Текст книги "Крутая тусовка"

Автор книги: Валери Домен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Извини, опоздала! – сказала она Марио, целуя его безупречно накрашенными губами.

– Ничего страшного, спешить нам некуда, – успокоил ее умиротворенный Марио.

– Ты уже сделал заказ? – спросила она, избегая его взгляда.

– Нет, я ждал тебя. Но, знаешь… Мне этой ночью очень тебя не хватало, – прошептал он, понизив голос.

Марта улыбнулась и взяла его ладонь, решив дать ему возможность поверить, что на нее действовали его приемы. Она не была достаточно циничной, чтобы плохо относиться к своим молодым любовникам.

– Спасибо, Марио. Ты очарователен, – ответила она.

– Я только об этом и думаю, любовь моя, надеюсь, что сегодня ночью ты не выставишь меня за дверь…

– Боюсь, что да. Я не могу отказаться от участия в столь важном приеме, – заявила она, не сводя с него глаз.

– Каком именно? Ты от меня что-то скрываешь?

– Нет, я приглашена Филиппом Серра, шефом «Премиума», на коктейль с танцами. Такие вещи пропускать никак нельзя.

– Тогда возьми меня с собой. Или ты стесняешься показаться с Марио?

– Помимо того что ты для меня несколько молод, тебе там будет ужасно скучно!

Это было явной ложью, поскольку этот молодой человек, как и все его предшественники, встречался с ней именно для того, чтобы получить возможность участвовать в таких приемах, где собирались все самые известные на данный момент люди. Но Марте вовсе не хотелось, чтобы Марио от нее улетел. Пока было рано. Она знала, что если слишком быстро представит его своим партнерам, он тут же помашет ей ручкой. Именно поэтому она решила остаться глухой к мольбам любовника. И поэтому снова солгала:

– И потом, я не уверена, что туда можно приходить в сопровождении кого-то. Но зато у меня есть для тебя сюрприз: в следующем месяце один очень крупный кинопродюсер организует ужин у себя дома, и я уже сказала ему, что приду со своим другом. Там будет более интимно, переговорить с кем нужно легче будет, чем во время таких коктейлей, где люди встречаются и не видят друг друга.

– Как скажешь… Но я буду ждать этого с нетерпением!

– Ладно, выбирай! Я не могу слишком поздно приходить в контору. Полагаю, ты будешь икру?

– Я ее обожаю, ты же знаешь. Может быть, возьму еще омара. Хочу отпраздновать нашу встречу, ужасно не люблю проводить ночь без тебя!

У Марио не было проблемы с деньгами, поскольку они доставались ему из кошелька Марты, снисходительно относившейся к его транжирству. Для себя она заказала побеги салата-латука и половину дыни. Но вовсе не потому, что хотела сэкономить – деньги ей девать было некуда, – а потому что Марио отбивал ей аппетит. Этот красивый парень постоянно внушал ей страстное желание уйти из ресторана и оправиться в номера. Но она никогда не переходила к действию: все то же святое уважение к семейному образу жизни запрещало ей совершать безумства! Нет, ее занятия любовью отличались великим классицизмом: любовники приходили к ней домой только вечером, а уходили на рассвете после достойного Пантагрюэля завтрака. Общей чертой всех этих плейбоев было обжорство. Она не могла этого объяснить, но отказывалась верить в то, что они наедаются вволю только тогда, когда их кормит она.

– Хочешь кофе? – спросила Марта в конце обеда.

– Да, дорогая, эспрессо…

– Крепкого и сладкого, знаю. Позови официанта и попроси счет. А потом я пойду.

Марио сделал так, как она сказала. Он научился безукоснительно исполнять приказы Марты. Теперь он знал твердо установленные правила: дама никогда не подзывает официанта, не пьет спиртного, если не пьет кавалер, никогда не расплачивается по счету. В том, что касается последнего правила, у нее, увы, не было выбора! Хорошо еще, что ее отец и ее мать покинули уже этот мир, они бы сильно возмутились, узнав о том, что их единственная дочь содержит молодых самцов! По их мнению, деньгами должен обеспечивать мужчина и каждый должен знать свое место. По воскресеньям именно папа всегда резал жаркое, а мама ему помогала. Семья их была довольно зажиточной, отец Марты был финансовым аудитором, а мать держала парфюмерную лавку на первом этаже. Она, таким образом, могла присматривать за дочерью и говорить с самыми элегантными своими клиентками из городка Энгиен-Ле-Бэн, где прошло детство Марты. Энгиен называли «маленьким Парижем». На самом деле не было никакого сходства между столицей и этим маленьким симпатичным пригородом, но этого было вполне достаточно для того, чтобы пресс-атташе не стеснялась своего происхождения.

