Текст книги "Славяне. Историко-археологическое исследование"

Автор книги: Валентин Седов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Могущество Аварского каганата в результате постоянных войн постепенно слабело.

Образование государства Само – явный показатель упадка аварского военного потенциала. В 635–641 гг. успешный поход против аваров совершил болгарский князь Кубрат. Предположительно к этому времени относится освобождение от аварского господства иллирийских славян – сербов и хорватов. Окончательно авары были разбиты в войнах с франками. В 791 г. они были побеждены Карлом Великим, а несколько позже его сын Пипин завершил разгром Аварской державы.

После гибели Каганата основным населением Среднедунайского региона стали славяне. Об этом говорят археологические материалы Моравии и Словакии, Нижней Австрии и округа Балатон, бассейнов Дравы и Савы. Спасаясь от франков, одна группа аваров бежала на восток, за Тису, другая на какое-то время осела в Нижней Паннонии, где растворилась среди славян. Франкские войны затронули и славянское население Среднего Подунавья. Более или менее крупными группами славяне вынуждены были оставить эти земли и продвинуться далеко на восток, оседая на Восточно-Европейской равнине среди местного, тоже славянского, населения, о чем подробнее будет сказано ниже.

Славяне в Среднем Поволжье

Первая немногочисленная группа переселенцев с территории Волыни и Верхнего Поднестровья появилась в Среднем Поволжье еще во II в. н. э. Следами их проживания являются памятники славкинского типа (по одному из поселений у с. Славкино Сергиевского р-на Самарской обл.), известные в небольшом регионе бассейна р. Кондурча северо-восточнее Самарской луки. Достаточно очевидно, что эти древности не имеют местных корней. Работами Г. И. Матвеевой показано, что глиняная посуда славкинского типа восходит к пшеворской керамике Верхнеднестровского региона и Волыни. С пшеворскими древностями сопоставимы и другие элементы этих памятников. Почти полное совпадение выявляется при сравнительном анализе славкинских и пшеворских глиняных пряслиц, конических грузиков от ткацких станков и дисков-лепешечниц. Прямоугольные жилища с опущенным в грунт полом поселений славкинского типа находят прямые аналогии в пшеворском домостроительстве Волыни и Верхнего Поднепровья, сходна и топография поселений. Распространение поселений славкинского облика в Самарском Поволжье было возможно только в результате миграции какой-то группы пшеворского (славянского) населения из области Волыни и Верхнего Поднепровья.[387]387
  Агапов С. А., Пестрикова В. И., Салугина Н. П. Памятники славкинского типа в Куйбышевской обл. // Древние и средневековые культуры Поволжья. Куйбышев, 1981. С. 111; Матвеева Г. И. Этнокультурные процессы в Среднем Поволжье в I тысячелетии н. э. // Культуры Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев, 1986. С. 160–162; Она же. Некоторые итоги изучения именьковской культуры // Этногенез и этнокультурные контакты славян (Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 3). М., 1997. С. 207


[Закрыть] Из-за отсутствия надежных датирующих находок на ранних поселениях славкинского типа время этой миграции определяется приблизительно II в. Скорее всего, переселение пшеворского населения на Волгу было вызвано первой волной вельбарской (готской) экспансии на Волынь в конце II в. Поселение Полянское-III в низовьях р. Утка в Татарстане с материалами, близкими Славкинскому, датировано Е. П. Казаковым III–IV вв.[388]388
  Казаков Е. П. Новые материалы II–III четверти I тыс. новой эры в Закамье // Культуры Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев, 1986. С. 120–121.


[Закрыть]

В III–IV вв. в Самарском Поволжье распространяются поселения лбищенского типа (по городищу Лбище в Ставропольском р-не). Планировка поселений, строение очагов, глиняных печей и хозяйственных ям находят полные аналогии в памятниках Черняховской культуры Верхнего Поднестровья и Южного Побужья. Керамические материалы включают лепные горшкообразные сосуды, миски, воронкообразные крышки и диски, служившие лепешницами-сковородками. Одни типы горшков находят аналогии среди лепной керамики Черняховской культуры, другие сопоставимы с постзарубинецкими. Разнообразные миски лбищенских памятников обнаруживают прототипы среди посуды пшеворской культуры. Тождественны пшеворским диски-лепешницы, воронкообразные крышки сопоставимы с Черняховскими. Немногочисленными фрагментами представлена гончарная керамика серого цвета, иногда с лощением, имеющая параллели в материалах Черняховской культуры. Ряд вещевых находок из городища Лбище (двучленная прогнутая подвязанная фибула IV в., бронзовые пряжки с полуовальной рамкой и несомкнутыми концами, браслет с утолщенными концами) также находит прямые аналогии в древностях Черняховской и пшеворской культур.[389]389
  Матвеева Г. И. Раскопки городища Лбище // АО 1982 года. М., 1984. С. 159–160; Она же. Работы на городище Лбище // АО 1983 года. М., 1985. С. 162–163; Она же. Работы Куйбышевского университета//АО 1984 года. М., 1986. С. 141–142.


