Текст книги "Как преодолеть личную трагедию"

Автор книги: Валентин Бадрак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Фрида Кало. Рисовать, чтобы выжить

В самом деле, зачем мне ноги, если у меня есть крылья, чтобы летать?

Запись в дневнике Фриды Кало (после сообщения о необходимости ампутировать правую ногу из-за гангрены)

Фрида Кало – образ одновременно трагический и стоический. Но стоический, несгибаемый прежде всего. И не только потому, что этот образ способен вселять надежду и уверенность на будущее у обреченных. Умопомрачительная, запредельная стойкость (отсюда у Фриды все безграничное, как океан, и любовь в том числе) вывела ее в категорию женщин, умеющих устраивать свою жизнь. Она стала примером возможности обретения смысла жизни в условиях, почти несовместимых с самой жизнью. Конвертирование боли в искусство выделяет ее даже в когорте выдающихся женщин. Подобное, терпеливо преодолеваемое трагическое начало крайне редко, его можно отыскать разве что в судьбе другой великой женщины – Леси Украинки. А богемно-вульгаризированная экспрессия, выраженная донельзя засоренной сквернословиями речью, сопровождающими ее бурную жизнь непристойностями, сексуальной раскрепощенностью, шокирующей многих бисексуальностью, склонностью к спиртным напиткам, являла собой своеобразную маскировку для страдающей души, завесу для сокрытия смятения от непосвященных, а также способ подавить физические и душевные терзания, мучительные испытания, подброшенные ей судьбой для тестирования на прочность. Как раз в этом, в почти непрерывном потоке потрясений и их преодолении проявилось все трагическое и мрачное в ее судьбе, что преследовало ее. Хотя эта женщина в силу порочных слабостей стала более понятной и близкой обычным людям, неумение включить в решение проблемы преодоления физические и психоэнергетические аспекты не позволило ей достичь полного исцеления и гармонии. Фрида Кало решала свою проблему преимущественно на ментальном уровне, больше опираясь на интуицию, и тем самым существенно ограничила себя, как бы сузив коридор возможностей. Отсюда и ее вызывающий образ, шокирующий окружающих. И все же нам интересна ее версия прохождения трагедии, пусть не до конца преодолевающая болезнь, но бесконечно живущая, трогательно-жизненная и обаятельная. Причем щедро усеянная назидательными зернами. Одним словом, ее опыт достоин для использования в ситуациях, когда нам кажется, будто поезд нашей собственной жизни внезапно сошел с рельс.

С детства Фрида получила от судьбы целый букет физических и психических проблем, что во многом предопределило формирование ее как экстраординарной, где-то маргинальной личности. Можно сказать, что привыкание к страданиям началось у нее с первых дней осознания себя, да и сама личность формировалась под воздействием боли, насмешек, ощущения неполноценности и отсутствия любви. У нее были все основания для слишком раннего взросления и парадоксального взгляда на мир: и отец, больной эпилепсией, и мать, то и дело впадающая в депрессии, и перенесенный в 6 лет тяжелый полиомиелит, напоминавший о себе удручающей для девочки хромотой (ее правая нога осталась частично парализованной, несколько тоньше левой, и ей всю жизнь приходилось скрывать физическое уродство длинными одеждами). Обделенная материнской любовью, отчужденная от всего мира, отвергаемая детьми-сверстниками (ее дразнили «Фрида, деревянная нога!»), она обитала, как чаще всего бывает в таких случаях, в мире сладких иллюзий и потаенных мечтаний.

Но и это еще не все! Кажется, какие-то неведомые проклятия обрушились на хрупкое, несчастное существо, чтобы окончательно раздавить его. Или, может быть, закалить, как сталь для победоносного клинка. Фриде еще не исполнилось 18 лет, когда она пережила еще одну, возможно, самую ужасающую трагедию своей жизни: в автобус, в котором ехала девушка, врезался трамвай, который, по словам Фриды, разорвал ее в клочья. Тройной перелом позвоночника, тройной перелом таза, одиннадцать переломов правой ноги, проколотые живот и матка обломком одной из ступенек («как шпага пронзает быка») предопределили всю ее дальнейшую жизнь. Но вначале были десятки операций и мучительные месяцы, проведенные в больницах.

