Текст книги "Стратегии гениальных мужчин"

Автор книги: Валентин Бадрак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Но было ли определение Билла Гейтса случайным? Ни в коем случае. Он двигался осознанно и целенаправленно, и тщательно продуманные последовательные шаги привели его к важному решению посвятить жизнь программированию. В унисон Гейтсу действовал и его друг Пол Аллен, сыгравший заметную роль в его жизни. Кроме того, оба товарища-компаньона, насквозь пропитанные коммерческой атмосферой своего времени и своей среды, на ходу получали необходимый опыт ведения бизнеса и оттачивали деловую хватку. Это было одним из необходимых условий выживания в условиях отдельно взятого государства и времени, и в том числе выживания творческого начала в их общей деятельности. И не стоит сомневаться, что именно творческие струны были основой инструмента, созданного из двух родственных душ, движимых фанатическим желанием быть первыми и лучшими.

Пожалуй, наиболее трудным самостоятельным решением в раннем периоде жизни Билла Гейтса стал отказ от учебы в престижном Гарвардском университете, на юридический факультет которого он все же поступил. Наверное, это произошло «по инерции» – он не мог решиться разочаровать родителей, да и сам еще не был окончательно уверен в возможности карьерного роста без образования. Но когда Гейтс увидел, каких сумасшедших темпов набрало развитие компьютеров, он понял: если помедлит хотя бы год, компьютерное мастерство станет увлекательной историей для его внуков. Появление первого персонального компьютера просто ошарашило Билла, как электрический разряд невероятной силы, который прошел через его мозг. Отбросив все в сторону, он тотчас вместе с неразлучным Полом приступил к адаптации компьютерного языка к новой машине.

Из поля внимания двух неудержимых в своей страсти людей было вычеркнуто все, что существовало за пределами компьютерных технологий. Они ввязались в потрясающую умопомрачительную гонку: в течение нескольких недель почти беспрерывных поисков по ночам и между занятиями в университете было совершено почти фантастическое – адаптация компьютерного языка Бейсик к новому компьютеру, которого они даже в глаза не видели. Они ориентировались лишь на техническое описание в журнале! Скорость и качество стали определяющим критерием успеха в конце XX века. Гейтс и Аллен сумели объединить творческий поиск, технические достижения и бизнес. Опасения угроз со стороны конкурентов стимулировало молодых людей действовать на пределе своих творческих и физических возможностей. Компания, разработавшая новый мини-компьютер, была готова подписать договор. Всего через полгода такие известные в стране компании, как «Дженерал Электрик», «Эн Си Ар» и «Ситибэнк», купили улучшенную версию Бейсика, разработанную Гейтсом и Алленом. Еще более любопытно, что написанная юными компьютерными мастерами программа в следующие шесть лет была непревзойденной на рынке.

Важность успеха программы для персонального компьютера Altair заключалась для Билла Гейтса прежде всего в том, что он убедился в правильности и перспективности выбранного пути, а также в жизненности разрабатываемой идеи. Теперь можно было двигаться дальше. Как и следует современному деловому человеку, он с присущей истинным завоевателям успеха агрессивностью двинулся дальше. Двадцатилетний бизнесмен и программист снова проявил завидную дальновидность – он создал первую в мире компанию по обеспечению программами персональных компьютеров. Компанию, которой суждено было на долгие годы завоевать мир. В 1975 г. родилась «Microsoft», ставшая фундаментом глобальной идеи и одновременно первым шагом в реализации Гейтсом победного шествия по планете.

И до, и после создания «Microsoft» Гейтс был верен правилу: отдаваться только одному делу, и отдаваться ему до конца. Поэтому, приняв стратегическое решение, он тотчас отказался от игры на два фронта – оставил университет. Это был своеобразный Рубикон, за которым уже не было пути назад и возвращения в мир без компьютера. Несмотря на недоумение родителей, для молодого Гейтса все уже было решено: им полностью завладела идея – добиться успеха в компьютерном программировании и создать нечто уникальное. Он чувствовал превосходство и был намерен им воспользоваться.

Владимир Ленин

«Сам Ленин, конечно, человек исключительной силы… Человек талантливый, он обладает всеми свойствами «вождя», а также необходимым для этой роли отсутствием морали и чисто барским, безжалостным отношением к жизни народных масс».