[Закрыть]

Большинство памятников лбищенского типа известно в регионе Самарской луки, но отдельные находки керамики, близкой к лбищенской, обнаружены и выше по Волге вплоть до южных окраин Татарстана. Достаточно очевидно, что распространение поселений лбищенского типа в Самарском Поволжье было обусловлено новой волной миграции населения. Г. И. Матвеева полагает, что переселенцами были носители позднезарубинецких древностей, но не исключает и проникновения в III в. Черняховского населения из районов Верхнего Поднестровья и Волыни.[390]390
  Матвеева Г. И. Некоторые итоги изучения… С. 209–210.


[Закрыть]

Однако слоев с исключительно позднезарубинецкими материалами на поселениях лбищенского облика не выявляется. Фрагменты керамики, сопоставимой с позднезарубинецкой, встречены вместе с черняховско-пшеворскими материалами, что наблюдается также на некоторых поселениях черняховской культуры Верхнего Поднестровья и Южного Побужья. Весь облик лбищенских древностей дает основание полагать, что переселение осуществлялось из одного или нескольких регионов, в которых имело место смешение Черняховского населения с пшеворским, то есть из названных местностей Черняховского ареала. Об этом свидетельствует сходство планировки поселений, жилищных котлованов и глинобитных печей. Скорее всего, эта миграционная волна была обусловлена второй волной экспансии вельбарского населения в Северно-причерноморский регион. О миграции в Среднее Поволжье черняхов-ского населения говорит и распространение здесь в III–IV вв. пашенного земледелия.

Третья, самая мощная волна миграции населения в Среднее Поволжье из Черняховского ареала датируется концом IV в. Она затронула значительные области Среднего Поволжья от Самарской луки на юге до нижнего течения Камы на севере и от средней Суры на западе до реки Ик на востоке.[391]391
  Старостин П. Н. Памятники именьковской культуры // САИ. Вып. Д1–32. М, 1967.


[Закрыть] Большие массы переселенцев осели в наиболее плодородных землях Среднего Поволжья, прежде пустовавших некоторое время. Только в прибрежных местностях Нижнего Прикамья переселенцы застали носителей азелинской культуры и потеснили их в более северные местности. Импульсом этой миграции Черняховского населения, безусловно, было нашествие гуннов, а результатом стало становление в Среднем Поволжье именьковской культуры (рис. 52). Её начало определяется концом IV–V в. Основателями ее стали переселенцы с запада при участии лбищенских племён.[392]392
  Матвеева Г. И. Некоторые итоги изучения… С. 209–211.


[Закрыть] Выбор конечного региона миграции черняховского населения вполне объясним. В Среднем Поволжье до этого проживали близкие в этническом отношении племена, но земель с плодородными почвами здесь было достаточно для того, чтобы принять новые группы земледельческого населения.

Рис. 52. Ареал именьковской культуры

а – распространение именьковской культуры;

б – регион древностей славкинского и лбищенского типов;

в – южная граница территории азелинской культуры;

г – ареал Городецкой культуры;

д – кушнаренковской культуры;

е – бахмутинской культуры;

ж – памятники кочевников;

з – северная граница степи.

К настоящему времени выявлено свыше 600 поселений и могильников именьковской культуры. Основная масса населения проживала на открытых поселениях, площадь которых колеблется от 5 тыс. до 50 тыс. и более кв. м. Преобладали крупные поселения. Устраивались они на краях надлуговых террас, иногда на мысах между оврагами.

Известны и укрепленные селения, располагавшиеся на высоких мысах или излучинах рек. С напольной стороны они укреплялись валами, в конструкции которых выявляются слои обожженной глины и бревна, и рвами.

Жилища именьковского населения двух типов – квадратные в плане полуземлянки с наземными конструкциями в виде срубов и слабо углубленные в грунт каркасно-столбовые строения. Перекрытия были двухскатными и четырехскатными, в последних имелись центральные столбы. Иногда в домах устраивались хозяйственные ямы, но основная масса ям (преимущественно цилиндрической или колоколовидной формы, для хранения зерна) и погребов размещалась обычно рядом с жилищем, составляя вместе с ним единый хозяйственный комплекс. Отапливались жилища очагами, глиняными печами и печами-каменками.

При раскопках Старо-Майнского городища среди жилых строений описанных типов была открыта постройка размером 22,9 х 4,6 м, разделенная перегородками на три помещения. Она принадлежит к типу «больших домов», описанных выше при характеристике черняховской культуры.[393]393
  Богачов А. В. Большой дом Старо-Майнского городища // Археологические исследования в лесостепном Поволжье. Самара, 1991. С. 159–171; Матвеева Г. И. Жилые и хозяйственные постройки Старо-Майнского городища // Археологические исследования в Поволжье. Самара, 1993. С. 156–183.