«Моя мать месяц была в шоке, она так и не навестила меня. Когда обо мне сказали сестре Анриане, та упала в обморок. А отец от расстройства заболел, и я увидела его только три недели спустя». Можно лишь представить себе переживания искалеченной, практически брошенной девушки, лишенной даже поддержки близких.

«Вот так я потеряла невинность… <…> Каждый раз, когда меня поворачивают в кровати, я проливаю потоки слез… <…> Одно хорошо: я начинаю привыкать к страданию… <…> Я осталась жива, и вдобавок мне есть ради чего жить. Ради живописи» – это ее поток сознания, но фразы произнесены в разное время. Мысли Фриды в то тягучее время, которое она провела на больничной койке. Для выживания необходимо было обрести смысл, иначе неминуемая смерть. Фрида нашла смысл дальнейшего существования – им стала живопись. Возможно, она вспомнила, что ее отец (которого она очень любила) был фотографом и художником. А может быть, прикованная к постели, она попросту не могла физически делать что-либо иное. «Мать устраивает над ее кроватью нечто вроде балдахина и прикрепляет там зеркало, чтобы девушка могла видеть и рисовать себя, – сообщает биограф Жан-Мари Гюстав Леклезио. – Эта кровать и это зеркало пройдут через все ее творчество: снова, как в детстве, она нашла путь к другой Фриде, которая весела и грациозна, вечно танцует и которой можно доверить все свои секреты». Живопись стала ключиком от секретной двери, за которой открывался другой, чудный мир, несхожий со слишком суровой реальностью. Да, это было бегство, спасение от действительности, но и неожиданная возможность трансформации виртуальности в действующее бытие.

В который раз история конкретного человека демонстрирует поиск шанса выжить в, казалось бы, безнадежной ситуации, найти способ самовыражения и источник душевных сил для преодоления, способ подняться над недугом и смертью, превратиться из изгоняемого социумом человека в энергичную и даже привлекательную женщину. Нет большей стойкости, чем усилия обреченного человека, не согласного с решением судьбы. Из кошмара рождается неодолимая творческая одержимость. Действительно, именно ужасное состояние девушки предопределило крутой поворот в ее жизни. Не будучи интеллектуалкой, рожденная в бедной семье девочка с фантастическим усердием взялась за книги – новые знания открыли новые возможности. Она сумела поступить в университет в числе 35 представительниц своего пола наряду с двумя тысячами мужчин – это определенно что-то значит.

До того момента, когда в 22 года Фрида стала женой известного в стране художника Диего Риверы, она прожила целую жизнь. И это была преимущественно жизнь лежа: в кровати она писала первые картины, в кровати «проглатывала» книги, в кровати же сочиняла письма и вела дневник, оттачивая слог. Ей выпали испытания, которых с лихвой хватило бы на несколько человек и несколько жизней. Конечно, самым трудным было принять решение жить и следовать ему, но именно это сделало ее привлекательной для окружающих, и именно это стало тем светом, который не мог не заметить ее будущий муж.

Каждая значимая личность оставляет на бесконечном листе истории цивилизации траекторию, отмеченную пунктиром, с ключевыми точками поступков. У Фриды Кало эти точки явно совпали с моментами преодоления физической немощи и душевной потерянности – двух взаимосвязанных составляющих ее тяжелой ноши в течение всего путешествия по жизни. Эти точки схематично могли бы выстроиться в такую цепочку непрерывных ощущений и впечатлений: «Развить терпение к страданиям. – Учиться рисовать, чтобы забыться. – Получить знания, чтобы развить способности. – Читать книги, чтобы отвлечься и обогатиться знаниями. – Любить, чтобы понять себя и мир. – Писать полотна, чтобы выразить себя и жить. – Терпеть, чтобы выжить. – Любить, чтобы жить. – Писать, чтобы жить». Но это – лишь схема. За ней – непроходимые топи одиночества и беспредельной тоски. Экзальтация, ерничество, мятеж, ехидство, злая ирония, подавленная агрессия как способ общения с окружающим миром. В конце концов судьба лишила ее всего, даже любви. Даже материнства, которого она жаждала и боялась. Разумеется, полотна служили замещением, с некоторых пор они стали ее детьми.