Алексей Горький о Ленине

(22 апреля 1870 года – 24 января 1924 года)

За последние десять-пятнадцать лет отношение общественности к Владимиру Ульянову-Ленину серьезно изменилось, развеялся миф о герое-мученике мрачно-героического периода, превратив его скорее в фигуру одиозную, нежели в создателя нового общественного порядка. Все же, отдавая дань объективности, нельзя отрицать, что Ленин не просто оказал потрясающее влияние на развитие одной страны, и даже Европы, а практически он изменил ход мировой истории. Нельзя также отрицать, что магическое влияние этого талантливого и сверхорганизованного фанатика создало невероятное по величине и преданности течение последователей новой коллективной идеи. Даже сама ленинская идея стала именем собственным и называется ленинизмом, а ее создатель получил то, чего жаждал, – неограниченную власть своего интеллекта над сознанием гигантской массы людей. До сих пор образ Ленина является символом прокоммунистических движений, а в некоторых странах он даже служит заменителем сильной личности в коммунистической партии, возбуждая во время выборных кампаний воображение электората и стимулируя его отдать свои голоса за коммунистическое движение. Именно благодаря Ленину и через почти 160 лет после написания Марксом и Энгельсом знаменитого «Манифеста Коммунистической партии» «призрак коммунизма» все еще «бродит» по планете. Все это, а также девяностолетнее победное шествие сформированного Лениным коммунистического идеала и такой же период идолопоклонничества самому Ленину позволяют назвать его человеком, не только принесшим свою жизнь в жертву идее, но и достигшим высшей власти над другими людьми, а значит, вкусившим плоды успеха. Кроме того, он наполнил свою собственную жизнь смыслом и не упустил возможности победить… Наконец, главное – есть все основания полагать, что Ленин искренне верил в конструктивность, верность своих устремлений и в то, что исполнение его плана принесет облегчение многим и многим тысячам обитателей планеты. Подтверждением этому служит наличие и сегодня многих тысяч людей, свято верящих в праведность ленинских принципов. Несмотря на тиранию, у истоков создания которой он стоял…

Детство Владимира Ленина определило не только организационный уклад всей его будущей жизни, но и в силу созданной в семье атмосферы свободы и творчества обеспечило будущего вождя большевиков солидными знаниями, которые он употребил для борьбы за идею. Однако вовсе не знания были главным багажом, вынесенным из детства. Владимир не мог пожаловаться на недостаток материнской любви, напротив, глубокие материнские чувства и ее поддержка сделали из него непримиримого эгоиста и чрезвычайно уверенного в себе себялюбца. Благодаря поощрению со стороны родителей и учителей он легко развил в себе не по возрасту удивительный уровень тщеславия, а с ним поднял на непомерную высоту и планку собственных притязаний. Следствием этого стала и рано проявившаяся нетерпимость к любому инакомыслия. В итоге в сумме со знаниями, полученными в детстве и юности, прочные и теплые отношения внутри семьи сформировали в юноше такую высокую самооценку, что не сумей он параллельно воспитать в себе титаническую волю, направляемую на самоорганизацию, его жизнь могла бы стать серией глубоких травм и разочарований. Родители справедливо усматривали в развитии воли противовес амбициям, потому всячески либо стимулировали, либо обходили молчанием проявление твердых и даже яростных черт. Мать сохраняла спокойствие даже в тех случаях, когда выходки сына были экстраординарными. Биографы Ульянова упоминают и крайние проявления необузданного характера в юношеском возрасте. Например, когда в порыве охватившего его исступления юный Ульянов сорвал с себя нательный крестик и, яростно швырнув на пол, долго топтал его.

Но именно появлению неиссякаемой воли, твердости и развитию непримиримого, порой просто непоколебимого характера Владимир Ульянов обеспечил себе будущее восхождение к вершинам неограниченной власти.