[Закрыть]

Именьковские могильники – бескурганные, располагавшиеся в непосредственной близости от поселений и насчитывающие по нескольку десятков захоронений.[394]394
  Старостин П. Н. Именьковские могильники // Культуры Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев, 1986. С. 131–136.


[Закрыть] Могилы не имеют каких-либо внешних признаков, но исследователи полагают, что в период их функционирования таковые были, поскольку нарушений ранних погребений поздними не отмечено.

Погребальный обряд единообразен: умерших сжигали на стороне и собранные с костров кальцинированные косточки помещали на дне овальных или подчетырехугольных ям с чашевидным или плоским дном. Только в Коминтерновском могильнике на левом берегу Камы зафиксирован биритуализм. Появление трупоположений обусловлено проникновением в ареал именьковской культуры носителей турбаслинской культуры. В могилах среди остатков сожжений иногда попадаются отдельные вещи: оплавленные бусы, поясные пряжки, железные ножи, шилья и глиняные пряслица, все со следами пребывания в огне. Многие захоронения были безынвентарными. В могильные ямы обычно ставились глиняные сосуды. Наличие в заполнениях могильных ям битой посуды, следы огня на предметах погребального инвентаря и умышленная их порча сближают именьковскую погребальную обрядность с пшеворским ритуалом.

Глиняная посуда именьковской культуры изготавливалась в основном ручным способом. Преобладают горшковидные сосуды, среди которых наиболее характерными были горшки с округло-биконическим туловом и цилиндрическим или раструбообразным горлом (рис. 53). Нередки также миски усеченно-конических форм и глиняные диски диаметром от 16 до 36 см с бортиками или без них. Именьковская посуда в основном не орнаментирована. Лишь изредка встречаются горшки, миски и диски с узорами в виде насечек, пальцевых защипов или ямочных вдавлений. По характеру обработки поверхности керамика членится на две группы: 1) с неровной бугристой поверхностью, иногда со следами небрежного сглаживания, подмазки или зачистки; 2) с аккуратно обработанной поверхностью, иногда лощением.

Рис. 53. Керамика именьковской культуры

1–8 из поселения и могильника Рождествено;

9, 10 – из городища Именьково.

Среди орудий, связанных с земледелием, имеются железные наральники, серпы, косы-горбуши, мотыжки, каменные жернова. О широком использовании лошади говорят находки железных удил и костяных подпружных пряжек. Орудия рыболовства представлены железными крючками, каменными и глиняными грузилами. Довольно много встречено орудий ремесленного труда – железные долота, молотки, шарнирные клещи, зубила, струги, напильники и бронзовые пинцеты, а также универсальные орудия – железные ножи и узколезвийные проушные топоры. Многие из них своим происхождением несомненно связаны с провинциальноримскими культурами.

На селищах Рождественском-IV и Кармалы, а также на Маклашевском-П городище исследованы сыродутные горны. Металлографические анализы именьковских железных изделий свидетельствуют о том, что местные кузнецы обладали высокими техническими навыками в области получения стали путем цементации железных заготовок и термической обработки их, а также квалифицированно выполняли ковку и сварку. В период, предшествующий именьковской культуре в Среднем Поволжье, как и в культурах этого региона, синхронных именьковской, ничего подобного не было известно. Именьковские кузнецы работали не только на свою общину, но и на более широкую округу. На Щербетском-I селище был найден клад из более десятка новых железных топоров, очевидно, предназначенных для широкого распространения.

На многих именьковских поселениях найдены тигли, льячки, литейные формы, бронзовые шлаки и готовые изделия, свидетельствующие о развитии бронзолитейного ремесла. Меднолитейные мастерские изучались раскопками на упомянутом Щербетском и Новинском поселениях. Среди находок из цветных металлов обычны височные кольца из тонкой проволоки, посоховидные булавки, треугольные подвески с чеканными узорами, поясные пряжки и бляшки, пластинчатые сердцевидные привески, браслеты и шейные гривны.

Довольно частой находкой в именьковских памятниках являются глиняные пряслица и бусы. Неоднократно найдены также и миниатюрные скульптурные фигурки домашних животных, главным образом лошадей, реже человека, изготовленные из сырой глины и обожженные. Поверхность их затем заглаживалась.

Основным оружием населения именьковской культуры, по-видимому, был лук со стрелами. Железные и костяные стрелы найдены на многих поселениях. Обнаружены также костяные накладки сложных луков. Другим видом оружия были копья, на двух памятниках найдены обрывки железных кольчуг.