Так чего она сумела достичь? И сумела ли?

Для начала надо было выжить и найти смысл своего пребывания в этом мире. В тот момент, когда сломленная травмами и болезнями Фрида взялась за кисть, она стала менять свою жизнь. Появилась осмысленная личность, с целями и задачами, с курсом, начертанным на карте. Как знать, может, эта легкомысленная мечтательность девушки, дрейф в пространстве «в никуда» и стали причиной трагедии. Есть смысл напомнить о некоторых подробностях аварии. «Это случилось сразу после того, как мы сели в автобус. Вначале мы ехали в другом, но я заметила, что потеряла зонтик, и мы вышли, чтобы его найти; вот так я и оказалась в автобусе, который разорвал меня в клочья. <…> Я не сразу поняла, что со мной произошло, какие травмы я получила. Первое, о чем я подумала, это хорошенькая пестрая безделушка, которую в тот день купила и которую взяла с собой». Эти обрывки воспоминаний Фриды сообщают о многом. Например, о мыслях, которым предавалась девушка. Вернее, об их отсутствии. Да, попасть в страшную катастрофу может каждый и даже серьезный человек, занятый сосредоточенным поиском чего-то значимого. Угодил же выдающийся физик Пьер Кюри по рассеянности под повозку, которая раздавила ему голову. В самом деле, почему бы не отнести беды Фриды Кало к кармическому, как объясняет подобные случаи аюрведа. И все-таки бросается в глаза превращение, происшедшие с ней: девушка стала совсем иной после долгих месяцев борьбы, последовавших вслед за катастрофой. Не будь аварии, не было бы и художницы; существовала бы, скорее всего, женщина с судьбой одиночки, обитающая на социальной обочине, подобно собственной матери. Итак, ей удалось измениться и извлечь пользу из своего незавидного положения. Авария стала толчком для роста, развития личности.

Вслед возникла цепная реакция. Знания укрепили обретенный смысл, дали возможность самовыражения, открыли путь к таким вершинам бытия, о которых девушка из бедной заброшенной семьи не осмеливалась и мечтать. Благодаря развитию таланта, усердию и знаниям, помноженным на ироничное восприятие своей жизни, Фрида сумела привлечь внимание Диего Риверы, незаурядного, известного стране художника, почитаемого в обществе, любимого многими женщинами, устанавливающего определенный стандарт мышления. За хрупкостью и показной веселостью Фриды он почувствовал такую сильную натуру, которую не встречал никогда, и которую она сделала сама – неустанным преодолением и самовоспитанием. Все его прежние женщины были лишь женщинами, тут же была глубокая, богатая личность. Такая может многое дать творческому партнеру. «Впервые на его пути встречается женщина, для которой, как и для него, живопись – насущная потребность», – отмечает Леклезио. Ее суть, содержание ее личности заслоняет даже живопись. И это уже безусловное достижение ее деятельности в процессе преодоления трагедии. И пусть Фриду не спасла «сверхчеловеческая любовь» – сформированные структуры не подлежат переплавке, – но любовь наполняла ее саму, давала силы жить дальше, предоставляя и иное качество жизни.

Конечно, не стоит идеализировать путь Фриды Кало. Он, как едва видимая, порой теряющаяся тропка к вершине, по которой и она сама чаще всего идет на ощупь. У женщины не было духовного поводыря, она не искала учителя для духовного роста, подобно Мелани Саш, не пыталась развить свои способности в этом направлении. Может быть, слишком многое было упущено в детстве и юности. Она довольствовалась минимумом, как голодный, которому не терпится побыстрее насытиться, а качество продукта не столь уж важно. Подобно многим творческим личностям, которым удалось самовыражение благодаря беспрецедентным откровениям, полному обнажению души, она завоевала признание общественности. Фриду Кало невозможно упрекнуть в отсутствии старания. Она пыталась стать матерью, несмотря на смертельный страх и более чем серьезные проблемы со здоровьем, стремилась быть другом и женой, находилась с мужем всегда рядом, поддерживая его даже в коммунистических воззрениях. Никто из женщин Диего Риверы не был вовлечен в его творческую жизнь так, как Фрида Кало.