Немалую роль в становлении личности Ленина сыграла его мать. Имея весьма высокий для русской глубинки уровень гуманитарного образования, она сумела создать внутри многодетной семьи особый одухотворенный мир и атмосферу высокого организационного порядка. Вообще привычка к исключительному порядку и редкий, даже необычайный для русского педантизм (хотя в жилах Ленина текла не только русская кровь, но также немецкая, шведская, еврейская и калмыцкая) во многом определили восхождение Владимира. Сначала в области знаний, что дало мощный толчок к зарождению идеи, а позднее в союзе с волей это превратилось в сознательную движущую функцию мозга, впитавшего в себя непонятную для обычного человека паралитическую логику. С раннего возраста дети получили фундаментальные языковые знания, неплохо разбирались в литературе, логике и истории. Причем отличительной особенностью семейного организационного уклада были присутствие конкуренции, игры и абсолютная свобода поиска, что стимулировало как самостоятельность устремлений, так и сами импульсы неистового желания доказать превосходство своего выбора. Главное, родители сумели привить практически всем детям желание познавать и преобразовывать окружающий мир, а также способность принимать ответственные решения, даже такие, которые связаны со смертельным риском. Именно семейная атмосфера глубоких поисков и самореализации определила неудовлетворенность существующим миром, а окружение всех членов семьи неподражаемым ореолом самобытности и исключительности подталкивало их к активным попыткам испытать себя в действии. Но скорее всего, это с самого начала не было бескорыстным желанием преобразовывать мир ради самого преобразования – беря во внимание ожесточенную психологию и эгоцентричный демонстративный темперамент самого Владимира Ульянова, хочется сделать вывод, что идея преобразования мира родилась в нем из осознания способности совершить это, а значит, была направлена внутрь себя, на удовлетворение воли к власти.

Взаимная любовь между Владимиром и его матерью была такой крепкой, что он на протяжении всей ее жизни чувствовал ее почти слепую и безоговорочную поддержку, а когда за год до Октябрьского переворота (или революции, как назвали советские историки приход к власти большевиков) он получил извещение о смерти матери, пережил серьезный душевный кризис. Страстное ободрение матерью всего, что делал молодой Ульянов, ранняя смерть отца и внезапная казнь старшего брата сократили период его и так далеко не безоблачной юности и рано сделали взрослым, самостоятельным, ответственным практически за всю семью и не по годам серьезным, еще больше выделяя целеустремленность среди других качеств его самобытной личности. Фактически с самого детства Владимиру приходилось предпринимать дополнительные умственные усилия, что не могло не сказаться на его способностях – к совершеннолетию он значительно превосходил сверстников в знаниях, силе духа и готовности действовать. Последнее было самым значительным достижением периода детства и юности. Воля, ответственность и готовность к действию стали основными качествами, сознательно и интуитивно приобретенными в периоде формирования личности. Именно эти качества стали главными составляющими в многолетних боях за влияние, и именно они позволили Ульянову-Ленину одержать победу в борьбе за власть. Что же касается формального школьного образования и академических знаний, то Владимир Ульянов не потому был отличником, что учился и воспринимал школу серьезно, а напротив, потому что многовекторность и широта его устремлений превосходила на несколько порядков школьные программы. Поскольку общая академическая подготовка в школе русской глубинки была поверхностной и не предполагала фундаментальных знаний, освоить предметы, выходящие за пределы гуманитарных интересов Ульянова, было несложно. Кроме того, не стоит забывать, что отец Владимира Ульянова был дисциплинированным директором всех народных училищ губернии, что, с одной стороны, требовало от его детей «не ударить лицом в грязь», а с другой – давало им некие психологические преимущества над сверстниками. Способность отбрасывать ненужное и фильтровать предлагаемые знания – удел не многих восприимчиво талантливых личностей, который был присущ молодому Ульянову и позволил продвигаться практически в одном направлении без явных временных потерь. А благодаря трагическим событиям юности рано сформировалась и его самодостаточность, а также убежденность, что людские массы есть всего лишь строительный материал для сильного архитектора.