Ведущая роль в хозяйстве именьковского населения принадлежала земледелию. Доминирующей культурой было просо. Распространены были также, как можно судить по карпологическим материалам, посевы пшеницы, полбы, ячменя, ржи, овса и гороха.

Остеологические материалы говорят о распространенности в домашнем хозяйстве лошади, крупного и мелкого рогатого скота и свиней. Кости диких животных в остеологических коллекциях разных памятников составляли от 6,4 до 26,1 %.

На ряде именьковских поселений встречены сасанидские монеты второй половины VI–VII в. К импортным изделиям принадлежат халцедоновые и сердоликовые бусы. О развитии торговых связей с Востоком говорят и находки на ряде памятников костей верблюда.

На начальном этапе изучения именьковской культуры исследователями было высказано множество догадок относительно её происхождения этнической принадлежности. Носителей ее относили и к местным финнам, и к буртасам, и к уграм-мадьярам, и к пришлым тюркам. Собранные к настоящему времени данные указывают на непосредственную связь именьковской культуры с провинциальноримскими.[395]395
  Матвеева Г. И. О происхождении именьковской культуры // Древние и Средневе ковые культуры Поволжья. Куйбышев, 1981. С. 52–73; Она же. К вопросу об этнической принадлежности племен именьковской культуры // Славяне и их соседи. Место взаимных влияний в процессе общественного и культурного развития. Эпоха феодализма (Сборник тезисов). М., 1988. С. 11–13; Казаков Е. П. Новые материалы… С. 124.


[Закрыть]

В настоящее время этнос носителей именьковской культуры устанавливается генетической связью её с волынцевской культурой, славя некая принадлежность населения которой вне всякого сомнения. Именьковское население – крупная культурно-племенная группировка славян-антов, переместившаяся в условиях гуннского нашествия из Черняховского ареала на Среднюю Волгу.

Славянская атрибуция населения именьковской культуры находит подкрепление в материалах лингвистики. Как показал В. В. Напольских, в пермских языках выявляется ряд праславянских лексических заимствований, которые относятся ко времени до распада пермской этноязыковой общности, то есть они не могут быть позднее середины I тыс. н. э..[396]396
  Napobkich V. V. Die Vorslaven im unteren Kamagebiet in der Mitte des I. Jahrtausend unserer Zeitrechnung: Permisches Sprachmaterial // Finnisch-Ugrische Mitteilungen. Bd. 18/19. Hamburg, 1996. S. 97–106.


[Закрыть] Нельзя не обратить внимание на наличие в перечне этих заимствований лексемы «рожь». Как известно, до славянского расселения в восточноевропейских землях рожь не культивировалась. Польский исследователь К. Яжджевский утверждает, что эта сельскохозяйственная культура и в Средней Европе получила широкое распространение только в процессе расселения славян.[397]397
  Яжджевский К. О значении возделывания ржи в культурах раннего железного века в бассейнах Одры и Вислы // Древности славян и Руси. М., 1988. С. 98–99.


[Закрыть]

В конце VII в. основная масса именьковских поселений и могильников прекращает функционировать. Раскопочные работы свидетельствуют, что селения не были разгромлены или сожжены, они были покинуты именьковским населением. Очевидно, что в силу каких-то обстоятельств обширные плодородные земли Среднего Поволжья оказались опустошенными и земледельцы вынуждены были искать новые местности для своего проживания. Причиной миграции именьковского населения стало появление на Волге воинственных орд тюркоязычных кочевников. Малочисленные группы тюрков начали проникать в Среднее Поволжье еще во второй половине VI в. (Новоселковское погребение). К последним десятилетиям VII в. относится уже массовое появление тюрков, что документируется памятниками новинковского типа конца VII–VIII в.[398]398
  Багаутдинов Р. С, Богачев А. В., Зубов С. Э. Праболгары на средней Волге. У истоков истории татар Волго-Камья. Самара, 1998; Матвеева Г. И. Могильники ранних болгар на Самарской луке. Самара, 1997.


[Закрыть]

Впрочем, какая-то часть именьковского населения не покинула Средневолжские земли. Согласно П. Н. Старостину, отдельные группы его при появлении воинственных кочевников ушли в глухие местности Поволжья, в частности в регион р. Черемшан, где элементы именьковской керамики проявляются в глиняной посуде болгарского времени.[399]399
  Старостин П. Н. Памятники именьковской культуры… С. 31–32.