И в то же время она была неудержима в эмоциональной сфере: присущие ей экстравагантные поступки Фрида не пыталась победить так, как свой физический недуг. Она попросту не понимала, что ее психическое состояние разрушает ее жизнь не меньше физического, но действует еще более скрытно. Например, она возненавидела младшую сестру за интимный контакт со своим мужем. Неисправимо эксцентричная, она совершала немало опрометчивых ошибок. Через несколько лет семейной жизни Фрида безапелляционно заявила журналистам, что как художница значит больше, чем ее муж. А ведь у них разные цели: у него – сказать миру свое слово, оставить свой след; у нее – выжить, убежать от реальности.

Фрида почти осознанно вызывала ревность мужа-художника к собственному сенсационному успеху. После ее выставки в Париже, когда даже Лувр приобрел одну из картин, Диего Ривера заговорил о разводе. И они развелись, впрочем, через некоторое время снова поженились, но уже выстраивали отношения по-иному, только как творческие партнеры. И все же когда пришел смертный час Диего спустя три года после ухода из жизни жены, он пожелал, чтобы прах его смешали с прахом Фриды.

Да, она превратилась в очень яркую личность. Но ничуть не заботилась о физическом теле. В результате Фриде исполнилось только 43 года, а уже из-за начавшейся гангрены ей ампутируют пальцы на правой ноге. Затем наступает черед сложнейшей, но неудачной операции на позвоночнике, с пересадкой костной ткани. Потом еще шесть операций. Но женщина не теряет самообладания – для нового преодоления загоняющей ее в угол болезни она следует своим же, ранее разработанным правилам. И в этом тоже ее козырь, поскольку демонстрирует отношение к жизни. Главный враг, с которым в это время пытается свести счеты Фрида, – безнадежность. Это очень коварный и подлый противник. «Я не страдаю. Только усталость, и само собой, часто охватывает отчаяние, отчаяние, которое невозможно описать словами».

Фрида еще больше берется за кисть, словно та – волшебная палочка, помогающая выживать. На одном полотне она изображает свое сердце с артериями и венами, которое держит в руке вместо палитры, в другой – кисти, окрашенные ее кровью. Очередная ревизия ценностей, особенно остро ощущаемое наслаждение каждой минутой угасающего, ускользающего бытия. Стоическая и несгибаемая натура, она учится смеяться и иронизировать над горем. «В самом деле, зачем мне ноги, если у меня есть крылья, чтобы летать?» – записала Фрида в дневнике, когда ей сообщили о необходимости ампутировать правую ногу из-за гангрены. Она не только учится преодолевать худшее, непоправимое, но и учит уходить достойно. Пусть и с горькой улыбкой на устах. Последние попытки связаны с идеей отыскать новый смысл жизни в революционно-коммунистическом движении – самообман, которым слабеющая женщина пытается себя поддержать. И даже зная о скорой смерти, она ведет себя величественно, бесстрашно. «Надеюсь, что уход будет счастливым», – ее последние слова.

Такова история блистательной Фриды, женщины с трагической судьбой и неукротимой волей, так и не познавшей истинных ценностей бытия, но стремившейся к духовности, преодолевшей благодаря жажде творить боль, болезни и нелюбовь. Она и вправду выжала из неблагосклонной судьбы все, что было можно.

Ричард Бах. Крушение идеалов как душевная трагедия

Ни одно желание не дается тебе отдельно от силы, позволяющей его осуществить.

Ричард Бах

У каждого свое собственное понимание счастья, кризиса, трагедии. Возможно, история нашего современника Ричарда Баха в сравнении со смертельными болезнями и авариями, переворачивающими жизнь, покажется слишком мягкими, сугубо личными переживаниями. Но его необычайный опыт настолько энергетичен и позитивно заряжен, что не написать о нем на страницах этой книги было просто невозможно.