В семье, кроме того, развилась и господствовала атмосфера радикализма во всем. Она пропитала все естество будущего вдохновителя революционного переворота, и уже в юности оно было до краев наполнено мятежной проникновенностью – основой так удивлявшей всех эмпатии (подсознательного восприятия эмоций другого человека). Если Владимир брался за что-то, то отдавался этому до конца, возбуждая каждую клеточку своего полностью управляемого организма. Проникновенность и переживание идеи он довел до такого уровня, что без труда подавлял даже физические инстинкты. Почти таким же по характеру был и его старший брат Александр, примкнувший к террористическому крылу революционной организации. И очевидно, лишь его казнь после неудачного покушения на монарха (Владимиру было в тот момент семнадцать лет), оказавшая трагическое воздействие на всю семью, заставила самого Владимира действовать более осторожными методами и опираться на более глубокий расчет и знания психологии масс. Но зато как бы по наследству Владимиру досталась идея старшего брата: захват власти и изменение мирового порядка как глобальная жизненная цель импонировали неестественно импульсивному и всегда готовому к продолжительным и часто рискованным действиям Владимиру. Только теперь изобретательный и расчетливый ум Ульянова ловко закамуфлировал внешние проявления идеи и приспособил, адаптировал к ней не только желания самого народа, но и некоторые гуманитарные науки, что он отразил позже в своих трудах. Интересно, что у будущего создателя нового общественного порядка рано начала прорываться наружу готовность бесконечно жертвовать огромными массами людей ради приближения своей главной мечты. Так, уже в двадцать один год он пришел к неожиданному и бесстрастному выводу о пользе голода для крестьянства, поскольку, «разрушая крестьянское хозяйство, он одновременно разбивает не только веру в царя, но и веру в Бога».

Радикализм Владимира Ульянова также находил проявление уже в ранней юности – именно тогда он выработал жесткость своих позиций, сыгравшую невероятную роль в будущем. Именно тогда он осуществил четкое разделение окружающего мира на своих и врагов – отличительная черта непримиримых и безнадежных параноиков. Не менее показательным явилось и его исключение из Казанского университета – подтверждение неспособности в юные годы избавиться от навязчивого импульсивно-остервенелого желания действовать стремительно, энергично и немедленно. Его не менее фанатичное стремление в кратчайшие сроки овладеть колоссальными знаниями и жить по четко установленным самим собой законам, наряду с резким отбрасыванием, неприятием всего, что он определял как второстепенное, еще более четко показывает фатальное движение к цели, свойственное лишь фанатикам с гипертрофированной волей, способным подавлять не только чувства, но даже инстинкты. Это подтверждает и тот факт, что в юности Владимир был если не равнодушен к противоположному полу, то, во всяком случае, не тратил время на общение с девушками. Все было подчинено железной, нечеловеческой воле. Воля царствовала над всем в жизни Ленина и только воля двигала всеми его поступками. Отклониться даже на полградуса от мысленно разработанного курса он не позволял себе, хотя во время стремительного самообразования и поглощения наук четко сформированной жизненной стратегии как таковой еще не существовало.

Действительно, лишь смерть брата и подсознательное, почти соревновательное желание добиться на поприще борьбы за власть больших, чем он, успехов, создали зародыш идеи, ее же определенные формы Владимир разработал гораздо позднее, уже после исключения из университета за революционную деятельность, которую в то время он поддерживал, скорее еще неосознанно и эмоционально. Это подтверждает, прежде всего, отсутствие четких планов действий во время учебы в университете, что, вообще, не свойственно Ульянову-исполнителю какой-либо роли.

Большинство объективных исследователей уверены, что наиболее важным периодом для формирования жизненной идеи и, следовательно, определения всего дальнейшего пути Владимира Ульянова было время от исключения из университета до прибытия в возрасте двадцати одного года в Петербург для сдачи экстерном экзаменов в Петербургском университете. Сам факт более чем успешной сдачи экзаменов и допуск к работе адвоката свидетельствуют не только о признании исключительного интеллекта молодого человека, но и о безоговорочном и блистательном успехе его напористого и цепкого ума, сражавшегося самостоятельно. Более того, это еще раз доказывает тяжелым трудом развитую им самим способность самостоятельно синтезировать любые глыбы человеческих знаний без помощи каких-либо учителей, а с ним и верховенство самодисциплины Ульянова над всеми сферами жизни.

Что же касается идеи, то работы Чернышевского, Маркса, Плеханова, помноженные на стремительный поиск собственного исключительного пути, не заставили долго ждать – наполовину сформированная в семье и закрепленная смертью старшего брата идея безудержно прогрессировала. По сути, Владимир уже знал, что он будет делать, он лишь выкристаллизовывал стратегию и тактику жизненного пути. Год, проведенный в русской глубинке наедине с книгами и собственными бушующими страстями, определил дальнейшую жизнь Ульянова – он уже мысленно медленно перевоплощался в Ленина, того Ленина, от появления которого содрогнулась планета.

Людвиг ван Бетховен

«Искусство! Только оно одно и удержало меня. Мне казалось немыслимым покинуть этот мир прежде, чем я выполню того, к чему чувствовал себя призванным».