Посему Марта настаивала на том, чтобы люди уважали ее причуды старой девы, а Марио нечего было желать, поскольку он мог питаться во дворцах, одеваться во что хотел, встречаться со светскими людьми и быстро завоевывать себе место под солнцем.

Он заказал кофе и незаметно взглянул на часы. Этот пусть и едва заметный жест все же не ускользнул от внимания Марты, решившей, что он торопится пойти в магазин или выпить с одним из себе подобных. В конце концов она убедила себя в том, что у него была встреча с приятелями, которым он хотел рассказать об этом обеде, в ходе которого он отведал и икры, и омара, хотя удовольствие от этого было, увы, испорчено присутствием Мумии. Она услышала это прозвище во время обеда, организованного в честь исключительных женщин. Какая-то соплячка в самый разгар обеда заметила, как много было среди присутствующих мумий: женщин определенного возраста, сделавших такие подтяжки всего тела, что они стали похожими на забальзамированную Нефертити. С тех пор Марта была уверена в том, что ее плейбой именно так ее и называл.

Они расстались перед входом во дворец. Она села в машину, он решил взять такси, для оплаты которого она успела сунуть ему деньги, на что он ответил скорее опытным, нежели страстным поцелуем. В конечном итоге, подумала Марта по пути в свою контору, Марио, возможно, станет великолепным актером.

* * *

Прежде чем положить документы в свой кабинет, пресс-атташе заглянула в кабинет своей секретарши. Та сидела, прижав трубку телефона к уху плечом, перед ней стоял пузырек с лаком. Пальцы были растопырены веером над клавиатурой компьютера, чтобы красный лак смог лучше высохнуть. Марта кашлянула и не удержалась от колкости:

– Лори, я понимаю, что вы загружены работой, но не могли бы вы зайти в мой кабинет, чтобы подвести некоторые итоги? И закройте же это пузырек: запах просто невыносим!

Выходя, добавила:

– И, ради бога, откройте окно!

Лори резко положила трубку. Приход хозяйки застал ее врасплох, и ей было стыдно, что та застала ее за занятием маникюром. Взяв свой блокнот, она одернула короткую юбочку, выплюнула жевательную резинку и только потом направилась в просторное помещение со стеклянным стенами, бывшее кабинетом мадам Петерсон.

– Итак, Лори, – начала Марта, не поднимая глаз от служебных записок, положенных на стол переговоров командой ее помощников. – Какие катастрофы случились сегодня?

– Вам надо срочно позвонить Кристофу Миллеру: речь идет об истории с тайными снимками его и какой-то журналистки. Затем Марк Террьен оставил для вас сообщение: он просит вас заехать к нему перед тем, как отправиться на прием, он хочет вас о чем-то попросить. И наконец, Виктория Сан Гильермо хотела бы, чтобы вы предупредили министра культуры о том, что она, вероятно, пробудет меньше времени, чем планировалось, на церемонии, организованной в ее честь.

– Я полагала, что ее поездка в Париж была организована и проводится ее личными помощниками и ее испанской пресс-атташе, разве не так?

– Ей явно нравится, когда все на нее работают…

– Она заверила меня в том, что мне не будет необходимости заниматься ее пребыванием здесь, но не могу понять, почему я продолжаю ей верить! Ладно, найдите мне номер телефона руководителя кабинета министра. В котором часу у нее встреча? Есть ли у нас запас времени?

– Несомненно, ее помощница позвонила мне двадцать минут назад…

– А что за проблема у Террьена?

– Он не захотел мне об этом говорить, мадам. Сказал только, что личного порядка.

– Соедините меня с Кристофом.

– Сию минуту.

Марта оглядела Лори и покачала головой: девушка была слишком вульгарна, надо будет с ней об этом поговорить. Раздался звонок на первой линии, на связи был Миллер.

– Здравствуй, Кристоф! Мне не нравится, когда ты говоришь, что дело срочное! Что случилось?

– Одна газетенка собирается напечатать фотографии, на которых снят я с одной журналисткой, а я скоро должен жениться! Этого никак нельзя допустить!

– И что это за снимки?

– Снимки, на которых мы складываем пазл! Проснись, Марта, я трахаю ее перед «Зип Рум» по окончании одного приема! Уверен, что это будет помещено в « Дели» на следующей неделе!