Кроме того, истинная катастрофа всегда происходит незаметно, в душе человека, но именно ее преодоление обозначает контуры новой, более удачной и счастливой жизни, которую уже видят многие. То, что случилось в жизни Ричарда Баха, очень похоже на духовные проблемы, пережитые, скажем, Гансом Христианом Андерсеном или Эрихом Марией Ремарком. С той лишь разницей, что если юношеские мытарства Андерсена и Ремарка были связаны с поиском смысла и своего места в жизни, то у Баха, напротив, все в жизни складывалось поначалу блестяще. Так, по меньшей мере, ему казалось. Это ключевой момент, потому что потеря смысла жизни во сто крат болезненнее его отсутствия. Тут, конечно, важно заметить, что для многих людей даже явные внешние достижения не дают ощущения счастья, если не достигнуто внутреннее равновесие.

Небезынтересно, что Ричард Бах к началу XXI века стал восприниматься в массовом сознании как уникальный просветитель в области качественного изменения жизни и преодоления ее сложных моментов. И именно благодаря тому, что сам сумел эффективно совершить такое превращение. Но его переход от обыденной жизни к иносказательно поучительной эзотерике вовсе не был таким простым, как может показаться на первый взгляд. Начать историю философа нового времени надо с того, что он приобрел профессию редкую и социально почитаемую – стал профессиональным военным летчиком. В его жизни все складывалось как нельзя лучше. Он был увлечен авиацией, можно сказать, бредил самолетами. Сам он вспоминал, что был «обычным американским парнем», живущим согласно стереотипам, принятым в обществе. «В 18 лет я увидел большой красивый плакат – на нем изображен истребитель, летящий вертикально вверх. Под плакатом стояла надпись: «Ты можешь летать на нем». И я, словно рыба, заглотнул этот крючок». С кем не бывает?!

Но молодой человек не учел одного существенного нюанса: он пришел в ВВС США не только, и не столько для полетов, но для того, чтобы убивать. Вот как будущий философ рассказывает о прозрении. «Произошло это во Франции, в 63-м году, когда я служил там. Периодически в 3 часа ночи советские военные запускали свои самолеты по направлению к границе. Мы начинали сходить с ума. Запрыгивали в самолеты, взлетали, но в последнюю секунду советские ВВС поворачивали назад, не долетая до границы. Тем самым они узнавали, сколько самолетов у противника. И то же самое делали мы. Это была замечательная игра. Однажды, когда я летел вдоль границы, заметил, что кто-то летит по другую ее сторону, параллельно мне. И я подумал: «Мы сошли с ума. Парень в том самолете любит летать так же, как и я. Только на его самолете нарисована красная звезда, а на моем – белая. Вот и вся разница. Так стоит из-за этого убивать друг друга?» Я покачал крыльями, и летчик в советском самолете ответил мне тем же. И я понял, у меня намного больше общего с ним, чем с теми людьми, которые агитируют за войну в моей собственной стране. У меня на глаза навернулись слезы от осознания того, что за сумасшествие происходит вокруг».

И хотя служба в ВВС США еще некоторое время продолжалась, в сознании военного летчика начались необратимые процессы. Он знал, что не желает более быть военным летчиком, но еще не вполне понимал, кем хочет стать в этой жизни. В 27 лет произошло нешуточное крушение идеалов. Возраст, в котором мужчина уже обычно старательно взбирается по карьерной лестнице, одолев ряд нижних ступеней. Возраст, в котором некоторые особенно талантливые люди уже успели проявить себя и достичь признания, как, скажем, Брюс Ли или Уолт Дисней. Последний к этим годам уже создал «Алису» и «Кролика Освальда», сделавших его знаменитым и временно богатым. Но в то же время капитан американских Военно-воздушных сил казался куда более успешным, чем, скажем, Ремарк, работавший в 27 лет редактором в берлинской спортивной газете. Или, тем более, отсидевший «за тунеядство» советский поэт Иосиф Бродский, ощущавший в своей стране чудовищную безысходность – вот невиданная душевная драма! Но в том-то и заключается исключительность идеи изменения жизни, когда внешне все выглядит неплохо, а сердце страдает от горя. Бах решительно не знал, что делать, куда податься, чем заниматься. И все же нашел в себе силы в том же году покончить с армией. Но не с полетами…