Бетховен, в Гейлигенштадском завещании

(16 декабря 1770 года – 26 марта 1827 года)

Жизнь Бетховена с точки зрения исследования причинно-следственных связей успеха является уникальным примером верховенства упорства и желания победить. Феноменальная воля этого человека позволила убедительно доказать, что возможности человеческого духа не имеют четких границ, а перешагнуть рубеж, за которым начинается гений, дано гораздо большему количеству обитателей планеты, чем принято считать в современном обществе.

Из всех известных имен, которые человечеству подарила музыка, имя Бетховена, пожалуй, вызывает наиболее сильные эмоции. Он прошел через самые жестокие страдания, на его долю пришлось гораздо больше горя, чем способен вынести один человек, его жизнь была окутана непроницаемой пеленой тоски. Может быть, поэтому его музыка, наполненная бесконечными личными переживаниями, оказалась такой проникновенной?!

В начале своего сложного жизненного пути этот отчаянный человек практически не имел шансов стать знаменитым музыкантом. Но он сумел вырасти до великого композитора, подарившего миру незабываемые творения. Позже Бетховена ждало еще одно испытание: находясь в зените славы, он потерял слух. Но он продолжал бороться до последнего и вопреки неизлечимой болезни вписал свое имя в летопись успеха – не только как великий музыкант, но и как стоик, поразительные способности которого черпать силы внутри себя вызывают уважение и изумление потомков. Скорее всего, в течение своей жизни Бетховен так и не испытал ощущения счастья. Может быть, за исключением тех коротких моментов, когда видел одухотворенные лица людей, услышавших его музыку. Мрачный и угрюмый отшельник, он взошел на пьедестал успеха и, безусловно, точно знал это. Все, что он получил взамен от судьбы за свой обескураживающий содержанием и глубиной труд, было умиротворение…

Родившись в семье придворного не слишком одаренного музыканта-пьяницы, возжелавшего (больше ради легких денег, чем вследствие высоких порывов души) сотворить из своего старшего сына «второго Моцарта», Людвиг ван Бетховен уже в раннем детстве испытал всю тяжесть жестокого обхождения и изнурительной муштры.

Именно из детства, которое оказалось просто периодом стремительного взросления, будущий гений вынес непримиримость к любым посягательствам на его свободу, именно тогда была рождена его надрывная и очень тонкая чувствительность, выносившая переживания о независимости и гордости, которые легли потом навечно на нотные тетради. Биографы музыканта указывают на то, что в детстве у Людвига практически не было друзей среди детей – он «жил и трудился, как взрослый», заплатив за успех в музыке всеми детскими радостями.

Но среди этого почти безумного, невыносимого своим чудовищным «взрослым» распорядком раннего периода жизни, часто наполненного обидами и переживаниями, было и несколько важных, едва уловимых моментов, резко повлиявших на всю дальнейшую жизнь музыканта.

Жестокий и непримиримый конфликт с отцом, тем не менее, сыграл очень заметную роль в становлении Бетховена. Растущая с годами взаимная неприязнь не только способствовала быстрому взрослению мальчика, но и предопределила его раннюю самостоятельность в принятии большинства судьбоносных решений. Несмотря на конфликт и осознанное отвержение сыном роли отца, насквозь пропитый и погрязший в долгах родитель, а позже и первый сравнительно серьезный музыкант-учитель Пфейфер, встретившийся Людвигу на жизненном пути, просто внушили мальчику, что он может и должен прославиться, потому что рожден гением в музыке. Этот мотив звучал повсеместно и настолько отчетливо, что о семилетнем Людвиге уже вполне серьезно говорили во всем небольшом Бонне. В таких условиях и самому мальчику было сложно не поверить утверждениям о своем большом будущем. Наконец, убеждение Людвига добиться успеха на музыкальном поприще подкрепил еще один его учитель и весьма знаменитый в Германии музыкант – Христиан Нефе. Будучи безусловным авторитетом в небольшом городке, последний не только развил в мальчике непреодолимую мотивацию высокого творчества, но и убедил, что лишь непревзойденный талант и умения могут защитить от посягательств сильных мира сего. В большой музыке таится не только великая радость творчества, в ней одновременно можно найти щит от язвительных стрел глупцов и негодяев – вот что усвоил Людвиг ван Бетховен, едва осознанно вступив в мир.