– Я, конечно, позвоню их главреду Дарье, но не знаю, поможет ли это… Тебе надо бы поговорить об этом с Рашель.

– Ничего я не буду делать, потому что ты вытащишь меня из этого дерьма!

Он положил трубку, прежде чем Марта попыталась урезонить его, и она почувствовала, что вторая половина дня будет не из легких. Неужели он не мог чуточку поразмыслить перед тем, как устраивать это зрелище?! Тем более с журналисткой! А если та специально устроила ему ловушку? Честно говоря, это бы ее ничуть не удивило!

Она нажала на кнопку телефона, соединявшего ее непосредственно с Лори, и велела той соединить ее с Лоиком Дарье, руководителем газеты « Дели». После этого пошла повидаться с девушками своей команды и поручила одной из них уладить проблему с Викторией Сан Гильермо.

– Он на линии, мадам, – крикнула Лори из коридора.

– Что за необходимость так вопить? – отчитала ее Марта, возвращаясь к себе в кабинет.

Сев в свое кожаное кресло, она поставила ноги на подставку под столом, служившую для того, чтобы не перегружать спину, и с большим вдохновением заговорила:

– Лоик! Здравствуй, давненько мы с тобой не говорили!

– Когда мы, дорогая Марта, разговаривали с тобой в последний раз, мы сильно кричали друг на друга, потому что ты не хотела, чтобы я опубликовал снимки Саши Рейнольдс и ее младенца. Это ни к чему не привело, поскольку фотографии появились на следующей неделе! Но я надеюсь, что ты не собираешься грозить мне репрессиями по поводу какой-нибудь другой сенсации?

– Нет, я собираюсь умолять тебя не печатать это!

– Ты можешь даже на колени встать, это ни к чему не приведет. Но мне интересно, кто на снимках?

– Ты разве не знаешь? Разве не ты купил снимки Миллера с некой журналисткой перед одним парижским клубом?

– Вот дела! Но эти снимки у « Сити Стар», и они не намерены никому их отдавать. Тем более что на них запечатлена их журналистка…

– Значит, они купили их для того, чтобы никто не смог это опубликовать… Спасибо, это – очень хорошая новость!

– Мне кажется, что у тебя перед ними должок…

– Ты думаешь, что Сильвия сделала это ради меня? Да она просто не хочет выставлять себя на смех после того, как поместила на обложке помолвку Кристофа с Рашель! Но одна из ее журналисток… не могу понять!

– Не знаю, возможно, у этой девицы в одном месте горит огонь!

– Так это Эрика?

– Угадала!

– Да, ну и дела…

– Марта, извини, мне очень интересно с тобой говорить, хотя ты и бываешь очень занудливой, защищая кого-то из твоих ненормальных звезд, но мне надо закончить с выпуском номера!

– А не скажешь, кто будет у тебя на первой обложке?

– Тебе следовало бы преподавать в Студии актеров: у тебя просто талант смешить людей…

– Спасибо, что позвонил, Лоик, знаю, что ты не очень любишь это делать…

– Позвонил потому, что на этот раз мне не приходится тебя опасаться!

Марта положила трубку и задумалась. Что замышляла эта маленькая Эрика? Кристофом Миллером она никогда не интересовалась, но тут вдруг решила с ним пофлиртовать, зная, что те места кишат гремлинами, и тем самым подставила свой журнал…

Времени на дальнейшие размышления у нее не хватило: на третьей линии был Марк Террьен.

– На линии директор программ «Премиума», будете с ним говорить? – спросила Лори.

– Соедините. Ну, что, Марк, не можешь подождать до вечера, чтобы поговорить со мной? Чем могу служить?

– Да, терпеливым человеком меня не назовешь. Я просто хотел, чтобы ты подтвердила, что Виктория Сан Гильермо будет с тобой на приеме…

– Со мной – это сильно сказано: каждая из нас приедет по отдельности. Она не просила меня организовывать ее недельное пребывание в Париже. И я этим не занималась… вплоть до сегодняшнего дня… Но мне думается, что она там будет, она сказала мне об этом на прошлой неделе. Если хочешь, я могу подтвердить приход других моих цыплят?

– Нет, мне надо было узнать о Вики, потому что Филипп хочет обсудить с ней один телепроект.

– И решил, что может обойтись без меня? Вынуждена напомнить тебе, что именно я являюсь ее агентом во Франции…

– Знаю, но это для него просто возможность сказать ей пару слов. Ты обязательно будешь участвовать в переговорах.