[Закрыть] На поселении Криуши в слоях IX–XI вв. изучались полуземляночные жилища славянского облика. В керамическом материале этого памятника нередки горшки с высокой цилиндрической домовиной, напоминающие распространенные именьковские сосуды.[400]400
  Смирнов А. П. Некоторые спорные вопросы истории волжских болгар // Историко-археологический сборник: А. В. Арциховскому к 60-летию со дня рождения и 30-летию научной, педагогической и общественной деятельности. М., 1962. С. 167–168; Он же. Древняя Русь и Волжская Болгария // Славяне и Русь. М., 1968. С. 168; Тухтина Н. В. Раскопки 1957 г. близ с. Криуши Ульяновской обл. // МИА. 1960. № 80. С. 150; Хлебникова Т. А. Керамика памятников Волжской Болгарии: К вопросу об этнокультурном составе населения. М., 1984. С. 57, 116, 129, 143–145.


[Закрыть] Подобные горшки с полосным лощением обнаружены на Суварском, Танкеевском и Муромском городищах, а также в Болгаре и ряде памятников Нижнего Прикамья.

Из сочинения Ахмеда ибн Фадлана, посетившего регион средней Волги в 922 г. в составе посольства багдадского халифа, достаточно очевидно, что население Волжской Болгарии в то время было полиэтничным. Хан Алмуш – верховный правитель Волжской Болгарии – происходил из племени болгар. Кроме того, упоминаются еще царь племени эскель, народ сиван во главе с Виригом и баранджары. Это тюркские племена, подвластные Алмушу. Общим же названием населения Волжской Болгарии были славяне (ас-сакалиба). Сам Алмуш именуется ибн Фадланом «царём сакалиба», подвластные ему владения называются славянскими, а сама Волжская Болгария – страной Сакалиба. Термином ас-сакалиба, как известно, восточные средневековые историки и географы называли славян. В восточных источниках IX–XI вв. неоднократно называется Славянская река. В VIII–IX вв., по всей вероятности, так именовался Дон. Позднее как достаточно определенно свидетельствует ал-Бируни, Савянекая река восточных источников идентифицируется с Волгой.[401]401
  Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Харьков, 1965. С. 121–148; Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX вв. // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 359–408.


[Закрыть] Учитывая все это, следует допустить, что в составе поволжского населения заметное место принадлежало славянскому этносу, а население Волжской Болгарии, как и Дунайской, на первых порах было смешанным тюркско-славянским.

Это подтверждается данными археологии. Типично славянская керамика X–XII вв. на территории Волжской Болгарии встречена на поселениях Белымерское, Хулаш, Кайбельское, Малопальцевское и других. Проанализировав все древнерусские находки памятников Волжской Болгарии, М. Д. Полубояринова утверждает, что славяне были жителями Семеновского и Тигашевского поселений, а также Белымерского городища. Можно говорить и о значительности славянского населения в Волжской Болгарии в период становления государственности. Очевидно, это были в основном потомки именьковского населения. Это славянское земледельческое население способствовало переходу болгар-тюрок к оседлому образу жизни и быстрому созданию городской жизни Волжской Болгарии. Нельзя не обратить внимание на то, что территория последней соответствует отнюдь не региону расселения болгар VIII–IX вв., а ареалу именьковской культуры.

Русы

До последних десятилетий VII в. лесостепные земли Днепровского Левобережья заселяли анты – носители пеньковской культуры (сахновская стадия), а более северную территорию – племена колочинской культуры. В конце этого столетия развитие этих культур на Левобережье было прервано вторжением крупной массы нового населения. Последнее оказалось более жизненным и более активным в хозяйственном отношении, и в Днепровском Левобережье (рис. 54) формируется новая культура – волынцевская.[402]402
  Ляпушкин И. И. К вопросу о памятниках волынцевского типа // СА. Т. XXIX–XXX. 1959. С. 58–83; Горюнов Е. А. О памятниках волынцевского типа // KCIIA. Вып. 144. 1975; Сухобоков О. В. Славяне Днепровского Левобережья (роменская культура и её предшественники). Киев, 1975. С. 49–57; Он же. До питания про пам'ятки волинцевського типу // Археологiя. Т. 21. Киiв, 1977. С. 50–65; Этнокультурная карта территории Украинской ССР в I тыс. н. э. Киев, 1985. С. 116–125; Юренко С. П. Население Днепровского Левобережья в VI I–VIII вв. н. э. (волынцевская культура) // Труды V Международного Конгресса археологов-славистов. Т. 4. Киев, 1988. С. 244–251; Петрашенко В. А. Волынцевская культура на Правобережном Поднепровье // Проблемы археологии Южной Руси: Материалы историко-археологического семинара «Чернигов и его округа в IX–XIII вв.». Киев, 1990. С. 47–50; Петрашенко В. О. Слов'янська керамiка VIII–IX ст. правобережжя Середнього Поднiпров'я. Киiв, 1992. С. 80–102; Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 186–205; Гавритухин И. О., ОбломстсийА. М. Гапоновский клад… С. 124–135.


[Закрыть]

Рис. 54. Юго-Восточная Европа накануне становления волынцевской культуры

а – ареалы археологических культур:

1 – тушемлинской;

2 – позднедьяковской;

3 – мощинской;

4 – колочинской;

5 – пражско-корчакской;

6 – пеньковской;

б – распространение волынцевских древностей;

в – территория имень-ковской культуры;

г – ареал болгарских племен и направление их миграции на среднюю Волгу.

Местные жители в основной своей массе не покинули мест своего обитания. Ранние материалы волынцевской культуры характеризуются наличием пеньковских и колочинских компонентов. Так, на поселениях Беседовка, Вовки, Обухов-2, Роище и Хитцы наряду с типично волынцевскими сосудами обнаружены округлобокие и биконические горшки, прямыми аналогиями которых являются материалы позднего этапа пеньковской культуры. В ранних слоях поселения Волынцево вместе с волынцевскими встречены сосуды цилиндро-конических и тюльпановидных форм, свойственные колочинской культуре. Очевидно, что в условиях становления волынцевской культуры пришлое население смешалось с пеньковским и отчасти с колочинским. Постепенно местные элементы стираются и волынцевские элементы становятся доминирующими. Быстрая аккультурация местного антского населения обусловлена его этноязыковой близостью с пришлым.

Основными памятниками волынцевской культуры являются селища, по топографическим особенностям и общему облику сходные с поселениями предшествующей поры. Они устраивались на невысоких участках надпойменных террас и на всхолмлениях среди речных долин. На позднем этапе некоторые поселения стали располагаться на относительно высоких местах. Преобладали поселения сравнительно небольших размеров, но исследовано немало и крупных, площадью 6–7,5 га. Волынцевские поселения не имели укреплений, только единичные из них размещались на городищах, основанных в скифское время. Для изучения планировки поселений данных пока мало. На Волынцевском поселении на раскопанном участке площадью 4800 кв. м открыта 51 постройка жилого и хозяйственного назначения. Хотя эти строения относятся к нескольким строительным периодам, можно утверждать, что они образовывали четыре компактные группы, внутри которых жилища располагались кучно и бессистемно.

Жилищами были полуземлянки, подквадратные или прямоугольные в плане, площадью от 12 до 25 кв. м. Обычно они опускались в грунт на глубину от 0,4 до 1,2 м. Доминировали дома с каркасно-столбовыми стенами, но есть и срубные строения. Перекрытия были двускатными, на деревянную крышу насыпали нетолстый слой земли с глиной. Для входа устраивались коридорообразные ступенчатые вырезы. Нередко в жилищах имелись ямы-хранилища, вырезанные в полу или уходящие подбоем в стену. Кроме того, вне жилищ на поселениях обычны наземные и ямные хозяйственные строения.

Отапливались жилища преимущественно глиняными печами. Они нередко вырезались в материковых останцах при сооружении дома, а если грунт был непригодным для этого, печи выкладывачись из принесенной и сбитой спондиловой глины. На ранних волынцевских поселениях в ряде жилищ имелись открытые очаги.

Могильники волынцевской культуры – грунтовые, без каких-либо наземных признаков. Умерших сжигали на стороне и остатки кремации ссыпали в неглубокие ямки или помещали в глиняных сосудах в таких же ямках.

Для рассматриваемой культуры, особенно для ее среднего этапа, весьма характерны гончарные лощеные сосуды с прямым верхом, выпуклыми плечиками и усеченно-коническим низом (рис. 55). Это типичные «волынцевские горшки». Их черная или темно-коричневая поверхность нередко орнаментировалась лощеными и прочерченными вертикальными и перекрещивающимися линиями. Центр изготовления этой посуды находился где-то в пределах ареала волынцевской культуры, но археологами пока не выявлен. Высказано предположение, что его нужно локализовать в районе Полтавы, где ещё Н. Е. Макаренко зафиксировал следы гончарного производства этого времени.

Рис. 55. Керамика волынцевской культуры

1, 3, 6 – из поселения Волынцево;

2, 4, 5 – из могильника Сосннца.

Среди лепной посуды, которая составляет 80–90 % всей керамики, доминируют горшки тех же форм, что и описанные гончарные. Они имеют заглаженную или подлощенную поверхность и изготавливались из хорошо отмученной глины с примесью мелкого песка. Нередки на памятниках волынцевской культуры и открытые круглодонные миски, среди которых есть и лепные, и гончарные, а также сковородки.

Неоднократно встречены и амфоры – двуручные сосуды так называемого салтовского типа, с характерным бороздчатым туловом, красно-оранжевой поверхностью, иногда со светлым ангобом. Эта посуда в VIII–IX вв. была широко распространена в ареале салтово-маяцкой культуры в Донском регионе и в Крыму и поступала к населению волынцевской культуры в результате торговых операций. Процент такой посуды в разных местах территории этой культуры различен. В южных местностях, пограничных с салтово-маяцким регионом, он значителен (например, на поселении Вовки на долю такой посуды приходится 21 % керамической коллекции). Вместе со славянами здесь, возможно, проживали и выходцы из салтово-маяцкой среды.

Железные изделия на памятниках волынцевской культуры представлены наральниками, серпами, косами, топорами, ножами, шильями, пряжками, оружием и доспехами. Коллекция из цветных металлов состоит преимущественно из украшений – височных колец, серег, браслетов, перстней, фибул, бляшек, бубенчиков. Наиболее яркие комплексы украшений содержатся в кладах. Так, в состав Харьевского клада, обнаруженного в горшке волынцевского типа, входили золотые и серебряные серьги, шейные гривны, антропоморфные фибулы, плоские подвески, серебряная цепь и детали поясного набора.[403]403
  Березовець Д. Т. Харiвський скарб // Археологiя. Т. VI. Киiв, 1952. С. 109–119.


[Закрыть] Изделия из кости на волынцевских поселениях представлены проколками, кочедыками и амулетами. Встречены также стеклянные бусы и большое количество глиняных пряслиц.

Топография поселений и весь облик материальной культуры не оставляют сомнений в земледельческом характере экономики волынцевского населения. Выращивали, судя по материалам раскопок, просо, яровую и озимую пшеницу, рожь, горох, полбу и коноплю. На долю домашних животных приходится свыше 80 % остеологического материала. Среди последнего встречены кости верблюда, свидетельствующие о караванных связях с восточными странами.

Основной территорией волынцевской культуры являются Подесенье с бассейном Сейма и верхние течения Сулы, Пела и Ворсклы. Здесь сконцентрировано наибольшее количество её памятников. Крайние западные волынцевские поселения известны на правом берегу Днепра в округе Киева и Канева. На юго-востоке волынцевский ареал простирался до верхнего течения Северского Донца, где вплотную соприкасался с территорией салтово-маяцкой культуры.

Археологические материалы свидетельствуют о расселении носителей волынцевской культуры также в бассейне воронежского течения Дона. С волынцевским населением здесь связаны две группы керамики, встречаемые на поселениях (Белогорское городище) и могильниках (Первый и Второй Белогорские, Лысогорский) боршевской культуры. Это характерные волынцевские гончарные горшки с лощеным орнаментом и горшкообразные сосуды, по форме идентичные или очень близкие типично волынцевским, но имеющие некачественное лощение.[404]404
  Винников А. З. Славянское городище на Белой горе под г. Воронежем // Из истории Воронежского края. Вып. 6. Воронеж, 1977. С. 113–137; Он же. Славянские курганы лесостепного Дона. Воронеж, 1984. С. 141–145; Зинковская И. В. К вопросу о формировании культуры VIII–X вв. на р. Воронеж (по материалам II Белогорского могильника) // Археология и история Юго-Востока Древней Руси (материалы научной конференции). Воронеж, 1993. С. 50–52.


[Закрыть] По мнению А. 3. Винникова, последняя посуда изготавливалась на месте как подражание волынцевской керамике.

В погребениях Второго Белогорского могильника, кроме того, обнаружены лепные округлобокие горшки с примесью шамота в тесте, сопоставимые с позднепеньковской керамикой, что позволяет предполагать миграцию волынцевского населения на средний Дон на раннем этапе становления рассматриваемой культуры.

По-видимому, в VIII в. носители волынцевских древностей расселяются и на верхней Оке. Памятников с чистыми отложениями волынцевской культуры здесь пока не выявлено, но глиняная посуда, характерная для нее, встречена на многих памятниках. При систематизации верхнеокской керамики VIII–X вв. Т. Н. Никольская выделила большую группу лепных горшков с прямым вертикальным горлом и выпуклыми плечиками, которые по всем показателям тождественны характерным сосудам волынцевской культуры. Такая керамика встречена на поселениях Воротынцево на Зуше, Зайцево, Синюково, Федяшево и других. Горшки волынцевского облика с заглаженной поверхностью обнаружены также в курганах с трупосожжениями в Лебедке и Воротынцеве.[405]405
  Николъская Т. Н. Культура племен бассейна верхней Оки в I тысячелетии н. э. // МИА. № 72. М., 1959. С. 63–67, 78, 87–89; Она же. Земля вятичей. К истории населения верхней и средней Оки в IX–XIII вв. М., 1981. С. 22, 28, 30.


[Закрыть]

Проникновение волынцевского населения в Верхнее Поочье относится также к первому этапу развития рассматриваемой культуры. По всей вероятности, это была постепенная инфильтрация населения с юга в среду проживавших здесь племен мощинской культуры, принадлежавших к балтам. В труде Иордана они зафиксированы под именем Coldas, в котором видится племя голядь, локализуемая русской летописью под 1147 годом на р. Протве.[406]406
  Седов В. В. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970. С. 47–48.


[Закрыть] На рубеже IV и V столетий в этом регионе расселились малочисленные переселенцы из Черняховского ареала, скорее всего, славяне-анты. Судьба их остается неясной. Может быть, они растворились в местной среде, но не исключено, что они небольшими островками проживали среди балтоязычного населения. К ним на первых порах, вероятно, и подселялись носители волынцевских древностей.

В эволюции волынцевской культуры намечаются три основных этапа. Ранний период, в котором присутствуют керамические формы пеньковского и колочинского облика. На основании дротовых браслетов с расширенными или зооморфно оформленными концами, В-образных пряжек, костыльковидных застежек и других находок он датируется последними десятилетиями VII – началом VIII в. Средний этап характеризуется исчезновением форм сосудов пеньковской и колочинской традиций и широким распространением типично волынцевской гончарной посуды с лощеной, подлощеной и заглаженной поверхностью. Он определяется VIII столетием.[407]407
  Славяне Юго-Восточной Европы в предгосударственный период. Киев, 1990. С. 305–306. С. П. Юренко предлагает иные даты. Ранний горизонт волынцевской культуры она относит к середине VII, средний – к рубежу VII–VIII вв. и началу VIII в., а поздний – ко второй половине VIII в. (Юренко С. П. Волынцевская культура // Этнокультурная карта Украинской ССР в I тыс. н. э. Киев, 1985. С. 123–124; Она же. Население Днепровского Левобережья в VII–VIII вв. н. э. (волынцевская культура) // Труды V Международного конгресса археологов-славистов. Т. 4. Киев, 1988. С. 244–251). В основе датировок О. А. Щегловой и И. О. Гавритухина положены вещи из кладов Днепровского Левобережья. Исследователи утверждают, что время бытования волынцевской гончарной керамики следует определять периодом от середины VIII до начала X в. (Гавритухин И. О., Обломский А. М. Гапоновский клад… С. 133–136).


[Закрыть] На позднем этапе (вторая половина VIII и первая половина IX в.) в Днепровском Левобережье волынцевская культура постепенно трансформируется в роменскую, на Дону – в боршевскую, на верхней Оке – в окскую культуру.

При этом гончарная керамика выходит из употребления, по-видимому, в связи с прекращением в силу пока неизвестных нам обстоятельств функционирования центров по ее производству. Формируется набор сосудов, характерных для роменско-боршевско-окских древностей. Форма характерного волынцевского горшка (с цилиндрическим горлом и высокими плечиками) становится наиболее распространенной и на памятниках этих культур и бытует вплоть до XI в., когда лепную посуду окончательно вытесняет древнерусская гончарная керамика. Преемственность в изготовлении посуды роменской и волынцевской культур прослежена рядом исследователей.[408]408
  Этнокультурная карта… С. 125; Славяне Юго-Восточной Европы… С. 305–305; Узянов А. А. Роменская керамика как источник хронологического членения культуры // Актуальные проблемы археологических исследований в Украинской ССР. Киев, 1991. С. 103–104; Юренко С. П. Население Днепровского Левобережья… С. 9–10, 15–16.


[Закрыть] Жилища-полуземлянки, свойственные волынцевской культуре, не претерпели каких-либо изменений и стали этнографической особенностью роменско-боршевско-окского населения. Неизменной на первых порах оставалась и погребальная обрядность.

Роменская, боршевская и окская культуры, датируемые в основном IX–X вв., очень близки между собой по всем своим параметрам. Различия между ними носят третьестепенный характер.[409]409
  Характеристика этих культур: Седов В. В. Восточные славяне… С. 133–150; Он же. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 198–205.


[Закрыть]

Славяне – носители рассматриваемых древностей – заселили ещё Рязанское Поочье. Здесь имеется множество памятников с лепной керамикой, вполне сопоставимой с роменско-боршевской. Это поселение Дубровичи, городища Вышгородское, Старорязанское, Луховицкое-1. Фрагменты боршевской посуды обнаружены разведками на многих селищах, а также в Палецких курганах, насыпанных из культурного слоя предшествующего им селища, и распространены широко в Рязанском крае (рис. 56). Волынцевско-боршевские традиции более или менее отчетливо проявляются даже в ранней гончарной керамике ряда памятников Среднего Поочья. Так, на поселении Шумош встречены сосуды с высоким прямым горлом, близкие к типичным волынцевским горшкам, а веревочная орнаментация по их плечикам и по краям венчиков тождественна роменско-боршевской посуде. Аналогичные сосуды обнаружены также на Старорязанском городище и в Дубровичах.[410]410
  Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961. С. 124, 271–273. В последние годы подобная керамика обнаружена разведочными работами рязанских археологов ещё на ряде поселений Рязанского Поочья.


[Закрыть]