Он узнал ноты гораздо раньше, чем буквы алфавита, поэтому в какой-то степени дальнейшая жизнь музыканта была предопределена. Внушение в раннем детстве в большинстве случаев играет ключевую роль в самоопределении и формировании ценностной ориентации будущей личности, а общение со взрослыми солидными мужами, очень серьезно утверждавшими, что Людвиг обладает большим талантом и должен стать великим музыкантом, прочно засело в его голове на всю жизнь. Когда некоторое время спустя Бетховен прочитал о себе в местной газете довольно лестную заметку как о подающем надежды гениальном музыканте, его последние сомнения рассеялись окончательно. Хотя само сообщение было не чем иным, как плодом творческой гиперболизации репортера, оно дополнило уверенность мальчика в своей непревзойденности.

В большей степени окружению юный Бетховен был обязан пробуждением на редкость устойчивой мотивации: музыканты рано открыли ему глаза на рабское положение труженика муз в современном обществе и сумели убедить, что лишь великий музыкант, принадлежащий больше возвышенному искусству, чем низменному обществу обывателей, имеет право на голос. И именно взрослое влиятельное в мире искусства окружение настояло на визите Людвига к первому музыканту Европы – Вольфгангу Моцарту. Для юного, еще не окрепшего духом Бетховена, не раз испытывавшего унижения, это имело решающее и символическое значение одновременно.

Подход отца и его музыкального окружения к обучению все же отложил положительный отпечаток на упорстве и усидчивости молодого музыканта. Привычка работать с раннего детства по распорядку взрослого человека стала пожизненным правилом. Даже в те печальные детские вечера, когда его заставляли играть до полного изнеможения или закрывали в комнате наедине с нотами, в душе Людвига не пробудилась ненависть к звукам – он находил в их плавном и трепетном колебании гармонию и успокоение для загнанной души. Музицируя и все больше импровизируя, Людвиг забывался и невольно начинал создавать новые сочетания звуков, что стало первым шагом к большому целенаправленному творчеству. С музыкой в сердце он ожесточался против людской алчности и страсти к денежным знакам, ради которых и его родной отец готов был лишать общения сына со сверстниками. Интересно, что когда из-за тех же денег Бетховен-отец отказался от бредовой идеи создания «чудо-ребенка» – за выступления маленького Людвига просто мало платили – и перестал с немым садистским упорством истязать сына музыкальными упражнениями, Людвиг не бросил играть. Это занятие стало духовной и физической потребностью. В лоне таинственного переплетения звуков был другой мир, не просто отличный от реальности, а позволявший оторваться от действительности и получить неземное духовное наслаждение, бесконечный восторг и осознание, что он может нечто такое, что другим (даже музыкантам уровня отца) просто не дано уловить. Это все равно что оседлать безумную стихию, объездить дикого скакуна или почувствовать наяву свободное падение, в котором перед самым сближением с землей вдруг появляются крылья и уносят в следующую новую реальность. Музыка давала возможность забыться, и в этом для ущербного юноши была спасительная возможность найти нить полноценной жизни – такой, чтобы не потерять свою уже рожденную в муках творчества личность.

Позже общение в небольшом кругу авторитетных людей искусства, куда Бетховен был неожиданно допущен благодаря одному из своих взрослых друзей, развило в нем стойкую мотивацию и к глубоким смежным знаниям, желанию всесторонне познать истину и соответствовать интеллектуальному уровню своих собеседников. Имея лишь начальное образование и едва умея читать, он ощущал ущербное чувство духовной неполноценности, и такая ситуация вместе с реальным мотивом постигнуть то, что скрыто завесой тайн от большинства людей, стимулировала юношу лучше всяческих наставлений. Он пришел к книгам сам, и оттого понимание им литературы было более глубоким и целостным, а проникновение в мир книг – более яростным и стремительным. Дополнительным кнутом для Людвига оказалась катастрофическая нехватка времени: все свое дневное время он посвящал музыке, читать же и наверстывать пробелы образования приходилось поздними вечерами и во время коротких периодов отдыха. Зато молодой человек научился ценить каждую минуту, отныне его беспокоило каждое потерянное мгновение.