– Очень любезно. Ладно, Марк, вынуждена тебя покинуть, я сегодня пока ни в чем не продвинулась. А если я хочу вовремя успеть на сегодняшний прием…

– Ты ни за что в мире не захочешь пропустить приезд Серра, не так ли?

– Точно. Я всякий раз наслаждаюсь его верховенством над всеми нами…

– Марта, ты все поняла: именно за это я тебя и ценю.

– Спасибо, Марк, до вечера.

Между влиятельным директором программ частной киностудии и самой известной из пресс-атташе никогда ничего не было, но он кружил вокруг вот уже три года. А она не давала ему возможности превратить их деловые отношения в отношения интимные. Она пошла бы на это, если бы не запрещала себе любые серьезные любовные истории. Она чувствовала, до какой степени этот мужчина мог оказаться опасным для нее, и поэтому не хотела рисковать во второй раз. После разговоров с ним она словно возвращалась к жизни, но она знала, что в такие моменты становилась особенно уязвимой.

Хотя при всем этом она вела себя с Марком Террьеном любезно, но умышленно безразлично. Это было довольно трудно делать: всякий раз при встрече с ним она чувствовала, как в желудке ее образуется какой-то ком. Марта закрыла свои чувства на замок с тех пор, как человек, за которого она должна была выйти замуж, покинул ее между тарелкой тальятеллей и тирамису тем памятным для нее летним вечером в Италии.

Его звали Франсуа, ему было сорок пять, и он открыл влиятельную адвокатскую контору в Риме. Марта встретилась с ним на частном приеме в честь одного всемирно известного певца. Она тогда только что стала пресс-атташе и сопровождала иностранных артистов в ходе их визитов в столицу. От взгляда Франсуа, который она перехватила, пробиваясь к буфетной стойке, у нее закружилась голова. И это головокружение не покидало ее все пять лет их любовных отношений. Он жил в Риме, она оставалась в Париже. Не то чтобы она колебалась, стоило ли ей переезжать жить к нему, а он, казалось, явно не спешил разделить сладкую жизнь с той, которую он, говоря его словами, обожал. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывала к нему Марта. Сразу после первых слов при знакомстве она преподнесла ему свое сердце на блюдце и, переходя в другое измерение, отдала ему свою душу. Он не сказал ей ничего особенного, но она почувствовала, как из тела ее вытекла вся кровь, и, вероятно, она упала бы на густой ковер зала, где проходил прием, если бы рядом не оказалось стула. Прозрачной голубизны глаза Франсуа осмотрели ее всю, дойдя до самых затаенных уголков души, и она как-то странно постаралась руками прикрыть лобок и грудь, чтобы защититься от этого взгляда. Стыдливость Марты явно позабавила этого странного человека и блестящего оратора, элегантностью одежды превосходившего ее на целую голову. Кстати, он всегда забавлялся с ней. Теперь, вспоминая, Марта была в этом уверена.

В течение всей их любовной связи она отказывалась видеть некоторые явные доказательства его отстраненности. Следует сказать, что даже теперь она не понимала, почему он предложил ей выйти за него замуж. Она сама никогда не заговаривала с ним о женитьбе, довольствовалась тем, что он ей давал, летала в Италию, только когда он ее туда приглашал, в то время как сам он приезжал в Париж без всякого предупреждения, готовил то, что ему нравилось, выбирал одежду по своему вкусу, выслушивал ее советы и ее мнение. Она тогда принадлежала к той категории женщин, которые ради любви могли дать вовлечь себя во что угодно: ограбить банк, убить соперницу, похитить ребенка и потребовать выкуп, Казалось, что, когда он был рядом, она не боялась ничего на свете. Он заразил ее собой. Франсуа владел всеми ее мыслями и даже всеми порами ее тела. Но в то время как она излучала любовь к нему, он искал повод для разрыва. И поэтому женитьба стала выдумкой для того, чтобы уйти от нее. Он почувствовал, до какой степени Марта потеряла всякое чувство реальности и насколько он ее закабалил. И тогда в голове его быстро созрела мысль: убить ее. Поэтому, когда он встал на колени, предлагая ей руку и сердце, она разрыдалась и не смогла произнести ни слова, даже когда он надел ей на палец золотое кольцо с бриллиантами, которое должно было связать их навеки. Она поспешила сообщить об этом своей семье, своим родственникам и знакомым. Он дал ей понять, что то же самое он сделает и со своей стороны, и дал ей возможность самой заняться организацией свадебной церемонии. Она ни о чем не подозревала, даже когда он попросил ее назначить дату свадьбы и самой договориться с рестораторами, поставщиками цветов и другими «брачными посредниками», которые нашли небольшой замок в Ивелинах. Когда были разосланы приглашения, опубликованы сообщения о свадьбе, в конце очаровательного ужина в маленьком семейном ресторанчике Рима, славившемся своими лазаньями, он взял ее руку и посмотрел в глаза. Она вздрогнула, явно почувствовав, как сквозь кожу проникает холод, доходя до самых костей. Глаза Франсуа были все такими же прозрачными, как и пять лет тому назад, но в них уже не было ничего человеческого. Когда он произнес фразу, пронзившую ее, словно острие ножа, она почувствовала, что летит в бездонную пропасть, и каждое слово, ввинчиваясь в барабанные перепонки, ускоряло ее падение. Когда между ними установилось молчание, она услышала звук разбитого стекла: что-то треснуло внутри ее, и она поняла, что, если поднимется с этого стула, все рухнет без всякой надежды на восстановление. Любопытно было то, что она подняла голову и заметила какой-то свет в зрачках своего мучителя. Там, где пять минут назад читалось только насилие, теперь можно было увидеть некую теплоту, но никакой надежды. Он улыбнулся ей огорченно, словно просто объявил, что сегодня в меню лазаньи отсутствовали.