Ричард Бах вспомнил одну недетскую историю из своей школьной жизни. О том, как в старших классах учитель словесности пробудил в нем истинные творческие импульсы. В частности, он объявил, что самый высокий балл получит лишь тот, кто на протяжении курса обучения предъявит чек (!) за опубликованный рассказ. И подросток, с неимоверным энтузиазмом взявшийся тогда доказать свои способности, все-таки добился своего. И вот эта, казалось, благополучно похороненная идея, внезапно была вытащена на свет: «Через годы после его [учителя] смерти я получил его послание. Если мальчишка-школьник смог написать рассказ, который напечатали, почему этого не может сделать взрослый?» Он просто не знал, что взрослому 27-летнему парню, решительно свернувшему с ранее избранной дороги, сделать это гораздо сложнее. Пожалуй, на порядок. У него уже был неудачный выбор жизненного пути, а еще у него была жена и дети, а это груз более чем значительный. Но наряду с этим у него было четкое понимание: надо жить в согласии с собой, надо что-то создавать, творить, одним словом, делать именно то, чего требует душа. Вряд ли Ричард Бах был в то время знаком с идеями Эриха Фромма, только-только прошедшего этап становления, но чувствовал он нечто близкое к тому, что описал мыслитель. Летчик сначала точно так же ощущал себя «пойманным в сети средств» и интуитивно осознавал, что обладает совсем иными силами и импульсами. Он понимал, что если не использует свой природный потенциал, то этот уникальный дар, словно скоропортящийся продукт, станет причиной болезней и несчастий. Знаковым в этой ситуации стало его активно-позитивное отношение к жизни. Ричард Бах настроился на успех и преодоление кризиса – это отношение к ситуации можно назвать конструктивным, действенным.

Начался самый тревожный этап жизни. Период, который в том числе дал колоссальную по объему и качеству пищу для размышления.

Поначалу все было очень плохо, даже ужасно для некогда удалого капитана, поменявшего штурвал на перо. «И я начал коллекционировать отказы. Опубликую рассказ-другой, затем получаю массу отказов, пока не утонет мой писательский корабль и я не начну голодать. Найду работу – письма разносить, быть помощником ювелира, чертить, писать техническую документацию – и работаю до тех пор, пока уже не могу этого выносить. Затем снова писать…» Это напоминает историю несокрушимого Джека Лондона, у которого, правда, в 27 лет в писательском арсенале была уже такая бессмертная вещь, как «Зов предков». Но Джек Лондон работал надрывно и яростно, не оглядываясь по сторонам, – по меткому выражению биографа, он горел, словно подожженная с двух сторон свеча. Ричард Бах – фигура несколько иная. Он изначально развивал в себе нечто философское, неразрывную связь между собственной жизнью и тем, что он изливал на бумагу.

Прошло долгих семь лет, прежде чем явился шедевр. Произведение, понятное всем и принятое всеми. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Но и тут не все так гладко – для осознания прихода великого людям требуется время. Первое же издательство рукопись отклонило, другое напечатало, но никакого ошеломляющего успеха (да и вообще, особенной реакции) не наблюдалось. И только когда через несколько лет книга вышла в сопровождении великолепно подготовленных иллюстраций, бриллиант рассмотрели. Через три года уже снимался одноименный фильм, а сам Ричард Бах был произведен в литературные полководцы, обретя легионы поклонников.

Почему идеи бывшего военного летчика оказались столь убедительными и проникновенными? Как считают авторы его биографии Александр Грицанов и Алла Мерцалова, «”Чайка” у Баха во многом напоминает стандартного человека, обладающего огромным внутренним потенциалом саморазвития, но отказавшегося от работы с собой». Однажды сам он подтвердил эти слова: «Когда я работаю, я являюсь лидером только для одного человека – для себя. Но мне повезло: идеи, важные для меня, оказались важны для многих людей». По большому счету, этим высказыванием Ричард Бах подводит к давно известному, но мало упоминаемому парадоксу, а именно: большинство выдающихся личностей занимаются преодолением персональных кризисов, и создаваемые ими творения, будь то книги, полотна, музыкальные произведения, архитектурные композиции, одним словом, любые смысловые идеи, заключенные в любых носителях информации, являются не чем иным, как способом преодоления сложных ситуаций, ранних комплексов или убеждений.