Будучи старшим сыном в определенно неполноценной семье, Бетховен испытал на себе всю тяжесть ранней ответственности, принесшей ему, кроме независимости, еще и чувство полной внутренней свободы. Так часто случается в семьях с отцами-алкоголиками, отцами-неудачниками и отцами, болезненно воспринимающими свои нереализованные возможности. Их сыновья либо становятся жалкими подобиями родителя, либо, вынашивая в ненависти и отвращении к нему свои гневные чувства, с яростным и непонятным окружающим остервенением устремляются к успеху. Для маленького человека нет более острого стимула победить, чем отвращение и презрение к собственному отцу, рождающие безумную страсть деятельности. Бетховену, рано окунувшемуся в серьезную взрослую жизнь, была ненавистна даже мысль походить на отца поступками и делами: в глубине души он презирал его за несостоятельность, за то, что он обрек его мать на жалкое нищенское прозябание, и, самое главное, за то, что он оказался неспособным реализовать себя как музыкант. Сам же Людвиг привык с самого детства упорно утверждаться каждый день и четырнадцатилетним юношей сумел попасть в поле зрения власть имущих и получить должность помощника органиста. Он живо осознал, что оценен даже той гнусной частью общества, которая так беззастенчиво и бесцеремонно эксплуатировала таких, как он сам, двигая людьми, словно это маленькие дешевые марионетки. Гордость за себя и за свою самостоятельность позволяла ему еще глубже и четче противопоставлять себя подавленному, безнадежно опустившемуся на дно жизни отцу-неудачнику и жалкому обществу умиленных ценителей музыки в шикарных светских салонах.

Еще одной важной деталью, бесспорно повлиявшей на конструктивное мировосприятие, была глубокая духовная связь с матерью, которую Людвиг боготворил и которая так же безумно и нежно любила его. Это позволило Бетховену в мальчишеском возрасте не озлобиться окончательно, не превратиться в дикого зверька с комплексом неизлечимых духовных проблем, не позволяющих рационально общаться с окружающим миром. В большей степени благодаря матери он избежал такого сценария развития собственной жизни, хотя, несомненно, множество психологических рубцов, вынесенных из несчастного детства, не позволили музыканту построить счастливую личную жизнь. Немало внутренних комплексов, среди которых заметное место занимает чувство ущербной неполноценности (сначала в образовании и манере общения, потом в вечной гнетущей нищете и, наконец, в физическом недуге), Бетховен пронес через всю свою не слишком долгую жизнь. Его мрачная угрюмость и необыкновенная гипертрофированная гордость остались пожизненным отпечатком, лишившим музыканта возможности общаться на одном языке с представителями светского общества. Хотя впоследствии это общество все же приняло музыканта таким, каким он был, – напрочь отказавшимся от ролевой игры.

Тупиковое положение для начинающего музыканта, которое принесла смерть матери, заставшая юношу врасплох в Вене (Людвиг увидел ее практически на смертном одре), а еще через некоторое время – и смерть годовалой сестры глубоким рубцом отпечаталось на его восприимчивости. Еще больше встряхнув молодого Бетховена, эти события оказались первым и наиболее мощным формирующим звеном одержимости творчества. С одной стороны, он жаждал свободы, с другой – какая-то неведомая коварная сила подталкивала его к бегству от реального мира, в котором он испытал столько горя. И музыка всякий раз оказывалась той спасительной нишей, в которую можно было надежно спрятаться. В это время за угловатыми юношескими плечами Людвига была двухмесячная жизнь в музыкальной столице мира – Вене, и самое главное, в его активе было уже искреннее поощрение первого музыканта Европы – Вольфганга Амадея Моцарта. В мастерской прославленного маэстро никому не известный исполнитель не только был оценен по достоинству, но и сумел осознать самое главное – нельзя нескончаемо учиться играть! Чтобы не раствориться в великолепии чужих звуков и добиться подлинного успеха, нужно творить самому, создавать собственными усилиями, пропустить идею через свои чувства! Это невообразимо сложно, но без этого не рождается художник, поэт, музыкант, без этого не раскрывается творческая личность. Великий Моцарт выслушал его и благословил теплыми словами, сказав, что мир когда-нибудь будет говорить о нем, о Бетховене. А это значит, что свернуть с выбранного пути уже не представлялось возможным – крутая и неведомая дорога вела вверх, в бесконечность. Людвиг уже твердо знал, что эта дорога вряд ли сулит золотые горы, легкие деньги и роскошь. Но он так же твердо знал, что способен преодолеть этот беспредельный путь, и еще более твердо знал, как именно он должен это сделать.