии, что ли…

«Опять Руслан!.. Значит я ее трахнул. И слава Аллаху, что эта пустышка не услышала ничего лишнего, хотя… что она могла бы понять, проговорись я об оружии. И все-таки надо быть поосторожней».

Полежав немного без движения, он стянул с нее полотенце и стал с наслаждением гладить бедра. Равнодушная ко всему, и еще не отошедшая от последствий алкогольной интервенции танцовщица лежала спокойно, с безразличием глядя в потолок, лишь подчиняясь чужой воле. Газыров же, оставив попытки припомнить, произошла ли близость поздним вечером, решил для верности наверстать возможное упущение. Поласкав губами ее грудь, он, стал целовать гладкий живот, постепенно продвигаясь все ниже…

Скоро, возбужденный страстью, мужчина взгромоздился на нее, но та торопливо прошептала:

– Будь добр, налей мне все же водки.

– Давно бы так, – удовлетворенно буркнул он, прерывая сладостное занятие и вставая с постели.

– Полный, – потребовала секретарша, наблюдая за тем, как он налил треть бокала и остановился.

Шеф уважительно глянул на девушку и, долив емкость до краев, осторожно подал ей. Потом подождал, пока та осилит чудовищную дозу и, услужливо протянул блюдечко с кружочками лимона. Сидя на краю широкой кровати, Элеонора не поморщилась ни от водки, ни от кислого фрукта. Затем встала и, чуть покачиваясь, произнесла:

– Я в душ…

Ее не было очень долго. Он слышал, как девушку тошнило, поэтому не спешил позвать или проведать. Однако по прошествии минут двадцати, сподобился-таки встать с кровати и, переступив через лежащее на полу полотенце, отправился за ней.

Обнаженная Элеонора неподвижно сидела на бортике огромной полукруглой ванны, уронив голову на руки. Длинные волосы беспорядочно рассыпались по мокрым плечам. Из душа равномерно, тугим пучком била теплая вода, и только одна шальная струйка, вырываясь из общего потока, обдавала мизерными капельками спину сидящей девушки. Она не замечала этого или же ей было все равно…

– Вы никак, уснули, мадам? – с улыбочкой приблизился он к ней вплотную.

– Кажется, да… – с трудом ответила она, не меняя позы.

– Оклемалась?

Приподняв на миг голову, и не обращая внимания на возбужденную наготу Газырова, секретарша попыталась что-то сказать, да попросту ткнулась лицом в его выступающий живот и опять прикрыла глаза. По всему было видно – выражение «оклемалась» ни в коей мере к ней сейчас не подходило. Однако мужчина был настроен категорически, и ничто не могло остановить его страстного желанья…

– Не-ет, так не пойде-ет, – протяжно и чуть наигранно возмутился он, нащупывая пальцами соски на ее груди. – Мы просто обязаны трахнуться по полной программе…

– Руслан, мне очень плохо, – жалобно подала голос Элеонора.

Тот постоял в задумчивости несколько мгновений, затем поднял ее за расслабленные плечи, приговаривая:

– Ну, потерпи, милая. Я быстро… Я очень быстро!..

Он развернул ее лицом к водному потоку и, обхватив одной рукой за талию, другой заставил наклониться вперед. Она обессилено уперлась руками в край ванны, и снова тонкая струйка-изгой заколотила мельчайшими каплями по грациозно изогнутой спине.

– Скоро тебя ожидает приятный сюрприз… – предвкушая блаженный миг, взволнованно нашептывал полноватый чеченец и расторопными, настырными движениями ладони вынуждая ее пошире расставить красивые длинные ножки. – Ты будешь очень удивлена и обрадована…

С силой закусив нижнюю губу, танцовщица не слышала его обещаний – по щекам бежали не то капли воды, не то крупные слезы, смывая с сизоватого пятнышка пудру светло-телесного цвета…

Из забытья ее вернул зычный стон кавказца, означавший долгожданный пик удовольствия и окончание этой пытки – постыдной, вынужденной и грязной близости. Тяжело дыша и чертыхаясь, тот полез под душ… Теперь он наяву заполучил то, о чем думал и представлял последние дни. Удовлетворенный и слегка утомленный босс обтерся полотенцем, звонко хлопнул секретаршу по заднице, освобождая ванну и, направился в кухню, прихватив по пути трубку телефона. Пока девчонка приводила в себя в порядок, он присел к столу и чуть подрагивающим пальцем набрал номер помощника, дабы снова расспросить того о ходе сегодняшних дел…

Спустя полчаса Газыров проводил Элеонору до двери, чмокнул ее на прощание в шею. Лениво потянувшись, выключил пультом телевизор и, надев шлепанцы, побрел в спальню. Подойдя к широкой кровати и глядя на измятую постель, он с улыбкой вспомнил сегодняшний день. Пребывая в плену блаженной истомы, Руслан устроился на удобном ложе, собираясь немного вздремнуть, как вдруг трубка радиотелефона ожила…

– Да… – недовольно выдохнул он в аппарат.

Услышав голос на другом конце линии, кавказец враз побледнел и потерянно забегал взглядом по спальне. Затем, проглотивши вставший поперек горла ком, невнятно прохрипел:

– Здравствуйте, Рамзан…

– Береженого – Аллах бережет, – рассудил Хасан, сидя в автомобиле с тонированными стеклами и терпеливо ожидая, когда же похотливый босс закончит наслаждаться близостью с новой секретаршей. – Девчонка безумно хороша! Да не известно, чем она занимается помимо работы у нас…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю