![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vot-takoe-kino-ili-rabynya-izaura-otdyhaet-25790.jpg)
Текст книги "Вот такое кино, или «Рабыня Изаура» отдыхает"
Автор книги: Валентина Седлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Хваленый матэ сыграл со мной совершенно непредсказуемую шутку. Поболтав с друзьями еще с полчасика, я вдруг поняла, что сейчас, сию минуту хочу лечь спать. Машка что-то прощебетала, что мол матэ не столько тонизирует, сколько нормализует реакции организма. Вот, мол, именно это со мной и произошло. То есть организм мой прежде всего нуждался в отдыхе, а не в допинге… Я ее почти не слушала, подчиняясь единственной цели: найти горизонтальную поверхность и закрыть глаза. Тема, хорошо знакомый с особенностями моего отхода ко сну, разговоры разводить не стал, а просто разложил раскладушку, застелил ее и осторожно уронил меня туда. Дальше ничего не помню. Уж, извините. Да, надо было все-таки пойти домой, а не гулять по гостям. Что там бы легла спать, что здесь – то же самое.
* * *
Вторник и среда пролетели в нормальном рабочем сумбуре. Я не отходила от компьютера, занимаясь безусловно нужной и важной, но такой нудной работой, как ловля блох по авторскому тексту, сведение графиков задействованных объектов и персонажей и составление аннотаций на уже отписанные серии.
Совещание с продюсером и Тамарой в среду назначать, слава Богу, не стали. Тамара просто позвонила мне и сообщила, что обе серии продюсером приняты, но с поправками. Глафиру нашу, как ни странно, оставили под прежним именем, но категорически потребовали, чтобы колье она обнаружила не в сейфе в кабинете у своего жениха, а где-нибудь еще. Сейф, мол, слишком предсказуемо, зрителю это будет неинтересно. Ладно, запихаем колье в стол. Еще проще, но уже не столько предсказуемо, поскольку зритель инстинктивно не верит, что преступник наш полный лох, и будет хранить бриллианты, где попало. Пусть еще Глафира сначала пошарит в сейфе, потом в барсетке своего возлюбленного, и уже отчаявшись что-либо найти, или наоборот, обрадовавшись, что ее бой-френд ни при чем, заглянет в стол. А там…
Что же касается наркоманской темы, то продюсер предложил замаскировать гипсовую руку девушки каким-нибудь оригинальным образом, чтобы это не бросалось в глаза окружающим. Платком там замотать, или просто поверх пустить длинный широкий рукав блузки. Видите ли, тогда «наша сыскная троица не сразу поймет, что к чему, и будет оправдано их беспомощное тыканье в первых двух третях фильма».
Сильно? Это еще цветочки, можно сказать, малой кровью обошлись. Иногда от наших идей камня на камне не остается. Причем продюсер наш, добрый человек, обычно начинает совещание так: «Молодцы, ребята, я в восторге от вашей работы!». Через пять минут звучит уже следующая фраза из его репертуара: «Но здесь вы погорячились. Надо переписать. Как-то помягче, полиричнее, не так топорно». Через полчаса из его кабинета уже доносятся крики: «И кто вообще придумал эту херню! Так даже ВГИКовские первокурсники не пишут! Полный бред! Разгоню всех к чертовой бабушке!».
Если мы с Тамарой к этому моменту доходим до точки кипения и еле сдерживаемся, чтобы не грохнуть глубокоуважаемого продюсера, то при упоминании чертовой бабушки нас начинает трясти от плохо сдерживаемого хохота. Дело в том, что одного из старейших авторов-диалогистов, сотрудничающих с нашей компанией, зовут Черт Николай Борисович. В гостях мы у него, понятное дело, ни разу не были, но перспектива знакомства с его бабушкой нас всегда вдохновляла. Тем более что в нечастые свои визиты Черт любит травить байки, в том числе и про близких родственников. Байки его пользуются огромным успехом и расходятся по нашей конторе в виде готовых анекдотов.
Утро четверга началось в точности, как утро понедельника, с той лишь разницей, что Летка пришла с небольшим опозданием, громко поведав общественности, что сильно ушибла руку, поэтому работать птицей-секретарем и записывать общие гениальные идеи в копилку не сможет. Запястье ее было туго перемотано эластичным бинтом, а на мордашке написано реальное страдание, поэтому про себя я Летку даже пожалела. Была бы левая рука – еще не так жалко. А то ведь правая! Ну ничего, пару дней поболит, не отвалится. А секретарские функции временно скинем на Стасика. Он парень ответственный, не подведет.
В очередной раз отличился и Димочка:
– А вы новый анекдот про орла и воробья слышали? Значит так: летит орел. На крыло ему плюхается воробей, спрашивает орла: куда летим? Орел слегка поворачивает голову к воробью, потом ложится на прежний курс, отвечает: на юг. Воробей: а там бабы будут? Орел: будут. Воробей: а выпивка? Орел: тоже. Воробей: а?… Орел делает неуловимое движение головой, затем сплевывает налипшие на клюв перья и меланхолично говорит: задолбал.
Наши как-то исподтишка захихикали, а мне стоило больших усилий не сказать горячо любимому Чемодану, что анекдот как раз в тему. В том плане, что он, Димочка – тот самый назойливый воробей и есть. Но ничего, сдержалась: пара энергичных вдохов-выдохов и все опять в полном порядке. А вообще, как говорила в свое время Машка: не нервируйте, а то мне скоро некуда будет прятать трупы. Заставив себя улыбнуться, я начала:
– Ну, господа сценаристы. Чем мы сегодня друг друга порадуем?
– Смертельные дела нам еще обратно не разрешили?
– Да нет пока. А что, уже крови хочется?
– Ну, так. Есть немного.
– Слушайте, а может, тогда что-нибудь про вампиров отпишем?
– Эй, ты ничего не перепутал? Про НЛО, вампиров и прочую нечисть наши конкуренты сериал снимают. И рейтинг у него, между прочим, не ахти.
– А вот и не перепутал! – не унимался меж тем Андрей. – К нашим ребятам обратится покусанная гражданка. Мол, напали вечером в темном переулке, потом ничего не помню, очнулась на лавочке, шея болит, там следы клыков. В милицию идти боюсь, потому что засмеют.
– Изнасилована?
– В том-то и дело, что нет. И документы все при ней, и деньги.
– Тогда действительно милиция ее пошлет. Или посоветует провериться у психиатра. Работаем. Что дальше?
– Сейчас придумаю. Ага, значится так: это орудует банда детей богатеньких родителей, возомнивших себя потомками Дракулы. Поэтому деньги жертв и все прочее им неинтересно. Главное – процесс: напялить на себя искусственные клыки, покусать беспомощное тело, свершить некие ритуалы. Ну, и так далее.
– Отлично. Как мы их раскроем?
– Довольно просто. Во-первых, подобные клыки в хозяйственных магазинах не продаются. Да и не в каждом секс-шопе их достать можно. Что нам мешает предположить, что только в двух московских интим-магазинах продавался подобный товар? И только однажды покупатель взял не одну, а скажем четыре пары клыков? И был тот покупатель, по воспоминаниям продавца, юн и свеж, но паспорт в подобных местах как-то не принято спрашивать. Кроме того, пусть вся эта банда носит длинные накладные ногти, покрашенные в черный цвет, днем не снимает черные очки – в любую погоду, даже в дождь! И вообще одевается исключительно в черное.
– А мы тут с любителями готики не перехлестнемся?
– А почему бы и нет? Пусть ходят на свои собрания, толкают умные речи, но при этом считают себя избранными. Отсюда и клыки, и псевдо-вампиризм, и прочая атрибутика.
– Ладно, но что нам дает описание преступника без его хотя бы приблизительного местонахождения?
– Ну, наши вычислят, что банда по каким-то своим причинам орудует исключительно в этом районе. И вообще: давненько у нас не было ловли на живца: пусть Дана погуляет по вышеозначенной подворотне. Или продюсер возражать будет? Он у нас что-то ловлю на живца не жалует. Я, кстати, сразу понял, что он не рыбак.
– Отпишем, как есть, если велят переделать, тогда и будем думать как. Я тут лично совсем другую проблему вижу.
– Это какую же?
– А как мы наших преступников образцово-показательно накажем? Клиентка наша отнюдь не богатая дама, еле-еле финансов наскребла, чтоб с сыскным агентством расплатиться. В милицию никто не обращался. Родители у деток – люди крутые, за своих чад на куски порвут. А хэппи-энд должен быть строго обязательно.
– Упс. Об этом я как-то и не подумал. Сейчас, сейчас…
– Подождите! А что если именно на этом и сыграть? Родителям такая огласка не нужна, она их бизнесу и положению в обществе повредить может. Особенно, если у нас хоть один папашка политиком окажется. Поэтому наши ребята просто и цинично встретятся с каждым из родителей и предупредят, что за деточек они вырастили на свою шею. Представят снимки покусанной гражданки, все прочие доказательства, чтоб уж сомнений не было. Далее показываем дико колоритную сцену телефонного совещания родителей между собой. Только самое начало, чтоб было неясно, что они замыслили.
– И? Ну, что дальше?
– А дальше… О, дальше – самое вкусное. Папаши снимают ремни и лупят своих кровожадных отпрысков. Кто-то срывает со стен черные тряпки, кто-то силком отмывает дочку от черной помады и черных разводов вокруг глаз. А сыскари наши тем временем сидят, как обычно, в кафе и глубокомысленно рассуждают на тему Дракулы и его потомства. В общем, есть, на чем оторваться.
– По-моему, супер. Уже не терпится увидеть, как это будет снято. И ведь заметьте: формально все требования начальства соблюдены, трупов нет, крови самый минимум, одни сплошные намеки. Ведь можем работать, когда захотим! Ай да сценаристы, ай да сукины дети!
– Кто отписывать будет?
– По-моему, моя очередь, – важно сообщил Димочка, доселе благополучно сидевший с закрытым ртом. Мне сразу же до зуда в руках захотелось его грохнуть.
– А тебе не кажется, что это слишком сложная серия? Я как редактор предпочитаю, чтобы она досталась более опытному автору.
– Но я же должен получить свою серию!
– А за что? – спросила я, с ужасом понимая, что меня понесло и сейчас я выскажу Димочке все, что думаю о нем лично и о его творческих способностях. – Что ты такого сделал, чтобы заработать право получить данную серию?
– Но я же считал: сейчас моя очередь! – упорствовал хамоватый недоросль. Думает, дядюшка-продюсер его прикроет и отмажет? Как бы не так! Ну все, держись, мое терпение лопнуло! Две серии я за этого клоуна уже переписала (читай, сделала заново), и на этом достаточно!
– Дима, автор – это не тот, кто соберет написанные и разложенные другими людьми карточки, а потом спокойно дома запишет все, что на них было, в удобоваримом виде и формате. Автор – это тот, кто пашет наравне со всеми, придумывает сюжеты, принимает активное участие в обсуждении. Прости, но ты здесь просто протираешь штаны, в ожидании пока тебе все принесут на блюдечке с голубой каемочкой. Не слишком ли круто? Такого себе не может позволить ни один наш автор. А те, что работали в подобном режиме, давно уже уволены ко всеобщей радости коллектива. Do you understand me?
– Че?
– А то, либо ты начинаешь работать наравне со всеми, без дураков, либо уходишь.
– А вот это не тебе решать!
– Ты думаешь? На что спорим?
– Да я сейчас же пойду и…
– Если хочешь нажаловаться дядюшке, то придется потерпеть до вечера. Он сегодня полдня в съемочных павильонах проторчит.
– Ничего. Я подожду, – ответил Димочка, глядя на меня с непередаваемой ненавистью. – А потом я ему все расскажу: и про то, как ты меня затираешь, и как мои идеи затаптываешь.
– И какие же это, хотелось бы знать, идеи?
– А про котлеты! Даже в копилку не отправили! А вот подмена оружия преступления почему-то прошла!
Тут уж мы все не выдержали и принялись хохотать так, что Дима, думаю, наконец-то осознал, что его идея с гастрономической расчлененкой – полный бред, с какой точки зрения на это не посмотри. Вы думаете, после такого коллективного выражения мнения о собственном творчестве этот тип собрал свои вещички и вышел? Как бы ни так. Либо у него нервы, как у носорога, либо он все-таки тупой, как караульный валенок.
На самом деле я прекрасно понимала, что только что нажила себе такого врага, какого ни в коем случае иметь не следует. Но простите: продюсерский отпрыск тоже зарвался. И если меня из-за этого уволят, то пусть все об этом знают. Хотя… Вряд ли. С глазу на глаз продюсер, конечно, выскажет мне много ласковых слов, но, увы, выгонять не станет. Даже обидно как-то. С другой стороны, а что мешает занять мне принципиальную позицию мамаши из Простоквашино: «или он – или я»? Тогда шансы на мой собственный вылет с работы, безусловно, возрастают. Но тоже несущественно. А раз так – то чего я теряю? Потребую вывода Димочки из нашей бригады и точка. Если уж так кому-то так приспичило сделать из парня сценариста, то пусть продюсер поднимает свои связи и отправляет племянничка учиться. Может, тогда Димочка и его мама поймут, что лучше ему уйти пастись на другие поля?
Поскольку до обеда оставалась еще прорва времени, а душка Стасик уже успел заколотить детали нашего вампирского сюжета в компьютер, мы принялись обдумывать следующую историю. Карточки всегда разложить успеем. В крайнем случае, я иногда иду навстречу автору и позволяю ему заняться этим дома. Проколы, конечно, случаются, но нельзя сказать, чтоб часто. Зато бы вы видели глаза человека, когда говоришь ему: «Ты же опытный автор, и я думаю, что вполне сможешь разложить эту серию сам. Ведь на тебя можно рассчитывать?» Правда, срабатывает этот прием один – от силы пару раз, потому что потом человек начинает понимать, как жесткого его накалывают. Это ведь только кажется, что грамотно расписать три-четыре сюжетные линии ничего не стоит. Ведь вот в чем фокус: когда это делаешь всем миром, то твои личные трудозатраты резко снижаются. У нас по этому поводу даже один не очень приличный анекдот по компании гуляет. Мол, сценарный мозговой штурм – все равно что групповуха: всегда можно отлынивать.
Со следующей историей все пошло не так споро, как с вампирами. Сначала голос подала Летка:
– А что если затронем косметическую тему?
– Оп-па. А это как?
– Предположим, потенциальная клиентка купила некую новую революционную косметику по уходу за лицом и телом. Косметику эту принес в офис очень приятный молодой человек, очень обстоятельно про нее рассказывал, демонстрировал образцы и даже давал бесплатно ими воспользоваться. Результаты – отличные. При этом цена вполне приемлема для дам среднего достатка, но в целом достаточно высокая. Клиентка подумала-подумала да и закупила себе ко дню рождения всю эту косметическую серию.
– А дальше?
– В день рождения на ее лице и теле высыпали какие-то непонятные пятна, язвочки и прочие прыщи. Конечно, праздник был безнадежно испорчен. Найти того молодого человека самостоятельно у дамы не вышло. Вот она и пришла в сыскное агентство, горя чувством мести.
– Так, пока нормально. А в чем фишка-то? Я же вижу, что ты пока самого вкусного не сказала.
– А в том, что косметика – подпольная! Ее в свободное от учебы время кустарным образом мастерят в лаборатории студенты-химики.
– Подожди-ка! А как же образцы? Ведь они-то были нормальными?
– А с ними-то все просто, как три копейки: это же продукция других фирм! Студенты покупают безобидные и недорогие отечественные кремы из числа тех, что хорошо себя зарекомендовали. Делают из них пробники. А продают собственное творчество. Причем сами же и ходят по всяким конторам, устраивают презентации.
– Подожди, тогда неувязочка получается. А разве им не проще скупить какую-нибудь дешевую продукцию, переложить ее в другие баночки и продавать уже по высоким ценам, выдавая это за последние разработки косметологов?
– Может и проще, но тогда история не такая красочная получится. И шансы студентов прогореть на своем бизнесе резко снижаются.
– Не проходит. Зритель же не дурак, вполне может сообразить то же самое, что и мы. Думаем, братцы, думаем.
– Ладно, а если… Нет, тоже не пройдет.
– Если ничего не придумаем, придется опять про слежку за мужьями-женами сочинять.
– А в конце концов, почему бы и нет! Как вам, например, такой вариант: пришла к нашим сыскарям некая дама, вся из себя комильфо, наняла их для слежки за собственным мужем. Наши, как лохи последние, взяли задаток и принялись добросовестно фиксировать перемещения супруга. А потом… ВАУ!!!
– Не ори так громко, а то я обрадуюсь. Чего тебе в голову ударило, давай, колись!
– Извините за полный сумбур, у меня пока некая каша, но, кажется, вполне наваристая. Итак: клиентку где-то в середине фильма ограбили. Вынесли из квартиры ее шмотки, ценные вещи и прочую лабуду. И произошло это именно тогда, когда у нее дома был муж. Ребята зафиксировали то, как он входил и выходил из подъезда.
– Ничего не понимаю. Ты хочешь сказать, что муж ограбил свою жену? И она, догадываясь о том, как он может поступить, заранее наняла сыскарей, чтобы они вывели подлеца на чистую воду?
– Не совсем. То есть да, но все было не так. Жена мужа выгнала из дома, что называется без тапочек и средств к существованию. А квартира-то, между прочим, его. Он ее в свое время получил от родителей, а потом сдуру прописал у себя эту мамзель. Поэтому он на нее обижен, и капитально.
– Надо думать. А с чего она вообще решила с ним расстаться?
– Решила наказать за измену. Мужичок-то наш подкаблучник, но с такой стервозной женой не каждый прожить сможет. Вот он и нашел себе тихую девушку, такого же склада, как и он сам. Жена, прознав про это, устроила показательный ор и выставила супруга на улицу. А ребят наняла, чтобы документально подтвердить факт измены и при разделе имущества в суде оттяпать себе как можно больше.
– Экая щучка. Ну, и что там с этим ограблением?
– А фишка в том, что ребята видели, как муж входил и выходил из подъезда, но с пустыми руками! А вещичек из квартиры мадам вынесено весьма и весьма прилично. Вопрос: если это был действительно муж, то как он распорядился награбленным?
– Так, подожди-ка секунду. А они уже официально в разводе?
– В том-то и дело, что нет.
– Тогда о каком ограблении может идти речь? Пока они все еще официально числятся семьей, их имущество считается совместным.
– Кажется, что-то вкусное вырисовывается. Ценности наш мужичок унес с собой, это понятно. А куда шмотки-то делись?
– Кстати, чьи шмотки – его или жены?
– Наверное, его. Или подожди, ты к чему ведешь?
– Да к тому, что это были вещи жены. Наш подкаблучник в свою очередь решил супруге отомстить. Отволок ее шубы, платья и блузки в подвал или на чердак, да и раздал местным бомжам.
– А бомжи напялили на себя ее шмотки и принялись в них щеголять. И само собой, мадам свои вещички узрела и подняла громкий крик.
– Тогда бомжей арестуют за кражу.
– А они хором и согласованно расскажут, как эти вещи им дал один из жильцов. И тогда бомжей придется отпустить.
– Ладно, с самим делом все понятно. А что с нашими сыскарями? У них-то здесь какая история?
– История их взаимоотношений с крайне неприятной клиенткой. Сначала, когда задаток вносила, она выглядела несчастной женщиной, которой изменяет муж. А потом начала постепенно показывать свой сволочной характер, и ребята прозрели насчет того, кто есть кто в этой семейке. Поговорили с мужем, прониклись его проблемами и твердо решили, что в этом деле они участвовать не будут. Клиентка тем временем потребовала от ребят возвращения имущества, и они ее честно-благородно послали, мотивируя тем, что в договоре на предоставление услуг значилась только слежка и ничего больше.
– А почему бы не сделать все с точностью до наоборот? Чтобы отвязаться от мерзкой бабы, Олег, Денис и Дана возвращают ее вещи, снятые с бомжей. Торжественно вносят их в квартиру и сваливают на пол. Сами одеты в респираторы, поскольку от шмоток нехорошо пахнет. И с чувством выполненного долга покидают негостеприимную квартиру, оставляя противную клиентку наедине с миазмами бомжатника. А чтобы все было попсихологичнее, как любит выражаться наш шеф, все второе действие ребята будут мучиться в плане морального выбора. То ли выполнять поручения клиентки, то ли пойти навстречу ее несчастному мужу. И после долгих нравственных метаний предпочтут все-таки мужа.
– Ну что, у кого-нибудь еще есть предложения по данному сюжету?
– Вроде нет, все пока логично выглядит.
– Тогда предлагаю прерваться на обед. Кто за?
– Единогласно!
В этот раз столовую наша бригада отправилась не стройными рядами, а поодиночке. Сначала улизнул Димочка, с ослиным упрямством дожидающийся дядюшку и мозолящий мне глаза. Потом Летка сказала Стасу, чтобы не ждал и отправлялся, а она пока заново перебинтует руку. За Стасом следом выскочила Ритка. Через пару минут, закончив паковать сумочку, поднялась я, и почти одновременно со мной – Андрей.
Галантно приоткрыв передо мной дверь, Андрей сказал:
– Знаешь, а мне всегда очень нравилось имя Лиза.
От неожиданности я едва не подавилась леденцом. Или я что-то не понимаю, или меня пытаются склеить. Хотя, а что тут такого? Я имею в виду то, что Андрею нравится мое имя. Мало ли что кому нравится. Это у меня уже на почве нервного переутомления паранойя началась, не иначе. Так, а молчание-то затягивается! Надо что-то ответить.
– Мне тоже.
Хм, не самая лучшая реплика. Впрочем, уже интересно: к чему это все приведет?
– А как ты смотришь насчет того, чтобы вечером куда-нибудь отправиться?
О, в ход пошла тяжелая артиллерия? Меня и правда клеят. Только почему же так банально? Вступление мне понравилось куда больше.
– Отрицательно смотрю.
– А что так?
– Судя по всему, единственное, на что у меня хватит сил, это доползти до дома, поужинать и залезть с ногами на диван.
– А что ты скажешь, если я тебя провожу после работы?
Почему-то вспомнилось, как на заре туманной юности мы с Машкой называли таких вот мальчиков полупроводниками. В том смысле, что до квартиры ни один из них нас так и не довел. Обычно их хорошего воспитания хватало до ближайшего метро, в лучшем случае – до станции пересадки. Впрочем, не лишним будет заметить, что мы с Машкой были еще теми язвами, и запросто могли высмеять человека ни за что, ни про что. Вот юноши и не выдерживали нашей агрессии. Эх, ну почему мы были такими дурочками! Столько хороших парней обидели…
Превратно истолковав мое молчание, Андрей засуетился:
– Ты не подумай, я ни в коем случае не хочу тебе навязываться. Просто… сейчас в городе небезопасно. Особенно для молодых красивых девушек. Мало ли какая пьянь в метро может прицепиться? Или лихач-водитель выскочит. Или…
В голове помимо воли во всей красе предстали прошлогодние впечатления, как мой тогдашний бой-френд, облаченный в черную шапку-маску, напал на меня из кустов, а Темина экс-любовница попыталась намотать на колеса своей машины. Я вздрогнула.
– Вот видишь. А я очень волнуюсь за тебя. И хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
Я остановилась и пристально посмотрела на Андрея. Парень выдержал мой взгляд. И более того, в его ответном взгляде сквозило самое натуральное беспокойство и забота. Эк его переклинило! Хотя… Я что – кривая, страшная и старая, чтобы молодой и симпатичный парень не мог на меня просто так запасть? Но с другой стороны, он вроде как мой подчиненный. У нас тут, правда, не такое жесткое деление по рангам, как в обычных офисах, но все же.
– Слушай, для начала я бы хотела прояснить диспозицию. Я не хочу никому перебегать дорогу. А ты, насколько я успела понять, парень Риты. Или не так?
– Конечно же, не так! – поспешно с некоторой горячностью отозвался Андрей.
– Но вы же всегда держались вместе, – упорствовала я с настырностью гончей, вставшей на след зверя.
– Ну… между нами никогда ничего не было. Просто мы достаточно давно друг друга знаем, только и всего. Одна и та же тусовка, общие друзья. А потом вот попали на одну и ту же работу.
– Прости, скорее всего, это не мое дело, но вы действительно выглядели как парочка. Часто ссорящаяся, но все же парочка.
– Поверь мне, я не лгу. Мы просто давние приятели, если так можно сказать. Рита слишком вспыльчивая и слишком самолюбивая для того, чтобы быть моей девушкой. Да и я не в ее вкусе.
К этому моменту мы уже успели зайти в столовую, где, словно иллюстрируя слова Андрея, Ритка, подсев к Стасику, вовсю строила ему глазки. Я вторично едва не подавилась своим леденцом и от греха подальше быстро разжевала его. Что это с ними со всеми? Брачный сезон начался?
Ритка бросила быстрый взгляд на нас с Андреем, и как мне показалось, зло прищурилась. А потом как ни в чем не бывало, продолжила болтовню со Стасиком. Я перевела взгляд на Андрея. Его вид тоже особого восторга при виде Риты, сидевшей в непосредственной близости от Стаса, не выражал. Нет, ребята, я в такие игры не играю. Если вы решили закадрить своих коллег для того, чтобы отомстить друг другу, то это ваши дела. Я в них участия принимать не желаю.
– Андрей, мне кажется, что…
– Ты что будешь заказывать? Есть борщ и рассольник. Я уже знаю, что ты любишь супы и не ешь второго. А из салатов…
– Андрей, ты меня не понял…
– Вот! Смотри: с креветками и кукурузой! Я однажды его брал – просто объеденье. Давай, я пока расплачусь, а ты выбери место.
– Я всегда плачу за себя сама.
– Вот усядемся за стол, там и рассчитаемся.
Под напором Андрея я как-то растерялась и отправилась выбирать нам столик. Бред какой-то, ей Богу. У меня процессор греется. Ну не могу я физически переварить такой объем поступившей информации. Держать в голове все особенности наших сюжетов, да еще и пытаться разобраться, что за игру затеяли наши новички – это слишком для одной Лизы.
Так, столик. А где мы действительно разместимся? Мой любимый стол все равно занят, да и сидеть за ним вдвоем крайне неудобно. Ага, тогда я сделаю так…
С выбранного мною столика прекрасно было видно (хотя и не слышно, увы), что происходит у Ритки и Стаса. А вот Андрею эта картинка была недоступна, поскольку кроме как спиной он к ней сидеть не мог. Вот и сравним реакцию подозреваемых на неформальной очной ставке. Тьфу, уже этим псевдо-сыскным жаргоном заговорила. Кошмар.
Андрей притащил на подносе наш обед, я сразу же сунула ему в руку стольник и, пока он не успел возразить, принялась поглощать борщ. Пусть думает, что я ярая поборница правила «когда я ем, я глух и нем». А про то, что на самом деле «когда я кушаю, я говорю и слушаю», ему знать совсем не обязательно.
Тут около Стасика с Риткой нарисовалась Летка. Судя по ее физиономии, было ей кисло и недушевно. А Рита, напротив, расплылась самой слащавой из всех возможных улыбкой. Летка что-то визгливо спросила у Стаса, тот виновато пожал плечами. В их разговор влезла Рита. А дальше… Летка отвесила Стасу такую хлесткую пощечину, что я инстинктивно перевела взгляд на стену рядом с его головой. Просто в фильмах про боевое искусство после таких ударов у несчастного пострадавшего мозги по стенке разбрызгиваются. Стасу, можно сказать, повезло.
После этого Летка покинула столовую, и я готова была поклясться, глаза у нее были на мокром месте. Этого еще нам не хватало. Если наша бригада вчистую перессорится из-за всякой ерунды, то кто же тогда работать будет?
– Слушай, Андрей, а теперь поговорим серьезно. Что это вы тут с Ритой затеяли?
– А что такое?
– Я не верю в случайные совпадения ни в кино, ни в жизни. Если еще вчера вы с ней были вместе, а сегодня уже порознь, и более того, раз ты пытаешься подлизаться ко мне, а Ритка оккупировала Стаса, то сам собой напрашивается вывод, что все это не просто так. Что ты мне на это скажешь?
– А… ничего.
Почему-то именно это растерянное «а… ничего» убедило меня в том, что Андрей здесь действительно не при чем, а у меня острый приступ паранойи. Тем более он смотрел на меня так жалобно и удивленно, что заподозрить парня в каких-то тайных происках было бы верхом глупости.
– Ладно, забудь. Извини, если вдруг обидела. Со мной в последнее время это часто случается.