Каковы механизмы преодоления душевного кризиса у самого Баха?

Во-первых, конечно, настрой и вера. «Глубина твоей веры в существование несправедливости и трагедии – признак невежества». К такому выводу он пришел после осознанного изменения сценария своей жизни.

Во-вторых, непрерывная деятельность, которая вытесняет депрессивные мысли. Он работал, не останавливаясь, развивая и совершенствуя идеи, будто камни, которые следует хорошенько отшлифовать. Деятельность позволяла ему преодолевать не только основной жизненный кризис, но и неприятности помельче. Например, однажды из-за небрежного отношения к социальным обязанностям он стал банкротом и лишился всего имущества. Несколько раз начинал с нуля и личную жизнь. Но деятельность не прекращал – в ней он черпал силы и энергию.

В-третьих, работа с собственным духовным началом, что вполне можно назвать и развитием сознания. Это – важнейший принцип, поскольку содержит персональный ответ на вопрос: кто мы и зачем явились в этот мир? Именно этот ответ несет в себе либо энтузиазм и воодушевление, либо депрессивные идеи и фатальные мысли. «Я знаю интуитивно, например, что мы рождены для светлой жизни, а не для слепой смерти. Я знаю, что мы не заперты на нашей планете и не отделены от других измерений пространства и времени. Мы не обречены бесконечно кружиться среди миллионов хороших и плохих изменяющихся сиюминутных обстоятельств. Идея о том, что мы лишь физические существа, пришла к нам из лабораторий, где простейшие бактерии беспомощно плавают в колбах в питательном растворе. Эта идея противоречит моей интуиции…» Слова обстоятельного и последовательного апологета духовности не нуждаются в сопровождении, они сами – расшифрованное послание.

Кстати, есть еще четвертый аспект, физический. Сам Ричард Бах не особенно его акцентирует, делая ставку на духовное, психическое, метафизическое. Но нельзя обойти, скажем, экстремальные увлечения писателя, который занимался сложным и довольно небезопасным видом спорта – парапланеризмом. В течение двух десятилетий Бах живет на островном архипелаге вблизи тихоокеанского побережья, используя легкий одномоторный самолет в качестве своего основного транспортного средства. А в возрасте 76 лет ухитрился даже разбиться, зацепив линию электропередач. Одним словом, он в хорошей физической форме, и, не упоминая о ней, заботится о способности тела служить заключенному в нем духу. «Дух – господин», – написал он в одном из своих произведений.

После изучения жизни Ричарда Баха представляется вполне логичным, что одна из книг его литературного дебюта называлась «Ничто не случайно». Вообще, этот неординарный человек постоянно демонстрирует, что изменение жизни имеет первоочередное, основополагающее значение. Ему принадлежит замечательное изречение, многое объясняющее в проблеме переформатирования жизни: «Внутри каждого из нас заключена власть позволить себе здоровье и болезнь, богатство и бедность, свободу и рабство».

Впрочем, есть еще один аспект изменений жизни Ричарда Баха, который при соблюдении объективности невозможно обойти. Кажется, что его порог готовности изменять формат отношений так низок, что это привело к трем бракам и шлейфу неудач в личной жизни. Но, может быть, это ошибочное мнение, а созерцательно-эгоистичная жизнь писателя иногда просто является неотъемлемой частью свободной от ужимок философии. Предельно точно ответить на этот вопрос способен лишь он сам. Ведь не случайно он устами своего героя настаивал: «Единственная твоя обязанность в любой из данных тебе жизней заключается в том, чтобы ты был верен самому себе».

«Периодически люди находят в моих книгах значительно больше, чем я мог предположить». В самом деле, это забавно. И многие даже считают, что «Чайку» и «Иллюзии» написал не Ричард Бах. Что он лишь медиум, аватар. Бессмысленно спорить на эту тему. Зато точно ясно одно: мы действительно сами создаем окружающий нас мир, и в нашей власти быть здоровыми и счастливыми или несчастными и обреченными. Это-то и утверждал Ричард Бах. Книгами и собственной жизнью.