В ее душе резко и неожиданно поднялся приступ насилия. Она схватила длинный зазубренный нож, лежавший на доске для приправ к пасте рядом с их тарелками. Она сжала его с такой силой, что фаланги ее пальцев побелели. В набитом до отказа ресторане она подняла оружие, намереваясь всадить нож в эти нечеловеческие глаза, но тут на ее предплечье надавила горячая твердая рука, и она услышала последние слова Франсуа:

– Я не умру вместе с тобой, Марта. Ты вернешься в Париж и никогда больше не будешь мне звонить. Потому что я сволочь.

Он не испугался, потому что сумел убить ее до того, как она подняла на него руку. Тоска превратила Марту в груду крошек, и она не смогла издать ни единого звука, когда он уходил. Но больше всего ее удивило то, что она не смогла пролить ни единой слезы. Из траттории она вышла одна, слегка покачиваясь. Не имея сил ни о чем думать, она поехала на такси в тот отель, где остановиться посоветовал ей он, сославшись на то, что у него в квартире был ремонт. Первым же рейсом она вернулась во французскую столицу. Подчиняясь его приказу, она больше никогда не говорила и не слышала о нем. Однако память о нем была жива. Она хранилась в глубине ее души, сосуществовала с болезненной надеждой снова когда-нибудь увидеть его, услышать его извинения за ужасную ошибку, которую он совершил, которая погубила не только ее, но и его жизнь.

Именно по этой самой причине тело и лицо Марты не должны были подчиняться времени. Франсуа не понял бы того, что она стала не похожа на ту Марту, какой она была во время их последнего свидания в Риме или во время чарующих дней в Венеции, где он показал ей, как голуби в полете касались лапками поверхности воды. Если когда-нибудь Франсуа разрешит ей вернуться в мир живых, Марта должна будет выглядеть красивой, как никогда.

* * *

Лори с остервенением стучала по клавиатуре своего компьютера: в ее обязанности входило внесение изменений и уточнений в расписание работы мадам Петерсон, а поскольку та постоянно перемещалась, секретарша начала уже чувствовать, насколько ей осточертело это расписание менять, распечатывать и по нескольку раз в день раздавать всем членам команды. Она думала, зачем ей был нужен такой ритм работы, почему она каждый день подвергается этой экзекуции. Она не только теряла свое время, но и изводила пачками бумагу. Не говоря уже о том, что помощницы хозяйки бросали на творение ее труда довольно рассеянные взгляды. Лори уже ставила этот вопрос, предлагала составлять только расписание на неделю, а все изменения рассылать по электронной почте, но мадам Петерсон была руководителем старой школы: она во всем любила порядок.

В тот день после обеда телефон тоже словно впал в истерику: три линии звонили одновременно и без пауз. А тут еще, как назло, снимая в сто шестидесятый раз трубку, Лори увидела, что на большом пальце правой руки лак частично отковырнулся. Она выругалась, и это услышал находившийся на другом конце провода Кристоф Миллер, который снова захотел срочно переговорить с мадам Петерсон. Лори соединила их и решила нанести новый слой красного лака на палец, пока хозяйка была занята разговором.

Когда Лори сказала ей о том, что звонит Миллер, Марта вздохнула. Ей надо было решить еще кучу вопросов до того, как уехать готовиться к приему, и не было никакого желания часами успокаивать телеведущего. Тот был из породы людей, которые вечно во всем сомневаются: и напрасно вы будете в чем-то их уверять, им надо сотню раз повторить одно и то же для того, чтобы наполовину их успокоить.

– Кристоф, не переживай, эти снимки не будут напечатаны.

– Ты договорилась с главным редактором « Дели»?

– На самом деле этих снимков у них нет. Сильвия Тетье купила их для того, чтобы быть уверенной, что они не будут опубликованы.

– А для чего она это сделала?

Марта закатила глаза и подавила свое плохое настроение:

– Полагаю, что она не хочет выставлять себя на всеобщее посмешище после той первой страницы, на которой ты представил свою новую невесту. И потом, там замешана и одна из ее журналисток…

– А ты уверена в том, что она их потом не перепродаст кому-нибудь?

– Уверена. Слушай, Кристоф, давай закончим на этом разговор: вечером увидимся в штаб-квартире канала «Премиум», хорошо?

– Хорошо. Но позвони сейчас же Тетье и спроси, что она намерена делать с этими снимками…

– О'кей, ее ответ я передам тебе сегодня вечером. До свидания, Кристоф.

Иногда у Марты возникало желание закричать диким голосом. Испустить протяжный вой, чтобы освободиться от всех сидевших в ней отрицательных флюидов. Эти звезды имеют обыкновение лишать вас той малой толики покоя, которую вы имеете, разряжаются на вас подобно тому, как собака лает на прохожего. И это – самое сложное в данной работе: прыгать мячиком между журналистами и знаменитыми клиентами. Она работала буфером, но иногда ей хотелось все бросить. Именно так и случилось в тот день, хотя на часах не было еще и 18. Вызвав к себе Лори, она сказала, что скоро уйдет: ей нужно зайти в парикмахерскую и сделать маникюр, до 19 часов ее мобильный телефон будет отключен.

Не успев договорить до конца фразу, она была уже у двери. Марта чувствовала себя на стартовой позиции: через пару часов она будет в штаб-квартире канала «Премиум» и сможет немного расслабиться. Даже находясь в окружении части своих клиентов, она любила такие приемы, где вам так хорошо прислуживают. Филипп Серра был ужасным и циничным человеком, но принимать гостей он умел.

* * *

Парикмахер уже ждал ее, и Марта, пока он работал над ее волосами, просидела в кресле с закрытыми глазами, протянув руку маникюрше, которая могла бы сделать красивой даже ласт ушастого тюленя. Выходя из института красоты, она прекрасно себя чувствовала.

Жилище ее находилось в четырехстах метрах, и она сказала Дамьяну, что пройдется пешком, чтобы он ее не ждал. Войдя в дом, Марта была неприятно удивлена тем, что для подготовки у нее оставалось не более получаса. Видно, весь этот день она была обречена везде опаздывать! С автоответчика дважды раздался голос Марио, который с некоторой обидой желал ей хорошо провести вечер. Потом раздался голос одной из ее помощниц, подтвердившей, что утром должен был состояться завтрак с Софи Ракен, телеведущей молодежного канала, которая хотела иметь личного пресс-атташе. Марта сняла трубку и надиктовала на голосовой ящик помощницы, что на встречу непременно придет.

Наконец она смогла сосредоточить свое внимание на шкафу и достала оттуда простенький костюм из серой фланели, оживив его шелковой блузкой сливового цвета, маленькой сумочкой и черными туфлями. Когда она спустилась к своему водителю, на плечах у нее была широкая шаль.

Усевшись на заднее сиденье, она достала из сумочки свою косметичку и положила ее рядом, чтобы та была под рукой за пару минут до подъезда к штаб-квартире канала «Премиум». До здания телеканала было минут пятнадцать езды, но это было еще одним ритуалом Марты: она должна была подправить свой макияж перед тем, как выйти к людям. Или, скорее, к свету. Все это она исполнила до того, как Дамьян пожелал ей приятного вечера и договорился о том, в котором часу ночи он будет ждать ее, чтобы отвезти домой. Энергично стуча каблучками, она пересекла мощенный булыжником дворик, подошла к турникету в холле и с улыбкой вошла внутрь. Ей дьявольски хотелось выпить бокал вина!