– Да нет, что ты, Лиза! Все в порядке, я прекрасно понимаю, как тебе тяжело приходится со всеми нами. Вот сейчас ты больше всего переживаешь из-за того, что мы перессоримся и завалим проект. Или я не прав?
Вид у меня в ту минуту был донельзя глупый и ошарашенный. Стопроцентное попадание в яблочко. А с этим парнем нужно держать ухо востро. Тот еще фрукт. Наивный простачок, а на самом деле пойди, узнай, что у него на уме.
– Ты не грусти, – продолжал меж тем Андрей, деликатно сделав вид, будто не заметил моей отвисшей челюсти. – У нас все наладится. Просто у вас была нормальная сработанная команда. А тут одновременно столько новых людей пожаловало. У всех разный характер, куча амбиций и прочее, и прочее. Вот все и притираются друг к другу. Ничего страшного здесь нет. Тем более что лишние люди из команды уже ушли. Из всей толпы новых авторов остались только я и Рита. Но насколько понимаю, мы уже успели зарекомендовать себя с хорошей стороны, иначе бы не продержались так долго.
– А Чемодан? – брякнула я, совершенно забыв собственное правило не обсуждать одного автора с другим. Впрочем, на гордое и почетное звание автора Димочка все равно не тянул, как ни крути.
– А что Чемодан? Совершенно очевидно, что в нашей команде он доживает свои последние дни.
– Ну, я бы не была столько категорична в суждениях.
– Ой, да брось, Лиза! Все всё прекрасно понимают. Просто не афишируют. Ладно, а теперь заканчиваем говорить о работе и начинаем разговор о нас. Так как насчет того, чтобы я проводил тебя до дома?
Раньше бы я согласилась, не раздумывая ни минуты. Сейчас же какой-то черт дернул меня сказать:
– Нет, Андрей. Спасибо, но в другой раз. Вполне вероятно, что сегодня могу остаться ночевать у друзей.
– Ну что ж, тогда, может быть, завтра? – как-то легко согласился Андрей.
– А почему бы и нет? – в тон ему отозвалась я.
На том и порешили. Пообедали и отправились раскладывать карточки на два новых сюжета. Летка и Димочка гордо промолчали всю вторую половину дня, но работа вчетвером тоже оказалась весьма продуктивной. Меньше людей – меньше возражений – быстрей выход продукта на-гора.
Димочка несколько раз выходил, видимо, проверял, на месте ли дядюшка, но так его и не дождался. Прямо из павильонов наш продюсер упорхнул на очередную деловую встречу. Но Димочка из вредности досидел до шести вечера, и лишь тогда отправился домой.
Летка покинула работу в одиночестве, всерьез разобидевшись на Стасика. А вот Стас, напротив, ушел в компании Риты. Я несколько раз в течение дня тихонько подсматривала за Ритой и Андреем, пытаясь уловить, не обменивается ли эта подозрительная парочка взглядами или паче чаяния тайными знаками, но нет. Андрей добросовестно работал с карточками и изредка бросал на меня теплые взгляды, а Ритка проделывала то же самое со Стасом. Видимо, это все происки ранней весны. Другого объяснения просто не вижу. Андрей, правда, убежал с работы одним из первых, но не я ли сама ему сказала, что на сегодняшний вечер он абсолютно свободен?
Дома я, повинуясь внезапному порыву, подошла к зеркалу. Оттуда смотрела вполне миловидная девушка неопределенного возраста где-то между двадцатью и тридцатью годами. Если придираться, то можно сказать, что чуть-чуть более худая, чем надо. Да и темные круги под глазами неплохо бы ликвидировать. А в целом очень даже ничего. Стрижка смешная с этакими кисточками за ушами. Глаза большие, пусть и грустные чересчур. Ресницы имеются. Правда, изрядно подправленные объемной тушью, но кто ж сейчас одними природными данными обходится? Черты лица не мелкие и не крупные. Что еще надо для полного счастья? Может, зря я так подозрительно отношусь ко всем знакам внимания в свой адрес? И что плохого в том, что молодой человек пытается поближе сойтись с симпатичной девушкой, каковой я, без сомнения, являюсь? Или все-таки не являюсь?